Текст книги "На ладожских ветрах"

Ж а н н а . Ты это хорошо сказал – продолжим… А если завтра?

С л а в а . Перестань, надоело…

Слышны голоса в прихожей.

Входят оживленные Николай Иванович и Виктор Афанасьевич. Они веселы.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . А, молодые люди! А мы немножко того… Посидели в вашем кафе, поужинали. Хорошее у вас кафе, большая забота о вас проявлена… Вы чего такие унылые?

С л а в а . Мы не унылые, мы счастливые. За вами шеф приходил. И его жена. Просили передать, что ждут.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . А чего мы у них забыли? Ничего.

В и к т о р А ф а н а с ь е в и ч . Я пойду, пожалуй, Николай Иванович, сосну часиков десять, что-то меня в сон клонит, как сюда приехал. Часовые пояса перепутались…

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Иди, голубчик. Я теперь ни за что не засну, посижу вот с молодыми, вы не против? А ты иди.

Виктор Афанасьевич выходит в отведенную им комнату.

Вот бы сообразить чайку, а?

Ж а н н а . Я поставлю.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Сделай одолжение, милая.

Жанна выходит.

Ты, значит, Слава будешь, а тот, глазастенький, Алик?

С л а в а . Точно.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Забрал бы я вас, мальчишки, с собой.

С л а в а . Зачем мы вам? Вы же теперь в Москве.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Так-то так, но не думаю, что главк надолго. Чужой я в Москве человек. А с Алтаем сросся. Сколько там прожито, пережито… Нигде не могу долго. Тоска… Вы бы мне пригодились…

С л а в а . Мы здесь по распределению. Отработать должны…

Н и к о л а й И в а н о в и ч . А я вас мигом перераспределю.

С л а в а . Заманчивое предложение.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Только слово скажите… У меня дом готов, а селить некого. Квартиру дам. Если один – однокомнатную, на двоих – двухкомнатную. Со всеми мыслимыми удобствами и даже с телефоном. Мы теперь, брат, живем по первому разряду. И кафе у нас имеется, и ресторан с танцульками. Оркестр свой, клуб опять же… Как?

С л а в а . Вы Дед Мороз?

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Ничуть не бывало. Я и спрошу, если что, я только с виду такой – простоватый, а копни поглубже – страшный человек. На своем стою железно, каменно. Большие дела близятся – огромные. КБ создадим не хуже вашего. Людьми разжиться бы, а там дело пойдет. Ну как?

С л а в а . Подумать можно, посоветоваться?

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Думать, думать и еще раз думать. А потом делать. Так привык, так и других учу.

Входит Жанна с чайником и чашками. Накрывает на стол, разливает чай.

Вот и девочку с собой возьмем. (Жанне). Специальность есть?

Ж а н н а . Техникум кончаю.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . И хорошо, просто замечательно. Вдвоем и приезжайте. Я все вам объясню и расскажу. А в Москве выправлю бумажки, переводом и поедете. Подъемные, суточные и все такое прочее… Идет?

С л а в а . Идет.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Выходит, вы уже отчасти мои люди. Так вот, первое вам задание: завтра – чтобы… не соваться в пекло. Ясно?

С л а в а . Так мы не договаривались.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Так договоримся?

С л а в а . Нет.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Люблю упрямых, сам упрямый, аж жуть берет иной раз, но…

С л а в а . Не нужно об этом…

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Вы пожениться надумали?

Это хорошо. Вот и окрутим вас. С Мендельсоном, как полагается, и шампанское откупорить найдется… И медовый месяц… на недельку сообразим… в лесу, на природе. Дом отдыха отгрохали, горячие источники, ванны. (Смотрит сначала на Славу, потом на Жанну, молчит). Может, договоримся, а?

С л а в а . Нет.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Жаль. Ну да ладно, утро вечера мудренее. За чаек спасибо, духовитый он у вас, вкусный. Пойду на боковую, постараюсь заснуть. Завтра рано вставать…

Выходит.

Ж а н н а . Славка…

С л а в а . Знаешь, что предлагал этот дядя?

Ж а н н а . Догадалась. И как?

С л а в а . А ты?

Ж а н н а . Я с тобой, и я за.

С л а в а . Мы вместе – ты и я.

Ж а н н а . Вместе.

С л а в а . Ты не уходи сегодня.

Ж а н н а . Не уйду. Больше никогда не уйду.

С л а в а . Ты хорошая.

