Текст книги "Дорога к Звездному Престолу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doroga-k-zvezdnomu-prestolu-86210.jpg)
Автор книги: Юрий Иванович
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Да, маловато их для захвата интерната, слишком маловато… – бормотал Танти, вместе с Гарольдом вчитываясь в красивые строчки, написанные каллиграфическим почерком. – Да и боевик, рывший подкоп, сразу вернулся к забору. Мне кажется, те трое должны были прикрывать окончательный отход. Знать бы, после чего.
Гарольд ткнул своим мощным пальцем в одну из строчек:
– А вот месть кому-то из преподавателей – вполне подходит. Многие прожили долгую жизнь, всякое прошли, разное пережили. Вполне возможно, что и обидели кого ненароком. А обиженный не забыл, решил отомстить и отправил наемных убийц.
– Ага! – поддержал Роман отрицательно хмыкнувшего Тантоитана. – Даже на территорию школы для такой мести легче всего подослать мокрушника-одиночку, который под видом того же сантехника пройдет куда надо, двинет разок монтировкой – и суши тапки. Мне больше всего другая идея импонирует.
– Какая?
– Только после вас, господа! Вам тоже полезно думать.
Стоящие у него за спиной друзья переглянулись, моргнули друг другу и перешли на таинственный шепот:
– Кажется, я знаю!
– Я тоже догадался! Всемирная мафия не дремлет, и они возжелали перехватить самое ценное у Доставки.
– Точно! Ведь каждый гений у них на учете, а информация об этом получила утечку. И мафия пошла на все.
– Они специально подстроили отсутствие товарищей по комнате, приготовили здоровенный мешок и решили похитить звезду мировых виртуальных сетей…
– Знаменитого Романа Бровера!
– По прозвищу Заяц!
Роман уже всем телом вернулся в этот мир, близоруко присмотрелся к веселящимся друзьям и, надевая очки, фыркнул:
– Ребята, хватит дурачиться. Тут такой серьезный момент, а вы дурку гоните.
– Ты серьезно о похищении говоришь? – хохотнул Гарольд, еще раз пробегая глазами бумажку с разнообразными гипотезами. – Но до этого даже газетчики не додумались. Чего уж ты… пыжишься?
Заяц ничего не ответил, только демонстративно перевел взгляд на Танти и выжидающе замер. Тот пожал плечами:
– Версия очень хорошая и где-то созвучна моим размышлениям. Но что нам это дает? На носу выпускные экзамены, сбор документов, получение аттестата и подъемных. По слухам, у нас здесь два потомственных графа, маркиз и целая тележка баронов. Да и мы могли бы себе любую родословную придумать. В итоге: какой смысл копаться в биографиях всех учеников?
– Ну… ради спортивного интереса!
– Нет, Заяц! Делать нам больше нечего. Если это кто-то из последнего класса, то мы его и так больше никогда не встретим, а если из младших, то наверняка и без нас разберутся. Главное, чтобы меня тут никаким способом к делу не пришили. Мне вон с Гарри в училище поступать.
– А если я отыщу? – не унимался Роман. – У меня и программка подходящая имеется, только правильно запрос сделать осталось.
– Ничего у тебя не получится.
– Ты то же самое говорил по поводу моего трояна для документов инспектора по кадрам. А ведь получилось!
– Ну, так ведь то – троян. Это тебе не секретные данные на сотни человек перелопатить! Я ведь тоже только немногим меньше тебя в виртуалке разбираюсь.
– А на спор! Слабо? – блеснул очками Заяц.
– Запросто!
– Ха-ха! – не выдержал Гарольд. – Чего соглашаешься? Ты этому гению уже и так все свои сувениры проспорил. Больше ничего не осталось.
Танти растерянно почесал макушку, припоминая, что у него еще осталось, и неуверенно предложил:
– Давай, как друзья, просто на интерес поспорим?
