Текст книги "Приключения Васи Куролесова. Все истории"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-vasi-kurolesova-vse-istorii-219699.jpg)
Автор книги: Юрий Коваль
Жанр: Детские детективы, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Пчелиный знаток Емельяныч
К этому моменту прибыл пчелиный знаток Емельяныч.
– Пчелу я понимаю, – говорил знаток, вылезая из машины. – И она понимает меня.
– Так точно, папаша, – подтверждал старшина Тараканов, помогая старичку выгружаться.
С сомнением оглядев Васю и Болдырева, знаток сказал:
– Кто пчелу не понимает, того и она не поймёт.
Емельяныч действительно пчелу понимал. Он надел на голову чёрный пчёлонепроницаемый колпак, отчасти похожий на чайник. В руки взял небольшую леечку. В ней тлели угли, и вместо воды из кончика носа выливался дым.
Облив пчёл дымом, Емельяныч стал вскрывать ульи. Тараканов помогал ему издали взглядом, а Вася и Болдырев глядели на всё это через закрытое окно. Пчёлы крутились вокруг Емельяныча, но не трогали. Правда, одна, особо злая, укусила Тараканова в кокарду.
В четырёх ульях Емельяныч ничего не нашёл, кроме пчёл и мёда, а вот в пятом улье пчёл не было! Емельяныч вынул из него одиннадцать фотоаппаратов «Зенит», четыре транзисторных радиоприёмника «Горизонт», двадцать ручных часов «Кругозор» и сто сорок девять золотых колец, надетых на палочку. Причём палочка оказалась из чистого серебра. После этого Емельяныч вынул и деньги, завёрнутые в «Вечернюю Москву» от 17 июня.
– Я пчелу понимаю, – толковал Емельяныч, когда все уже ехали обратно.
Вася и Болдырев молчали, с уважением слушая, как понимает Емельяныч пчелу.
– Понимайте пчелу, молодой человек! – приставал знаток к Васе. – И она вас поймёт.
– Ладно, папаша, – успокаивал его Вася. – Я постараюсь понять.
Потом Емельяныч прицепился к Болдыреву. Он задал ему вопрос: понимает ли пчёл милиция?
– Милиция всё понимает, – отвечал Болдырев. – Не только пчёл, но даже кузнечиков или божьих коровок.
– Кузнечики ваши чепуха! – горячился Емельяныч. – Они мёду не дают!
– Зато стрекочут красиво, – застенчиво сказал Тараканов.
Эти слова так раскипятили старого знатока, что он стал прямо накидываться на старшину, чуть ли не хватая его за портупею.
– Прибавь ходу! – сказал Болдырев шофёру.
Разбрызгивая лужи, «газик» промчался по кармановским улицам и остановился у маленького дома, чем-то похожего на улей.
Болдырев хотел уже прощаться, но упорный Емельяныч схватил его под руку и потащил в сад.
– Так просто вы от меня не отделаетесь! – сказал он.
Всюду – под яблонями, на огороде, на крыше, на террасе, на чердаке – стояли ульи.
Собачья конура у крыльца тоже была похожа на улей. Казалось, Емельяныч держит в ней специальную дрессированную пчелу.
И действительно, как только все вошли в сад, из конуры выскочила маленькая чёрно-рыжая собачка и принялась не то лаять, не то жужжать.
– На место, Шмель! – крикнул Емельяныч.
Он усадил всех за берёзовый стол, врытый в землю между ульями, и быстро раскочегарил самоварчик. Потом достал чашки и стаканы, разлил чай и выставил на стол блюдо с мёдом.
И глядя на этот мёд и самоварчик, старшина Тараканов даже сказал стыдливо:
– Пчела пчеле – рознь. Она, как и человек, своё понимание имеет.
Глава двенадцатаяГрузовое такси
Длинный какой день-то сегодня получился. И сразу в нём собрались и деньги, и пчёлы, и мусорная урна.
День сегодняшний был похож на грузовое такси, которое перевозит вещи на дачу. Чего только в него не навалено – и детские коляски, и матрасы, и телевизор «Рубин».
