Текст книги "Клан Аризоны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klan-arizony-13729.jpg)
Автор книги: Зейн Грей
Жанр: Вестерны, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Ха! Ха! Ха! Это трудно сделать, сынок, – объявил дядя Билл и повернулся к брату. – Послушай-ка, Рок, я ведь буквально на-днях упоминал имя Мерсера, ты помнишь? Я тебе как раз перечислял несколько человек, хорошо известных в тех местах.
– Ну, конечно. Когда Нан его назвала, я ужасно удивился.
– Ну, а я думаю, что нет ничего плохого в том, что у Нан оказался такой друг. Я всегда уважал парней из Канзаса и Панхандла, тем более такой же закалки, как и Кинг Фишер, Дикий Билл, Уэсс Хардинг. Они всегда наготове, и под рукой у них всегда найдется оружие.
– Ты прав, черт возьми! Где кувшин? – проревел Рок Лилли.
Дядя Билл обернулся к скамье, на которой он до того сидел – там стоял небольшой кувшинчик. Он взял его и провозгласил:
– За всех друзей техасцев! – отпив глоток, он отпустил кувшин и еле выдохнул: – Ухх!
Затем кувшин перенял Рок Лилли и невозмутимо отпил немного. Лицо его почти не изменилось, он лишь слегка причмокнул губами. Потом он передал сосуд Мерсеру.
– Осторожно, Додж, – обеспокоенно проговорила Нан, – это опасно.
Но Мерсер так обрадовался, что первое знакомство прошло благополучно, что не внял ее словам.
– За новых друзей, – сказал он и сделал большой глоток. Он не сразу понял, что с ним произошло. На мгновение исчезло все окружающее, глотку его как будто опалило серной кислотой. Страшный огонь обжег его внутренности, и в желудке что-то взорвалось.
– О боже! – наконец смог проговорить он и с трудом поставил кувшин. – Что это?
Все семейство ответило дружным хохотом.
К нему с трудом вернулось зрение и, как в тумане, он увидел фигуру Нан.
– Я предупреждала тебя, Додж.
Рок Лилли опустил свою здоровенную лапу на его плечо.
– Сынок, это наш аризонский белый мул!
Глава 4
Последующие несколько дней, пока Мерсер обживался на ранчо Лилли, были сплошь заполнены всякими приятными происшествиями. Все были к нему очень внимательны, начиная от главы клана и кончая самым младшим из ребятишек. Больше всех с ним возились дядя Билл, маленький Рок и его брат-близнец, маленький Рилл. Нан вела себя с ним довольно холодно, в основном издалека наблюдала за ним. Но Додж считал, что так лучше, и не пытался с ней сблизиться.
Наступила суббота, середина лета, в самом разгаре была уборка сорго. Додж трудился бок о бок с дядей Биллом и Стивом, старшим мальчиком Лилли. Впрочем, мальчиком его можно было назвать лишь условно, так как и физически и умственно он был уже настоящим мужчиной.
– Черт побери! Что это на меня нашло? – бормотал про себя Додж. В последние годы ему редко приходилось покидать седло. Он привык скакать верхом, гонять скот, стрелять, а вот теперь он уже в течение многих дней с неослабевающим энтузиазмом гнул спину на поле сорго. И чувствовал неожиданное удовольствие от такой резкой перемены занятий.
День был жаркий, и Додж скоро стал совсем мокрым от пота. Кисловатый запах сорго был ему даже приятен, звук ломающихся сочных стеблей ласкал слух. Иногда он останавливался, чтобы вытереть пот и посмотреть на высокое крылечко. Там иногда был шанс увидеть Нан, которая выходила посмотреть на него. И тогда солнце светилось в ее чудесных волосах. И тогда сердце его падало, и тревожные мысли отступали на задний план. И тень, которая нависла над семьей Лилли, не казалась уже такой мрачной.
Мерсеру казалось, что он медленно плывет к счастью, когда он начал постепенно втягиваться в эту жизнь. Счастье было просто жить, работать, чувствовать, как эти дикие горцы Лилли проникаются к нему доверием и симпатией, видеть время от времени Нан. Ему было хорошо, и он старался подольше не вникать в домашние дела семейства, так как это означало бы, наконец, переход к какой-то конкретной деятельности, ради которой он, собственно, здесь и появился.
