Текст книги "Герцогиня и султан"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gercoginya-i-sultan-6944.jpg)
Автор книги: Жюли Галан
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава II
Добраться до Туниса Жанне с Жаккеттой не довелось.
Очередная буря изменила планы капитана. Моряки роптали: это расфуфыренная гордячка притягивает беды на корабль. И «Пузо» именно она довела до такого плачевного состояния, что его бы только ленивый не ограбил. Только надежда на хорошую прибыль от продажи пленниц удержала команду от того, чтобы скинуть Жанну за борт в качестве жертвенного барашка, а Жаккетту еще раз пустить по кругу.
… Опять каюта ходит ходуном, словно гигантская маслобойка. Погодок и пол почти меняются местами. Не за что уцепиться, все пляшет тарантеллу: и лежанки, и стол, и бочонки. На теле вздуваются синяки и шишки. Боже, за что эта мука?
Теперь Жанна и Жаккетта поменялись местами. Жаккетта в бессознательном состоянии лежала на полу каюты. А Жанну кидало от стенки к стенке, но голова была ясной, и мысли скакали в такт кораблю.
«Ну почему бы не жить спокойно?.. Тысячи людей всю жизнь просидели в своих каморках, и почти ничего в их жизни не случалось… Дом, дети, хозяйство… Стены крепки, рыцари благородны… Они не знают, какой это кошмар – бежать от инквизиции… Ну зачем понадобилось то зелье?.. Может быть, если бы не я, Филипп бы прожил подольше… Знатный муж, старый муж… Боже, ну какая я дура… Ничего, кроме неприятностей, не приобрела… Если доберусь до Кипра живой, с места больше не двинусь… Буду сидеть в замке Марина и вышивать ковры… Разноцветными шелками… Ах, Марин, ну где же ты… Какой изверг придумал эти корабли… До Кипра сейчас все равно, что до Гроба Господня… Я не могу больше… Ненавижу море… Ненавижу всех… Хочу на лужайку… И чтобы розы рядом цвели… И никакой воды-ы-ы-ы… Ну почему бы не жить спокойно?..»
Костры на высоких минаретах ливийского Триполи, как обычно, призывно светили всю ночь. На сторонний взгляд восточный город ночью – место абсолютно безлюдное и пустынное. Невидимая жизнь течет за неприступными глухими заборами, не выплескиваясь наружу. Но неведомыми путями новости летят быстрее ветра.
Еще не рассвело, а все, кому надо, знали, что в укромную бухту прибыл потрепанный штормом корабль, и капитан срочно сбывает с рук знатную христианскую принцессу.
Рассвет только начинался, а на дороге к бухте уже покачивались носилки госпожи Бибигюль. Покупка и перепродажа девиц составляла львиную долю ее доходов. Бибигюль знала себе цену и знала цену своему товару. И не нашелся еще человек, который заставил бы ее заплатить лишнюю монету.
Удобная бухта не век и не два гостеприимно принимала корабли, которые по тем или иным причинам не хотели мозолить глаза в городском порту. Наверное, еще со времен погребального костра Элиссы, пылавшего на мысе Картаж, бухточка служила надежным пристанищем многим морским людям.
Сейчас парусник надежно стал на якорь. Свободная от вахты команда угощалась в низком домике на берегу, где можно было найти практически все, что нужно моряку. Капитан сидел под финиковой пальмой на утренней прохладе с кружкой в руке и ждал клиентов.
На дороге пылили носилки, их сопровождали рабы на ухоженных мулах. Когда носилки приблизились вплотную, занавески раздернулись, и закутанная до сильно подведенных глаз женщина поздоровалась с капитаном по-французски:
– Здравствуй, дорогой! Аллах великий да продлит твои дни!
– Утро доброе, госпожа! – отозвался капитан.
– Ах, какой тяжелый нынче год! – сокрушенно вздохнула Бибигюль, да так, что носилки заколыхались. – Совсем мира нет на земле!
– А когда он был? – философски заметил капитан и опорожнил кружку.
– Люди говорят, по воле Аллаха высокого, ты с товаром? – спросила Бибигюль.
– Не без этого… – согласился капитан, кинув в рот маслину.
– И что за товар? – подняла подведенные брови Бибигюль.
– Французская принцесса. Дорогой товар, – солидно сказал капитан.
– Сегодня каждая портовая шлюха называет себя принцессой… – недоверчиво сказала Бибигюль. – А девка, путающаяся с купцом, уже метит в королевы…
– Не-е, эта настоящая. Без обмана, – равнодушно пожал плечами капитан, сплевывая косточку. – Кровь видна, не спрячешь. И барахло с ней взяли хорошее. Я таких платьев еще не видел!
