Текст книги "217-я жизнь. Блог бывшего экстрасенса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/217-ya-zhizn-blog-byvshego-ekstrasensa-59401.jpg)
Автор книги: Заряна
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Заряна
217-я жизнь. Блог бывшего экстрасенса
Мужчина:
– Зачем Бог создал вас, женщин, такими красивыми?
Женщина:
– Чтобы вы могли нас любить.
Мужчина:
– А почему такими глупыми?
Женщина:
– Чтобы МЫ могли вас любить.
Послесловие
Всякий раз, когда я заканчивала рассказывать эту историю, меня спрашивали – а что было потом? Так вступительное слово получилось о том, что было после.
Потом было много чего, в том числе и рассказы о прошлом. Об этом я говорила своим знакомым, если они бросались в духовные практики, как в омут (кстати, это не метафора, а точное описание злоупотреблений).
И еще слишком влюбленным юным девушкам, впрочем, не слишком юным – тоже.
Не берусь судить, насколько это помогало, нравилось – это точно.
Но поскольку рассказывала я редко, а любопытство безбрежно, то довольно скоро реальные истории превратились в байки, которые под большим секретом передавали друзьям друзей и далее. Разумеется, безбожно перевирая.
Факты я, конечно, могу и поправить, потому что хорошо помню свои многочисленные биографии. А вот сама я тогдашняя всегда ускользала от меня. Ни личные воспоминания, ни очевидцы не объясняли логики моего того, прежнего характера. Поэтому я отмалчивалась и с удовольствием слушала фантазии о себе. Очень познавательно.
Но однажды на антресолях мне попался пыльный пластиковый пакет, забитый старыми блокнотами. Я пролистала свои дневники (потом это стало блогом, теперь книгой) – и наконец начала вспоминать себя прежнюю. Знакомство с той собой оказалось настоящим путешествием, целебным и познавательным. Конечно, для этой книги я что-то перерабатывала и что-то, не удержавшись, добавила с позиций себя нынешней. Но главное, что старые дневники ответили на вопрос, который меня так мучил – как же я во все это влипла? Ответ казался слишком простым: все началось внезапно.
1.
Огромная, тяжелая кровать в маленькой тайной комнатке – специально для свиданий с дамами, для которых огласка равносильна приговору. Все драпировано винно-красным бархатом (вижу стены, тяжелый балдахин над кроватью) в модном «мавританском» стиле – с кистями, золотым орнаментом, горой подушек и подушечек. Они и сейчас рассыпаны по красному полу, на самой большой все еще лежу я. Только что я задыхалась в этой тесной спальне, находилась за гранью безумия. Думала, нет, даже не думала, а ощущала каждой клеткой тела, что принадлежу этому мужчине. И вот он меня отпустил. Просто разжал руки и два потных, совершенно мокрых тела разлепились. Я стала ощущать простыни, более толстые и грубые, чем современные. Стала видеть тусклый дневной свет из маленьких красных витражей – свет тоже пропитан страстью. Я сегодняшняя вижу, что все это как-то… слишком. Мне тогдашней все кажется величественным. Еще бы, он же – родня короля!
А все, что я смогла осознать своим нынешним умом, оказалось не самым веселым. Ради этого мужчины она была готова на все. Вообще на все. А в то время (насколько я могу судить – вторая половина 17 века и, как мне кажется, Испания либо Португалия) это слишком опасные решения.
У этой особы в голове только – позовет еще раз к себе или нет?
И только ощущения себя – своего молодого гибкого и какого-то длинного тела. (Сама я маленькая, рыженькая и стриженная, поэтому ощущения длиннющих черных волос, которые льнут повсюду, для меня очень необычны).
И, кстати, это какая встреча у них по счету?
Нет, сознание этой дамочки плотно заморожено на сексуальных переживаниях. Ее глазами я могу увидеть и мужчину. Ему лет 30, надменный, грузный и очень умелый в альковных делах. Легко представить, где и как он получал такое образование. И еще он властный. Видимо, он сейчас что-то такое сказал, что я (в смысле она) поняла как «оставайся только моей»!