Ж а н н а . А Алик согласится ехать?

С л а в а . Конечно.

Ж а н н а . Уверен?

С л а в а . Еще бы!

Уходят обнявшись, в комнату молодоженов, плотно притворив дверь за собой.

Входят Алик, Юрий Андреевич и Леха. Леха, на удивление, трезв и прилично одет.

А л и к (Лехе). Думаешь, они уже вернулись?

Л е х а . Ну конечно. Я следил… Представляешь, Алик, у меня есть отец. Странно, но я всегда чувствовал, что что-то не так, что-то от меня скрывают. Мой отец. Мама плачет, сказала, что он не хочет видеть ее… Может быть, и меня не захочет?..

Из своей комнаты выходит Охлобыстин. Он крепко пьян.

О х л о б ы с т и н . Кого я вижу… Леха. Заходи, у меня опять день варения… Я тут кое-чего припас… обрадую. Дружки давние, очень давние, бутылочку преподнесли… такую бутылочку… Как не угостить друга дорогого… Пошли, Леха, давай, двигай… А ты, Алик, иди, тебя не уважаю, понял, нет? Пошли, Леха, пошли…

Л е х а . Почему бы и нет? Пошли, если не шутишь… Тем более, что у меня к тебе дельце есть. Очень даже серьезное дельце… Бывайте, ребята! Мы с вами еще встретимся, если не в этой, так в следующей жизни.

А л и к . Что ты опять затеваешь, Леха? Ты же хотел с отцом поговорить…

Л е х а . Не нужно, Алик. Он не стал встречаться с мамой, зачем же мне…

Идет за Охлобыстиным в его комнату. Притворяет за собой дверь.

А л и к . Этого только не хватало. Я подумал, что Леха остепенился. Эта скотина обязательно все испортит… (Идет следом – к двери). Я тебе все скажу…

Ю р и й А н д р е е в и ч . Оставь их в покое.

А л и к . Ладно, черт с ними. Горбатого могила исправит. А где Славка с Жанной?

Ю р и й А н д р е е в и ч (показывает на дверь молодоженов). Там… И этих оставь в покое.

А л и к . Оставить, думаешь? Ладно, оставляю, только чтобы потом не было разговоров… Видать, дело далеко зашло, и ничего-то уже не исправишь. Счастья им… И все-таки, старик, этот Славка прежде всего… самец… (Молчит). И самое смешное, я немножко завидую ему… самую малость. С чего бы это, Андреич?.. Нужно спать ложиться, а так не хочется…

Действие третье

Пультовая. Контрольно-измерительное оборудование по стенам. Посреди комнаты – отлично выполненный с соблюдением всех норм дизайна просторный пульт управления мастерской. Работающие за ним сидят спиной к зрителям. Перед пультом, на стене – экраны проекционных видеоконтрольных устройств – в их рамках действуют Алик и Слава, внутренним освещением создается иллюзия телевизионной картинки. Технически разрешима также строчная структура телевизионного растра. Перед пультом управления – ряд стульев с вращающимися сиденьями. На центральном месте оператора – Дима. Слева от него – Юрий Андреевич, справа – Карякина. Замятин, Николай Иванович и Виктор Афанасьевич сидят в стороне вокруг низкого отдельного столика, на котором в литровой банке скромный букетик цветов. Справа – дверь к оператору видеомагнитофона, она закрыта. Действие идет в виде диалога присутствующих в пультовой людей с Аликом и Славой, которые появляются время от времени, каждый в пределах своего «экрана».

З а м я т и н . Что они там примолкли?

А л и к . Не примолкли мы, мы здесь в большом порядке, уважаемый Иван Егорович и не менее уважаемая Ольга Владимировна. Так, Славка?

С л а в а . Так-то так, да только колотун здесь страшный.

А л и к . Верно, работенка у нас – что надо, ватник бы какой завалящий не грех выдавать за вредность, а то прицепится какая-нибудь гадость вроде радикулита… Почему-то не положены ватники инженерам, только гегемонам…

С л а в а . Ты хорошо подметил, нам радикулит ни к чему. Был у меня знакомый старикашка. Все его устраивало в современной молодежи, одного он не мог взять в толк – почему мы совершенно не думаем о предстоящем радикулите. Все остальное ему нравилось. Ты тогда посмеялся, теперь вспомнил, молодец.

А л и к . Тебе радикулит не страшен – женитьба сделает тебя юным и бессмертным…

С л а в а . Там Ольга Владимировна, и мне не хотелось бы обсуждать эту проблему при ней.