Глаза у Бибигюль блеснули. Этому христианскому увальню, видно, и правда, по милости Иблиса,[3]3
Иблис – одно из имен дьявола у мусульман.
[Закрыть] повезло в кои-то веки. Надо брать, пока другие не налетели!
– Дорогой, что мы обсуждаем сладость меда, не попробовав на вкус! Покажи свою принцессу, – хитро прищурилась она.
– Жильбер, девчонок притащи! – приказал капитан.
Жильбер снес с корабля бесчувственную Жаккетту и положил на берегу. Следом за ним, словно с собственного судна после прогулки, сошла надменная Жанна, обмахиваясь веером. Равнодушно оглядев носилки потенциальной хозяйки, Жанна отвернулась и принялась изучать взглядом море.
Оглядев дорогое платье, холеные руки и высокомерное лицо, госпожа Бибигюль равнодушно сказала:
– Плохая принцесса! Вот моя цена…
Она шепнула на ухо своему евнуху несколько слов. Тот почтительно поклонился госпоже и побежал к капитану. Приблизившись, он поклонился господину и сказал ему на ухо цену своей госпожи.
– Цена плохая – принцесса хорошая! – пожал плечами капитан. – Я прошу не меньше… Он шепнул свою цену евнуху. Евнух побежал сообщать цену хозяйке.
– Да сохранит тебя Аллах! – всплеснула руками Бибигюль. – Принцесса мятая! Шишек много! Цена и так большая! – послала она евнуха обратно с новым предложением.
– Тебя в такую бурю на корабль засунь – за синяками не видно бы было! Видишь, служанка пластом лежит, а эта – как новенькая! – со своей ценой отправил евнуха капитан.
– Я тебе хорошую цену даю, верную! – попыталась уговорить капитана Бибигюль. – Ну, кто такую замечательную цену еще даст?
– И эта хорошая цена за принцессу с веером, со служанкой, при всех снастях? Да на ней платье дороже стоит! – возмутился капитан.
– Зачем мне этот мертвый мешок костей? – взвизгнула Бибигюль. – Не надо служанку!
Евнух опять понес новую цену.
– Дело хозяйское! Не хочешь – не бери! А за такие деньги мешок урюка купи! – посоветовал капитан, отсылая евнуха.
Тот уже не бегал, а вяло плелся, запинаясь обо все камушки. Торг замер. Ни та, ни другая сторона уступать не хотели. Жанна презрительно обмахивалась веером.
На дороге показался ослик. На ослике восседала закутанная в белое покрывало очень упитанная женщина. За ней на спокойной кобыле трусил лысый раб.
Бибигюль с тревогой узнала новую соперницу – недавно поселившуюся в городе Фатиму, которая, по слухам, помимо всего прочего, весьма успешно промышляла тем же ремеслом, что и она сама. Товар мог уплыть в другие руки.
– Клянусь Аллахом великим, милосердным, милостивым! Я всего лишь слабая женщина! – махнула она ладонями. – Беру твою принцессу просто себе в убыток! Ты другую принцессу поймаешь – никому не продавай, мне продай! Хорошую цену дам!
Мешочек с золотом перекочевал к капитану. Жанну евнух отвел к носилкам и усадил рядом с Бибигюль. Жаккетта так и осталась лежать на земле.
Подъехавшая женщина направила ослика к капитану.
– День добрый, Фатима! Мир тебе! – насмешливо приветствовала ее Бибигюль по-арабски. – Аллах милостивый да сохранит твою красоту! Ты опоздала, весь шербет уже продан, остался один навоз!
– Приветствую тебя, несравненная Бибигюль! – отозвалась Фатима. – Аллах милосердный да дарует тебе ясные мыслив Не беда, в хороших руках и навоз шербетом станет. А глупая голова и шербет в навоз переведет. Все в руках Аллаха!
– Не шипи, Фатима! – засмеялась Бибигюль. – От того, что будет, не убежишь, и нет ухищрений против власти Аллаха над его тварями! В твои годы надо думать о вечном! Мои гурии лучшие на Востоке, небесная услада мужчин! А о твоих замарашках ничего и не слышно!
– Твои гурии ишака не ублажат, не то что господина! Руки у них корявые, тело гибкое, как засохшая подметка, да будет Аллах милосерден к столь жалким созданиям! А мои красавицы сердцами мужчин играют, словно мячиками!
