Текст книги "Море никому не расскажет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/more-nikomu-ne-rasskazhet-295390.jpg)
Автор книги: Юрий Усачёв
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Глава 5
Факт противоречит факту
Одежда липла к телу с беспомощными просьбами слиться со мной. Стать моей кожей, защищающей от всего отвратительного в этом мире. Почему у меня не было второго защитного слоя тогда, три года назад? Почему у меня не было мощного оружия, чтобы разрубить пополам неизвестного режиссера и защитить обитель моей души?
Я бы не каялась в содеянном. Не горевала и не мучила себя укорами совести. Чувство вины сжигалось бы при первых секундах зарождения. Во мне царило бы ощущение совершенного правосудия. Не случился бы мой фильм, и, кто знает, вдруг другие девушки оказались бы спасенными в таком случае. В какой-то степени это было бы очищение мира от зла. Пусть даже от его маленького кусочка.
Говорят, насилие не исправит насилие. Но ответный гнев вспыхивает первыми искрами вне нашего контроля. Он распространяется мощной стихией огня и стремится уничтожить обидчика. Природа заложила инстинкт защиты. Пожар не остановить, пока он сам не успокоится.
Одежда… Что она вообще может перед лицом опасности? Мнимая защита для психологического комфорта. Мы прячемся в ней, чтобы условно скрыть секреты. Тело всегда их выдает, значит, нужно убрать его под метры ткани. Укутаться и выдохнуть. Яркие цвета, принты, аксессуары якобы для украшения. На самом деле это отвлекающая стратегия. Окружающие любуются нашитыми камнями, вышивкой, силуэтом… Завидуют носибельной роскоши и не замечают, что транслируют наше туловище и конечности.
Халат слился с моей кожей в надежде выжать из себя впитанную воду. Если никаких пространств под полом дома нет и это всего лишь шутки моего мозга, то где я смогла так промокнуть? И это яблоко… Успело начать гнить в мое отсутствие.
После всех потрясений у меня не было сил. В режиме экономии энергии я вытерлась и переоделась в чистую сорочку. Ноги сами привели меня к кровати. Сон запретил думать и забрал в темноту.
* * *
– Аманда. Аманда, вы живы? – забвение разогнал мужской голос.
Я открыла глаза и дернулась при виде Теодора Вальца. Мои волосы свисали на лоб, и я не сразу узнала следователя.
– Боже! Как вы вошли? – спросила я, медленно соображая и прикрываясь одеялом.
– Извините, – Тео отвернулся, – парадная дверь была не заперта. Вы не отвечали, тогда я решился обследовать дом. Наверно, пока спущусь в гостиную и подожду вас там, а вы оденетесь.
– Да уж, разумно! Буду признательна, – мой голос раздраженно теребил воздух.
Пока Тео меня ждал, я расчесала волосы, заколола их розовым гребнем, надела удобную серую тунику без рукавов и джинсы. Мы расположились в креслах и долго не могли начать разговор из-за смущения. Он видел меня в тонкой сорочке, я предстала перед мужчиной в растрепанном виде. Не то чтобы следователь привлекал меня, тем более после обвинений Эрика. Просто в каждой женщине есть роковая особа, не желающая показывать малознакомому свою обратную сторону после долгого сна.
Тео поправил воротник голубой рубашки с двумя незастегнутыми верхними пуговицами и начал первый:
– Не сочтите за претензию, но куда вы исчезли?
Я подняла брови.
Он продолжил:
– Мы с вами договорились на следующий день после нашей встречи поехать к Фелиции Лер, временной опекунше вашего парня в детстве. Я заехал за вами, но никого не было. Дом стоял запертым. Решил сначала, что вы сбежали. Звонил на ваше прежнее место работы, поднимал связи в Даутфолсе. Ничего. Потом я появлялся здесь еще два дня подряд, и вот на третий, то есть сегодня, мне повезло – вы на месте.
Значит, я действительно отсутствовала несколько дней.
Мои пальцы переплелись и начали перебирать невидимые четки. Я пыталась придумать правдивую историю, но все варианты казались бредом. Обреченный вдох, и слова сами выстроились в предложения:
– Вы мне не поверите. Все очень странно, потому что я была здесь, в доме.