А солнце было ещё высоко. Впрочем, не так уж высоко. Начинался закат.
Милицейская машина мчалась по шоссе. По сторонам мелькали домики и дачки. Их шиферные крыши порозовели под закатным светом, мерцали в зелёных садах. Навстречу одна за другой летели машины, и на лбу у них горели закатные пятна.
Но вот солнце закатилось, ветровые стёкла встречных машин померкли. Милицейский «газик» свернул с шоссе на просёлок.
Болдырев сидел рядом с Васей и устало молчал.
Вася тоже помалкивал. Одной рукой он придерживал на коленях банку с мёдом от Емельяныча, а другою гладил Матроса. Матрос глядел в окно задумчиво, как пионер, возвращающийся из лагеря домой.
– День кончился, – сказал Болдырев.
– Так точно! – подтвердил Тараканов.
– И дело наше кончилось, – добавил Болдырев.
Старшина Тараканов хотел сказать: «Так точно», но почему-то застеснялся.
«Газик» въехал в деревню и остановился у сельсовета. Механизаторы, которые шли в клуб на танцы, с удивлением глядели, как вылезает Вася из милицейской машины.
– Смотрите! – кричал тракторист Наливайко. – Ваську забрали!
– Спокойно! – строго сказал Тараканов из машины. – Гуляйте-танцуйте!
– Здорово ты догадался насчёт денег, – говорил Болдырев, прощаясь с Васей. – Ты всё-таки молодец. Хочешь со мной работать?
– В милиции, что ли? – не понял Вася.
Капитан подмигнул.
– А какой оклад? – спросил Вася, выгружая мёд и Матроса.
– Оклад хороший, – улыбаясь, ответил Болдырев. – К тому же обмундирование.
– Сапоги, – вставил Тараканов, – хромовые!
– Сапоги – вещь хорошая, – задумчиво сказал Вася.
Он пожал капитанскую руку, свистнул Матроса и пошёл к дому.
«Газик» фыркнул за его спиной и уехал. Над деревней Сычи нависли уже сумерки, уже во всех окнах зажглись лампочки и абажуры, а всё-таки в небе ещё виднелись остатки заката – день никак не хотел кончаться, а ведь и так уж длинный получился.
А книжка-то какая длинная получилась! Читаешь её, читаешь, никак не дочитаешь до конца.
Пора уж кончать книжку, пора и в окно поглядеть: что там на улице делается?
Краткий словарик, на всякий случай составленный авторомБЭМСКОЕ
Такого стекла на свете нет. Есть богемское. Стекольщик переврал название, но это не страшно. Все стекольщики давным-давно переделали «богемское» в «бэмское».
КАЗЕИНОВЫЙ КЛЕЙ
В свои детские годы автор думал, что «казеиновый клей» происходит от слова «коза». Это была большая ошибка. Но каково же было удивление автора, когда он узнал, что делают казеиновый клей из творога.
МАРЕНГО
Кого ни спрашивал автор, никто не знает, что это за цвет – «маренго». Специально посетив город Карманов, автор посмотрел в глаза капитану Болдыреву и установил, что это чёрно-серый цвет, строгий.
МИМОЗА
Ошибается тот, кто думает, будто мимоза – низкорослый цветок. Мимоза – это дерево ростом с берёзу. Самое удивительное, что название «мимоза» – неправильное. Это дерево с жёлтыми цветочками называется «акация серебристая».
НЕСГОРАЕМЫЙ ШКАФ
Железный шкаф, который не горит в огне, в отличие от других шкафов, которые горят. Зато другие шкафы в воде не тонут, в отличие от этого.
ПАТЕФОН
Музыкальный ящик вроде проигрывателя. Патефон заводят, как грузовик, специальной рукояткой.
ЯЗЬ
Златолобая рыба с красными плавниками. Когда на берёзах лопаются почки, язь выходит на поверхность реки, хватает майских жуков, падающих в воду. Приятно окончить книжку хорошим словом – язь.
Промах гражданина Лошакова
Часть первая
Место преступления
Глава перваяЗаместитель председателя
Гражданин Лошаков бежал босиком по голому снегу.