В полдень работники отдыхали в густой тени можжевельника, который был посажен еще первым из Лилли, заложившим здесь ранчо. Сэмми и маленький Рок принесли им обед. Час пролетел незаметно. Мерсер старался больше молчать, но вопросов у него накапливалось все больше и больше.
У маленького Рока была, как всегда, куча вопросов к Мерсеру и сдержать свое любопытство у него просто не было сил, а присущая горцам сдержанность еще не успела стать чертой его характера.
– А зачем ты это все время таскаешь с собой на работу? – спрашивал он, показывая на револьвер Доджа.
– А ты знаешь, Рок, без него я себя чувствую как будто раздетым.
– Какой ты смешной. Сэмми, ты слышал, он говорит, что для него револьвер – это то же самое, что и штаны!
– Сынок, есть страна, в которой живется совсем не так привольно, как здесь, и там так делают все техасцы и ковбои, – ответил ему Билл.
– Расскажи нам, дядя Билл, – начали хором умолять пацаны, и в конце концов Доджу пришлось представить им дикую историю, которая привела их в полный восторг. Наконец, босоногие мальчишки подхватили пустые котелки и ускакали домой. Стив взял ножницы и вернулся к работе.
– Дядя Билл, а вы не находите ничего удивительного в этом поле? – Додж задал, наконец, вопрос, который давно его уже мучил.
– Ну-у… и что ты такое заметил? – уклончиво спросил тот.
– Ну как же! Каждое утро пропадает несколько снопов из тех, которые мы сметали. Я сначала не был уверен в этом. Но на третий день я специально все пересчитал, и несколько штук исчезли бесследно. Так куда же они, черт возьми, делись?
– Ну, сынок, для погонщика из Панхандла ты не слишком-то наблюдателен, – мрачно заметил техасец.
– Да я только огляделся вокруг, – оправдываясь, ответил Додж. В замечании Лилли была то ли насмешка, то ли упрек.
– А следы ты пробовал искать? Ты вообще умеешь этим заниматься?
– Не травите мне душу. Я мог отыскать следы неподкованных лошадей на голых камнях, но тут я оказался абсолютно бессилен.
– Естественно. Но придется тебе и здесь этому поучиться. Я давно хотел с тобой поговорить. Есть тут у нас одна шайка. Но мне все казалось, ты об этом и не думаешь.
– Да что вы! Вы даже и не представляете, сколько я об этом думаю! – поспешно ответил Додж.
– Ну, тогда слушай.
– Отлично! Тогда вперед! – серьезно сказал Додж. Ему больше не хотелось скрывать своего интереса к проблемам этой семьи. А этот старый техасец вызывал у него очень глубокое уважение.
– Ишь, какой ты быстрый, – усмехнулся Лилли. – Кажется, тебя действительно интересует этот урожай сорго. А ты знаешь, для чего оно нужно?
– Честно говоря, я об этом не задумывался, дядя Билл. Я думал, для зерна, для корма. Поэтому я так и удивился, когда обнаружил, что из амбара пропало несколько снопов.
– Зерно и корм! – фыркнул старый техасец. – Единственно, для чего его выращивают, это для самогона.
– Что?
– Самогон, говорю. Ну, или, как говорят у нас, в Аризоне, для белого мула.
– Черт меня побери!
– Что, сынок, тебе не хочется больше встречаться с белым мулом?
– Вот уж, если я когда-нибудь и попробую его хоть раз, то только под револьвером, ну или в случае крайней необходимости. Но тогда уж, можете мне поверить, я постараюсь, чтобы не глотать его слишком много. В следующий раз он лягнет меня насмерть.
– В таком случае, Додж, думаю, для тебя и Нан это просто замечательно, – с чувством ответил техасец.
– Нан! – в изумлении вскричал Додж.
– Да тише ты, а то выскочишь из сапог, – невозмутимо ответил Лилли. – Конечно, я сказал «Нан».
– О, старина, не хотите же вы сказать, что Нан когда-либо пробовала или еще попробует это зелье?
– Нет, конечно! Я имел в виду, что для Нан будет лучше, если ты никогда не будешь встречаться с белым мулом.
– Да, я… я может и понимаю, о чем вы говорите. Но, все-таки, какое это имеет отношение к ней?
– Послушай, сынок, давай-ка говорить начистоту, – требовательно сказал Лилли.
– Дядя Билл, вы меня, кажется поймали. Клянусь Богом, что всегда буду честен и прям с Нан Лилли!