– Вы лежали без сознания? На вас напали? – с сарказмом предположил Тео.
– Вы сами спросили меня. Теперь ждете настоящий ответ или тот, который вас устроит?
Пришлось немного припечатать собеседника жесткостью, ведь впереди невообразимая чушь в моем исполнении.
Следователь откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
– Хорошо, продолжайте, – проговорил он уже спокойным тоном.
– Благодарю вас. Скорее всего, я настолько увлеклась, что не слышала вас. Дело в том, что ваш рассказ об убийстве родителей Эрика настолько потряс меня, что вопросы просто взорвали мою голову. Этот дом видел жизнь этих людей, он мог оставить в своих уголках какую-то информацию, подсказки.
Брови Тео сморщились, а челюсть скривилась.
Я отреагировала моментально:
– Не делайте такое лицо. Не смотрите на меня, как на сумасшедшую, со стенами я не болтала!
Он тут же посерьезнел.
Некоторые события из моего рассказа были опущены, но в целом суть никуда не делась:
– Стоило изучить дом. Его комнаты. Поискать отзвуки прошлого. Я бродила здесь, залезала в самые потаенные уголки. Это было знакомство. Про обещание поехать с вами к Фелиции я напрочь забыла. Прошу прощения.
Тео постепенно расслабился – не прозвучало никакого бреда сумасшедшей.
– Здесь много комнат, помещения большие, я просто ничего не слышала. На меня будто напал некий транс, заставивший забыть о времени. Ничего подобного раньше не происходило. Я даже не поняла, что прошло несколько дней. Но вернемся к самому важному! Так вы все выяснили, что хотели, у опекунши Эрика? – Я быстро перевела акцент внимания на другую тему.
Следователь залез в карман джинсов и вытащил смартфон. Держа его в руках, он произнес:
– Не только выяснил, но и записал на диктофон.
Сердце забилось чаще. Интрига пробуждала мою вовлеченность в расследование тайны семьи Голд. Но в затылок мне дышал страх, подсказывающий: все может оказаться куда ужаснее, чем можно себе представить.
– Хотите услышать? – спросил Тео.
Можно было не спрашивать. Я кивнула.
Свайп по экрану для разблокировки, пара нажатий – запись пошла. Зазвучал спокойный женский голос с милой хрипотцой:
– Бедный мальчик. Я так прониклась его судьбой, что не могла просто остаться статичным зевакой. С пятого класса я вела в группе Эрика анатомию. Раздел «Мозг и нервная система» особенно увлекал его. Я нарекла этого мальчика будущим гением нейрохирургии. Несомненный талант. Частная клиника и психотерапия – это тоже хорошо, но я считаю, что он просто не рискнул пойти в более сложную сферу. Я человек консервативных взглядов, больше верю в работу с тканями и клетками тела, нежели в игры с поведением и реакциями. Уж простите мой взгляд на судьбу Эрика.
– Что вы, Фелиция! Я здесь как раз для того, чтобы услышать ваше мнение о семье Голд, об Эрике Голде, – ответил на записи Тео.
– Амбер! Меня зовут Амбер Моро. Фелицию пришлось стереть. Эта семейка угрожала судами, искала меня. Я могла раскрыть их. Именно это и нужно было сделать!
– О чем вы?
– О том, что они сумасшедшие! – Фелиция, то есть Амбер, начала злиться. – Синяки на запястье мальчика вылезли на свет случайно, когда одноклассник дернул его за рукав в каком-то споре. Пуговица отлетела и обнажила предплечье. Я подошла к Эрику на перемене и осторожно расспросила его. Эти ужасные люди после школы держали бедного мальчика в подвале! Представляете? Привязывали за руку к трубам и кормили по графику! Садисты! Ему было уже четырнадцать, когда я обо всем узнала, так долго он терпел.
