Текст книги "Приключения Васи Куролесова. Все истории"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-vasi-kurolesova-vse-istorii-219699.jpg)
Автор книги: Юрий Коваль
Жанр: Детские детективы, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Искры из глаз
Круги поплыли у Васи перед глазами – кривые, в красную крапинку. И в кругах этих торчал черноусый, у которого не было теперь усов. Он издали показывал на Васю пальцем и кричал:
– Это он! Я узнаю его!
Старшина Тараканов по-прежнему держал Васю повыше локтя и тянул его в угол, где стояла лавка, похожая на жёлтое пианино. Вася сел, а мешок поставил в ноги. Матрос, видно, почувствовал, что дела идут неладные, свернулся в мешке и лежал неподвижно, как пять кило картошки.
– Рассказывайте по порядку, Курочкин, – сказал старшина, обернувшись к черноусому, у которого не было теперь усов.
– Сейчас, – сказал Курочкин, волнуясь. – Попью только.
Он подошёл к настольному графину и попил, булькая горлом, как голубь-горлица.
– Прошлое воскресенье, – сказал Курочкин, попив, – я купил поросят, как раз вот у этого типа. Приехал домой, гляжу – в мешке пёс. Он, рожа кривая, мешки подменил, пока я деньги считал.
– Чего? – крикнул Вася, вскакивая с лавки. – Кто купил? Ты купил?!
– А ну-ка сядь! – сказал старшина, хватая Васю за плечо. – Сядь! Разберёмся!
Он подождал, пока Вася усядется, и дальше спрашивал Курочкина:
– Какой именно был в мешке пёс? Какой породы?
– Бандитской породы, – ответил Курочкин и поглядел на Васю. – Весь мохнатый.
И Вася тоже поглядел на Курочкина. Нет, не было у него теперь усов, голые губы синели под курочкинским носом и шевелились, выговаривая слова. А по словам этим выходило всё наоборот, как будто Вася обманул Курочкина и подсунул пса вместо поросят.
«Вон как, – думал Вася ошеломлённо, – вон как честного Васю обвиняют!»
У Васи заныла голова. Он сидел на лавке тупо и неподвижно, как сидел бы фонарный столб.
«Ну ладно, – думал Вася, – болтай, болтай, Курочкин. Я пока помолчу, а потом и открою рот. Погоди, куриная слепота, только закроешь рот – я свой живо открою!»
Но рта открыть не удавалось, потому что Курочкин своего никак не закрывал, он молол и молол, как приехал покупать поросят, а Вася его обманул.
Поскрипев пером, старшина наконец поставил точку.
– Фамилия?
Вася сказал.
– Где проживаете?
Вася отвечал, а сам глядел на старшину. Он старался глядеть так, чтобы не бегали глаза, чтоб Тараканов понял, что Вася – невинная душа. Но ничего не получалось – глаза у Васи бегали, он краснел и пугался, и старшина Тараканов, как видно, понял, что душа у Васи чёрная.
К тому же в столе у старшины Тараканова лежала секретная бумага со странным названием «ориентировка». В этой бумаге было написано, что на свете появился мошенник с чёрными усами, который продаёт пса за поросят. И вот теперь старшина Тараканов глядел на Васю, радостно понимая, что он этого мошенника поймал.
– Так ли всё было, как рассказывает гражданин Курочкин?
– Всё было наоборот.
– Знаешь что, – сказал старшина, ослепляя Васю кокардой. – Ты лучше чистосердечно признайся, положа руку на сердце.
– Да я чистосердечно, – ответил Вася, кладя руку на сердце. – Это сам Курочкин был с усами. У меня-то они не растут.
– А это что? – спросил Тараканов, указывая Васе под нос.
– Это не усы, – напугался Вася, – это от шубы отстрижено!
Вася подёргал за усы, и они отвалились.
– Так-так, – насмешливо сказал старшина, – а в мешочке у вас что?
– Матрос, – пришибленно ответил Вася.
– Ну-ка, поглядим, что за матрос.
Присев на корточки, старшина развязал верёвку.
Матрос вылез из мешка. Он встряхнулся как следует, окутавшись на миг облаком пыли.
– Ишь ты! – сказал старшина и ткнул Матроса пальцем. – В мешок залез!
Матрос огрызнулся – и палец милицейский налился кровью.
