Текст книги "Человек на улице"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chelovek-na-ulice-41102.jpg)
Автор книги: Жорж Сименон
Жанр: Классические детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
Жорж Сименон
«Человек на улице»
Четверо мужчин, плотно прижатые друг к другу, ехали в такси. Париж был скован морозом. В половине восьмого утра город выглядел мертвенно-бледным, ветер гнал по мостовым ледяную пыль.
Самый щуплый из четырех, с прилипшей к верхней губе сигаретой и в наручниках сидел на откидном сиденье. Самый представительный, с массивной челюстью, в тяжелом пальто и котелке, курил трубку, провожая взглядом мимо решетку Булонского леса.
– Вы хотите, чтобы я разыграл настоящую истерику, набузил как следует? – спросил мужчина в наручниках. – С конвульсиями, с пеной у рта, ругательствами и прочими?..
А Мегрэ, выдергивая у него изо рта сигарету и открывая дверцу, поскольку они уже прибыли к заставе Багатель, буркнул:
– Особо не выпендривайся!
Пустынные аллеи Булонского леса были белыми, словно высеченными из мрамора, и такими же твердыми. Небольшая группа человек в десять пританцовывала на месте от холода в одной из аллей, в их числе – фотограф, поспешивший направить на приближавшихся мужчин аппарат. Однако малыш Луи, как его называли сопровождавшие, успел заслонить лицо руками.
Мегрэ, с виду очень недовольный вертел головой точно медведь, при этом ничто не ускользало от его внимания: ни новые дома на бульваре Ричарда Услесса, с еще закрытыми ставнями, ни рабочие на велосипедах, едущие на Пюто, ни прогромыхавший мимо ярко освещенный трамвай, ни две спешившие к месту происшествия консьержки с фиолетовыми от холода руками.
– Кажется сработало, – проворчал он. Накануне были приняты меры к тому, чтобы в газетах появилось сообщение следующего содержания:
ПРЕСТУПЛЕНИЕ У ЗАСТАВЫ БАГАТЕЛЬ
На сей раз полиции не потребовалось много времени, чтобы прояснить дело, выглядевшее невероятно сложным. Как уже сообщалось, в понедельник утром одним из сторожей Булонского леса был обнаружен в аллее, в сотне метров от заставы Багатель, труп, вскоре опознанный.
Это оказался Эрнест Бормс, довольно известный врач из Вены, обосновавшийся в Неин несколько лет назад. Убитый был в вечернем костюме. Он, вероятно, подвергся нападению в ночь с воскресенья на понедельник, возвращаясь домой, в свою квартиру на бульваре Ричарда Услесса.
Выстрел был произведен в упор из пистолета малого калибра, пуля попала прямо в сердце.
Бормс, будучи еще молодым, красивым и элегантным мужчиной, вел светский образ жизни.
И вот не прошло и сорока восьми часов, как полиция задерживает убийцу. Завтра утром, между семью и восемью часами, он будет доставлен на место преступления для проведения следственного эксперимента.
Впоследствии, на набережной Орфевр, частенько вспоминали это дело, как, возможно, наиболее характерное для метода Мегрэ; однако сам комиссар, когда речь об этом заходила в его присутствии, почему-то неизменно странным образом отворачивался в сторону и что-то недовольно ворчал.
Итак, все были в сборе. Как и предполагалось, практически не было зевак: столь ранний час был выбран комиссаром отнюдь не случайно. Кроме того, в кучке пританцовывающих от холода зрителей, приглядевшись, можно было распознать нескольких инспекторов, глазеющих на происходящее с самым невинным видом, причем один из них, Торранс, обожавший всякие маскарадные трюки, вырядился молочником, что заставило Мегрэ недоуменно пожать плечами.
Лишь бы Малыш Луи не переборщил!.. Старый клиент, задержанный накануне за кражу в метро…
– Окажешь нам завтра утром небольшую услугу – и мы постараемся, на этот раз, чтобы тебе не слишком много припаяли…
– Ну, рассказывай! – буркнул Мегрэ. – Ты услышал шаги. Сам ты в это время прятался где, здесь, да?