А л и к . И то верно. Дима, будь другом, выруби трансляцию. На минутку. Я скажу сластолюбцу пару-тройку периодов суровой прозы, а то он что-то забываться начал. Будь другом, Дима…

К а р я к и н а . Дима…

С л а в а . Думаешь, Ольга Владимировна не знакома с вольными словесами? На Леху глядя да еще и слыша, этого не скажешь. Муженек ваш, Ольга Владимировна, известный специалист по нецензурной речи, можно сказать, профессионал. И где только нахватался?

А л и к . На флоте Леха служил, а там сплошь профессионалы, начиная с командира корабля и кончая трюмной крысой. Мы всего месяц были на практике и то запаслись на годы, а уж он…

С л а в а . Дима, теперь я прошу тебя, выруби трансляцию, я Алика просвещу. Д и м а . Кончайте балаган, надоело.

А л и к . Вот и Диму разобрало, а в мужской компании что ни слово… Ох уж этот Дима! И Иван Егорович иной раз такого петуха подпустит!.. Когда изволит гневаться.

С л а в а . У него плохо выходит, нарочито, по-интеллигентски.

З а м я т и н . Алик!

А л и к . Весь внимание, Иван Егорович! Вы наш…

Дима вырубает трансляцию, Алик беззвучно шевелит губами.

З а м я т и н . Дмитрий Иванович, включи.

Д и м а . Они же…

З а м я т и н . Все равно включи, не теперь…

Д и м а (включает). Как хотите…

А л и к . …я уверен, что все наши беды начинаются с лишения права голоса. А там – пошло, поехало… Так черт знает до чего докатиться можно. Согласись, Слава.

С л а в а . Соглашусь. Отчасти… Ты там ушами не хлопай, у меня температура ползет настойчиво так. Поддай-ка жидкого.

А л и к . Жидкого так жидкого, мне не жалко. И чего людей на жидкое тянет? Интересно, водку можно сделать в твердой фазе? Вот была бы потеха! Погрызем по таблетке? А как таблетку на троих? И закуска – тоже в таблетках! Не жизнь, а малина – сухим пайком. Ну, как теперь? Годится?

С л а в а . Нормально.

Д и м а . Юра, как со временем?

Ю р и й А н д р е е в и ч . Смеситель на ноль восемьдесят пять заполнен, еще немного…

З а м я т и н . Температура?

Ю р и й А н д р е е в и ч . Сорок четыре – по средней точке. Разброс есть, но небольшой, в пределах двух градусов.

З а м я т и н . Ну что ж, товарищи, кажется пирог будет…

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Не спугни прежде времени.

К а р я к и н а . Сглазите, Иван Егорович.

Д и м а . Вы бы не сглазили.

К а р я к и н а . Дмитрий Иванович, не пора ли перейти на более любезный тон. С женщиной говорите…

Д и м а . Думаете, самое время?

К а р я к и н а . Конечно. Иной раз вы таким букой становитесь…

Д и м а . Не иной раз, а только когда вижу вас.

З а м я т и н . Чего вы никак не поделите, в толк не возьму.

Д и м а . Нам нечего делить.

А л и к . Хотите я вам анекдот расскажу?

Д и м а . Валяй, Алик.

А л и к . Слушайте. Славка! Ты тоже слушай, нечего рассматривать идиотскую мешалку, никуда она не денется.

С л а в а . Ты не прав, старичок, не идиотская мешалка, а смеситель конструкции Ивана Егоровича Замятина, по-народному – пьяная бочка…

А л и к . …усовершенствованный… до неузнаваемости Ольгой Владимировной Карякиной. Лучше бы она не бралась не за свое дело… (Последние слова он произносит тише, но в пультовой они слышны).

К а р я к и н а . Ребята шутить изволят…

Д и м а . Алик, ты обещал анекдот.

А л и к . Ах да, мы несколько отклонились, так сказать, в историю вопроса, скользнули в прошлое, но мы это дело немедленно поправим. Итак, анекдот. Дима, ты мою камеру врубил?

Д и м а . Твою.

А л и к . Фокус?

Д и м а . Есть фокус.