Он направлялся в город Курск. В чистом поле, кроме снега, не было ни души. На левую пятку гражданин Лошаков натянул беспалую варежку, а правую укутал носовым платком и подвязал верёвочкой. От частых подпрыгиваний верёвочка развязывалась, и тогда приходилось останавливаться, приседая и подвязывая, и гражданин шёпотом ругал верёвочку.
Впереди заметались контуры Курска.
– Я – заместитель председателя! – вскричал Лошаков, врываясь в милицию.
Дежурный милиционер Загорулько равнодушно осмотрел гражданина сверху донизу. Верх его совершенно не интересовал, потому что и вправду был пустяковым. Ну что там особенного было наверху? Ничего заместительского, ничего председательского. Какая-то всклокоченная голова, синий нос, покатые плечи. Низ выглядел повеселее: всё-таки платок, всё-таки верёвочка и варежка, надетая не на своё место.
– Я – заместитель председателя! – настойчиво повторял Лошаков и, заметив, что слова до дежурного не доходят, сократил вскрикивания: – Я – зампред! Я – зампред!
Глава втораяЧеловек и собака
В те же дни и годы и примерно в тот же час в город Карманов входил человек в кожаном пальто. Возле его сапога продвигалась невысокого роста собака.
– Мало, Матрос, мало, – говорил человек невысокой собаке. – Мало что тут изменилось. В мире происходит чёрт знает что, а в Карманове всё одно и то же. Впрочем, ты давай нюхай внимательно. Нет ли чего нового?
Низкорослая рыжая собака Матрос внимательно нюхала, размышляя:
«А на кой нам пёс это новое? Нас и старое устраивает. А то понаделают повсюду нового, не знаешь, куда и нос засунуть».
Матрос по натуре был настоящим поклонником старого, особенно если в этом старом возникает что-то новое, ну вроде запаха свежих вчерашних щей в старой собачьей конуре.
Жители города Карманова – кармановцы и кармановки – осматривали человека с собакой, прикидывая, где они могли его видеть. Один специалист по кожаным пальто, которого звали Сыроежка, отметил в своём блокноте появление на улице нового изделия из кожи.
Возле магазина «Наручные и карманные часы» человек в кожаном пальто остановился. Он долго рассматривал часы, выставленные в витрине.
– Нету, Матрос, нету, – сказал человек собаке. – Ничего подобного нету.
С этими словами он вынул из кармана собственные часы, щёлкнул крышкой, и тут же раздалась мелодия:
Я люблю тебя, жизнь,
И надеюсь, что это взаимно.
– Славный бимбар, – послышалось за его спиной.
Сыроежка заглядывал сбоку, намётанным оком оценивая всё сразу: пальто, часы, человека и собаку.
Но больше его всё-таки интересовало пальто.
– Это хром? – спросил он, царапая ногтем рукав.
– Это сталь, – ответил человек с часами.
Глава третьяУтро гражданина Лошакова
А утро в тот день выдалось великолепное. Доброе морозное утро: солнце и снега хруст.
«Двух баранов и четырёх гусей, – думал утром гражданин Лошаков. – Воскресенье, день базарный. Продам гусей – Сидора, Никифора, Савву и Иннокентия – и двух баранов, не имеющих имени. Гусака Зобатыча пока приберегу».
Лошаков надел сапоги и тулуп, кинув связанных баранов в сани, запряг кобылу Секунду и через часок был уже в чистом поле, километрах в пяти от родной деревни Болдиново.
Гражданин Лошаков был действительно заместителем председателя колхоза «Великие Лучи» и вёз продавать колхозные принадлежности – гусей и баранов. Он надеялся выручить крупную сумму денег и купить для колхоза что-нибудь нужное и мощное, скажем, духовой оркестр. «Кларнетистом назначим Мишку Дудкина, флейтистом – счетовода, а сам, как зампред, буду играть на геликоне – всё-таки размер и густота звука. А председатель пускай в барабан стучит».
Секунда бежала, снежок хрустел, сани скользили, гуси взгагатывали в мешках, а сам Лошаков щекотал баранов и думал о своей будущей игре на геликоне. Он даже надувал щёки, заранее прицениваясь, как выдуть из геликона ноту.