– Фигушки! – еще больше завелся Роман. – Давай на что-нибудь солидное. Например: если я выиграю, то ты в течение десяти дней подходишь к каждой выбранной мною девочке и говоришь: «Извини за все нанесенные тебе обиды. Теперь я тебя уважаю и готов выполнить любое твое поручение».
Оба его друга от услышанного предложения так засмеялись, что схватились за животы и повалились на пол. Выдавливая из себя изредка сиплым голосом по одному слову:
– Больной!.. Безнадежно!.. Это уже не лечится. Такие, как ты… уже давно вымерли! Как мамонты на Земле! Не, как динозавры!
Видимо, что-то из последних слов натолкнуло Гарольда на какую-то мысль, и он, не прекращая хохотать, подполз к Танти. Зажал его, извивающегося, обеими ручищами и, продолжая давиться смехом, прошептал нечто на ухо. Веселящийся товарищ согласно затряс головой, но прошло еще несколько минут, пока оба встали на ноги, помогая друг другу.
– Хорошо, хочешь солидного спора, так готовься. – Танти сделал несколько резких выдохов, возвращая себе более серьезный вид, и проговорил: – Если выиграю я, то ты едешь с нами поступать в училище космодесантников. Идет?
– Ха-ха! – теперь уже Роман смеялся от души. – Но ведь меня не примут!
– С нами – запросто! – заверил Гарольд товарища. – Мы ведь тебе уже сколько раз доказывали!
Действительно, споры на эту тему и уговоры не прекращались весь последний год и вспыхивали с завидной регулярностью. Да только Заяц и думать не хотел о карьере военного. Ему и на своем любимом поприще мирового Интернета интереса хватало. Но сейчас истинный почитатель прекрасного пола при воспоминаниях о несчастных соученицах потерял всякую осторожность и здравый смысл. Так ему захотелось, чтобы Танти хоть десять дней относился ко всем девочкам с рыцарской вежливостью и джентльменским почтением.
– Ладно, договорились. – И, после того как все прикоснулись кулаками в знак вступления спора в силу, ехидно добавил: – А ты теперь начинай репетировать свою коронную фразу перед зеркалом. Не забыл?
– Уже вызубрил наизусть! «Извини за все нанесенные тебе обиды. Теперь я тебя уважаю и готов выполнить любое твое поручение». А? И не сбился ни разу!
– Отлично! Потому что возле Клеопатры ты вечно заикаться начинаешь.
Веселость с лица Танти словно ветром сдуло, и оно пошло красными пятнами:
– А в дыню?!
Теперь уже над ним хохотали его лучшие товарищи.
Система образования в Оилтонской империи строилась по общегалактическим стандартам. Обязательное среднее образование получали все юные граждане с пяти до пятнадцати, максимум шестнадцати лет. И хотя окончательные идентификационные документы выдавались только в восемнадцатилетнем возрасте, но уже после окончания школы наступала пора самостоятельности, и каждый мог сам выбирать свой жизненный путь – работать ему или учиться. Для дальнейшего совершенствования знаний и навыков предлагалась целая система многоступенчатых курсов, технических и гуманитарных училищ, ну и, разумеется, высших учебных заведений. Было бы только желание учиться.
Для двух друзей выбор состоялся уже давно. Да вот только имелась одна существенная закавыка. Для поступления в военное училище космодесантников абитуриенту к моменту первого вступительного экзамена должно было исполниться как минимум шестнадцать лет. Гарольду в этом смысле повезло, он потерял один год учебы в девятилетнем возрасте при смене усыновивших его родителей. Так получилось, что те проигнорировали обязательную виртуальную программу для отдаленных обучающихся, и ребенку пришлось повторно проходить годичную программу.