Послышались всхлипы и долгая пауза. Потом ее рассказ продолжился:
– Незамедлительно я обратилась в социальную службу и предложила свою кандидатуру для временного опекунства. Все было одобрено очень быстро. Началось расследование. Он был ангелом… Сам за собой следил, помогал мне по дому. Через год дело закрыли. Ничего не подтвердилось. Их дом был вылизан. В нем появилась новая дешевая мебель, исчезли все доказательства жестокого обращения. Возможно, они даже избивали его, но Эрик не рассказывал подробностей, избегал этой темы. Его вернули родителям. Посыпались угрозы. Голды караулили меня после работы и заставляли уехать. Я подчинилась… До сих пор себя корю за это.
Запись закончилась.
– Дальше были только раскаяния и рыдания, никаких фактов, – сказал Тео, глядя в мои испуганные глаза.
– Ну тогда это полная неразбериха… – прошептала я сдавленным голосом.
– Прошу прощения… Вы о чем?
Что тут скажешь, один факт противоречил другому. Дом рассказал мне, что Эрик умер, не дожив до четырех лет, а Фелиция сообщила о его подростковой жизни. Что я знала наверняка – три года я встречалась с этим человеком, видела его, обнимала, чувствовала запах любимого лосьона и целовала. Стояла на похоронах и смотрела, как пасть земли пожирает его убитое тело.
– Послушайте, я скажу кое-что, можете не верить, но… – Я призналась Теодору Вальцу в своих видениях.
Рассказала о лисе, показала сообщение на смартфоне. Обрисовала свое путешествие в неизвестную комнату и описала подробности вырезки из газеты. И тут же поставила все это под сомнение:
– С вашим положением возможно поднять архивы и найти информацию за 1991 год. Узнать, был ли утонувший мальчик по имени Эрик Голд. Если ничего не подтвердится, я обращусь к специалисту… Даже соглашусь на психотропные препараты. Вы сами не помните ничего из того времени?
Тео задумался, глядя в одну точку. До него не сразу дошел мой вопрос. Он встрепенулся:
– Ой, тут вот какое дело. Я родился не здесь, приехал на службу десять лет назад. Не могу знать, что тут происходило в тот год, но это легко выяснить.
Мы замолчали и заперлись в своих мыслях. Часы в виде павлина тикали, разрушая тишину и зомбируя реальность. За окном утро переходило в обед. Ветер накатами устраивал фейерверк из разноцветных листьев и периодически забрасывал их в окна.
– Мне надо покурить, – произнес Тео и вышел в задний дворик.
Я же вышла через центральный вход, чтобы вдохнуть свежего воздуха. И пора снять этот разлагающийся труп животного!
Но жертвенное дерево было пустым. Лиса пропала. Как будто ничего и не было. Я обошла вокруг дома, чтобы сообщить об этом Тео. Хорошо, что он видел висевшую лису в нашу первую встречу.
Мой новый знакомый с серьезным видом смотрел на заднюю стену дома и фотографировал ее на телефон. Не сразу было понятно, что происходит. Я повернула голову и увидела, что захватило внимание следователя. К стене рядом с дверью гвоздями был прибит все тот же труп лисы. Под ним шла надпись, выцарапанная на деревянной обшивке:
«Аманда не выдержит всей правды!»
Глава 6
Режущий глоток
Мнимая свобода. На самом деле я просто марионетка. Невидимые руки дергают за ниточки, привязанные к конечностям тела. Они хватают нервы, оттягивают до максимального натяжения и отпускают. Молниеносные шлепки ударяют по всем внутренним органам, обжигают эпидермис, в разных местах появляются надрывы. Это гадкое развлечение нравится моему преследователю. Хозяину положений. Всезнающему Шиве.
Как стеклянный сосуд, мое нутро наполнено кипятком, стенки вот-вот треснут. Слишком горячо. Я не владею собой. У меня есть господин, манипулирующий страхами. Тот ли это человек, что сделал меня актрисой уродливого фильма? Неужели он ждал меня, следил за моей жизнью? Я бы очень хотела увидеть его лицо. Посмотреть в глаза дьяволу и плюнуть в них отравленной вирусом ненависти слюной.
