Текст книги "217-я жизнь. Блог бывшего экстрасенса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/217-ya-zhizn-blog-byvshego-ekstrasensa-59401.jpg)
Автор книги: Заряна
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
4.
Собственно, из всех своих поклонников фаворитом я считала именно Дениса.
Был он некрасив, но необычайно эффектен. Невысок, но очень строен. Темноволос – но считался светлой головой. Неглуп, но очень любил покрасоваться. Весьма успешный дизайнер – и страшный лентяй. Позёр по жизни, но хороший товарищ в работе, который не будет кричать: «Моя, моя идея, я тут самый гениальный!». И он все время напевал, говорил, бурчал или рассказывал. Через некоторое время рядом с ним начинало казаться, что ты попала в клетку с кенаром. Но очень ярким и заманчивым – так и хотелось почувствовать себя канарейкой. Разумеется, не мне одной, он вызывал острейшее внимание всех женщин. Денис мог прийти на работу в белой рубашке с воротником-жабо – и стать темой обсуждения на целый день. Он мог целовать ручки всем проходящим мимо дамам и весело хамить начальству. Благо дизайнер в рекламных агентствах позиционируется как творец, то есть существо не от мира сего, и к этим вывертам принято относиться спокойно. Я знала талантливых дизайнеров, которые ездили на серьезные переговоры в униформе классических байкеров. А один креативный директор при знакомстве протянул мне веер своих визиток всех расцветок и предложил выбрать любую под настроение. Креаторы, гении, что с нашего брата возьмешь!
С Денисом мы целыми днями вели отвлеченно-возвышенные разговоры о духовном пути, недеянии и преимуществах того направления эзотерики над этим. Он, кажется, претендовал на звание моего духовного учителя (путеводителя – так он называл себя) и завалил меня литературой – Коэльо, С. Н. Лазарев, «Две жизни», Кастанеда, Ричард Бах, Ошо, Бхагават Гита, Голубиная книга. Понятно, что при таком густом коктейле в мозгах работать некогда, каждый день проходит в обсуждении новостей.
Собственно, мы были на краю романа, и весь коллектив об этом адски сплетничал, ведь действительно непонятно, о чем молодые красивые парень с девушкой могут говорить целыми сутками на работе и даже после нее. Конечно же, не о проблемах клиентского сервиса – и это очень злило Леонида-Не-Ильича, что по-человечески тоже вполне понятно.
Замотаться в мумию и пойти по коридорам, катать меня по проходам на офисном стуле, да еще и с громкими криками «и-го-го» – это все Денису было запросто. То ли он в свои 29 так и не вырос, то ли сознательно создавал себе имидж клоуна. Во всем же, что касается духовных практик, он был предельно серьезен. Лицо его вытягивалось, глаза вперивались мне куда-то в район потенциального третьего глаза, и говорил он без всяких артистических перебоев голоса, серьезно и тягуче. Правда, по-прежнему эмоционально и очень громко, поэтому обрывки разговоров долетали до ни в чем не повинных коллег: «Да ты хоть видела стража в хрониках Акаши?!»[3]3
Хроники Акаши – предположительно диапазон частот, в котором хранится вся информация о том, что когда-либо происходило и произойдет на Земле. Считается, что некоторые люди способны настроиться на частоту Хроник Акаши и считывать эту информацию, при условии, что Страж их туда пропускает. Упоминания о них есть в культуре древнего Египта, Ведах, культуре друидов, кельтов и даже предположительно в Библии как о «книге жизни». Особое внимание им уделено в работах Рудольфа Штейнера, Елены Блаватской, Алисы Бейли и др.
[Закрыть] – и потом нас активно расспрашивают, что это за игра такая, в которую вы рубитесь на работе. Новая что ли? А кто вам разрешил на корпоративные компьютеры Сеть поставить? И не поймали ли сисадмины вас на превышении трафика?
Денис с удовольствием отвечал на эти вопросы такое, что уши вяли.
Но как бы это не выглядело со стороны, наши с ним «духовные перекуры» уже несколько месяцев зацепились за один пункт, и сдвинуться с него не могли.
Денис страшно завидовал моей внезапно прорезавшейся способности видеть прошлые жизни. Хотел научиться, и практически каждый день мы обсуждали одно и то же – как ему туда отправиться. Он перепробовал кучу техник, которые регулярно отлавливал на форумах и в новых группах – и ни проблеска.
В какой-то момент этот красаве́ц все-таки уболтал меня оказать ему посильную помощь:
– Все, что я могу – это просто посмотреть тебе в глаза. Я смотрю тебе в глаза, ты мне, прямо в зрачок. Если будет происходить что-то необычное – не пугайся. Постарайся не промаргиваться, не спугни.