Да что там говорить, даже Зайцу двадцать девятого мая исполнялось шестнадцать, и он мог первого июня приступать к сдаче экзаменов, а вот Танти не хватало года и десяти дней. Поэтому для достижения своей мечты ему пришлось бы потерять даже не один год, а целых два, что какое-то время он воспринимал как жуткую личную трагедию. И только благодаря поддержке и советам друзей, а также разработанной Романом сложнейшей компьютерной программе был найден подходящий выход. Расчет, конечно, получался несколько громоздкий, основанный на некоторых элементах человеческой косности и привычек, но при всей витиеватости и наглости мог элементарно сработать.
При приеме документов в военное училище требовалось наличие двух обязательных рекомендаций от людей, организаций и учебных заведений, к этому уполномоченных. То есть космодесантником мог стать человек, никогда не сидевший за партой, никогда не видевший мэрии, но имеющий на руках бумагу с подписью, например, наивысшего местного представителя дворянства. А вторую мог дать боевой ветеран, имеющий в наградном списке «Изумрудную ветвь» за высокие боевые заслуги. Тут тоже существовало два важных нюанса. Первый: рекомендации обязывалось писать от руки на гербовой бумаге, на которой имелись все данные претендента: в том числе и где, а самое главное, когда он родился. Ну и второе: если поступающий не набирал необходимого количества баллов на вступительных испытаниях, то он все равно не поступал. Но! Если количество баллов оказывалось обвально низким, то давший рекомендацию человек, несмотря на все его титулы и прежние заслуги, автоматически вычеркивался из списков уполномоченных. Общественные организации и учебные заведения под такие штрафные санкции не попадали. Поэтому личностные рекомендации поручители, даже уверенные в своих просителях, старались не давать под любым предлогом.
Следуя подсказкам друзей, Тантоитан сумел заранее организовать получение рекомендаций от посторонних людей. Он сумел поступить в школу уникальных воинов, в ученики к двум мастерам боевых искусств, однако при записи назвал иную дату рождения: десятое мая три тысячи пятьсот семьдесят второго, то есть сделал себя старше на год и десять дней. Школа находилась на противоположном конце Китланда, и три раза в неделю ему приходилось туда добираться на общественном флайере, но больше всего юношу устраивало, что его там усиленно учили, а не спрашивали метрику о рождении. К данному моменту он своим усердием и старанием добился таких высот в боевом искусстве, что оба наставника без малейших сомнений согласились дать свои рекомендации. Дело оставалось лишь за предоставлением им гербовых бумаг со всеми своими данными.
Вот для этого и понадобилось внести некоторые изменения в файл инспектора по кадрам. Понятно, что если бы защищенные от подделок бланки выдавали лично директор школы или тот же инспектор, они могли мельком взглянуть на дату рождения, задуматься и выявить «ошибку». Но весь расчет как раз и строился на том, что бланки выдавались, как правило, в секретариате интерната. А там посменно, через день, работали две девушки, которых совершенно не интересовали конкретные лица. Им полагалось сверять гербовую бумагу, выданную беспристрастным, опломбированным несколькими печатями безопасности ксероксом, только с именным бейджиком ученика и его имеющейся на экране подписью. Ну, могли еще отпечаток пальца проверить, если настроение отвратное. Но для ученика такие действия негативной роли уже не играли.
Так что теперь оставалось лишь получить нужное, что и намеревались сделать трое друзей в самое ближайшее время. Потому они и крутились как можно ближе к секретариату, высматривая, подмечая и обмениваясь мнениями.
По предварительным планам, получить бланки для рекомендаций ребята хотели уже сегодня, чтобы вручить их вечером наставникам во время уроков боевого искусства. Гарольду требовалась только одна рекомендация, вторую ему должны были выдать по месту окончания учебы. Сложность заключалась лишь в том, что к обеденному времени как на территории, так и в самом административном здании интерната скопилось неимоверное количество посторонних лиц. Все-таки ночное происшествие с кровавыми убийствами заставило слететься к месту событий не только полицейское начальство из Китланда и столицы планеты Сандии, но и способствовало визиту некоторых важных шишек из Оилтона, центральной планеты всей империи. Получилось массовое столпотворение. Как следствие, ребята оказались поражены видом стоящих на каждом повороте и перекрестке угрюмых, перекачанных и обильно вооруженных парней. Причем всезнающий Заяц клялся и божился, что на некоторых маячащих по периметру парнях была специальная форма для гражданского патрулирования. И данная форма находится лишь у всесильного и вездесущего Дивизиона.