Жаль, что я никогда не слышу голосов. Только эмоции, состояния и то, что видят глаза человека, которым я когда-то была. И никакой возможности «прокрутить» туда или обратно. Эти мгновения я бы переживала снова и снова, потому что восторг такой силы в этой жизни я не встречала еще ни разу. Куда там оргазму! Этот восторг – чисто телесное явление, но даже сейчас я чувствую это состояние как невероятное, уникальное, единственное. Даже сейчас, три века спустя, мир для меня остановился, будто его накрыли большим прозрачным колпаком, и этот колпак загудел, как колокол. Каждая секунда, каждый удар сердца открывает новую Вселенную. Я проходила ее на вдохе, а на выдохе открывалась новая дверь. Каждый миг – дольше смерти и бесконечно мал. Даже мне сейчас сильно голову повело, а уж ей-то тогда…
Вот только непонятно, разум-то у нее вообще есть? Или она совсем наивная дурочка. Он же бастард, незаконнорожденный сын не пойми кого, то ли брата короля, то ли дяди королевы. В любом случае у него ничего своего нет. Его терпят, только пока он играет по их правилам.
А у меня муж есть. И очень правильный муж, только, судя по ее настроению, ей он и в золотой обертке не нужен. О! Да у нее и дети есть. Даже довольно взрослая дочь – лет 10. Надо же, я такая молодая, и уже дети. Да, вот дети – это довод. Перед моими глазами мелькают сценки. Очаровательный мальчик лет двух, почему-то белоголовый, кудрявый. И чинная дочка в огромной-огромной зале, потолки расписаны фресками, на стенах картины кого-то великого, она этим явно гордится. Чуть ли не сам Веласкес. Это мой летний дворец, Платереско, а муж забил его своими механическими новинками – первые телескопы, линзы, треножники, какие-то колесики, огромные механизмы для кораблей. Муж – ученый, изобретатель, он даже имел честь преподнести самому королю что-то для часового механизма в костёле. Разумеется, такому мужу не до молодой жены!
А на аудиенции в честь изобретения меня заметил этот… Пресвятая Матерь Божья! Да он же духовное лицо, типа кардинала! Вот сейчас он поднимает с пола и начинает надевать красную сутану – или как это у них называлось? Я, конечно, слышала, что тогда нравы были свободнее, но не настолько же!
Но тут она что-то говорит своему любовнику. Его надменные черты внезапно смягчаются. Как я понимаю, тогда это равнялось улыбке королевской особы.
Чем он ей так голову снес, что она сейчас все бросит и уедет с ним?
– Просто невероятная страсть! – говорит рядом мужской голос.
Я дергаюсь и «выпадаю» в настоящий мир.
О-па! Это ж надо так переборщить с воспоминаниями прошлых жизней. Я вслух, что ли, задумалась? На втором свидании с этим мальчиком – да так забыться! Сейчас он от меня ка-а-а-к побежит, включив первую космическую скорость. Будет жалко, симпатичный он, Антон этот… фамилии его не помню. Ну, мы рассуждали про прошлые жизни, но вот как бы так, вообще. О своей способности туда нырять я не распространялась, как и о том, что я видящий.[1]1
Видящий, не путать с ясновидящим или практикующим экстрасенсом – человек, который может видеть энергетические потоки, иногда болезни, иногда предвидеть будущее или прошлые жизни. Видящий совсем не обязательно этим зарабатывает, некоторые даже скрывают свои способности, но отпечаток на его жизнь это накладывает неизбежно.
[Закрыть]
– Мне тоже что-то такое кажется. Вроде я вот сижу на ограде, очень высокой, тебе помогаю забраться. Она чугунная, вся перевитая, лезть легко, но твой сундук и какие-то узлы мешают. Я сверху сижу, ты лезешь, за руку тебя хватаю и перетаскиваю, вроде как требую сундук бросить и взять только драгоценности.
Симпатичный Антон широко размахивает руками, горячо объясняет что-то и чертит носком кроссовка на пыльной земле план какой-то местности. Продолжает скороговоркой: «и жарко там ночью, спина под плащом мокрая, и руки, и ноги. И темень такая, что я даже боюсь, что это не ты, а служанку мне подсунули, чтобы опозорить».
А поскольку я в полном ступоре смотрю на своего «свеженького» кавалера и ни звука пискнуть не могу, то он даже лезет за бумагой в рюкзачок:
– У тебя ручка есть? – и азартно поднимает на меня глаза. – Я даже нарисовать могу, где нас ждут слуги.
Надо как-то реагировать, но у меня в лучших традициях студента на экзамене получается только:
– А ты… эта!.. ну… как бы… эту… любовную сцену видел?
Пока я давлюсь словами, мозг наконец-то включается и начинает просчитывать ситуацию:
не может быть, чтобы он
То есть как он-то может это видеть? Я вижу, потому что это моя прошлая жизнь, с недавних пор на меня это стало накатывать. А он видит, потому что… что?