Я смотрела ему в глаза, он – мне. А все остальные быстренько вышли из курилки, надеясь, что у нас сейчас состоится какой-нибудь решительный разговор, о котором можно будет сплетничать еще пару недель. Довольные лица по очереди выглядывали из-за дверей. Подслушивали, судя по сопению. Слишком интимно это выглядело. Ладно, главное – чтобы не сбивали ни его, ни меня. Нам надо-то всего несколько минут!
Я прошла сквозь его зрачки и нырнула – вниз, вниз, вниз. Туда, где сидит душа. Взгляд расфокусировался, и внутри зрачков я увидела маленького светлого человека, который быстро шел ко мне по насыпи. Я сглотнула – силуэт увеличился, и я увидела все так, как оно было там, как будто мне крутили старое кино.
Мне очень хотелось умереть. Умирать было не страшно, наоборот, за это стоило побороться. Только это могло остановить боль, от которой уже много месяцев не избавляло ничто. Да и не могло быть от нее спасения.
Сын в могиле, муж бросил меня и ушел в монастырь отмаливать свой грех. Он точно знал, что мне без него не выжить – и ушел, считая, что из-за его ошибок Бог забрал у нас ребенка. Зачем мне жить, если ничего не осталось? Только еще один раз, одним глазком взглянуть на детей, тех детей из прошлой благополучной жизни. И я уже несколько дней таскалась возле своего Платереско, дворца, того самого, откуда убежала.
Сегодня все было не так.
Сегодня за толпами людей, карет, нарядно убранных лошадей, по свадебной музыке мне даже удалось догадаться о том, что происходит. И даже увидеть дочь – я узнала фамильную аристократическую осанку, лицо, конечно, было закрыто. Лишь мелькнуло красное платье и цветы апельсинового дерева в головном уборе – наш традиционный наряд невесты. А вот лицо своего брошенного мужа я узнала, он как раз собирался сесть на холеного нарядного коня, но повернул голову и вцепился в меня глазами. Меня аж судорогой свело: такая ненависть была в его взгляде, что она просто съела расстояние между нами. Мы не виделись больше 10 лет, но он узнал меня мгновенно – ободранную, темнолицую, постаревшую и в лохмотьях цыганки. А узнав, крикнул что-то свадебному кортежу и двинулся на меня, как черный племенной бык.
Я сжимала витую чугунную решетку так, что она тряслась вместе со мной, с моей лихорадкой. Бывший муж приближался, и ничего хорошего от него я ждать не могла. И потому начала пятиться, пятиться по насыпи, камни резали босые ноги, но я слышала только стук тяжелых сапог и звон шпор. Он настигал. И когда дошел, почти добежал до меня, то схватил за руку и дернул в густую тень акаций. К тому моменту я не ела уже много дней и потому не могла сопротивляться.
Как только тень деревьев скрыла нас полностью, он схватил меня двумя руками за горло и стал трясти. Я не понимаю слов, но смысл его ругательств доходит и до меня нынешней:
– Я мечтал тебя задушить, я мечтал тебя мучить, варить в кипящем масле …(поток ругательств)… Зачем ты явилась на ее свадьбу?! Ты нас обесчестила, ее могли не взять… (Ругательства)… Но она красива, богата, этот брак мне дорого обошелся! Только сделай движение к ней – и я тебя задушу… (поток ругательств)
Я тряпкой болталась у него в руках, но какой-то маленький кусочек души, самый уголок, начал оттаивать: у дочери все хорошо. Ей наверняка подобрали правильного жениха, нелюбимого, как и мне. Но ведь не факт, что по любви – это лучший выбор. Хотя бы на моем примере. Мне всё хотелось спросить о сыночке, но муж оттолкнул меня на расстояние вытянутой руки и выглянул – нарядные кареты уже отъехали.
Вероятно, оскорбленный испанец понял, что я не угрожаю репутации дочери, и стал расслабляться. Теперь он держал мое совсем тонкое и слабое горло одной огромной ручищей.
– Где ты шлялась? Тебя искали всегда и всюду! Я искал тебя 10 лет, чтобы убить своими руками. Ты опозорила мой род! Я запру тебя в монастыре! Я посажу тебя в самый черный подвал своего поместья (он назвал самое дальнее моё поместье, если уж быть точной – я слышу слабый шорох своего возмущения). Я сдам тебя властям, и тебя… (не поняла, что он имел в виду, видимо, про Инквизицию говорил). И пока ты будешь там гнить, я буду смеяться!