– А ну-ка стой, мужик! – услышал вдруг он.
– Тпрру… – сказал Лошаков, выбираясь из мечтаний и щекотания баранов.
Секунда стала.
Лошаков глянул вправо и увидел дуло нагана, глянул влево и заметил ещё одно дуло, неприятное – большое и чёрное. Это было дуло обреза.
«Неужели бандиты?» – подумал Лошаков.
– Вылазь из саней! – сказали неизвестные, которые готовились пристрелить его на месте.
– Вы что, товарищи? – спрашивал Лошаков, вылезая.
– Скидай шубу и сапоги! Скинул?
– Скинул, скинул… скидываю…
– А теперь скажи спасибо, что живым оставили.
– Спасибо, – сказал Лошаков.
– Ноо-о-о, дохлятинка!
Гражданин Лошаков остался стоять на снегу босиком и сквозь глупые слёзы следил, как два незнакомых разбойника уезжают на его санях, увозя безымянных баранов, не говоря уже о шубе, сапогах и гусаках.
«Хорошо хоть Зобатыча дома оставил», – думал Лошаков, поджидая, пока грабители отъедут подальше, и примериваясь бежать в город Курск.
Глава четвёртаяПромах гражданина Лошакова
– И тогда я побежал в город Курск, – рассказывал Лошаков дежурному милиционеру Загорулько, притопывая босиком перед жёлтыми перилами.
– В Курск? – переспросил дежурный. – Вы пробежали мимо. Промахнулись.
– Как это так?
– Уж не знаю как. Очевидно, Курска вы не заметили. А это город Карманов.
– Какой ещё Карманов? Никакого Карманова на свете нет.
Дежурный засмеялся, и в самый разгар его смеха в милицию вошёл человек в кожаном пальто, а за ним и собака, которая сразу же спряталась под лавку.
– Послушайте, товарищ!!! – воскликнул Загорулько, обращаясь к вошедшему и не замечая собаки. – Вы только послушайте. Этот потерпевший уверяет, что города Карманова на свете нет! Каково?
Человек в кожаном пальто деловито улыбнулся.
– Он ещё скажет, что и города Картошина на свете нет!
Эта шутка до того насмешила дежурного, что он нырнул от смеха под прилавок, вытирая слёзы.
– Промахнулся мимо Курска, – хохотал он, кивая на Лошакова. – А теперь говорит, что Карманова на свете нет! Вот так потерпевший!
Когда дежурный отхохотался и протёр слезу, он увидел, что человека в кожаном уже нет перед ним и только босиком топчется по-прежнему гражданин Лошаков, а из-под лавки высовывается наружу неприглядный собачий хвост.
Глава пятаяОперативное совещание
– Как хотите, а я больше этого не потерплю! – говорил капитан Болдырев, расхаживая по кабинету. – Они уже не то что выросли! Они – распространились! Рас-про-странились! Немедленно удалить!
– Товарищ капитан! – оправдывался старшина Тараканов, сидя на огромном сундуке, который имел пятерное дно и был взят недавно как вещественное доказательство. – Товарищ капитан, войдите в моё положение.
– Не войду, – жёстко отрезал капитан. – Немедленно сбрить. Прямо сейчас, на моих глазах.
Капитан открыл стол, вынул из ящика опасную бритву, мыльный крем и помазок, которые, кстати сказать, скрывались в своё время на третьем этаже сундучного дна.
Старшина Тараканов потрогал печальным пальцем свои роскошные рыжие усы. Кажется, на этот раз защитить их не удавалось.
– Но есть ещё доводы в пользу усов, – повторял он однообразно, отодвигаясь от бритвы, которую ему подсовывал капитан.
И капитан подсунул бы эту бритву, и пришлось бы старшине проститься со своим любимым телесным украшением, если б не скрипнула дверь и не заглянул без стука в кабинет человек в кожаном пальто.
– Вам кого, товарищ? – раздражённо спросил капитан. – Здесь оперативное совещание. Закройте дверь.