– Не, – с огромным, плохо скрываемым сожалением мотает челкой Вьюноша (манеры у него такие – вьется и льнет, ласковый теленок, не иначе).
Ничем он не похож на того кардинала. Ни того мощного великолепия, ни привычки к поклонению.
– Ты что, видишь прошлые жизни? – мне-то теперь терять нечего!
– Не вижу. Просто сейчас что-то такое ощущается. Как тени мелькают, и будто бы знаю, что происходит.
Так азартно мы начинаем собирать кусочки той жизни и той сценки.
И пока мы их собираем, мое отношение к этому поклоннику, который раньше в мой шорт-лист не входил, меняется радикально…
Они все-таки убежали вдвоем.
Их предали анафеме, объявили огромную награду за головы. Ее лишили титулов, прав на детей и всех гражданских прав. Не говоря уже о том, что Инквизиция (кстати, это слово, оказывается, означает «розыск») ликовала. Ведьма и совратительница духовного лица! Какой процесс можно сочинить! Покушение на корону!
С ним обошлись спокойнее, лишь бы вернулся и не раздражал короля.
Они куда-то уехали, и пока хватало средств, были вполне счастливы.
Затем на последние деньги они купили мулов и какой-то убогий фургон. И стали чем-то вроде… бродячих актеров? Аристократы по рождению? Циркачами? Чушь какая! А может быть, они хотели так миновать границу? Я вижу множество картинок – их целая труппа. Человек шесть и еще наш сын. Босые, потрепанные, в пестрой развалюхе-телеге мы всё едем по полному бездорожью, по голым полям, по разоренным поселениям. Всегда едем. Какой-то выцветший балаганчик, одна передвижная комнатка на всех. Там и скарб, и еда, и костюмы – и все наши жизни.
Он играл на скрипке, я танцевала – или, точнее, была чем-то вроде акробатки на грязных рыночных площадях мелких городков. Вонючая толпа, которая нас презирает, показывает пальцами и иногда бросает мелкие монетки. То неурожай, то засуха, то война, то падеж скота. У крестьян самих часто ничего не было, не то что каких-то бродяг кормить.
Спрятаться лучше они просто не могли, кто станет подозревать цыган, житанос, бездельников. Самое презираемое сословие.
Очень трудная жизнь, но…
В голове у меня стучало: если я была с ним счастлива, то…
Если я была с ним настолько счастлива даже в кибитке…
Если десять лет показались мне одним днем…
Если десять лет мы прожили так дружно, как, наверное, могут жить только близнецы…
Выводы напрашивались сами собой.
Что думал Антон, я решила не уточнять. И так по его хитрой ухмылке понятно, что он пережевывал мысли типа «теперь ты от меня никуда не денешься». И вот этим-то он и похож на того прежнего возлюбленного. Не просто властность, а мягкая, обволакивающая властность. Сладкая, из которой мухе выбираться не захочется.
А я девушка свободолюбивая, это ему все эти сомнительные истории хочется видеть как гарантии будущего обладания моим тельцем. Мне от них так страшно, что спинной мозг замерзает. И в то же время – жарко и сладко. Антону-то проще, он же эротических сцен не попробовал. А я как буду жить, вспоминая о том, что в этой жизни с нами может быть. Или могло бы быть.
Но, кстати, если тогда это было так, значит ли это, что этот двадцатилетний парень так же хорош в постели? И можно ли будет потом сказать безопасное «давай останемся друзьями»?
2.
– Никитина, ты работать будешь? – начальники редко говорят что-нибудь оригинальное.
Нет, разумеется. Это не так интересно. Благо, профессия позволяет сидеть с отключенным видом и тупо смотреть в одну точку.
Дело в том, что еще на заре рекламного бизнеса какой-то добрый человек придумал и доказал, что в креативном отделе[2]2
Креативный отдел – департамент в крупных рекламных агентствах, где работают текстовики (копирайтеры) и дизайнеры, художники и т. д… Их задача – создание рекламных образов, которые потом тиражирует реклама.
[Закрыть] должен царить дух свободы творчества. Что, кстати, чистая правда.
Креативщикам можно в середине рабочего дня до хрипоты спорить об особенностях полинезийской охоты на бизонов, высказывать крамольные мысли о нецентральном месте Солнца в Солнечной системе или рисовать рыболовный сейнер на месте Мавзолея. Психологическая база под это была подложена такая: для активизации творческих идей подойдут любые методы, лишь бы найти оригинальную и «работающую» идею. В некоторых случаях закрывают глаза на порцию коньяку в чашку чая по утрам или даже что посерьезнее.