– Ну, а я благодарю небеса, что тебе случилось проезжать мимо нас, – горячо проговорил техасец, положив свою жилистую руку на его плечо. – Мы поговорим, когда никого рядом не будет. А сейчас там Стив за нами следит. Только вот что, Додж. Напряги свои мозги. Сейчас ты слишком счастлив, как теленок, чтобы думать о чем-либо. А здесь есть о чем подумать. Нан сейчас, как в тисках. Она ненавидит молодого Хатуэя, за что я ее, конечно же, не осуждаю. Что толку ходить вокруг да около! С братом моим тоже разговаривать бесполезно. Тебе придется убить Бака Хатуэя. В конце концов, для Доджа Мерсера это, мне кажется, пустяки. Дело серьезное. Белый мул постепенно выжигает Лилли.
– Белый мул!
– И ничто другое. И ничего не может быть хуже этого. Бедняга Рок думает, что у него рак. Но это белый мул привел его к разорению и под конец приведет его к смерти. Рока уже не спасти! Но мы еще можем спасти Нан и, может быть, мальчиков.
– Билл, я всегда уважал техасцев, – ответил Додж, и это был ответ на немой вопрос в глазах Лилли.
– Ну вот и ладно. Давай-ка приниматься за работу, – ответил тот. Этот разговор положил конец блаженной мечтательности, в которую до тех пор был погружен Додж. Его сознание мгновенно омрачилось тяжелыми раздумьями. Действительно, он был слеп все это время. И теперь тень, которую он лишь неясно ощущал, превратилась в зловещую черную тучу. Так вот в чем причина такого беззаботного, слишком веселого поведения Рока Лилли – его рассеянности, кашля, ночной бессонницы, его мертвенной бледности и пунцового румянца, глухих хрипов в его могучей груди. Шесть взрослых сыновей и лишь один из них способен работать! Их перегонный аппарат, скорее всего, спрятан где-то поблизости, в одном из соседних каньонов, судя по тому, что они часто и ненадолго отлучались из дома и по ночам из амбара исчезали связки сорго. Теперь Доджу стала понятна причина тревоги в глазах Нан и ужаса на лице ее престарелой матери. Мать вероятно знала всю правду о том, что происходит, а Нан – только подозревала ее.
Вторая половина дня прошла для Доджа совершенно незаметно. Руки его двигались независимо от разума, и в результате такого бессознательного труда он очистил огромный участок поля. Он все еще продолжал трудиться после того, как дядя Билл и Стив уже давно ушли. Солнце начало постепенно прятаться за скалы, когда он, наконец, устало поплелся к дому.
Все теперь казалось ему другим. Нан незаметно сделала ему приветственный знак рукой с верхней ступеньки, но даже это свидетельство их тайного заговора сегодня не взволновало его, против обыкновения. Так же, как обычно, лаяли собаки, щебетали ребятишки, над соснами поднимались колечки ароматного дыма, в воздухе уже появился сиреневый вечерний туман, и его пронизывали последние солнечные лучи, тихо бормотал ручей, легкий ветерок чуть шевелил верхушки деревьев. Но сегодня все это не трогало Доджа Мерсера. Рок Лилли шумно приветствовал его с крыльца, но Додж почти не слышал его. Ему казалось, что он физически ощущает беду, которая нависла над этим мирным домом.
Додж тщательно умылся, и тут же на нем повисли ребятишки. Он с трудом взобрался с ними на крыльцо. На широкой веранде, по существу объединяющей два дома, уже стоял длинный накрытый стол. Все многочисленное семейство умещалось на двух скамьях, а во главе стола стоял массивный грубый стул для предводителя клана Лилли.
Нан помогла Салли и Розе обслужить всех за столом, и только потом женщины заняли свои места. В этот вечер Нан сидела против Доджа, и он тут же почувствовал ее встревоженный испытующий взгляд. Он попытался придать своему лицу более веселое выражение, но в результате его взгляд выразил целую гамму переживаний без малейшего подобия улыбки.
После ужина Додж уселся на ступеньках, и вскоре, когда окончательно стемнело и дневной жар уступил место ночной прохладе, Нан тихонько выскользнула из дома и устроилась позади него.
– Что случилось, Додж? – зашептала она.
– Я устал и у меня дурное настроение, любимая, – тихо ответил он.