Больше всего над подобными выводами друга потешался Гарольд:
– Думай, что говоришь, четырехглазый! Не хватало только Дивизиону заниматься нашими местными террористами или похитителями.
Но Танти относился с уважением к обширнейшим познаниям друга-интеллектуала, поэтому выведал все подробности и детали одежды, которые привлекли внимание, и скривился:
– Конечно, элитное воинство империи сюда вообще ни в какие ворота не пролазит, но если здесь начнут рыть следователи с Оилтона, то могут и до нашего троянского файла докопаться. Поэтому предлагаю вырывать бланки для рекомендаций немедленно. Хотя бы для меня одного. Будете прикрывать меня со всех сторон, лишь бы кто из высшего начальства не нагрянул и не стал заглядывать в данные. Они ведь привыкли все проверять…
Ребятам в этом плане повезло. Кажется, начальству вообще было не до каких-то там сверок или праздного любопытства. Они метались так, что чуть друг друга с ног не сбивали. А потом, скорей всего вынужденно, вместе с огромной толпой прибывших чинов подались к непосредственному месту ночного происшествия. Как только ребята в этом убедились, так сразу рванули в комнату секретариата.
За красивой прозрачной перегородкой гордо восседала одна из девушек, которая трудилась на этой должности чуть больше месяца. Да и самой ей исполнилось наверняка только-только восемнадцать. Самый оптимальный вариант! Когда ей изложили суть дела, она строго попросила опознавательный бейджик, надменно провела его над сканером и, игриво стрельнув глазками в сторону наиболее эффектно смотрящегося Гарольда, стала набирать данные запроса. А когда встала из-за стола и пошла к деловито подмаргивающему огоньками ксероксу, то еще и попкой соответственно покрутила. Короткая юбчонка еле-еле прикрывала трусики, и Амбалу больше ничего не оставалось, как поддержать свою репутацию развратного бабника и сердцееда:
– У-у-у… – восхищенный звук перешел в задушевное посвистывание. Девушка резко повернулась и строго нахмурила бровки:
– Как вы себя ведете, ученик?!
Но сразу чувствовалось, что строгость чисто показная и она не прочь хотя бы поболтать на отвлеченные темы. Беготня бледных начальников и их проблемы девицу совсем не волновали. Пришлось Гарольду продолжать:
– Мои губы и язык порой действуют независимо от своего хозяина. Особенно когда хозяин впадает в ступор от восторга и восхищения.
Никто кроме двух человек в мире не знал, что смотрящийся на все девятнадцать лет парень выдавал подобные перлы лишь благодаря настойчивой зубрежке под руководством своего близкого наставника – Тантоитана Парадорского.
Но секретарше такой ответ понравился. Непроизвольно облизываясь и глядя отстраненным взглядом на выползающие в приемный лоток бланки, она их подхватила, положила на стойку перед просителем и выдохнула:
– Сверьтесь! – тогда как на громадного и кучерявого красавца вновь постаралась посмотреть с многозначительной строгостью: – И что именно тебя восхитило больше всего? Мои туфли или моя прическа?
– Все остальное, что находится между ними! – выпалил гигант с совсем непритворной страстью.
Но пока они так переговаривались, Танти вчитался в графу «дата рождения» и чуть не запрыгал от радости до потолка. Запущенный в секретные данные троян сделал свое дело: парень в единочасье стал старше на год и один месяц. Скрупулезно проверив все остальные данные, он продвинул листы обратно:
– Все верно!
Но тут неприятную заминку внес в делопроизводство Роман Бровер. До этого он только и мог, что стоять с отвисшей челюстью и любоваться на вполне себе среднюю по красоте девушку, а теперь и его прорвало на обычное для него словоблудие.