И тут Матрос получил такого пинка, что у него из глаз искры посыпались. Разбрызгивая эти искры и завывая, он вылетел в дверь и, как рыжее лохматое колесо, укатился куда-то в сторону железнодорожного депо.
Глава двенадцатая«Взгляни, взгляни в глаза мои суровые…»
Дело пошло быстрее быстрого.
У Васи отобрали усы и мешок, сунули всё это в несгораемый шкаф и замкнули секретным ключом. Потом строго взяли за плечо и отвели в какую-то мрачную комнату.
– Посидишь, – сказали и заложили дверь засовом.
Вот как повернулось дело. Никак не думал Вася, когда приклеивал усы, что это его погубит. Никак не думал, что зря сажает Матроса в мешок. Печальный стоял теперь Вася посреди комнаты, узенькой, как шкаф-гардероб.
На деревянной лавке, которая тянулась вдоль стены, сидел человек с лицом неспелого цвета и что-то мычал. Вася не сразу понял, что человек поёт, но постепенно стал различать слова:
Взгляни, взгляни в глаза
мои суровые,
Взгляни, быть может,
в последний раз…
Вася поглядел в глаза певцу, но ничего особо сурового в них не увидел – так, серая муть, голубая чепуха.
– Ты кто такой? – спросил вдруг певец тяжёлым голосом.
– А ты? – насторожился Вася.
– Чего? Кто я такой? Да если я скажу, ты умрёшь от страха! Меня вся Тарасовка знает! Понял? Туши свет!
– А меня все Сычи знают.
– Туши свет! Меня Рашпиль знает! Я знаешь кто?
– Кто?
Тут человек, которого знала вся Тарасовка, наклонился к Васе и сказал таинственно:
– Я – Батон! Слыхал?
– Слыхал, – сказал Вася, хотя ничего подобного он раньше не слышал.
– То-то! – грозно сказал Батон. – Туши свет!
– А я знаешь кто?
– Кто?
– Я Вася Куролесов! Слыхал?
– Слыхал, – неожиданно сказал Батон и протянул руку. – Здоро́во!
Вася подал руку, и тут же Батон сжал её с оглушительной силой. Вася поднатужился и тоже крепко сжал батонскую руку. Тот ещё напрягся, и Вася поднадавил. Они жали руки с такой силой, что, окажись там, внутри рукопожатия, медный шарик, он бы, конечно, расплющился.
От напряжения рыхлое лицо Батона налилось кровью. Он был и вправду похож на большой белый батон, одетый в брюки. Живот его был кругл, а голова маленькая, как и полагается батону.
– Тебя за что взяли? – спросил он, отъединяя свою руку от Васиной.
– За поросят.
– Я тоже, помню, как-то на телятах погорел. А сейчас сижу по глупости: одному пинджаку рога посшибал.
– За что же? – спросил Вася.
– Он мне на ногу наступил.
Вася невольно поглядел на эту ногу и увидел, что нога очень крупная, в ржавых ботинках на микропоре. Подробно осмотрев ногу, стал Вася оглядывать комнату. Скучной оказалась комната: стены её окрашены были коричневой краской, а высоко под потолком вполнакала горела маленькая электрическая лампочка. Она немного помигала и потухла. И тогда Вася понял, что на улице уже вечер, целый день прошёл и принёс одни неприятности.
Стало совсем темно. Через узкое окошко не видно было ничего, чуть-чуть в нём серело, и слышен был какой-то невнятный шум и гудок далёкой электрички.
«Погиб я, – думал Вася, ложась на лавку, – теперь никак не докажешь, что я не вор. Матрос в мешке – вот что меня доконало. Эх, грустные дела».
Вася представил, как будет плакать мама Евлампьевна, выйдя его провожать в дальнюю сибирскую дорогу, станет махать платочком и совать ему в руки узелок с ватрушками.
Тихо-тихо, чтобы не услышал Батон, стал Вася плакать, и сквозь слезы замычал он песню:
Взгляни, взгляни в глаза
мои суровые,
Взгляни, быть может,
в последний раз…
Часть вторая
Водопроводчики
Глава перваяНос уточкой
Утро в Карманове долго не наступало.
Так бывает в небольших подмосковных городах – долго не наступает утро. Над Москвой уже солнечное зарево, уже пожарная сокольническая каланча позлащена восходом, а в Карманове ещё темнота, темнота – ночь.