У Нан перехватило дыхание. Со дня их встречи он еще ни разу не промолвил ни слова, которое могло бы посягнуть на права официального жениха, Бака Хатуэя. И то, что он сейчас сказал, означало какие-то важные перемены.
– О, Додж, таких слов никто не должен слышать! – умоляюще проговорила она.
– И даже ты?
– Ты какой-то другой сегодня.
– Да, наверное. Мир немного изменился за сегодняшний день. Но я надеюсь, что скоро мое настроение немного улучшится.
– Когда это скоро? Ты такой мрачный, что я чего-то боюсь.
– Нан, помнишь, ты мне рассказывала, что твой любимый братец Стив раньше спал там наверху, под скосом крыши, где теперь стоит моя кровать? Рядом с ней проходит столб по всей высоте дома. Ты мне говорила, что вы с ним перестукивались. Ты спала в нижней комнате вместе с детьми и оттуда подавала ему сигналы. Помнишь?
– Ну, конечно, помню, – ответила она.
– А теперь я думаю, что этот столб и мне может сослужить ту же службу. Моя подушка утыкается прямо в него, и я бы услышал самое негромкое постукивание. Что, если и мы с тобой придумаем кое-какие сигналы?
– Это, конечно, здорово, если только ты считаешь, что так будет правильно. И какие же у нас будут сигналы?
– Давай подумаем, – неторопливо сказал он, и негромко постучал по ступеньке. – Вот так, один раз – будет означать «спокойной ночи»… два раза – «молись за меня»… а три раза – «я люблю тебя!»… Когда будешь ложиться спать, не забывай послушать.
– Додж, как ты можешь говорить так странно, когда завтра воскресенье и приедет Бак Хатуэй?
– Нан, твой отец дал мне работу и крышу над головой только при одном условии – что я буду уважать обещание, которое он дал Хатуэю. Я уже понял, что для него значит честное слово. Если он его дал, то уже никогда не нарушит. Это его принцип. Хорошо, я принял его условия. Я надеялся, что смогу свыкнуться с этой мыслью. Но сегодня кое-что изменилось, и я собираюсь нарушить свое обещание. Я никогда не отдам тебя Хатуэю.
– О, Додж! Ты пугаешь меня! – взволнованно прошептала она.
– Только и всего?
– И мне становится стыдно.
– И больше ничего?
– О, я не могу сказать тебе все… Невероятное счастье! Но, Додж, пожалуйста, не надо больше говорить со мной о любви!
– Но почему? – отчаянно спросил он. Но тут на веранде раздались тяжелые шага, и он только успел шепнуть ей на прощание, чтобы она не забывала слушать его сигналы.
Ребятишек отправили спать, а мужчины еще некоторое время сидели на крыльце и курили. Они обсуждали всякие хозяйственные дела, и Додж почти не слушал их. Он надеялся, что Рок уйдет в дом спать и у него будет возможность наедине поговорить с дядей Биллом. Но на этот раз ничего не вышло, и Додж скоро забрался по лестнице к себе на чердак. Здесь же, рядом с его постелью, были свалены седла, рулоны холста, мешки с зерном, и всякие другие мелочи. Зато у него была настоящая кровать, просто роскошь, в его представлении. Некоторое время он еще сидел, не раздеваясь и прислушивался к ночным звукам. Ветер стонал в соснах, и ветви стучали по крыше прямо у него над головой. Ручей журчал сегодня как-то очень грустно. Снизу доносились низкие голоса братьев. Билл что-то убежденно доказывал, и Мерсер подумал, что он, пожалуй, мог бы с тем же успехом ораторствовать перед скалами. Наконец, уже вытянувшись в постели, он вспомнил еще кое-что. Он легонько стукнул по столбу прямо у него над головой и тут же приложился к нему ухом. Почти сразу же до него донесся слабый ответ. Он стукнул два раза, Нан ответила так же. Затем, после небольшого колебания, он, затаив дыхание, простучал три раза. Никакого ответа! Затем, лежа в непроницаемой темноте, он подумал, что его любовный сигнал не может долго оставаться безответным. Он чувствовал сердцем, что никакое несчастье в этом доме не сможет остановить того, что уже начало понемногу происходить между ним и Нан.