– О, принцесса! – начал он, сглатывая слюну. – Блеск твоих глаз сравним с сиянием звезд, а голос твой подобен голосу древних сирен, из-за которых погибали мореплаватели.
Несмотря на возвышенность речи, субтильный вид истощавшего от систематического недоедания ученика вызвал на лице девушки лишь недоуменную гримасу:
– Тебе тоже бланк нужен?
– Нет, нет! – зачастил словами Тантоитан, резко отталкивая бедром нахального донжуана. – Только мне! Где надо расписаться в получении?
Секретарша с некоторым раздражением вернула бейджик, выложила на доску электронный копиатор.
– Парадорский? Вначале здесь, – она дождалась, пока раздастся писк подтверждения, и ткнула пальчиком на другом бланке: – Теперь вот здесь. – Затем вложила гербовые листы будущих рекомендаций в щель окончательной регистрации, и те по нижней части украсились несколькими штрих-кодами, копиями подписей и голограммной печатью. – Напоминаю, что исправления во вносимом тексте практически недопустимы. Испорченные экземпляры обязательно сдать обратно.
– Конечно, конечно! – задышал с облегчением Танти, подхватывая листы и вкладывая в заранее заготовленную папку. – Большое спасибо!
И сразу очень грамотно внимание девушки переключил на себя Гарольд:
– Мне тоже кое-что надо, только я не знаю, как попросить и чем потом придется рассчитываться…
– И мне надо!.. – Заяц успел к тому времени преодолеть образовавшееся после толчка расстояние, проглотить опять накопившиеся во рту слюнки и обрести дар речи. Но его уже держал в прочном захвате Тантоитан и уводил в глубь коридора к ближайшему повороту. Поэтому субтильному другу ничего не оставалось, как жалобно воскликнуть: – Настоящая принцесса!
– Не то слово, – с восторженной радостью поддержал его более крупный товарищ. – Не просто принцесса, а будущая императрица!
И в следующий момент пара почти столкнулась со спешащей куда-то Клеопатрой Ланьо. Она от неожиданности замерла на месте, справедливо ожидая столкновения, но сноровка и постоянное состояние «начеку» позволили Тантоитану резко затормозить, хотя для гашения скорости и пришлось несколько грубо отшвырнуть Романа в сторону, а самому уже второй раз за сегодняшний день оказаться лицом к лицу вплотную с девушкой. Причем больше всего его поразили огромные, явно испуганные и недоуменные глаза. Даже бледность проступила на щечках. Что вызвало и у юноши ответное замешательство. Действовать он при таких встречах привык немедленно, но сейчас ничего иного придумать не смог, кроме как сказать:
– Ну? Чего испугалась? Не бойся, бить не будем.
– А-а-а! – стала входить в «боевой режим» Клеопатра. – Так ты уже осознал, что сам со мной не справишься? Решил Романа подговорить?
– Ха! Так ведь и вас двое! – он кивнул в сторону конюха Клайна, с явно неестественной улыбкой возвышавшегося за спиной девочки. – И чего это он все время за тобой таскается?
– А нас к директору вызвали, сразу несколько лошадей серьезно заболели. Надо их отправлять на лечение.
– Так это дело конюха.
– Собираюсь переводить его жесты для директора! – за последний год Клеша и в самом деле освоила язык жестов.
– Все равно тебе пора уже давно быть в шестом зале на фехтовании.
– Ты мне не воспитатель, так что помалкивай. И так выглядишь слишком болтливым, тщетно пытаешься показать себя всезнайкой.
– Если ты о себе, то мне это необходимо, чтобы избегать негативных эмоций от общения с тобой.
– Ты бы лучше за своим премерзким поведением следил! Дыня!
– А ядовитей змеи, чем ты, Клешка, наверняка во всем Китланде не сыщешь! – Танти опять понесло: – И знаешь, почему выпускной станет для меня самым счастливым днем? Потому что со следующего дня я тебя никогда больше не встречу! Даже случайно!