Вася проснулся затемно и долго слушал, как сопит Батон. В предутреннем сне тот громко высвистывал носом, и кажется, любимую мелодию:
«Взгляни, взгляни в глаза мои суровые…»
Рассвело.
И скоро зашевелилась входная дверь, заныли железные петли – дверь приоткрылась, будто зевнула. В щель выставились сонные усы старшины Тараканова.
– Куролесов, выходи.
Васю снова привели в дежурную комнату. Там у окна, прислонясь к несгораемому шкафу, стоял какой-то человек в сером костюме.
По привычке Вася поискал на его лице усы, но не нашёл. Зато нашёл нос, кривой и крылатый, широкие медные щёки и прищуренные глаза цвета маренго.
Человек в сером костюме навёл на Васю свои глаза и спросил:
– Этот самый?
– Так точно, – ответил старшина, кивая на Васю. – Под носом – искусственные усы, в мешке – пёс.
Серый костюм внимательно пригляделся и вдруг подмигнул Васе: что, мол, попался?
– Так точно, – толковал старшина. – Так точно, товарищ Болдырев, этот самый и есть мошенник. Усы под носом, пёс в мешке.
«Вот это фамилия! – подумал Вася. – Болдырев! Как будто самовар в воду упал. Наверно, начальник!»
– Не может быть, чтоб этот самый, – сказал между тем Болдырев, внимательно глядя на Васю.
– Да как же, товарищ капитан?.. – забеспокоился старшина. – Усы-то под носом!
– Уж не знаю как, – ответил капитан Болдырев. – Приметы не совпадают. Мошенник, которого мы ищем, пожилой, а этот слишком уж молод. Ну-ка, парень, рассказывай, зачем ты усы прилепил?
– Для маскировки. Он лепит, и я буду лепить!
– Рассказывай по порядку, – серьёзно сказал капитан. – С самого начала. И чтоб всё было ясно.
Всё время, пока Вася рассказывал, капитан хмыкал и пронзительно глядел на старшину.
– М-да, – сказал он потом, – дела неважные. Что-то вы, товарищ старшина, напутали. Расскажите, какой из себя Курочкин.
– Невысокого роста, пожилой, – отвечал старшина Тараканов и вдруг побледнел. – Нос уточкой.
– Какой нос?
– Уточкой, – повторил старшина, бледнея всё больше.
– Ну вот, – сказал капитан Болдырев. – И нос уточкой. Приметы сходятся, а усы он сбрил. Этот Курочкин и есть тот самый человек, которого мы ищем.
– Да как же?.. – растерянно твердил старшина. – Он же паспорт показал, живёт в Перловке, сторож картофельного склада.
– Паспорт поддельный, – строго сказал капитан. – А картофельного склада в Перловке сроду не было.
Глава втораяТелеграмма
Да, вот какие получились дела. И в голову не пришло старшине Тараканову, что Курочкин и есть тот самый мошенник, а Вася – простой человек.
– Да, – сказал капитан Болдырев, глядя на старшину нестерпимым взглядом, – вон какие получились дела.
Старшина открыл секретным ключом несгораемый шкаф, вынул оттуда мешок и усы, подержал печально их в руках и протянул Васе:
– Возьмите, гражданин.
– Что за мешок? – спросил капитан.
– Ихний мешок, – ответил совсем расстроенный старшина. Усы его поникли, как спортивные флаги под дождём.
– Это не мой мешок. Это мешок вашего Курочкина. А вот усы мои.
– Интересно, – сказал капитан, разглядывая мешок. Он постелил на стол лист чистой бумаги и потряс мешок. Всякая труха посыпалась оттуда. Тут же капитан – чик-чик – свернул труху в кулёчек и сунул в нагрудный карман.
«Рассматривать, наверно, потом будет, – подумал Вася, – под микроскопом».
– Вы понюхайте мешок, – сказал он капитану.
– А что? Пахнет?
– Ещё как!
– Верно, – сказал Болдырев, понюхав. – Запах есть. Только не пойму, чем пахнет. Не укроп ли?
Старшина Тараканов тоже протянул к мешку нос и несколько раз понюхал.
– Запах есть, – сказал он, – только тонкий запах. Я его не пойму. Это, наверно, мимозы.