Додж еще долго лежал без сна, раздумывая над своими проблемами. Задолго до полуночи во дворе начали заливаться сердитым лаем собаки, и неторопливое течение его мыслей прервалось. Он попытался сосредоточиться и отрешиться от посторонних звуков, но у него ничего не получилось. Тогда он прислушался и неожиданно уловил, что в поле что-то происходит. Он быстро сел на кровати. До сих пор ему казалось, что дом полностью погружен в сон. Но теперь он услышал, что на веранде раздаются чьи-то осторожные шаги. Один из мальчиков надел сапоги и исчез в темноте.
Додж быстро натянул одежду, решив, что сапоги пока благоразумнее не надевать, и бесшумно спустился по лестнице во двор. Может быть, он зря беспокоился, и все это были лишь мальчишеские игры, но инстинкт побуждал его удостовериться в этом лично. Во дворе он надел сапоги и стал пробираться между деревьями. Звезды светили удивительно ярко и венценосная скала в темноте возвышалась над всей округой. Таинственные звуки со стороны поля сорго слышались теперь более явно.
Под прикрытием деревьев он подошел к полю с восточной стороны. К этому моменту глаза его уже вполне привыкли к темноте. Он разглядел первые скирды сорго и несколько лошадей. В тишине явственно слышались негромкие голоса и беспечный смех. Додж пошел на эти звуки и вскоре увидел черные очертания человеческих фигур. Он немного постоял, раздумывая, как ему себя вести дальше. Люди перетаскали связки с сорго и он, кажется, имел полное основание вмешаться. Перебегая от одной скирды к другой, он подобрался поближе, и, наконец, решительно вышел на открытое место.
– Это ты, Стив? Наконец-то, бездельник, ты сюда добрался! – окликнул его звонкий голос.
– Нет, это не Стив, – резко ответил Додж. Какого черта вы здесь делаете ночью? Потихоньку воруете сорго у Лилли?
– Кто это там еще? – требовательно спросил высокий парень со звонким голосом. Он был очень молодой, крепко сложенный и, кажется, готовый дать отпор любому, кто вздумает ему помешать.
Додж ткнул его своей винтовкой в живот, так что тот мгновенно согнулся, как складной нож.
– А ну-ка, убирайтесь отсюда, жалкие воришки! – решительно приказал Мерсер.
Один из парней бросился бежать в направлении дома Лилли, и Мерсер понял, что это кто-то из сыновей хозяина.
Высокий парень споткнулся о связку сорго и упал. Мерсер зло ткнул его ногой.
– Что, уже ноги не держат? Марш отсюда, пока я не разрядил в тебя винтовку!
Оставшиеся двое молниеносно без слов повиновались, а их предводитель, поднявшись, с ненавистью зашипел:
– Твоя взяла, мы уходим! Но клянусь Богом, кто бы ты ни был, ты еще попомнишь сегодняшнюю ночь!
– Заткнись, Хатуэй! – отрезал Додж, абсолютно уверенный в своей догадке. – Мне ваши занятия кажутся более чем странными, к я намерен сам разобраться с вами. А пока что у меня просто руки чешутся пристрелить тебя.
– А меня совершенно не волнует, мистер, что вы там думаете о наших занятиях. Это мое сорго, и земля эта тоже моя, – яростно заявил тот.
– Мне это неизвестно. Приходи днем и попытайся доказать это, – заключил Додж.
Они быстро ускакали в темноту, и вскоре Додж услышал, как кто-то из них громким голосом выкрикивает бессвязные проклятия.
Додж поспешил обратно к дому, надеясь узнать, кто из Лилли был в поле и, может быть, увидеть Стива, которого, как выяснилось, тоже ожидали. Но он так никого и не встретил, вокруг было тихо, только собаки залаяли, услышав его приближение. Но, признав своего, и они успокоились. Додж снова забрался в постель, на этот раз не раздеваясь. Он пока не решил, насколько успешна была его вылазка, хотя он был рад, что все так случилось. Он слишком давно привык к необходимости энергичных действий на границе, чтобы теперь проявлять какую-то нерешительность. Но, поразмыслив, он подумал, что не стоит, пожалуй, заводить разговор о ночном происшествии, пока события не получат какое-то дальнейшее развитие.
Несмотря на беспокойную ночь, Додж проснулся раньше всех и уселся внизу в ожидании завтрака. Вскоре и остальные члены семьи стали понемногу собираться на веранде.
Нан бросала на него встревоженные взгляды, но Додж не позволил себе заговорить с ней. Он ждал Стива, ему хотелось припереть его к стенке. Наконец, тот явился, угрюмо кивнул Нан и, ссутулившись, сошел с крыльца. Додж последовал за ним и догнал его почти у самого амбара.