– Да?! Ну, тогда я очень постараюсь тебе удружить! И ты еще ой как пожалеешь о своих словах! Обещаю!
Они уже готовы были вцепиться друг в друга, как их с двух сторон растолкали Немой и Заяц. Причем девочка сразу кардинально изменилась: мило, невинно улыбнулась и по-дружески положила Роману руки на плечи:
– Скажи, чего вы с Танти обзывали меня принцессой?
Оказывается, она прекрасно расслышала каждое слово из их восклицаний перед столкновением. И опять ничего не соображающий Заяц стал болтать не задумываясь:
– Это мы про секретаршу говорили, там ее Гарольд развлекает. А мне не дали даже слова ей сказать. Но ты не принцесса, ты гораздо выше, ты богиня Клеопатра! И очень скоро Танти тебе это сам скажет. Обещаю! Ой!
Последнее восклицание у него вырвалось от боли: товарищ опять держал его руку в захвате и поспешно уводил по коридору к выходу из здания. Хотя один раз они все-таки оглянулись и успели заметить, как Немой с Клеопатрой Ланьо поспешно скрылись за дверью директорского кабинета.
Глава 4
3588 год, 10 мая, Китланд
Этот день по совокупности событий запомнился Танти как основополагающий, этапный и много определяющий. Ближе к вечеру юноша зарегистрировался на выходе, оставил на охране точные данные, куда и на какое время отлучается, и, бегом преодолев пустырь, вскочил в причаливший к пандусу общественный флайер. Гарольд хоть и получил гербовый бланк, но спешить с передачей его наставникам не стал: после некоторых размышлений друзья решили оставить его следить за событиями в интернате. Так что будущий малолетний космодесантник отправился один. Лететь к школе боевых искусств из-за частых посадок предстояло почти полчаса, так что у юноши было время для детального просмотра в памяти прошедших за последние сутки событий.
Хотелось еще раз пройтись по деталям ночного боя, но тот уже почему-то смазался, отдалился, словно состоялся месяц, а то и два тому назад. Вместо анализа своих ударов и проведенных приемов вдруг перед мысленным взором зависли глаза испуганной Клеши. Такой растерянной видеть ее еще не приходилось. Создавалось четкое ощущение, что девочка вся сжалась от страха, и именно такая открытость чувств вдруг разбудила неосознанное желание защитить эту егозу, охранить от напрасных оскорблений и глупых юношеских конфронтаций. Если бы Клеопатра всегда так смотрела на Тантоитана, то, пожалуй, он бы первым сразу вставал на ее защиту, потому что в нем превалировало чувство справедливости и желание защищать слабых. Другое дело, что Клеша раньше постоянно выглядела противной, зловредной и настолько агрессивной, что от нее хотелось сбежать немедленно, а еще лучше развернуться и уходить на полусогнутых, лишь только она покажется вдалеке. Это от нее следовало защищать всех и вся, и оставалось только удивляться, как она более-менее сносно ладила с несколькими появившимися у нее приятельницами и парочкой ребят из «тихого десятка лопушков». Так называли в интернате самых спокойных, неконфликтных юношей выпускного класса.
А вот сегодня в ней приоткрылось что-то новое. И очень жаль, что Танти опять пустился в бессмысленную перепалку, вместо того чтобы выяснить или выведать причину мелькнувшего страха. Неужели и в самом деле побоялась, что ее сейчас изобьют? Ерунда! Она раньше еще и не так нарывалась, причем вдали от администрации, без конюха за спиной и вообще без свидетелей. Тут было что-то другое… Но что именно?