А л и к . Слушайте все! Один молодой человек очень плохо жил со своей женой и тещей. Однажды приходит со службы, ну и первым делом, пока каша да щи греются, решил покурить, а заодно и обдумать, что бы такое приятное сказать за столом, чтобы их вывернуло наизнанку. А курил он, как вам вероятно известно, в туалете, причем отдельном от ванны. Влез в кабинку, дверь притворил поплотнее, крючок накинул, разместился поудобнее, сигаретку достал, спички. Прикурил, затянулся со смаком, а спичку… куда бы вы думали? – под себя! И еще злорадно так помыслил, что именно от этой гнусной привычки упорно пытались отучить его теща с женой, и еще он успел подумать, что будет насмерть стоять на своем и ни за что не отвыкнет. И вдруг под ним произошел страшный взрыв. Его подкинуло до потолка, он сшиб бачок головой и свалился замертво. Дверь пришлось выламывать, в больницу везти несчастного. Но все это мелочи, и не о том речь. Как выяснилось позже, теща простирнула его рабочие штаны в ацетоне и слила в горшок, а воду спустить забыла. Впервые за свою долгую и неинтересную жизнь. Именно зять никогда не спускал воду за собой, и она не уставала его воспитывать. Не смешно?

Д и м а . Не смешно.

А л и к . Вот и рассказывай после этого анекдоты. Только я подумал, рассказывая, что будь здесь, на моем месте, Леха Замятин, Ольга Владимировна вполне сошла бы за тещу и жену одновременно…

К а р я к и н а . Ну и вовсе не смешно, Алик, это грубо.

А л и к . Я вообще-то грубиян с рождения, уважаемая Ольга Владимировна, и вам…

С л а в а . Алик, поползла, поддай жидкого.

А л и к . Всегда пожалуйста.

З а м я т и н . Хорошие ребята.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Они тебе совсем не нужны.

З а м я т и н . Что-то новенькое.

Д и м а . Они недостаточно хороши – огрызаются, когда на них давят.

К а р я к и н а . А кто на них, интересно знать, давит? И что это значит: давят? Каждый должен работать на своем месте, и если приходится иной раз напоминать…

Д и м а . Вы что же считаете, что теперь они на своем месте?

К а р я к и н а . Почему бы и нет?

Д и м а . Ну да, конечно. Вы также считаете, что и вы на своем месте…

К а р я к и н а . А вот это вас не касается, не касается…

Д и м а . Это всех касается, и меня в том числе.

С л а в а . Ну, Дима, ты голова…

А л и к . А с Ольгой Владимировной вы две головы. А ежели нас со Славкой присовокупить, выйдет уже три головы…

Д и м а . Я дважды пересчитал, насчитал четыре…

А л и к . Ты ошибаешься, наш друг Дима. Мы со Славкой – полудурки и только вдвоем составляем одну приличную голову.

Ю р и й А н д р е е в и ч . Слава, как вязкость?

С л а в а . Ты так спрашиваешь, точно я знаю, что это такое.

Ю р и й А н д р е е в и ч . Прости, пожалуйста, вы этого действительно не проходили… Послушай двигатель, как он работает, с натугой?

С л а в а . А он всегда с натугой…

А л и к . Славка в двигателях не рубит, ты лучше у меня спроси. Ну, спроси, спроси: «Как там, Алик, у нас с вязкостью?»

Д и м а . Без шутовства не можешь.

А л и к . Не могу, верно подметил. Я сейчас подлезу к главному движку и пощупаю… Д и м а . Все бы тебе дурака валять, противно.

А л и к . Верно, это мое любимое занятие… Да нам раз плюнуть, только вот микрофонный шнур короток. Ну да ладно, я оставлю микрофон снаружи, а говорить буду через Славку.

Трещит в динамиках. Слышен слабый голос Алика: «Славка…» – и наступает тишина.

Ю р и й А н д р е е в и ч . Слава!

С л а в а . Слушаю. Мою камеру включили? Слышу, движки заработали.

Ю р и й А н д р е е в и ч . Куда там Алик полез?

С л а в а . Я отсюда не вижу, но кажется, он в колодце.

Д и м а . Чего ему там надо?

С л а в а . Ну, этого никто не знает. Он такой шустрый…

К а р я к и н а . Самоуправство до добра не доведет.

Д и м а . Сформулировано четко.

С л а в а . Ольга Владимировна сердится?

Д и м а . Сердится, даже злится.

Карякина. Дима…

Д и м а . Примирительные интонации в вашем исполнении противны.

З а м я т и н . Опять сцепились, вас нельзя оставлять ни на минуту.

Д и м а . Не оставляйте нас ни на минуту, Иван Егорович.