Труп бедного животного оказался во главе ситуации уже второй раз. А ведь оно как-то проживало свои дни в ближайшем лесу. Каждый день эта лиса наверняка охотилась, грелась на солнце, спасалась от более свирепых хищников, слушала свои инстинкты. Кто знает, может, у нее даже есть где-то брошенный выводок маленьких лисят. Вспоминая нашу первую встречу, я убеждаюсь, что животное было заражено бешенством. Многие сочтут его убийство милосердием. Но использовать труп, чтобы передавать сообщения… Извините, нужно быть как минимум психопатом.
– Да вас активно оберегают! – прервал мои мысли Тео.
Мой удивленный взгляд заставил его продолжить:
– Написано же, что вы не вынесите всей правды. Какая-то извращенная забота. Некто мнит себя вашим ангелом-хранителем?
– Этот некто начинает выводить меня из себя, – прошипела я через сжатые губы, раздраженная этим сарказмом.
Тео задумался, просматривая сделанные на смартфон снимки. Я подошла и заглянула через его плечо. Теперь это уже реальные улики, а не мои странные видения.
– Я вызову группу судмедэкспертов. Рассчитываю, что им удастся найти отпечатки или другие следы присутствия вашего опекуна, – прозвучал следовательский тон.
Я почувствовала порыв благодарности:
– Тео…
Вопросительное молчание.
– …я просто хотела сказать вам «спасибо». За то, что верите в мои немыслимые видения.
Его ответ был неожиданным:
– Я такого не говорил.
После паузы он продолжил:
– И все-таки странности тянутся с самого начала моего расследования. Со смерти супругов Голдов. Мой разум должен быть трезвым. Все нереальное очень даже может оказаться истиной. Но сменю тему – меня беспокоит ваше положение. Оно слишком опасно, пока вы находитесь в доме. Кроме того, пребывание у вас в гостях судмедэкспертов не будет напоминать вежливый визит добрых соседей. Эти ребята работают усердно и молча. Их пальцы полезут во все щели и соберут любые найденные мерзости.
Я потребовала уточнений:
– На что вы намекаете?
– На то, что вам нужно временно куда-то уехать и обзавестись охраной. Для начала предлагаю поехать со мной перекусить, а потом вы поможете мне перебрать газетный архив за 1991 год. Работа нудная, но вам ведь все равно нечего делать.
Тео мягко улыбнулся. Следователь следователем, а человек внутри него все-таки существует. Я была рада такой смене настроения.
Со стороны мой вид напоминал помятую бумагу с изображением девушки. Лишь бледная, несвежая тень меня. Нужно было для начала сделать из себя земное существо.
– Можете дать мне время собраться?
– Конечно. Я подожду вас здесь и пока сделаю пару звонков друзьям из городской библиотеки – пусть приготовят все, что нужно. Потом мы отправимся в путь. Моя машина стоит у начала тропы, ведущей к вашему дому, практически у моря. К вам совершенно не продуман подъезд на транспорте.
Предложенный мини-план получил мое одобрение.
Зайдя в дом, я подумала, что, возможно, все эти дни дышала воздухом жестокости, ведь здесь, по рассказам Фелиции, родители-садисты мучили Эрика. Протухшее прошлое, как то яблоко на полу. Совсем забыла про него. Маленькое напоминание о гнили внутри неизвестной истории семьи Голд. Об атрофированной части моей души. В конце концов, о пострадавшей для сопровождения тайных посланий лисы.
Я подобрала сопревший плод с пола и понесла к мусорному ведру на кухне. По пути мизинец левой ноги задел ножку стула, и яблоко выскочило из рук.
– Проклятье! – бросила я в никуда, морщась от боли.
Неужели мне не хватило места в пространстве, чтобы обойти этот несчастный стул?
Яблоко перекатами сбегало от меня в другую комнату. Оно унеслось в гостиную и закатилось под диван. Высокие ножки мебели открывали много свободного пространства и пропускали все, что не превышает размер ладони. Я отправилась доставать гниющий плод. Наклонилась, схватившись за край дивана, и заглянула под него. Дневного света хватало, чтобы разглядеть пятна грязи. Сюда давно не заглядывали с генеральной уборкой.
Подвинув диван, я разглядела небольшие разводы темно-красного цвета. Будто совсем недавно здесь была пролита кровь, которая запеклась и подсохла. Я ахнула и побежала в коридор за Тео.