Он был цветист, говорил теперь так громко, что голос резал мне барабанные перепонки. Муж продолжал держать меня за горло, то подтаскивая к себе, то отдергивая на длину вытянутой руки. Побелевшие от бешенства глаза, багровое, сильно постаревшее лицо, плюющийся рот – все это я вижу так близко и так отчетливо, что до меня с трудом доходит смысл его угроз. Но говорит он много, долго и сам себя заводит. Так что из каких-то совсем задних, темных дворов моей темной души поднимается злость. И страх. И отчаяние. И жгучая ненависть. Я хотела снова заставить его мучится, любым способом, каким только смогу.
С пережатым горлом говорить трудно, но я прохрипела что-то вроде:
– Лучше на костре, чем с тобой в постели!
И произнесла какое-то местное ругательство, видимо, о рогоносце.
И тут он действительно меня убил. Просто сильно зажал горло и с хрустом сломал позвонки. Умерла я быстро, поскольку умереть хотела. Но он еще долго тряс тряпочное тело, видимо, не сразу смог сообразить, что все уже кончилось. И я откуда-то сверху смотрела, как чернеют следы его пальцев на горле. Потом он опомнился, присмотрелся – и, отбросив мое тело с насыпи вниз, помчался догонять свадьбу.
Никто не опознает в этой убогой нищенке, житанилле, его великолепную жену. Просто еще одна попрошайка-цыганка.
Я рывком вернулась сюда. Это всегда похоже на выныривание из глубокой темной воды, когда ты жадно хватаешь ртом воздух:
– Ты что-то видел? – я изо всех сил терла горло и всасывала воздух со свистом.
– Нет, конечно. Только тебя, – сказал Денис самым своим роковым голосом и, как я теперь понимаю, приготовился к более близкому, скажем так, общению.
И тут я, честная душа, да еще под сильнейшим впечатлением, так прямо и вываливаю человеку в лицо:
– А я видела, как ты меня задушил… – и добавляю извиняющимся голосом:
– Правда, я сама тебя вынудила.
И продолжаю массировать горло. Ощущение его деревянных пальцев еще очень явственно, и перекошенное лицо обманутого мужа упрямо стоит перед глазами на том месте, где должна находиться голова реального Дениса.
– ЧТО-О-О? – взвизгивающим шепотом проговаривает Денис.
Вот тут я и поняла, что в кино «падающую челюсть» не придумали для эффекта, а довольно точно показывают. Потому что на каждом новом «о» лицо Дениса удлиняется и челюсть отпадает вниз как бы скачками – бах, бах, бах! И уже лежит на груди, чуть ли не отдельно от черепа, и глаза вытаращены, как у жертвы маньяка в голливудском ужастике.
Все это было бы смешно, но я-то еще не совсем здесь, я еще почти там. И меня прорвало:
– Что-что! Я сделала тебя убийцей, фактически вынудила меня задушить, – начала я резать правду-матку.
Денис еще некоторое время таращится на меня, шумно дышит прокуренным воздухом – и резко выскакивает за дверь.
Подглядывающие и подслушивающие не успели отодвинуться, так что не обошлось без возни «дайте мне пройти» и «ой, нога…». Зато потом доброжелатели еще три дня гадали на всех углах – чем же я так могла оскорбить кавалера и почему у нас все пошло не туда.
Впрочем, если вдуматься, чем я отличалась от них? Я тоже подглядывала и подслушивала. Тоже сплетничала о чужой жизни, да еще с участником процесса. И, главное, все козыри были у меня – что невидящий Денис мог мне возразить?
Поэтому еще с неделю мы занимались в основном работой и старательно избегали любых «духовных» тем. За это время креативный отдел успел справиться с кучей «висяков» и даже выиграть тендер на нового клиента.
Потом Денис все же спросил подробности – и, видимо, сделал для себя вывод, что я, девочка неумелая, молоденькая, все переврала, недопоняла или еще как-то, а он так поступить не мог.
Для него, дамского угодника, такой образ себя был невозможным, то есть неправдоподобным, что на самом деле означает – не нужным.
5.
Понятия не имею, как называется этот метод, мне Денис описал его просто шутки ради. Ложишься, расслабляешься, представляешь, что ноги растворяются, от большого пальца все выше и выше, ты перестаешь их ощущать. Надо постараться следить только за этим, отпустить все мысли. Потом приходит черед рук. Потом еще выше. Потом растворяется голова, последние мысли убегают. Теперь надо представить, каким все было вокруг десять минут назад. Двадцать минут или полчаса. Постараться увидеть то, что находилось вокруг тебя, посмотреть теми же глазами.