С л а в а . Алик лезет.

А л и к . Слушайте все! В правой опоре что-то поскрипывает, и еще вибрация…

Д и м а . С какой частотой?

А л и к . Я что, доктор?

С л а в а . Если бы еще осциллоскоп…

А л и к . Ты, Славка, без осциллоскопа ни ногой, только глазам своим и веришь. С нутряным чутьем у тебя полный завал…

Ю р и й А н д р е е в и ч . Кончай, Алик! С какой все-таки частотой? Это важно.

С л а в а . Ему бы частотомер…

Ю р и й А н д р е е в и ч . Можно не паясничать?

А л и к . А хрен ее знает, с какой частотой… С частотой пьяной бочки, с какой же еще… Скрипит, как немазаная телега, подвывает. Это Славка паясничает, я не паясничаю, вы напрасно меня обижаете, я хороший. Ты, тип, не бросайся. Ишь ты! Государственное имущество на ветер. Здесь народные денежки зарыты, здесь мастерская, а не… Ты когда-нибудь слышал о твердотопливных ракетах, идиот?

С л а в а . Погоди, я до тебя доберусь, вот выберемся отсюда…

З а м я т и н . Ну, что вы творите на самом деле?

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Уж и пошалить нельзя.

З а м я т и н . Неужели у тебя тоже шалят?

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Просто спасу нет, шалят и шалят. Эти пареньки мне очень нравятся. Как ты смотришь, если я все же их уведу?

З а м я т и н . Больше тебе ничего не нужно, Коля?

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Нужно, но в другой раз.

З а м я т и н . А я так подумал, что этого будет мало.

А л и к . А чего он бросается? Прикажите ему, чтобы не бросался, ведь работать нельзя.... Славка! Черт знает что! Я не могу отойти от этих проклятых кнопок, а ему и горя мало, сидит наверху, обезьяне подобный… Славка! Вот брось еще… Славка, паразит!..

З а м я т и н . Дима, что там происходит?

Д и м а . Слава, в чем дело?

С л а в а . Ломаю… настил, я его накрыть хочу настилом, чтобы не задирался. А то он очень живой… Тяжелая штука, я ему на голову сейчас…

Д и м а . Слава, прекрати!

А л и к . Он с ума сошел.

С л а в а . Я тебе дам, с ума сошел, подпевала, сам сошел, все мы с ума посходили, как погляжу… Вот пакость, не идет, крепко приделали…

К а р я к и н а . Ну, что вы как маленькие?

С л а в а . Маленькие, говорите? А посылать маленьких на такое дело годится? Никакое человеколюбие не выдержит, начинаешь с подозрением относиться к роду человеческому…

А л и к . Он чокнулся.

С л а в а . Сами вы чокнутые. Она все поднимается, уже сорок восемь… Алик! Поддай там чего-нибудь, ползет, скотина… Слышишь?

А л и к . А ты не будешь кидаться?

С л а в а . Докидались мы с тобой, кажется… Все нам с рук сходило, теперь, чую, не сойдет. Сорок девять! Андреич! Ты слышишь, Юра? Алик, паразит, поддай сухого!

А л и к . Поддаю. Ты же просил жидкого…

С л а в а . Не помню, чего просил… Поддал? Ползет… Пятьдесят…

З а м я т и н . Дима, включай слив.

Д и м а . Слава, Алик, включаем слив, приготовьтесь. Включаем слив!

С л а в а . Что с тобой, Дима? Мы еще не домешали эту дрянь, какой же слив? У меня здесь технология, Андреич-наука состряпал. Здесь черным по белому сказано, как важно соблюдать продолжительность каждой фазы процесса. Нет, милый мой, так мы не договаривались. Алик! Сорви блокировку слива! И заодно выпуска. Они нас отсюда не смогут выкурить. Давай, Алик!

К а р я к и н а . Дмитрий Иванович, слив!

Д и м а . Сорвали блокировку…

К а р я к и н а . Можно восстановить отсюда?

Д и м а . Не предусмотрено…

К а р я к и н а . Дима, что за шутки?

Д и м а . Не шутки… Дошутились, кажется.

З а м я т и н . Дима…

Ю р и й А н д р е е в и ч . Слава, как там у тебя?