Открыв входную дверь, я увидела не то, что ожидала. Она приглашала меня в комнату с множеством игрушек и детской кроватью, рядом с которой стояла высокая лампа в виде трубы. Через резные отверстия лампочка внутри нее отбрасывала на стены и потолок световые фигурки звезд и луны. На кровати сидел маленький мальчик. Я узнала в нем того самого ребенка с фотографии, найденной мной после спуска по винтовой лестнице. То ли в видении, то ли в реальности. Как и на снимке, он обнимал подушку, но теперь грустно смотрел перед собой.
Я осторожно шагнула вперед, закрыла за собой дверь и подошла к ребенку. Он никак не отреагировал. Пришлось первой нарушить молчание:
– Привет. Ты здесь живешь?
Ни малейшей реакции.
– У тебя здесь так много игрушек. Я могу поиграть с тобой.
Неудачная попытка войти в контакт, согласна.
Из комнаты вела другая дверь. Я подошла и дернула ручку. Заперто.
– Ты наказан? – предположила я и неожиданно получила кивок от мальчика.
– Что же такого плохого ты сделал? – продолжала я.
– Родился, – ответил он.
От ответа мою спину пробрало дрожью.
– Они все время ссорятся. Из-за меня. Я так устал.
За запертой дверью раздался звон разбившейся посуды.
– Ну вот, опять, – вздохнул мальчик, – папа ругается шепотом, мама в ответ шипит, потом начинается битва посудой.
Меня захлестнула горькая волна жалости:
– Дорогой, ты не виноват в этом. Взрослые слишком сложные люди… Иногда решают свои проблемы по-глупому. Как самые настоящие дети.
В ответ я получила улыбку и первый зрительный контакт.
– Лучше пойду поиграю! – сказал малыш и, бросив подушку на пол, выбежал через дверь, которая вела в мой дом, но теперь это был выход к морю.
Я бросилась за ним. Мы оказались на диком пляже. Надвигался ураган. Ветер буквально сшибал с ног. Мальчик кричал и радовался резким вихрям. Он кружился и убегал все дальше. В воздухе летали миллиарды песчинок, которые засыпали глаза. Это мешало видеть. Я бежала, но не успевала. Маленький силуэт все больше отдалялся.
Вдруг мальчик упал и перекатился вблизи бьющих песок волн. Это еще больше раззадорило его, и он стал брызгаться водой во все стороны.
Я рискнула и выкрикнула имя, которое, судя по подписи к фото, должно было принадлежать ему:
– Эрик!
Ветер уносил мой голос в другую сторону. Я неуклюже пробиралась вперед и напрягала горло:
– Эрик, вернись! Там опасно!
Огромная волна поднялась над пляжем и с невероятной силой ударила пляж по песку, а маленького Эрика по голове. На бегу я наблюдала, как море проглотило маленькое тело. Ужас подстегивал меня, но этого было недостаточно. Быстрее! Хотя уже бесполезно.
Холодная вода начала сбивать с ног, когда я забежала в нее в надежде пойти по глади, как Иисус, и вытащить Эрика из воды. Я барахталась беспомощным насекомым в затягивающих волнах. Ноги проскользили по дну, я плюхнулась под воду. Очередная волна прикрыла одеялом весь берег, но тишина уже забрала меня к себе. Невидимая сила утягивала тело в холодную глубину. Сопротивляться бессмысленно, но я пыталась.
Сквозь темную толщу воды были видны холодные пространства. Вдали показалось бесчувственное тело маленького мальчика. Я стала грести руками в его сторону. Рефлексы предательски провоцировали меня сделать глоток воздуха, но это означало бы смерть. Последние секунды терпения. Требуя кислород, мое тело вдохнуло и получило поток воды в глотку. Резкая боль во рту заставила закрыть глаза.
Открыв их, я начала дышать. Воздухом. В моих руках был стеклянный бокал с водой, а во рту его осколок, который я откусила в непонятном порыве. Острые края порезали мне язык. Было страшно глотать.
Гостиная. Полюбившиеся обои с розами. Пятна засохшей крови на полу и отодвинутый диван.
– Не думал, что вы будете так долго собираться, – сказал вошедший Тео и остолбенел.