Проще всего найти момент, который тебе врезался в память. Или наоборот – то, что ты видишь и делаешь каждый день – и потому знаешь детально.
Может быть, это было сегодня утром.
Тщательно насмотревшись на тот момент – ты видишь все своими глазами, как тогда видела. Теперь переходишь к следующему, более раннему. Вчера или неделю назад.
Затем еще назад – на полгода, на год.
Надо попасть в то состояние, которое было тогда.
Год назад – какое-то значимое событие для тебя, которое запечатлелось в памяти.
Не важно, хорошее или плохое, главное – яркое.
Затем еще назад.
Очень скоро засыпаешь – и в этих снах некоторым могут являться куски прошлых жизней. Но лично мне пришлось делать это упражнение не раз, не два и даже не десять, пока я не дошла до самых первых воспоминаний детства. Мне около трех лет, я пришла в детсад в новом желтеньком платье с карманами в виде больших белых гусей. Я помню, как опускаю в них ладошки, а ладошки не лезут: нашлепки-гуси большие, но отверстия карманов в них маленькие. Видимо, это один из первых для меня конфликтов между формой и содержанием. Внешним и внутренним. Тем, что хочется, и тем, что у тебя получается.
Через несколько недель таких развлечений я попала во внутриутробный период. Приятно и спокойно, как в жизни потом никогда не было. Меня окружала черно-красная мгла, убаюкивающая, питающая, созданная для меня и полностью охватывающая все мои потребности. Моя собственная персональная Вселенная.
Тем хуже переживается сам процесс родов. Так, как страдает только что родившийся ребенок, мы не страдаем больше никогда. Потеряв свои идеальный мир, испытав чудовищные, ни с чем в жизни больше не сравнимые нагрузки (просмотрев более 100 своих и кучу чужих жизней, могу говорить это уверенно), мы оказываемся в месте, которое нам абсолютно не подходит. Которое само по себе мука. И так, как кричит новорожденный – это плач без слез, без мыслей, без надежд. Потому что у него ничего нет и ему нечем даже утешиться. Кроме материнского молока. Но шок этих первых секунд, когда ты попал в место, которое тебя уже убивает, остается с нами навсегда! Воздух разрывает тебе легкие. И жуткий свет разрезает твой спокойный черный мир, и тебе совсем негде от него укрыться. Свет, воздух, холод, оглушительные звуки, физическая боль и усталость, страх, безнадежность. Нет таких слов, чтобы описать отчаяние младенца, потерявшего все. И ведь ты никого не просил тебя выпихивать наружу!
Следующим за этими переживаниями идут собственно прошлые жизни. Причем это чаще всего бывает какой-то самый яркий момент – очень часто это момент смерти либо самой большой ошибки той жизни. Не удивительно, что Денис меня избегает. Его представление о себе как о прекрасном принце не соответствует моим словам.
Конечно, все мы хотим увидеть себя Наполеонами, героями и принцессами. Собственно, за этим мы и лезем в прошлые жизни… Нам не хватает идеальных картин себя. 99,999 % населения долгие века были крестьянами и вели монотонную жизнь в попытке отбить для себя хоть немного милости у природы. Но все пытаются вспомнить только что-то особенно возвышенное и уникальное.
6.
Я, разумеется, переживала. Во-первых, злилась на Дениса – нежный какой, прынц. Во-вторых, злилась на себя. Так глупо обидеть кавалера, без пяти секунд бой-френда (разумеется, я тайно, да что там, почти явно надеялась, что прошлые жизни и всякие гляделки нас сблизят!).
Облила обильными слезами жилетки подружек и мамы. Исписала несколько пачек бумаги своими переживаниями – вдоль и поперек, вкривь и вкось. Рвала их, комкала – это такой мой личный способ успокаиваться. Взятый на вооружение у одной моей подруги, девушки чрезвычайно сдержанной в проявлениях эмоций, никогда не повышающей голоса ни на кого. Даже в серьезных личных разборках, даже на подчиненных. Даже на детей и своих собак. Так уж ее воспитали.
Зато от сдерживаемых негативных эмоций у нее постоянно развиваются мигрени, невриты, диареи и многое другое, что может приключиться у человека с итальянским темпераментом, если связать ему руки и рот.
Где-то на психологических курсах она узнала технику «бумага все стерпит».
Когда тебя разрывают эмоции – просто начни писать все, что у тебя есть в голове, на бумаге. Не стесняйся в выражениях, рви, комкай, плачь, но пиши до тех пор, пока в голове не останется пустота, сколько бы часов на это ни ушло.