– Ничего тонкого, – сказал Вася. – Запах мёда.
– Мёд? – удивился Болдырев. Он снова взял мешок в руки и принялся пристально нюхать.
– И ещё я в нём пчелу нашёл, – сказал Вася, – а другая была у пса в ухе. Вот я и думаю: по этим приметам можно найти Курочкина.
– Во парень! – удивился Тараканов. – И носом чует, и головой работает.
– Молодец, – подтвердил капитан Болдырев, – ты, я вижу, сообразительный.
– Маленько мерекаю, – ответил Вася с достоинством.
В этот момент дверь в дежурную комнату распахнулась, и вошёл рядовой милиционер по фамилии Фрезер.
– Товарищ старшина! – сказал он. – Вам срочная телеграмма.
Тараканов разорвал бланк и прочёл телеграмму:
Глава третьяТАРАКАНОВУ БОЛЬШОЙ ПРИВЕТ
ОТ ГРАЖДАНИНА КУРОЧКИНА
Допрос матроса
«Устал как собака, – думал Вася, выходя из милиции, – и не выспался».
В милицейском палисаднике и на улице, за забором, было пусто. Только одинокий кармановский гусь бродил среди луж.
Поглядев на гуся, Вася так зевнул, что у него всё в глазах перевернулось, а когда всё снова установилось, гусь уже мчался, гогоча, по лужам, а вслед за ним – рыжая рычащая фигура с обрывком верёвки на шее.
Загнав гуся под милицейский мотоцикл, фигура эта направилась к Васе и улеглась у его ног, хлопая хвостом по одуванчикам.
– Привет! Кого я вижу!
Матрос повалился на бок, и Васе пришлось почесать ему живот. Он почёсывал его, разглядывая обрывок верёвки.
– Блохи? – послышалось за спиною. Капитан Болдырев вышел на крыльцо и разглядывал Матроса.
– Да нет, – сказал Вася, – собаки любят, когда им брюхо чешут.
– Да? – удивился капитан. Он хмыкнул, присел на корточки и тоже стал почёсывать Матроса.
– Да, – подтвердил Вася, – а я вот ни за что не дал бы себе брюхо чесать.
Матрос совсем, видно, обалдел от счастья, от того, что его чешут сразу два человека. Старшина Тараканов строго смотрел на всё это дело в окно.
– Видите верёвку? – спросил Вася капитана. – Я её на Матроса не цеплял. Видно, Курочкин снова его приманил, когда я в милиции сидел, и посадил на верёвку. А Матрос её перегрыз и ко мне вернулся. Кому же приятно свинью изображать?
– М-да… – сказал Болдырев. – Значит, Матрос порвал с преступным миром. Решил начать новую жизнь. Это неплохо. А всё-таки надо бы его судить да ещё и посадить годика на три.
– Ну нет, – сказал Вася, – Матрос – честный пёс. Это Курочкин виноват.
– А зачем он хрюкал? Собака лаять должна. Наверно, он тренированный.
– Да не хрюкал он, – сказал Вася. – Он молчал и вроде скулил, а мне казалось – похрюкивает.
– Лаять надо было, – строго сказал капитан.
– Его мешок оглоушивает, – пояснил Вася. – Сунешь его в мешок – он и замолкает.
– Ну может быть, и так, – добродушно сказал капитан, – а всё же надо бы попробовать.
– Чего попробовать? – не понял Вася.
– Попробовать… не наведёт ли он нас на след. Курочкинский.
Глава четвёртаяМатрос наводит на след
Первым делом Вася дал Матросу понюхать мешок:
– Ищи, Матрос, ищи! Где Курочкин?
Матрос виновато заскулил и лёг на землю, ожидая, видно, что ему снова будут чесать живот. Но ему подсунули мешок.
– На, Матрос, на! Нюхай мешок! – приставал к нему Вася.
Матрос сопел и из уважения к Васе нюхал мешок.
– Э-э, – сказал капитан, – так дело не пойдёт. Чего ему зря нюхать мешок? Он в нём сидел, нанюхался.
– Пчёлы! – вспомнил тогда Вася. – Пчёлы, Матрос! Вжу-вжу, вжу…
Вася жужжал, шевелил по-пчелиному пальцами и чуть ли не летал над Матросом. Тот не знал, куда деваться: то подпрыгивал на месте, то начинал брехать.