– Эй, Стив, притормози-ка, – окликнул его Додж и дружески хлопнул его по спине, так что тот вздрогнул. – Мне кажется, мы могли бы с тобой немного поболтать по-приятельски.
– Ну, а мне так не кажется, – мрачно ответил Стив. Ему было девятнадцать лет, он был красивый парень и больше остальных братьев походил на Нан. Для Доджа в отношении Стива было важно два соображения: во-первых, Нан любила его больше всех своих братьев, а во-вторых, Стив по всем признакам явно свернул с прямой дорожки. Додж решил, что он должен любой ценой завоевать этого парня, подружиться с ним, а потом постараться вернуть его к честной жизни.
– Тогда просто послушай меня, – ответил Додж, толкнул Стива в заросли возле тропинки и решительно развернул его к себе лицом. – Ты что, хочешь накликать беду?
– Это еще почему? – возмущенно откликнулся Стив, но лицо его сильно побледнело под загаром.
– Отлично, тогда выслушай меня, – неторопливо продолжал Додж. – Я не привык врать, и будет лучше, если ты сможешь увидеть во мне друга. Ну, а если и не своего, то друга Нан, по крайне мере. Это пока понятно?
– Слышу, не глухой, – упрямо ответил Лилли.
– Как я понял, ваше семейство по уши увязло в долгах. И я догадываюсь, что во всем виновато это дьявольское пойло, которое вы называете белым мулом. Вы все пьете его и вы гоните его. Прошедшей ночью я в этом убедился. А теперь подумай! Ты такой молодой парень, красивый, сильный и сам, своими руками, пытаешься разрушить свое здоровье. В конце концов белый мул прикончит тебя и при этом разобьет сердце Нан! И я должен остановить тебя, любым способом. Я достаточно понятно выражаюсь?
Стив не проронил ни слова, но по тому, как он старательно прятал глаза от Доджа, как растерянно его руки не находили себе места, как он постукивал носком сапога по бревну, Додж понял, что его слова не пропали даром.
– Да что Нан может знать! – наконец, с горечью сказал он. – Черт бы ее побрал! Она тебе наболтала всяких глупостей, а ты и веришь.
– Нет, Стив, она мне ничего такого не говорила. И это главная беда. Мне пришлось самому узнать все, что можно, а остальное я уже додумал.
– Да кто ты такой, чтобы вмешиваться в наши дела? – взорвался Стив.
– Очень просто. Я друг, который помогает в беде. Друг Нан и твой тоже. И всех Лилли. Неважно, как это случилось. Ты должен мне поверить. Тогда мы справимся с этим. Стив, подумай хорошенько, если ты в состоянии, конечно. Дело было плохо, пока не появился я. Теперь все стало еще хуже, но это уже потому, что я собираюсь с этим покончить. Ты понял меня? Ты должен был выйти из дома сегодня ночью, чтобы помочь перетаскать сорго. Там был один из твоих братьев. Но я вовсе не прошу тебя выдать его.
– Но что же ты тогда хочешь от меня? – нетерпеливо прервал его Стив.
– Я только хочу воззвать к твоему здравому смыслу. Ты способен думать, хоть немного?
– Продолжай, – ответил Стив приглушенным голосом.
– Белый мул убивает твоего отца. Он думает, что у него рак. Но на самом деле всему виной этот ваш сорговый напиток, который так замечательно сбивает с ног. Если я не ошибаюсь, ему не долго осталось жить. Он уже весь выжжен изнутри. Для вас всех это будет сильный удар, и для тебя и особенно для Нан.
– О, не может быть! Я не верю, что отец так тяжело болен! – хрипло вскричал Стив.
– Но это так. И твой дядя Билл тоже хорошо знает об этом. Но мы, к сожалению, узнали об этом слишком поздно.
– Додж, я… я ненавижу это дьявольское зелье! – в ярости воскликнул Стив.
– Тогда зачем ты пьешь его? – спросил Додж, с участием кладя руку ему на плечо.
– О, они все пьют его, кроме Хатуэя. И я тоже втянулся.
– Но ты мог бы покончить с этим?