В идеале потом надо отложить все исписанные листы на несколько дней и недель. Когда ты снова вернешься к этим записям, то увидишь, что фактически одни и те же мысли повторяются по кругу через равные промежутки времени. Так что фактически в голове все время вертится одна и та же пластинка. Когда нам плохо, мы так громко кричим «за что?», что редко задаем вопрос «что делать?». А задавая, заняты чем угодно, но только не слышим ответа Бога, его подсказок. Мы переживаем и пережевываем, мы страдаем, негодуем, надрываемся и чаще всего просто повторяем одни и те же слова по бесконечному кругу.
Короче, однажды бойфренд моей подруги повел себя неадекватно и, поставив ее перед каким-то неблаговидным фактом, смылся восвояси. И она пошла портить бумагу. И портила ее часа три. Пол был застлан листами А4, на каждом красовались надписи «ну вот козел, что теперь делать… если бы я… его надо было бросить к чертям еще прошлый раз… и вот теперь из-за этого дебила …», и эти фразы повторялись бессчетное количество раз с незначительными вариациями.
Несколько успокоившись, она собрала листы в стопку и, как «правильная девушка», положила их в сервант, чтобы разобраться потом – таковы условия психотехники.
Далее вышло неожиданно. Молодой человек явился мириться и помирился. Дисциплинированная девушка постаралась «разобрать ситуацию» и воздержалась от ругательств. А через день он от скуки залез в ее сервант и узнал, что на самом деле она думает о его поведении.
Самое замечательное в этой истории то, что для него все это было глубоким шоком. И это он устроил ей скандал о том, что она считает его козлом и другими тождественными животными.
Так что знание законов психологии не освобождает от ответственности!
Да, а во-вторых, я злилась на себя! Ну а в-третьих, и в главных, я сама испугалась и сильно запуталась. Встретить здесь человека, с которым ты уже была когда-то вместе, вообще, наверное, редкость, я об этом только в книгах читала. К тому, что это случиться в моей личной биографии, я точно была не готова. Тем более сразу двое «бывших» – и все за какие-то две недели! Ну и стоит ли мне связываться с человеком, который уже меня убил когда-то? Что хорошего от него можно ждать? И пусть он здесь культурный и обаятельный, я-то точно видела его ненависть, и мне кажется, он принес ее сюда с собой. Да и моя ярость на момент смерти была… сильнее страха смерти. Наверняка мы завязали тогда кармический узел (а узлов я очень боялась, начитавшись, что в этой жизни их придется развязывать и отрабатывать, и я не хочу ни быть задушенной, ни душить других – моя голова была полна подобных идей, о которых никто ничего точно не знает, но многие любят обсуждать).
Да, все ученья говорят, что ненависть надо искупить любовью, и виноваты мы были оба, и прочие ля-ля-ля, вот только, если честно, то я изрядно к нему охладела.
Без пяти секунд роман, которому заранее перетерли все кости коллеги в офисе, завис, как перегруженный компьютер. «Программа выполнила недопустимую операцию и будет …». Будет что?
Любые попытки понять прошлое – это попытки предсказать, а лучше запрограммировать будущее. Мы его слишком боимся, копаясь в писаной истории, в учебниках и архивах. Мы перед будущим раболепствуем, заигрываем, подкупаем. А уж если кто дорывается до истории прошлых жизней… «А давайте я посмотрю, что у меня было. Какие были кармические следы, чтобы я их быстренько увидела, исправила и ничего ужасного у меня бы больше не было».
Положа руку на сердце, для меня это было обещанием, что здесь я все смогу преодолеть, потому что умная. Или потому что уже преодолевала. Правду сказать, во многих жизнях мне встречались такие драмы и такие испытания, что нынешние кризисы современного человека можно считать прогулкой по парку аттракционов с чудовищами из пенопласта. Ну а раз я когда-то это проходила, то и сейчас смогу! Это давало дополнительный балл моей уверенности в себе.
И, несмотря на страхи, опасения и подозрения, я была увлечена чрезвычайно. И очень горда собой, что я так могу! Ведь мало кто может подобное, а у меня выходит! Ведь даже в книгах не написано, что кто-то может видеть все это наяву! И потому я позволяла мутной воде времен уносить меня часто и по ее настроению. Я видела себя древней доисторической рыбой и крестьянкой на рисовой плантации. Я была монахиней – несколько раз и в нескольких разных монастырях, настолько далеких друг от друга по обрядам и самой вере в Бога, что проще сравнить апельсин с пылесосом. Молодой пантерой, которая только что родила двух белёсых котят и теперь вышла на первую охоту. Еще очень слабая, она подвывала от страха и бессилия, но точно знала, что поесть надо обязательно. Стражником, убийцей, деревом…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?