– Чепуха, – сказал капитан Болдырев, – ничего не получится. Дворняга есть дворняга.
Он подошёл к Матросу и вдруг топнул ногой и крикнул:
– Домой!
От неожиданности Матрос прижал уши.
– Домой! – повторил Болдырев. Он сверкнул глазами и снова топнул с такой силой, что земля затрещала.
– Домой! Домой! – подхватил Вася.
Он тоже затопал ботинками и попытался сверкнуть глазами. Получилось это у него не так мощно, как у капитана, но Матросу, видно, всё-таки не понравилось, что на него сверкают и топают. На всякий случай он побежал куда-то, всё время оглядываясь.
Вася и Болдырев побежали за ним.
Матрос сворачивал с одной улицы на другую, пробегал проходными дворами, и вскоре они оказались на окраине города Карманова, в редком сосновом лесу. Здесь стояли дачи за голубыми и серыми заборами.
Матрос остановился у забора, сбитого из разнокалиберных досок и штакетин. Кое-где его подлатали ржавой жестью – специально, чтоб не было за ним ничего видно.
Матрос сел у калитки, поджидая Васю и Болдырева.
– Чего уселся? – крикнул Вася, подбегая.
Матрос заскулил и лёг на землю.
– Домой!
И тут Матрос, видно, совсем обиделся. Он чихнул и, поджав хвост, юркнул в дырку под забором.
– Так, – сказал Болдырев. – Надо поглядеть, что там делается.
Он приоткрыл калитку, и тут же раздался звонкий и злобный лай.
Очутившись за забором, Матрос преобразился.
Как рыжий горячий дьявол, он налетел на капитана и вцепился в ботинок.
– Молчи! – сказал Болдырев, дёрнув ногой.
Матрос отлетел в сторону и плюхнулся в клубнику.
– Смотрите-ка, – сказал Вася, схватив капитана за рукав. – Ульи.
Между яблонями, на взрыхлённой земле, стояло пять ульев, выкрашенных зелёной краской.
– Ну что ж, – сказал Болдырев. – Похоже, он привёл нас куда надо.
По тропинке, мимо сарая, мимо поленницы дров, капитан пошёл к дому, который виден был за кустами смородины. Вася шагал за ним. Он старался шагать смело и уверенно, но шажки получались мелкие, куриные. Поднявшись на крыльцо, Болдырев стукнул в дверь.
– Кто там? – сразу послышалось за дверью.
И в этот самый момент Васе захотелось отличиться. Прежде чем капитан успел открыть рот, Вася брякнул вдруг басом:
– Водопроводчики!
Болдырев так глянул на Васю, что у него сердце остановилось.
– А чего вам надо? – слышалось между тем за дверью.
– Водопровод хотим починить, – робко сказал Вася и совсем стушевался.
– А у меня нету водопровода, – сказал голос за дверью. – У меня – колодец.
– Ну, давай колодец починим, – раздражаясь, сказал капитан.
– А чего его чинить! Он и так качает.
Говорить вроде было больше нечего. Болдырев снова вонзил свой взор в Васю, подержал его немножко в Васиной душе, а потом вынул.
– Ладно, – сказал он, – открывайте. Мы из милиции.
– Из милиции?
– Ага.
– Тогда покажите документ.
– Как же мы его покажем? Дверь-то закрыта.
– Ничего-ничего, показывайте. Я в щёлочку увижу.
– Вот дьявол! – рассердился Болдырев. Он достал из кармана красную книжечку и развернул её. – Ну что? – спросил он. – Видно, что ли?
– Немножко левее, – сказали за дверью.
Болдырев передвинул книжечку левее, и тут же над головой его раздался гром, дверная доска расщепилась, с пороховым огнём вылетела на улицу пуля и, взвизгнув, улетела по направлению к Москве.
Глава пятаяРуки вверх!
Пуля только ещё пробивала дверь, только ещё высовывала наружу свою медную змеиную головку, а Болдырев и Вася уже махнули с крыльца.
Вася грянул на землю и укатился за цветочную клумбу, а Болдырев врос в стену дома, прижался к ней так крепко, будто его приколотили гвоздями.
Он вытащил из кармана чёрный пистолет, похожий на записную книжку.