В нашем креативном отделе была принята полная свобода самовыражения, и самовыражались мы со всей широтой души. Когда твоя работа – годами придумывать, как бы убедить людей в том, что именно эта вода, сигареты, недвижимость, банк самые лучшие; когда все твои силы уходят на то, чтобы найти этому самую красочную форму, то очень часто в качестве разрядки у тебя получается масса убедительных гадостей. Причем значительно более убедительных, чем похвальбы.
В какой-то момент, когда один из клиентов нас в сороковой раз достал своим «переделайте это, и вот это, и это, и это, и еще я хачу пасматреть к завтрему еще 5 вариантов», мы наклеили все гадости, которые написали и нарисовали про него и про других особо любимых клиентов, на стену. Стена вышла – просто пир духа. Лучше, чем юмористические газеты. Ну, например, известный оператор сотовой связи получил от нас слоган «Зона твоей свободы» с характерным изображением страны в клеточку, друзей в полосочку и еще менее приличных картинок.
Сотрудники других отделов, особенно клиентского, приходили к нам для снятия психологического напряжения, избавления от «клиентского стресса» и для коллективного творчества. Они многое добавили к нашим крикам души. Все лучше, чем дартс кидать в фото клиентов (тоже не новая практика психологической разрядки).
Очень скоро это стало отдушиной для всего агентства, вот только клиентов в наш отдел никогда не заводили. А если и заводили пару раз, то заранее, аж за сутки просили нас убрать все позорные плакаты, которые мы потом с маниакальным упорством возвращали на прежнее место.
Свобода эта шла, разумеется, «от головы». Наш начальник, за глаза называемый Леонид-Не-Ильич, поставил на своем столе медную табличку с гравировкой на английском, смысл которой сводился к следующему. Он хочет здесь курить так же, как вы хотите заниматься любовью, но поскольку ничего подобного он не делает, то и вы воздержитесь. Табличка появилась в то черное для него время, когда начальник бросал курить, и настроение у него, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Все курящие ему страшно сочувствовали (что не мешало делать на него ставки у агентских «букмекеров»), но как человек он стал совершенно несносен. Поэтому с ним старались не связываться ни верхнее начальство, ни среднее, ни клиенты – и табличка осталась. Была она довольно большой. Точнее, это было первое, во что утыкался человек, входящий в отдел.
Кульминация наступила, когда в наши креативные джунгли пришел один из управляющих директоров крупнейшей японской компании. Про компанию было всемирно известно, что у них очень патриархальная атмосфера. На корпоративных вечерах мужчины с женщинами танцевать не имели права, а если кто-то внутри компании женился, то одному из супругов приходилось уйти. Такая вот традиция.
И вот почти самый важный человек из почти самой крутой в мире компании пришел знакомиться с рекламным агентством и подписывать контракт на какую-то невыговариваемую сумму. У нас по этому поводу две недели наводили полный марафет. Не трогали только креативщиков, ибо кто их знает, что они ляпнут и в чем явятся на работу, поэтому наш медвежий угол при приеме торжественной делегации старательно обходили. Но что-то вдруг пошло не так, и почтенный гость почему-то решительно зарулил к нам, а нашим менеджерам пришлось его сопровождать.
Далее сцена, как ее увидела лично я. Сначала в комнату вошел нежнозеленый начальник клиентского отдела с неуверенной речью на английском о том, что именно здесь у нас работают творцы-креативщики, мозговой центр, и именно здесь им создана максимально творческая обстановка. Затем входит яйцеголовый лысый человечек ростом в пояс нашего менеджера и внимательными узкими глазками обшаривает комнату. Видит табличку – и его глаза начинают становиться европейскими безо всяких пластических операций. Глаза расширяются, кожа становится все бледнее, так что через минуту его уже вполне можно принять за представителя белой расы. Затем человечек издает какой-то невнятный звук и так быстро выходит, что толпа сопровождающих, которая еще не вошла, и та, которая уже вошла, но уже быстро выходит, образуют роскошную давку в лучших традициях токийского метро. Замыкает трагическую процессию наш главный менеджер с явными признаками эпилепсии.
А виновник всех бедствий как ни в чем не бывало продолжает работать, будто бы не из-за его таблички ему даже руку пожать не успели. Творческий же отдел в полном составе как подкошенный падает на столы и тихо постанывает до тех пор, пока не выходит последний высокий гость. И уже в спину главного менеджера бьет ударная волна гомерического хохота.