– Все было в точности, как вы говорите, господин комиссар… Я подумал, что у типа в смокинге, возвращающегося домой, карманы должны быть набиты деньгами… «Жизнь или кошелек!» – шепнул я ему в самое ушко… И, клянусь, я не виноват, эта проклятая пушка сама выстрелила… Скорее всего, палец свело от холода и он нечаянно задел собачку…
Одиннадцать утра. Мегрэ меряет шагами свой кабинет на набережной Орфевр, выкуривая трубку за трубкой и то и дело без всякой нужды хватая телефонную трубку.
– Алло! Это вы патрон?… Говорит Люкас… Я выяснил со старичком, слишком увлеченно наблюдавшим за экспериментом… Ничего интересного… Помешан на ежеутренних моционах в Булонском лесу…
– Ладно! Возвращайся… Четверть двенадцатого.
– Алло, патрон?… Торранс!… Я проследил за молодым человеком, которого вы мне указали краем глаза… Принимает участие во всех детективных конкурсах… Работает продавцом в одном из магазинов на Елисейских полях… Возвращаться?
И только без пяти двенадцать – следующий звонок.
Жанвье.
– Очень спешу, патрон… Боюсь, как бы птичка не упорхнула.. Наблюдаю за ним в зеркальце в дверце кабины… Мы в баре Нэн Жон, на бульваре Рошешуар… Да… Он меня вычислил. Совесть у него явно нечиста… Переходя Сену, что-то выбросил в воду… Раз двадцать пытался меня скинуть… Я вас жду?
Так началась охота, которой, предстояло продлиться пять дней и пять ночей, среди спешащих по улицам прохожих, по ни о чем не подозревающему Парижу, из бара в бар, из бистро в бистро, по одну сторону – одинокий человек, по другую – Мегрэ со своими инспекторами, сменявшими друг друга и тем не менее вымотавшимися не меньше, чем объект их травли.
Мегрэ вышел из такси у бара Нэн Жон и обнаружил Жанвье у стойки. Он не стал притворяться. Напротив!
– Который? – сразу же спросил он.
Инспектор подбородком указал на человека, сидевшего за столиком в углу. Человек смотрел на них очень светлыми, серо-голубыми глазами, придававшими ему вид иностранца. Скандинав? Славянин? Скорее славянин. В сером пальто, хорошо сшитом костюме, мягкой шляпе.
На вид лет тридцать пять, не больше. Бледное, гладко выбритое лицо.
– Что будете пить, патрон?
– Пусть будет виски. А что пьет он?
– Коньяк. Пятая рюмка с утра… Не взыщите, если язык у меня немного заплетается: пришлось сопровождать его по всем бистро… Силен, однако… Взгляните на него… И вот так с самого утра… Глаз не опустит, наверно, и перед монархом…
Это было похоже на правду. И это было странно. Во взгляде человека не было ни надменности, ни подозрительности. Он просто смотрел на них. И если и испытывал какое-то беспокойство, то внешне это никак не проявлялось. Лицо его выражало скорее грусть, но грусть спокойную задумчивую.
– Там, в лесу, заметив ваш взгляд, он тут же поспешил прочь. Я за ним. Не пройдя и ста метров, оглядывается. И вместо того, чтобы войти в ворота, к которым явно направлялся, вдруг ускоряет шаг и сворачивает в первую попавшуюся аллею, снова оглядывается, увидев меня. Несмотря на холод, уселся на скамейку. Я остановился… Несколько раз мне казалось, что ему хотелось заговорить со мной, но каждый раз он снова удалялся, пожав плечами…
У ворот Дофин я едва не потерял его из виду, так как он почти на ходу прыгнул в такси. Совершенно случайно мне удалось почти сразу же остановить машину. Вышел на площади Оперы, бросился в метро… Мы сделали одну за другой пять пересадок, и он начал понимать, что ему от меня не отделаться…
Поднялись на поверхность. Очутились на площади Клиши. С тех пор переходим из бара в бар… Я все ждал подходящего места, с телефонной кабиной, из которой можно было бы за ним наблюдать… Увидев меня у телефона, он как-то странно, горько усмехнулся… И с тех пор, честное слово, могу поклясться, вроде ждал вас…
– Позвони «домой»… Пусть Люкас и Торранс будут наготове и присоединятся к нам по первому же сигналу… И еще нужен будет фотограф… с маленьким аппаратиком…
– Гарсон! – окликнул официанта незнакомец. – Сколько с меня?