Услышав выстрел, Матрос подпрыгнул на месте, повис на миг в воздухе, а опустившись на землю, бросился бежать с такой скоростью, будто хотел догнать пулю.
Добежав до ближайшего пруда, он плюхнулся в грязную воду, безумным стилем баттерфляй переплыл на другой берег и навеки затаился в крапиве.
– Эй, водопроводчики! – послышалось за дверью.
Вася и Болдырев молчали, окаменев.
– Эй! Водопроводчики! Что ж молчите?
– А чего ты стреляешься? – ответил Вася.
– Ха-ха! – сказал человек за дверью. – Водопровод починять больше небось не станете…
– С тобой починишь, – сказал Вася, оглядываясь на Болдырева, который потихонечку подвигался к углу дома.
Вася понял, что Болдырев хочет зайти с тыла, ударить через окно.
– А почему я вас в щёлочку не вижу? – спросил неизвестный. – Что вы, спрятались, что ли?
– Мы на землю залегли, – сказал Вася. – Боимся.
– Вы уж лучше так и лежите, а то я всех перестреляю.
– Ладно, – сказал Вася, – полежим пока. Земля не очень сырая. В самый раз картошку сажать.
Болдырев уже скрылся за углом, и человек за дверью замолчал, затаился, видно, придумывал что-то. Может быть, заметил Болдырева?
Проползла минута. И тут раздался треск, звон разбитого стекла, и откуда-то из глубины дома долетел до Васи крик:
– Руки вверх!
Дверь вздрогнула, заскрипела, кто-то бухнул в неё изнутри. Запели несмазанные петли, и на крыльцо выскочил человек с пистолетом в руке.
Вася зажмурился.
Глава шестаяТри богатыря
На крыльце стоял капитан Болдырев.
А дом был пуст.
То есть, конечно, в нём была печка, были стол, стул, шкаф, тумбочка. На столе стояла сковородка, в которой имелись остатки жареного мяса, а на стенке висела маленькая картина «Три богатыря».
Всё это было. Не было только человека. Того, что стрелял. Исчез.
Когда капитан разбил окно и крикнул: «Руки вверх!» – дом был уже пуст.
Болдырев обошёл весь дом неслышным милицейским шагом, заглянул в шкаф и под кровать.
Вася шёл за ним, каждую минуту ожидая пулю в лоб. Но пули не было, и человека, который только что стрелял, не было.
– Ушёл, – сказал Болдырев. – А как ушёл? Окна закрыты. Постой! Что это над печкой?
Над печкой, прямо в потолке, виден был люк, который вёл, очевидно, на чердак.
По приставленной к печке лесенке Болдырев дотянулся до люка.
– Эй! – крикнул он. – Вылезай!
Никто не ответил, и тогда Болдырев потихоньку полез наверх. Вот в люк ушла его голова, вот уже только ботинки капитанские торчат под потолком. Вася остался в комнате один.
Бух-бух!.. Что-то тяжело загромыхало над головой. Болдырев ходил по чердаку, и шаги его глухо отдавались в потолке. Но вот и они затихли.
Васе стало совсем неприятно.
«Проклятый Курочкин! – думал он. – В какую историю меня втравил! Чуть пулю в лоб не схлопотал, а теперь вот сижу неизвестно где. Того гляди, сейчас кто-нибудь ножом ахнет. Вылезет из погреба какой-нибудь косматый! Болдыреву на чердаке небось хорошо. Чего он там сидит? Слезал бы! А то сейчас войдёт кто-нибудь».
Совсем тихо стало, а в комнате не было даже и часов-ходиков, чтоб оживить тишину.
Вася присел на краешек стула и тревожно стал разглядывать картину «Три богатыря».
Пристально смотрел с картины Илья Муромец, поставив над глазами ладонь козырьком.
«Что ты делаешь в чужом доме, Вася? – спрашивал вроде Илья. – Зачем влез ты в эту историю?»
«Глупо, Вася, глупо», – говорил будто бы и Добрыня, равнодушно взглядывая в окно, где виднелись яблони и ульи между ними.
Алёша Попович глядел печально. Единственный из троицы он, кажется, Васю жалел.
Скрип-скрип… – заскрипело что-то на улице. Это запели ступеньки, и у Васи охладело сердце.
На крыльце послышались шаги.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?