Тантоитан вышел из задумчивости, осознав в наивысшей точке «скачка», что через одну остановку ему выходить. Да и белый купол с башенкой на здании, названном учениками «зубом мудрости», уже виднелся среди крон древесных великанов. И мысли юноши переключились на боевые искусства. Сколько себя помнил Тантоитан Парадорский, ему всегда и везде приходилось драться. Более ловкий и задиристый, чем его сверстники, он одним только своим видом, бесстрашием и несговорчивостью вызывал у одногодков желание собраться двоим или троим и сообща навтыкать гордецу. А старшие ребята старались сразу дать обидного подзатыльника, чтобы не смотрел так «нагло и вызывающе». Статус-кво устанавливался быстро: Танти никогда и ни у кого не просил пощады, не сдавался и не шел на сговор или компромиссы. А только бил, рвал, царапал и ломал. И уже через парочку месяцев на него не решались броситься толпой: впоследствии все равно выловит по двое, по трое и жестоко изобьет. Боялись задирать мальца и старшие: ходить потом с расквашенным носом, подбитым глазом или свернутой скулой никому не хотелось. Вдобавок Танти при явном весовом или количественном преимуществе противника никогда не стеснялся нанести молниеносный максимальный урон и совершить немедленное тактическое отступление. Проще говоря, сбежать. А потом несколько часов терроризировать любую группу партизанскими наскоками из-за угла. Порой он такое вытворял, что самому не верилось в свою необузданную ярость. И его вскоре начинали элементарно бояться. А «раз боишься – значит, уважаешь!» – неписаное правило дворовых компаний.
Но проходило какое-то время, менялось место жительства, учебы, детдом или интернат, и вновь приходилось доказывать свое право на независимое существование. Бывали моменты, когда Тантоитана могли убить, да что там могли, почти уже убивали преднамеренно, но он и это прошел с высоко поднятой головой. Хотя старался про те случаи даже не вспоминать.
Три года назад он попал в этот интернат. Причем так счастливо совпало, что судьба его опять свела с другом-приятелем по предыдущему детдому. Так что путеводная нить жизни ребят с того момента оказалась единой. Да и мечта о будущем у них была одинаковой: только в космодесантники! Только вместе на защиту империи и борьбу против любой несправедливости!
Само собой разумеется, что и различия между ребятами имелись существенные. Если Танти все свое свободное время посвящал совершенствованию умений атаковать, защищаться и обезоруживать, то Гарольд и так превосходно умел драться. Причем такого понятия, как рыцарство или соблюдение каких-то правил, он не признавал изначально, и его боялись с тех пор, как он научился ползать на четвереньках в песочнице. Причем боялись не только товарищи и сверстники, но и взрослые. Гарольд до сих пор со счастливым и гордым смехом вспоминал рассказ его первых приемных родителей, который уже стал легендой.
Какой-то папаша увидел, как чужой двухлетний карапуз зажал в угол и отчаянно колотит кулаком по печени его трехлетнего сына, и вознамерился разнять драчунов. При этом рука не выдержала и дала легкий подзатыльник чужому ребенку. Лучше бы он этого не делал! Гарольд сыпанул огромному мужику две горсти песка в глаза, а потом тяжеленной игрушечной пожарной машиной, которую и сам-то мог еле поднять, раскроил до крови пальцы на ногах у обидчика. И, смешно косолапя, убежал к умирающим от смеха и стыда родителям. Отступать он тоже умел, но любил это делать только после полной победы или деморализации противника.
Вот и получилось, что когда два года назад Тантоитан разыскал «зуб мудрости» и, захлебываясь слюной от восторга, стал рассказывать, кто там преподает боевые искусства, Гарольд только саркастически хмыкнул:
– За компанию с тобой, конечно, я туда пойду, но заниматься буду в два раза меньше. Мне тоже редкого наставника удалось разыскать…
Он очень увлекался анатомией человека, совмещая это с желанием научиться делать любой массаж и постичь таинственную науку мануальной терапии. Ему и в самом деле в этом плане невероятно повезло, древний профессор жил рядом с интернатом и с первого же дня отнесся к огромному юноше, словно к родному внуку. В итоге Гарри половину времени, выделенного на внепрограммные занятия, тратил на своего обожаемого наставника по мануальной терапии, а половину – на усовершенствование навыков ближнего боя. И тоже весьма радовал знаменитых сэнсэев.