Курить Не-Ильич все же бросил, а медную табличку оставил как память о своем подвиге. Собственно, с нее и начались антиклиентские выступления в креативном отделе.
3.
Итак, мне 25, у меня романтическая профессия – копирайтер, университетский диплом и сильный крен башки на тему духовного роста. Я всеядна – бросаюсь на все, что написано, сказано или снято на эту тему. И во многом виноват в этом мой коллега – дизайнер Денис, в которого, если честно, я почти решила влюбиться. Собственно, все эти свободные мотания по временам и странам случились из-за его кудрявой головы и его болезненного интереса к прошлым жизням. Это он живописал мне, как, что и с чем. Предложил попробовать – и у меня вдруг получилось. Погружение в прошлую жизнь оказалось похожим на захватывающее кино со мной в главной роли. И с совершенно непредсказуемым сюжетом, в отличие от современной шоу-индустрии. Все эти успехи чрезвычайно ублажали мое эго и всегда давали пищу для новых разговоров.
Красавец Денис появился у нас относительно недавно, и с его приходом нарядная стена и вовсе расцвела. Например, за спиной у него висел транспарант, выполненный в лучших традициях соцреализма, который гласил «Тщательно мойте ауру перед началом работы!» Денис любил встречать входящих в отдел заверениями: «Хари Кришна», «АОМ тебе», «Шалом по всей морде» и прочее. Поэтому все сотрудники креативного отдела без конца отвечали на вопросы коллег из других департаментов: «Какой он у вас национальности?», «Где вы его откопали?» и «Не буйный ли он?». В агентстве-то больше 200 человек – и всем посплетничать охота. Что еще раз подтверждает офисную пословицу, что какой бы ни был большой коллектив, но все равно маленькая деревня.
Денис своих эзотерических предпочтений никогда не скрывал, скорее выпячивал. Вот такой я особенный, смотрите на меня все! Впрочем, все креативщики такие. Каждый в душе артист и каждый считает необходимым выделяться. Что не удивительно, ведь в креаторах прямо-таки культивируется оригинальность мышления, и как следствие – жизни.
Например, у Дениса особо акцентированные модуляции голоса. Сильно выделяется первое слово-два, затем пауза-выдох, затем следующим толчком воздуха выбрасывается середина фразы, а конец предложения растворяется в шумном выдохе. Поначалу мне его синкопированная речь казалась излишне театральной, потом я привыкла. Потом понравилась – ну, вместе с ним самим целиком, со всеми его яркими одеждами, позами и паузами. Особенно выразительны его жесты. Например, просто так думать он, видимо, не умел. Он хватался руками за голову, стучал себе по лбу, показывал «сверху» пришедшую идею, будто кто-то сзади надевает ему на голову корону или скафандр. Периодически я ловила себя на том, что не с человеком говорю, а немое кино смотрю.
Кажется, руки у него вообще не опускаются ниже уровня стола. Все неприятное и плохое он обычно «отыгрывает» руками вокруг головы: плохого человека он показывает как мим – рука возле губ как бы небрежным жестом стирает улыбку. Когда говорит о глупых, рука рядом с губами как бы старается прикрыть ту несусветную чушь, которую приходится повторять. Правильнее сказать, что, когда говорит Денис, то говорят трое – рот и обе руки.
Разумеется, вся эта катавасия с жестами, высказываниями и плакатами плюс пристальное внимание к дамам быстро сделала Дениса одним из самых загадочных мужчин компании, на время даже затмив сияние генерального директора. Кто его там знает, небожителя, чем он занимается и по каким переговорам ездит. А этот «чуть тронутый эзотерикой» бузит рядом целый день!
Впрочем, этому спору не будет конца: что женщин привлекает больше – власть или талант, деньги или оригинальность. Думаю, в каждой из нас присутствует такая невинная в своей искренности корысть – получить рядом то, чем сама ты не являешься и чем ты хотела бы быть. Впрочем, мужское желание получить в пользование как можно более выпуклую фигуру – так же невинно и так же корыстно. Тут, видимо, еще и принцип компенсации часто проявляется: лысенькие толстенькие дядечки с потными ладошками млеют от девушек-моделей на самоубийственных каблуках. А молодые парни в современном мире все чаще ищут зрелых женщин, которые будут им и спонсором, и мамочкой. Ну и хрестоматийный пример – пожившие мужчины заглядываются на «свежее мясо» (как они это мило называют). Как сказала моя приятельница, это природа стремится к выравниванию.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?