Он вырвал из моей руки стакан. Схватился за мою шею и скулы. Прозвучали указания:
– Не глотайте! Плюйте!
Мной овладел столбняк.
– Я сказал плюйте, черт вас побери!
Осколок полетел на пол. Сознание возвращалось.
Тео помог мне промыть рот, а потом наложить свернутый бинт и кусочек льда на язык. Он действовал, как медицинский работник: сухо и четко. Порез был неглубокий. Можно успокоиться.
К моему спасителю вернулся сарказм:
– Ну, теперь вам есть только из трубочки.
Я не могла реагировать на это замечание. Увидеть гибель мальчика и не суметь его спасти… Есть предел ужаса этой истории? Мысли все время возвращали меня к увиденному. Шторм, море. Песок в глазах. Дикий пляж. Холодная вода. Стоп! Это не то место, на которое можно попасть, выйдя из дома Голдов! Здесь все устроено для прогулок и выхода в море на лодках. Есть старые кривые постройки. А сегодня я видела, как волны унесли Эрика именно с дикого пляжа! Или не Эрика…
От опухшего языка моя речь стала шепелявой:
– Нам срочно нужно достать газеты за девяносто первый год! Я знаю, что мы там найдем!
Глава 7
Библиотека воспоминаний
Всегда горячие руки. Не просто теплые. Под его кожей бурлила жизнь, которая согревала всех, кто стоял рядом. Стоило пожать ему руку, и поток энергии перетекал невидимым потоком по венам, лимфе, мышцам и костям. Он охватывал каждую клеточку. Можно было ощутить вибрирующие волны. Один человек на миллиарды. Уникальный вид. Мой Эрик…
Его худое тело казалось неспособным воспроизводить столько теплоты. Такого, как он, самой хотелось оберегать. Но стоило его объятиям обвить меня, все таяло. Эрик давал ощущение защищенности, контрастно сочетающейся с небывалой нежностью. Вспоминать это тяжелее, чем кажется. И дело не только в присутствии одного человека рядом с другим. Вся суть в единении, которое разрушил чужой поврежденный разум. Если бы Эрик не принял в свое время того пациента… Если бы я осталась дома… Если бы мы жили в квартире на тридцать первом этаже… Ах, эти «если бы»! Можно только фантазировать. Только для чего?
«Эм, ты дома?» – до сих пор звучит у меня в ушах этот голос. Эрик называл меня сокращенным именем, которое придумал сам. Больше никто не окликнет меня так. Это было только наше. Только между нами.
По ночам я иногда всматриваюсь в темноту, лежа на правом боку, и воображаю его напротив. Мы оба под теплым одеялом в тишине. Только зрительный контакт. Бездонные радужки. Еле-еле проступает голубизна, такая прозрачная и далекая. Целая Вселенная. Я не нашла ее в глазах того утонувшего мальчика. В них был скорее темный океан, выразительно бурлящий. Океан, поглощенный холодным морем. Парадокс стихий.
И все-таки это был не мой Эрик. Есть какая-то связь между ними, но она в мыслях главного свидетеля – моря. Оно знает, что к чему, но никогда никому ничего не расскажет.
Тайны вечности и секреты всех поколений, проживших миллиарды жизней на берегах, сокрыты под водой. Даже опытные судмедэксперты не в силах прочитать морские скрижали. Хотя им подвластно исследовать мой дом, чем они и занялись.
Тео рассказал им все подробности, в том числе и о моем укусе стакана. Мне дали целую горсть белых таблеток разной формы. Антигистаминное, обезболивающее, обеззараживающее, иммуностимулирующее и другие причастия прозвучали при характеристике всех этих аптечных средств. Я подчинилась указаниям и выпила все по рецепту. У меня на всякий случай взяли кровь и отпустили. Вернее, передали в распоряжение Тео.
Постепенно язык стало отпускать. Боль делалась терпимой. Уменьшился отек. Но речь все еще звучала с дефектом.
Мы уже ехали в машине, когда Тео спросил меня:
– Вы опять улетели в какие-то видения?
Я кивнула. Лучше использовать невербальные средства общения в моем положении.