– Нет, нет! – вскричал старшина. – Совещание уже кончилось. Заходите!
– А я говорю: закройте дверь!
Товарищ в кожаном некоторое время слушал эти препирательства и наконец сказал:
– Приехал подключаться.
– Что такое? – не понял капитан, вглядываясь в посетителя. – Подключаться? Позвольте, это не вы проходили по делу о краже мешка картошки?
– А также по делу о хищении телёнка гражданки Курицыной, – подтвердил вошедший, – а также по делу об убийстве инкассатора картошинского банка, а также…
– Василь Феофилыч! – взревел капитан. – Неужто?
Старшина Тараканов, бледнея, поднялся с сундука и раскрыл объятия:
– Вася!
Тут капитан, старшина и человек в кожаном слились воедино в дружеском порыве, и когда милиционер Загорулько, возмущённый хвостом под лавкой, влетел в кабинет, он увидел картину, очень похожую на скульптуру «Все мы трое – одно».
И тут настало время окончательно сообщить читателю, что человек в кожаном пальто был самый настоящий Вася Куролесов.
– Подключаюсь, – говорил он, выходя из объятий кармановской милиции, – хочу подключиться!
Глава шестаяПреступная чёрная точка
И ведь было к чему подключаться.
Оперативная машина «газон», фырча и ворча бензиновым животом, мчалась на место преступления. Машина была выкрашена в зелёный цвет и имела на борту надпись «Изыскательская». Но это было только с одной стороны. С другой она была покрашена в синий и надпись имела «Сантехника».
Шофёр Басилов жал на педали, рядом с ним трясся капитан. Гражданин Лошаков, к которому очень подходило слово «потерпевший», мучительно вздрагивал на заднем сиденье рядом с Васей и Таракановым. Потрясённый бандитским ограблением, он был ещё дополнительно ошеломлён тем, что попал в город Карманов.
«Как же это я промахнулся мимо Курска?» – мучительно раздумывал он.
– Вот оно! – закричал Лошаков. – Вот оно, место преступления!
Машина остановилась, и место преступления чуть-чуть отодвинулось, не давая колёсам себя.
В чистом поле, в чистом снежном поле лежало, как известно, место преступления. Ничтожной одинокою точкой под бесцветным небом. И ничего особенного в этом месте, конечно, не было. Только босые следы Лошакова, которые направлялись в город, как они думали, Курск, и следы санных полозьев, которые двигались в другую сторону.
– В город Картошин, – сказал старшина. – В Картошин поехали на рынок баранов продавать.
Машину развернули и поехали по следам санных полозьев в город Картошин, а место преступления осталось лежать в чистом поле под серым небом. Когда-нибудь послезавтра пойдёт снег, занесёт следы босых ног, растают к весне снега, вырастут на месте преступления клевер и ромашка девичья, и никто уже не узнает, что над ромашкою когда-то с гражданина Лошакова сняли сапоги.
«Вот так и ходи по земле, – размышлял Вася, – кто знает, простая ли это земля? А не место ли это прошлого преступления?»
Вася глядел на белые поля, на дальние деревни и видел там, вдали за снегами, колокольню, а под ней какую-то чёрную точку. И поля, и деревни, и колокольня, и особенно эта чёрная точка казались ему связанными с различными преступлениями.
– Точка, – сказал он, поднимая палец, – возможно, преступная.
– Что ещё за точка? – заворчал капитан. – Где бинокль?
Бинокль вытащили из-под сиденья, стёрли с него, так сказать, машинное масло и направили окуляры на точку, возможно, преступную.
– Санная подвода, – сказал капитан и передал бинокль потерпевшему. – Гляньте, не ваша ли?
Потерпевший долго пристраивал бинокль к носу, крутил его и вертел.
– Не пойму, моя ли кобыла? Хвост вроде тот, а баранов не видно.
До деревни Спасское, чью колокольню заприметил Вася, оставалось два километра, когда двусторонняя машина стала настигать санную подводу.
– Моя кобыла Секунда, моя! – тревожно шептал потерпевший. – И тулуп, вон тот справа, мой!