С л а в а . А ты знаешь, полный порядок. Как ты говорил, учитель, так и идет. Перепад фракций, температура… Именно это и наблюдаю. Хороший перепад, температура тоже ничего…

А л и к . Только не считайте нас полоумными или, что еще хуже, героями. Впрочем, не вижу разницы… Слава тебе поддать чего-нибудь?

С л а в а . Да нет, старик, не стоит…

А л и к . Дима, выруби идиотскую трансляцию, я не хочу, чтобы нас слышали, не хочу!.. Ты слышишь, Дима?..

Д и м а . Вырубаю.

К а р я к и н а (истерично). Вы что, с ума посходили?

Д и м а . Никак нет, уважаемая Ольга Владимировна, мы в своем уме, как и полагается тому быть. Просто действительно нехорошо, когда люди прощаются на глазах у растроганных свидетелей, пусть уж сами по себе…

З а м я т и н . Дима, включите немедленно… Еще можно что-то сделать…

Д и м а . Можно-то можно, да вот нужно ли?

К а р я к и н а . Мальчишки…

Д и м а . Они мальчишки… Вы что, не знали этого раньше?.. Интересно, кто вы…

З а м я т и н . Включайте аварийный слив, черт с ним, с замесом. Так, Коля?

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Иного выхода не вижу. (Поднимается, идет к пульту, берет микрофон). Дайте трансляцию.

Дима включает трансляцию.

А л и к . … слишком просто, ты не успеешь спуститься. А без тебя мне там нечего делать…

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Слушайте, братцы-кролики!..

А л и к . Какой-то чужой голос.

С л а в а . На чужие голоса не отзываемся.

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Не узнаете? Я вам не узнаю! Брысь оттуда, чтобы духу вашего там не было! Слышали?

А л и к . В таком тоне разговаривают только с котами. Пошлем его подальше?

С л а в а . Считай, что уже послали.

А л и к . Мы больше не слышим…

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Ну, погодите, зайцы, я вас выкурю!..

А л и к . Все еще надеются нас воспитать. Как ты к этому относишься, Слава?

С л а в а . Так же, как и ты – игнорирую.

А л и к . Значит, мы с тобой не расстанемся, мы всегда будем вместе…

С л а в а . А может, выйдем?

А л и к . Слишком скоро ты пошел на попятный…

С л а в а . Кинем морским?

А л и к . Я тебе кину!..

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Ладно, пошалили и будет. Мне очень хотелось бы увезти вас, а не горькие воспоминания…

А л и к . Мы можем заиметь неплохого начальника. Славка. Мне кажется, следует малость подумать, прежде чем давать согласие.

С л а в а . Мы очень подумаем, я тебе обещаю.

А л и к . Знаешь, когда жить остается недолго, чувства обостряются…

С л а в а . Особенно чувство голода… Слушать тебя противно.

А л и к . Сейчас, например, я вспоминаю маму… Нужно, чтобы ей написали все, как было, пусть знает, старушка, каким прохиндеем был ее сынок. Ей бы пенсион не помешал, а то отец сдавать начал, а там еще двое, кроме меня… И твоей Жанне рублей бы сто в месяц не повредили, она ведь и родить может кого-нибудь, скажем, мальчика… Эй вы, там! Дайте Славкиному сыну хорошее имя – Алик! Слышите? Если же будет девочка, дайте ей то же имя. У меня такое удобное имя…

Д и м а . Включаю аварийный слив, прошу приготовиться. Слава спускается вниз, нечего там болтаться…

С л а в а . Дима, дорогой, аварийный слив мы отключили еще вчера, так что ничего у вас не выйдет. Мы доведем процесс до конца, и, пожалуйста, не мешайте нам.... Не обязательно же быть аварии, по авариям мы план выполнили… Мы с Аликом прикинули – баш на баш выходит, пятьдесят на пятьдесят, если по-простому… Теперь, правда, положение несколько осложнилось… Но, с другой стороны, осталось каких-то полчаса. Жалкие полчаса, семнадцать мгновений весны… Это мы запросто выдержим, мы такие… Я все сказал. А теперь споем, Алик. А вы можете слушать, если хотите, мы вам разрешаем.

А л и к . И не приставайте больше. Погибать – так с музыкой, а в молодом и цветущем возрасте – еще и с песней.

Поют свою любимую песню.

К а р я к и н а (вскакивает, принимается нервно ходить). Прекратите фиглярство! Невыносимо…

Пение продолжается с еще большей силой.

Д и м а (дождавшись, когда ребята смолкли). Слушайте меня! Ольга Владимировна протестует.