– Три пятьдесят…
– Держу пари, что он поляк… – проговорил Мегрэ. – Вперед…
Идти пришлось недалеко. На площади Бланш они вошли вслед за человеком в небольшой ресторанчик, уселись за соседний столик. Ресторан был итальянский, и они угостились спагетти.
В три часа Люкас сменил Жанвье, когда они с Мегрэ находились в пивной напротив Северного вокзала.
– Фотограф? – спросил Мегрэ.
– Ждет на улице, чтобы поймать его на выходе…
И действительно, когда поляк покинул, наконец заведение, перечитав кипу газет, к нему быстро направился один из инспекторов и на расстоянии метра внезапно осветил вспышкой. Человек мгновенно вскинул руку к лицу, но было поздно, и тогда, давая понять,что он все понимает, он бросил на Мегрэ полный упрека взгляд.
– Ты, мил человек, – бормотал сам с собой комиссар, – имеешь все основания не вести нас к себе домой. Однако, если у тебя есть терпение, то и у меня его по крайней мере не меньше, чем у тебя…
Вечером, когда незнакомец, засунув руки в карманы, шагал по улицам, дожидаясь наступления ночи, в воздухе, все прибывая, запорхали снежинки.
– Ночью идите отдыхать, патрон, – сказал Люкас.
– Нет! Ты лучше займись фотографией. Прежде всего, сверься с картотекой. Затем займись иностранцами. Этот малый неплохо знает Париж. Явно не вчера приехал. Его должны знать…
– А не поместить ли его портрет в газетах?
Мегрэ взглянул на подчиненного с презрением: значит, Люкас, проработавший с ним столько лет, ничего не понимал! Разве была у них хоть малейшая улика? Ни одной! Ни одного свидетельства! Убитый ночью в Булонском лесу мужчина Оружие не обнаружено. Отпечатков нет. Доктор Бормс жил один, и его единственная прислуга представления не имеет, у кого он был в тот вечер.
– Делай то, что я говорю! Ступай…
В полночь незнакомец решается, наконец, переступить порог какой-то гостиницы. Мегрэ входит за ним следом. Это второ– или даже третьеразрядный отель.
– Мне нужна комната…
– Соблаговолите заполнить анкету.
Он заполняет, чуть помешкав, одеревеневшими от холода пальцами. Бросает на Мегрэ высокомерный взгляд, как бы говоря:
– Уж не думаете ли вы, что это может меня смутить!.. Написать можно что угодно…
И он, в самом деле, пишет первое пришедшее в голову имя: Николя Слааткович, проживающий в Кракове, вчера прибывший в Париж.
Вранье, конечно. Мегрэ все же звонит в уголовку. Там просматривают досье обитателей меблировок, картотеки иностранцев, поднимают на ноги пограничные посты. Никакого Николя Слаатковича.
– Вам тоже комнату? – интересуется хозяин с кислой миной, нюхом учуяв полицейского.
– Спасибо, не надо. Я переночую на лестнице.
Так надежнее. Он устраивается на ступеньке как раз напротив седьмого номера. Дверь номера дважды приоткрывается. Человек шарит взглядом в темноте, различает силуэт Мегрэ и в конце концов укладывается спать. К утру щеки и подбородок его покрываются жесткой щетиной. Не было у него возможности и сменить белье. У него даже расчески не было, и волосы тоже были приглажены кое-как.
Только что прибыл Люкас.
– Я сменю вас, патрон?
Мегрэ не хочет покидать своего незнакомца. Он видел, как тот расплачивался за комнату. Видел, как он побледнел. И все понял.
Чуть позже, в одном из баров, где они, так сказать, бок о бок пьют кофе и едят булочки, человек откровенно, не прячась производит подсчет своего наличного капитала. Ассигнация в сто франков, две монеты по двадцать, одна десятифранковая и мело
...
конец ознакомительного фрагмента
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?