– Думаю, мог бы, если бы мне только удалось держаться подальше от Хатуэя, – беспомощно ответил Стив. – Но главное в том, что у меня нет другого способа заработать деньги. Отец отбирает каждый заработанный нами доллар, Мы все тут только рабы. А у меня в Рисоне есть любимая девушка. За ней увивается куча парней, у которых достаточно денег, чтобы делать ей подарки. Вот мне и приходится вертеться. Я уже кругом в долгах. Если бы я только смог найти себе какую-нибудь работу, чтобы зарабатывать деньги! Я бы послал к черту Бака Хатуэя вместе с его белым мулом.
– Вот теперь я слышу слова настоящего мужчины! – радостно воскликнул Додж. – Я так рад, что мы с тобой поняли друг друга. Теперь все пойдет, как по маслу.
– Ну, говоришь ты здорово.
– Ловлю тебя на слове. А тебе можно верить на слово?
– Лилли никогда не нарушают своего обещания, – гордо ответил Стив.
Додж задолго до своего побега на Запад начал копить деньги. Он откладывал каждый доллар, который ему только удавалось добыть. Теперь эти деньги должны были сослужить ему хорошую службу.
– Стив, пока у меня есть деньги, можешь смело пользоваться ими. Вот они. Расплатись со всеми своими долгами. Мы должны работать и поставить на ноги это ранчо. Мне приходилось иметь дело со скотом. Я уже вижу, как на этих полях пасутся тысячи голов скота. Давай-ка вместе браться за дело.
Стив как будто заново родился. Он весело подпрыгнул. На лице его снова появился здоровый румянец, а в глазах появился тот же блеск, что и у Нан.
– Додж, но я не могу – я не должен брать твои деньги.
– Глупости. У меня есть еще. Мы же с тобой друзья теперь.
– Мой Бог, Нан была права, – воскликнул Стив и с такой силой сжал руку своего нового друга, что чуть не сломал ему кости.
– Я надеюсь. А что она тебе говорила?
– Неважно. Я ей, конечно, тогда не поверил. Господи, благослови эту девушку! Додж, я очень рад, что ты приехал. И я с тобой до конца.
С этими словами он убежал прочь, оставив Доджа в приподнятом радостном настроении.
«Что ж, пока все идет по плану! Ну, Нан, что ты скажешь на это?» – думал он, весело потирая руки. Потом он присел на бревно обдумать то, что сообщил ему Стив. Теперь уже точно было известно, что зачинщиком всех этих темных махинаций, в которых увязла вся семья Лилли, был Бак Хатуэй. За годы скитания на просторах Доджу немало пришлось повидать алчных, хватких людишек. Больше всего его удивляло, насколько примитивны и немногочислен были методы, с помощью которых они ловили в свои сети наивных простаков и заставляли их плясать под свою дудку. А идея ведь в каждом случае примерно одна и та же – некий злодей, или вор, или коварный искуситель намеревается присвоить себе красивую женщину, участок земли, стадо или источник воды, деньги.
Додж уже почти окончательно решил, что вначале он сделал неправильный вывод. У Лилли вряд ли была собственная самогонная установка. Скорее всего на ней работали люди Хатуэя с согласия, а может, и с помощью кого-нибудь из братьев Лилли. Таинственный ночной рейд, в который он успел вмешаться, конечно же, был одним из звеньев в процессе получения самогонки. Занятие это в любом государстве считалось незаконным. Правительственные чиновники, конечно же, были не в курсе, что в каком-то Богом забытом горном местечке в Аризоне занимаются столь незаконным промыслом, да их это вряд ли интересовало. И Доджа неожиданно поразила одна мысль: раньше пьянство казалось ему совершенно омерзительным пороком, но теперь он думал, что ничего не может быть подлее и безобразнее тайного производства самогонки.
После недолгих размышлений он пришел к выводу, что ему необходимо лично встретиться с Баком Хатуэем, причем лучше всего сделать это, не откладывая, прямо сегодня. Он не испытывал ни малейшего волнения по поводу этой встречи. Когда-то давно, в Панхандле, его не раз загоняли в угол люди и обстоятельства, и ему приходилось собирать всю свою волю, ловкость и хитрость, чтобы выйти победителем. Но сейчас был совершенно другой случай. Разве мог этот дикарь из глухомани сравниться своими знаниями, опытом, мастерством с таким матерым волком, как Додж Мерсер! Если этот самогонщик только попытается вытащить оружие, тем лучше – это положит конец всем неприятностям и позволит Доджу заняться более приятными проблемами, связанными с семейством Лилли.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?