С л а в а . Ее протест с негодованием отвергается.

А л и к . Окончательно и бесповоротно.

С л а в а . Ей не терпелось сбросить нас со счета.

А л и к . Просто невмоготу ей было, когда мы были…

К а р я к и н а . Неправда!

А л и к . Она нервничает, Слава . Все же недостойно заставлять нервничать бедную женщину.

С л а в а . Она нервничает напрасно, мы здесь головы готовы положить, только бы ей не пришлось страдать.

А л и к . Мы готовы на все, и мы сделаем все, что от нас требовалось. Есть у свидетелей еще какие-нибудь пожелания? Нет? Ну, тогда оставьте нас в покое, мы должны позаботиться о себе, слишком мало времени…

С л а в а . Плохо, когда мало времени, чаще бывает много времени, изводишь его, изводишь, а оно все не убывает…

З а м я т и н . Дима, должна же быть какая-то возможность… Так нельзя…

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Так было задумано, что уж теперь?

З а м я т и н . Как ты можешь, Коля?

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Вот и займись сам – ты, в конце концов, отвечаешь за все, тебе и карты в руки…

Д и м а . Пожалуйста, Иван Егорович!

Протягивает микрофон Замятину.

З а м я т и н . Нет, нет…

Д и м а . Я ничего не могу, поздно…

Ю р и й А н д р е е в и ч . Поздно.

Карякина. Нет!

С л а в а . Слышу, у вас там дебаты?

А л и к . Спасательную команду никак не сколотите… эх вы… Если не перестанете канючить, я отключу трансляцию. Без предупреждения.

С л а в а . Другого выхода не вижу.

А л и к . Мы с тобой братья – ты и я. Я закапываюсь в листья воспоминаний, мне некогда… Кстати, как там у нас с температурой?

С л а в а . Ползет, холера, ни дна ей ни покрышки… Черт возьми, да она просто озверела, эта кашка… Пятьдесят четыре. Может, прекратить подачу?

А л и к . Ни в коем случае. Еще процентов пять, и останется помешать ложечкой – чаек и станет сладким…

С л а в а . Тогда потерпим. И потом… мы столько всего наговорили… свидетелям, что страшно будет выходить отсюда целыми…

А л и к . А мы уедем с Николаем Ивановичем.

С л а в а . Нужен ты ему, разбежался…

А л и к . Он приглашал…

С л а в а . Тоже мне персона, тебя уже приглашают…

А л и к . Не можешь жить мирно и не задираться. Николай Иванович, правда, вы сделали нам предложение?

Н и к о л а й И в а н о в и ч . Сделал и не отказываюсь. Могу повторить. Но вы нужны мне живые…

А л и к . Спасибо на добром слове. Ты слышал, Славка?

С л а в а . Он и на этом хочет выгадать, мы ему, видите ли, нужны обязательно живые… Ладно – поживем, увидим…

А л и к . Еще как поживем… некоторое время…

З а м я т и н . Слава, Алик, в последний раз прошу: прекратите балаган, прекратите балаган…

С л а в а . Вы дважды повторили это прекрасное слово. Поэкономнее бы… Какого черта вы сунули нас сюда, не могли, что ли, подождать месяц-другой? Сидели бы мы теперь в теплой пультовой и играли в шахматы…

З а м я т и н . При чем здесь шахматы?

С л а в а . Это игра такая, когда все понарошку, одни гибнут, другие выходят в дамки… Но всегда почему-то по трупам. Тренировка для сильных умов, она учит не смотреть под ноги. Вот что такое шахматы. А вы не знали?

А л и к . Вам не терпелось. Вам и Ольге Владимировне…

С л а в а . Вы спешили. А куда, позвольте спросить? Куда вам было невтерпеж?

А л и к . Помнишь, как они от Павлика отделались? Леха рассказывал. Похороны устроили в рабочее время, когда ни души на свободе – все за проходной. Тайком закопали, чтобы, значит, не мутить воду… Идиоты… И, как оказалось, вы, Иван Егорович, были причастны. Вот почему мы вам больше не верим.

К а р я к и н а . Я не могу!..

А л и к . Ольга Владимировна, что-то вы скоро сдали, нельзя же так, мы договаривались идти до конца…

К а р я к и н а . Перестаньте, перестаньте!..

С л а в а . Скоро перестанем, немного осталось ждать… Интересно, Алик, нас сразу уволят или дадут отработать недельку?