– Ложись! – приказал ему капитан, и потерпевшего затолкали на дно машины, где давно уже дремал Матрос.
Потерпевший съёжился рядом, что-то шепча про баранов.
Заприметив машину, санная подвода съехала с дороги. Ясно были видны два человека в санях. Один держал руку в соломе, которая прикрывала обрез, другой прятался за бараном.
– Сейчас стрелять начнут, – сказал шофёр Басилов, и старшина клацнул пистолетом.
«Вот тебе и подключился, – думал Вася. – Сейчас так ляпнут пулею в лоб – сразу отключишься… Эх, оружия у меня нет! Что делать? Остаётся одно – гипноз. Буду их гипнотизировать!»
И тут Вася предельно напряг свою переносицу, впился глазами в санную подводу, и его огромный гипноз устремился к бандитам.
Волны гипноза потянулись над снежным полем, поплыли медленно, опутали санную подводу невидимой нитью, и немедленно заснули в санях два гусака, зевнул баран…
– Слушай мою команду! – сказал капитан.
Глава седьмаяВарвары
– Кажись, погоня… Зря мы этого лопоухого живым оставили – настучал.
– Да нет, это не погоня. Это какой-нибудь председатель колхоза едет на скотный двор.
– А я говорю: погоня! Главное – стреляй первым. Как только машина встанет – сразу по стёклам!
– Съедем с дороги в сторону… в сторону! Тпрру, дохлятинка!
«Газон» настигал. Ржавый снег летел из-под его бензинового брюха. Секунда прянула влево, и сани врезались в снег. «Газон» с рёвом промчался мимо. Он ворчал и ворчал, удаляясь.
– «Сантехника», а ты говорил – погоня.
– Пронесло… – вздохнул Обрез, переводя дыхание. – Тьфу, чёрт, не пойму, что это в воздухе, нитки какие-то?!
– Паутина, что ли? – сказал и Наган, обтирая нос и лоб.
– Откуда зимой паутина?
Так и не разобравшись, откуда взялась паутина, и, конечно, не догадываясь, что это следы Васиного гипноза, они снова выбрались на дорогу и поехали к деревне Спасское. Миновали первые баньки и сараи, занесённые снегом. В деревне гоготали гусаки, из мешков сдержанно им отвечали. Было воскресенье, из-за сарая доносилась песня:
Сладку ягоду ели вместе,
Горьку ягоду я одна.
На дорогу вывалились три мужика в валенках и полушубках. Они шатались и горланили про сладку ягоду. Один шапку где-то потерял, размахивал руками, оступался и падал, его кое-как подымали. Под ногами пьяных крутилась собачонка. Она повизгивала и лаяла, недовольная хозяином.
– Во ведь пьяный, – сказал Обрез, – как новогодняя ёлочка.
– Да они все как ёлочки.
И вправду, рожи у мужиков сияли и сизели, носы краснели, глаза горели.
– Эй, с дороги, варвары! – крикнул Обрез, привставая в санях.
– Милый… дай кобылу поцелую! – крикнул варвар без шапки и чуть не упал под лошадь. – Кобыл, а кобыл! Иди сюда!
И он вправду схватил кобылу под узду, чмокнул в нос.
– С дороги! С дороги! – кричал Обрез. Пьяные расступились, а рыжая собачонка вдруг вскочила в сани и вцепилась в барана. Безымянный баран заблеял.
– Ты что это, а? Барана трогать! – закричал Наган, стараясь отодрать собаку от барана.
– Нет, я всё-таки тебя поцелую! – услышал он в левом ухе и почувствовал, как его охватили ласковые милицейские руки, а собственные его руки оказались скрученными в один миг.
– Тпрру… приехали! – послышалось и в правом ухе, и Наган увидел, как обнимают варвары Обреза-напарника, а один из них, с длинными рыжими усами, тычет в нос Обрезу наган!
В город Карманов все отправились уже на двусторонней машине.
Гражданин Лошаков плёлся следом за машиной на своей Секунде. Обрез всё старался высунуться из окна и плюнуть в потерпевшего.
– Прекратите! – строго одёргивал его старшина. – Это некультурно.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?