– Хорошо, что я не отличаюсь терпением и решил проверить вас тогда.
Снова кивок.
– Не хочу ухудшить ваше состояние, но не могу не спросить – что вы на этот раз видели?
Жестами уже не отделаешься, и я, чуть шепелявя, ответила:
– Маленького Эрика с найденного мной фото.
Тео нахмурился, продолжая следить за дорогой.
– Я буквально проследила все секунды его гибели. Пыталась спасти. Но я не уверена… Вернее, наоборот – точно знаю, что этот мальчик не мой Эрик.
Короткое хмыканье в ответ.
– Понимаю, вы привыкли к доказательствам, но я знаю того, кого любила! – начала злиться я.
– Уверены? – последовал спокойный вопрос.
Разумно было сосредоточится на логике. Этот парень по-другому не воспринимает ничего всерьез.
– Уверена, но не это главное, – я видела дикий пляж. Не тот, что находится рядом с моим домом. Какое-то другое место. Утонувший мальчик жил не здесь.
Тео выехал на шумную улицу с широкими тротуарами. Бегали люди, продавались хот-доги. Устало смотрели на солнце старые административные здания. Ветер с моря долетал и сюда, пошатывая на ходу все, что поддавалось его силе. Он сдул и мозги Тео, судя по всему, раз тот теперь всерьез воспринимает мои рассказы. Мне это на руку, но, если рассуждать объективно, я несу чушь.
Следовательские замашки выдали рассудительный монолог:
– Любые факты сложно спутать с фантазией. Люди часто бывают уверены в том, что помнят, и совершенно не осознают: их мозг умеет легко обманывать. Он добавляет новые воспоминания, стирает старые, изменяет алгоритмы увиденных событий и даже изобретает что-то сверхъестественное. Я много чего повидал. В том числе и непреднамеренную ложь. Но ваши истории с переходами в другие пространства нарочно не придумаешь. Предположу, что где-то вы сами себя обманываете, где-то неосознанно сбегаете от реальности. К черту все! В чем я уверен на сто процентов, так это в существовании интуиции. И вот сейчас моя профессиональная интуиция говорит, что мне нужно довериться вашей, хоть она и вытекает из видений. Добудем факты, и картина станет яснее.
Резкий звук тормозов. Толчок и глухой удар. Меня резко бросило вперед. Ремень безопасности врезался в плечо, но свое дело выполнил. Мы чуть не сбили большую лису, которая выбежала из-за угла магазина. Она остановилась посреди дороги и посмотрела на нас.
– Тео, вы тоже это видите? – прозвучал мой шепелявый шепот.
– Безусловно.
– Значит, это все на самом деле. Что она здесь делает? Посреди города…
Животное застыло и продолжало выразительно смотреть на нас. Тео завел машину и повернул руль влево, чтобы объехать лису. Мы медленно тронулись в объезд, но она двинулась в ту же сторону, снова преграждая путь. Мотор оставался заведенным, животное – настороженным. Вдруг она резко повернула морду вправо и принюхалась. Несколько шагов мягкими лапами по асфальту – и наша гостья пулей скрылась в каменных джунглях города.
– Надеюсь, это не начало эпидемии бешенства. Вторая лиса вблизи людей. Это ненормально, – прокомментировал Тео.
– Вы серьезно? – раздраженно удивилась я. – Мы едем доставать новые факты о вашем деле и жизни Эрика, а лиса преграждает нам путь посреди улицы. Дело в распространении бешенства среди животных? И кто из нас обманывается своим же мозгом?
Оставшийся путь до центральной библиотеки мы ехали молча. Там нас встретила девушка маленького роста по имени Сиа, которая с улыбкой поприветствовала Тео и засмущалась. На первый взгляд ей было не больше шестнадцати, но умелый подбор белой блузки к бордовым брюкам и черным ботинкам на невысоких каблуках плюс брошь в виде стрекозы выдавали в ней взрослость. Кожа тоже немного потрескалась парой-тройкой морщин. От нее пахло сигаретами.