А л и к . Нам бы с Димой попрощаться…

С л а в а . Вот если бы Дима с нами…

А л и к . Это идея! Иван Егорович! Вы Димино заявление подписали?

З а м я т и н . Какое еще заявление?

С л а в а . Об увольнении, по собственному желанию.

З а м я т и н . Ничего я не подписывал. Дима, нужно же что-то делать…

Д и м а . Что? Приказывайте.

С л а в а . У меня идея: пусть для начала Ольга Владимировна напишет заявление.

А л и к . Присоединяюсь.

К а р я к и н а (истерично смеется). Это же надо! Шайка какая-то…

С л а в а . А обзываться неприлично. Руководителю, я имею в виду. И потом, мы еще живы и можем очень долго прожить. Я настаиваю на своем предложении: пусть Ольга Владимировна напишет заявление об увольнении по собственному желанию. Нам давно следовало от нее избавиться.

А л и к . Мне кажется, ее следует перевести на должность начальника технического отдела, там больше нет начальника. Бодягин сваливает на пенсию. Пусть ее – разворачивается поближе к копировщицам.

С л а в а . А мы ей всякие машины чинить станем и новые устанавливать…

А л и к . … и премии за внедрение новой техники будем получать мы, а не она…

С л а в а . Точно. А то получается, мы придумали, а она пользуется. Ты слышал, Алик, что они с Иваном Егоровичем провернули? Мы возились с венгерским светокопировальным аппаратом, которые не желал работать со старой бумагой. И неожиданно придумали плавное регулирование светового потока. Венгры не дошли или не знали, что бумага бывает второй свежести. Нам с тобой по семи с полтиной, а ей триста с хвостиком. И Иван Егорович погрел ручки, уверен.

А л и к . Это кто тебе рассказал?

С л а в а . Дима.

А л и к . Дима, это правда?

Д и м а . Святая правда.

К а р я к и н а . Как вам не стыдно, Дима, вы ведь всего не знаете…

Д и м а . Мне не стыдно. И при чем здесь стыд? Честность – она со стыдом не имеет ничего общего, а вам хотелось…

З а м я т и н (перебивает Диму). Не говорите, не зная сути дела.

Д и м а . Я знаю суть дела, Иван Егорович, мне Бодягин рассказал. Ребята действительно сделали свое дело отлично, теперь у вас любая бумага идет, нет брака. Им за рацпредложение кинули кость, а себе, уже по другой статье, куш посолиднее. Обобщили, что называется, опыт молодых сотрудников. Карякина, небось, подсказала?

З а м я т и н . Я запрещаю вам говорить со мной в таком тоне.

Д и м а . Заявление у вас на столе, так что и запрещать вроде бы поздновато…

З а м я т и н . Даже так?

Д и м а . Именно.

С л а в а . Вам, Иван Егорович, хорошую мысль подают. Мы бы не стали вмешиваться, но нельзя же бесконечно терпеть безобразия… С Карякиной нужно расстаться немедленно. Вы должны убрать ее, пока тепленькая. Мы же суровым делом занимаемся, оно не для слабонервных. Ольге Владимировне среди нас не место. Я к женщинам вообще питаю известную слабость, но есть же предел…

З а м я т и н . Дима, не сидите!

Ю р и й А н д р е е в и ч . Начнем бегать?

З а м я т и н . Черт побери, нужно их достать оттуда!

Ю р и й А н д р е е в и ч . Нельзя рисковать другими людьми, люди – это наше…

Д и м а . …богатство…

С л а в а . Ты не прав, старик. Наше главное богатство – оборудование, оно и без людей сработает. Прекрасное наше оборудование! Все эти шнековые транспортеры, мешалки, дозаторы, сушилки, все эти лестницы, вознесенные к небу стены мастерских, эти ворота, на которых только вешаться от уныния, эти проходные, где обыскивают мужиков и баб по отдельности, где имеется специальный ящик на стене с ячейками для сигарет и спичек – все это страшно… Вы меня слышите, Иван Егорович? У меня под ногами если не атомная бомба, то и не обычная, это я вам доложу по секрету, ее тротиловый эквивалент может сообщить Андреич… Но я не унываю, я способен петь на этой проклятой бочке, образно именуемой пьяной… А она, стерва, преспокойно так поскрипывает и остановить ее невозможно, она и минуты не простоит без движения… Почему, интересно, не предусмотрели возможность катапультирования персонала? Ведь могут сеть отключить, движки встанут…