Но в Танти оба наставника вообще душу вкладывали. Хотя порой делали это так настойчиво и наглядно, что у юноши неделями болело все тело, и оставалось только удивляться, как он до сих пор избежал многочисленных переломов и пожизненных увечий. Да и тренировали его шестидесятилетние мастера по отдельной программе. Три раза в неделю четырехчасовые занятия и сколько влезет или хватит сил – для самостоятельных тренировок. Порой по воскресеньям они по очереди совершали с ним затяжной шестичасовой марш-бросок по окружающему лесу, а там были места пострашнее, чем некоторые полосы препятствий для Дивизиона. По крайней мере, так утверждали сами наставники, служившие в свою бытность в этом элитном воинском подразделении.
Тантоитаном они открыто гордились и всегда ставили его в пример другим ученикам. А торжественное обещание дать свои рекомендации огласили еще месяц назад. Отдельно предупредив, что подобной своей привилегией они прежде еще ни разу не пользовались.
Именно этот момент и вызывал наибольшую восторженность у Танти: только ему и сразу оба! Неужели он и в самом деле достиг таких высот? Хотя ночное происшествие доказало: достиг!
Уже двигаясь бегом через лес, юноша с горечью осознал, что и это событие придется скрыть от наставников. При всей любви к нему они могли сообщить полиции имя единственного свидетеля и непосредственного участника событий. И тогда – прощай надежды! Если все сложится благополучно, можно похвастаться и после окончания училища.
Танти принял такое решение, уже переходя на диво пустынный зал и направляясь к личному кабинету наставников. Издали он увидел лишь одного паренька, который с сумкой наперевес покидал здание.
– Эй! Где все? Почему нет занятий? – окликнул он его.
– Наставники отменили. К ним какой-то старый друг в гости пожаловал.
Это известие несколько охладило пыл спешащего юноши, но и отступать было не в его привычках. Тем более что он и так предупреждал о доставке гербовых бумаг именно сегодня и получил предварительное согласие.
Уже приблизившись к двери и начав стучаться, он расслышал, как с той стороны сразу стих громкий смех, и вскоре на пороге возник один из наставников:
– А, это ты! – видимо, он и так собирался выходить, потому что и второй наставник стоял за его спиной, а где-то за ними наполовину просматривалась фигура их гостя.
– Да, я. – Танти отступил несколько шагов в зал и вытянул перед собой папку. – Вот принес официальную форму для рекомендаций.
Оба наставника в унисон поощрительно хмыкнули, забрали папку, похлопали юношу по плечам, проходя мимо, и не пожадничали на хвалебные отзывы:
– Вот, наш лучший ученик!
– Эх, нам бы таких десяток!
– Хотя его товарищ тоже феноменальный боец.
– Но этот – лучший! Наша гордость!
– По большому счету, можем утверждать, что у тебя в его годы такого результата не было.
– Подтверждаю!
И вот тут подал свой голос их «старый друг»:
– Издеваетесь, старые мухоморы! Не вы ли утверждали, что лучше меня не было, нет и не будет?
Они дружно втроем рассмеялись, а Танти никак не мог сбросить с себя оцепенение. Пред ним стоял, двигался и разговаривал живая легенда современности, командир Дивизиона, самый лучший воин Оилтонской империи Серджио Капочи. Повезло когда-то увидеть его по визору в момент вручения очередной награды, и это лицо навсегда врезалось в память. Спутать не получилось бы при всем желании.
Короткий обмен репликами завершился, и командир Дивизиона опять уставился на юношу:
– Ха! Да ты никак меня узнал?
– Так точно! – выпалил по-уставному Танти, расправляя плечи и поднимая подбородок. А один из наставников одобрительно кивнул на такой ответ и пояснил:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?