Девушка оценивающе посмотрела на меня раскосыми глазами и уставилась на Тео в дурацкой улыбке со словами:
– Я все приготовила, как ты и просил! Все газеты за 1991 год в кабинете номер шесть прямо по коридору от библиотечной стойки. С удовольствием помогу, если нужно! Один ты не разберешься с такой кипой! Я специально отпросилась на час!
Тео проигнорировал всю эту услужливость, поблагодарил Сию, сухо отказался от помощи и направился к указанному кабинету, забыв про меня. Я быстро догнала его и поинтересовалась с усмешкой:
– Вы совсем не заметили ее расположенность к вам? – Моя речь была все еще шепелявой.
– К чему вы клоните? – ответил вопросом на вопрос Тео.
– Боже, она же запала на вас и готова все сделать!
Мой подавленный смешок задел чересчур хмурого следователя, который почему-то покраснел:
– Запала? Вы что, подросток, чтобы кидаться такими словечками? Я давно знаю Сию, она частый помощник в поиске старых документов. Мы познакомились по работе. Продолжаем оставаться коллегами. Точка.
– Бедная девушка, хотя она взрослее, чем хочет показаться. Ей придется попотеть, чтобы растопить холодное сердце господина Теодора Вальца!
Я снова прыснула.
Дальше мы шли молча.
Кабинет номер один… два… три… четыре… пять… семь!
Тео остановился, и я врезалась в его спину.
– Если вы такой хороший сыщик, определивший возраст Сии, то, может, найдете дверь кабинета номер шесть? – спросил следователь без каких-либо эмоций.
Нумерация дверей продолжала возрастать после цифры семь. Нужный нам будто нарочно спрятали. Мы подергали ручку в пятый и седьмой, надеясь обнаружить внутренний проход к другим комнатам, но ничего. Все заперто. Кабинеты шли по правой стороне, кроме одного. В дальнем конце была дверь в левой стене коридора. Одна-единственная. Мы подошли проверить – номер ноль. Досада намекнула нам, что нужно вернуться к Сии и все уточнить. Пара шагов обратно, и табличка с номером ноль отвалилась, рухнув на пол. Дверь тихо заскрипела, приглашая войти.
Договариваться не пришлось. Мы просто откликнулись на молчаливое приглашение и вошли. Молодой следователь и девушка с подернутой психикой – та еще компания авантюристов.
Вокруг бродили люди в рабочей суете. Все мужчины в светло-голубых рубашках и черных брюках, женщины – в строгих черных костюмах: пиджак и юбка-карандаш ниже колен. Велись записи, перемещались стопки книг. Все было в движении, нас никто не замечал.
– Темная история, но кто из нас святой? Говорят, он отсталый у них. Буквально из каждого угла слышно про семейку с такой крутой фамилией. Это же надо – обрести такую судьбу – Голды, а денег-то прям очень не очень. В фамилии заложено само золото! Джетта, ты меня вообще слушаешь? – Голос звучал из-за письменного стола, где две скучающие дамы пили кофе, наблюдая за всеми.
Мы подошли к ним. Нашего присутствия они также не заметили. Не вдаваясь в причину этого, Тео и я решили воспользоваться ситуацией и вслушались в разговор.
Женщина средних лет с многолетней сединой отпивала со свистом из своего бокала коричневую жидкость и кивала. Вторая, госпожа с баклажанового цвета волосами, продолжала распинаться:
– Джетта, ну ты представляешь? Меня заставили писать об этом скандале. Семейка влипла в авантюру с непонятными акциями, причем они отдали деньги мошенникам из другой страны. Им выдали якобы ценные бумаги с тремя нарисованными буквами «М», расшифровывая эту аббревиатуру как «Мост. Монеты. Мироздание». Ну что за чушь? Там была идея распространить свои акции по всему миру и построить «межгосударственные мосты». Такая идиотская ситуация, и писать для нашей газеты… Людям это неинтересно. А вот их странный сын! Его даже никто не видел никогда. Говорят, они ночами выгуливают его у моря. Может, он самый настоящий урод? Джетта, как считаешь? Ему года четыре всего. Вот о нем я бы написала! Представляешь: «Лицо таинственного мальчика из семьи Голд раскрылось миру! Теперь все узнают его настоящую историю!» Тут были бы и слезы, и скандалы. Размечталась я…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?