– О великий Аллах! Это мои-то розы – засохшая подметка? Да походка их – что колыхание цветов на утреннем ветерке, стан гибок, что лоза, глаза – лукавые серны! – Бибигюль в гневе задернула занавески носилок, оставив только ма – аленькую щелочку.
Фатима слезла, как сплыла, с ослика. Обошла кругом Жаккетту, покачала головой. Присела рядом и, приподняв голову девушки, долго ее разглядывала.
Капитан, зная, что товарный вид у этой пленницы напрочь отсутствует, был рад любой цене.
Поцокав языком, Фатима за бесценок сторговала Жаккетту. Раб подвел спокойную лошадь. Прикрыл новое приобретение покрывалом, поднял и перекинул через седло, как мешок.
Фатима засеменила к ослику.
– И ты хочешь предложить эту дешевую, драную подстилку нормальному мужчине? – визгливо захохотала в щелочку занавески Бибигюль. По-французски.
– Моя дешевая, драная подстилка утрет нос твоей хваленой принцессе! – так же по-французски спокойно отозвалась Фатима.
Капитан, довольный удачной сделкой, покинул насиженное место под пальмой; и велел готовиться к отплытию.
Пленницы попали в чужой мир. Мир ислама.
Глава III
… По всем признакам, Жаккетта умерла и очутилась в раю. Правда, рай был какой-то странный, довольно темный и довольно душный, но все признаки райской жизни были налицо: Жаккетта спала, просыпалась, ела что-то незнакомое, но вкусное, опять засыпала, опять спала, опять просыпалась, опять ела…
Никто ее не трогал и не обижал. Изредка появлялся голый по пояс, лысый ангел, приносил очередную миску с очередным кушаньем и неслышно уходил. Ради такой замечательной жизни Жаккетта была согласна мириться с некоторыми несоответствиями этого рая тому, что живописал дома кюре. Вместо земли из пушистых облаков возле сияющего Небесного Престола – небольшая комната, главная деталь убранства которой многочисленные сундуки. Стены и пол глиняные, а святой отец уверял, что основной строительный материал в раю – облака. Жаккетта в полусне поколупала пальцем ближайшую стену – точно, глина. Ну и ладно, откуда, в самом деле, кюре знать, какие в раю дома? Он-то не помер! Господа Бога, Деву Марию и прочих святых она еще не видела. Даже святая Бриджитта не появлялась. Но, наверное, у них и без того дел хватает, чтобы еще к новоприбывшей душе спешить. Ведь пока Жаккетта в замок не попала, госпожу Изабеллу и госпожу Жанну она тоже от силы раз в год видела. На каком-нибудь празднике. Так что это точно рай, потому как где найдешь на земле место, чтобы кормили-поили до отвала и работать не заставляли? Жалко, конечно, родных… И перед госпожой Жанной неудобно получилось, но что поделать… Доконали бедняжку Жаккетту напасти. Первые сомнения в том, что она все-таки больше живая, чем мертвая, Жаккетта ощутила неделю спустя после того, как первый раз очнулась в раю.
Она нащупала на виске шрам от раны, и червячок сомнения заполз в ее сердце, подорвав безмятежное существование. Кюре клялся и божился, что тело всегда остается на земле. Тех, кого Господь вместе с телом вознес на небо, по пальцам пересчитать можно. Очень сомнительно, что и Жаккетта в числе прочих замечательных людей удостоилась такой чести. Вроде бы не за что… А у души следов от раны остаться не должно.
Жаккетта в задумчивости выковыривала зернышки из сочнейшего граната и пыталась понять, чего ей хочется. Ошибиться и остаться в раю, или признать, что тело и душа на земле, а значит, жизнь продолжается?
В этот судьбоносный момент в комнату вплыла улыбающаяся черноволосая женщина, толстая и душистая.
– Ну, как мой цветочек себя чувствует? – пророкотала она.
– Хорошо… – не стала отпираться Жаккетта. – Есть хочу…
– Слава Аллаху великому, милосердному! Ай, молодец, ай, умница! – всплеснула руками женщина. – Ну конечно, кушать надо! Много кушать надо! Совсем девочка тощая, как коза у бедняка!
– А где я? – рискнула спросить Жаккетта. Женщина плюхнулась рядом с ней и, взяв пухлыми руками ладошку Жаккетты, сказала:
– Мой цветочек, вознеси хвалу Аллаху, да воссияет его величие! Тебе повезло! Я купила тебя у пирата. Сейчас лечить буду, учить буду. Потом в гарем к хорошему человеку пристраивать буду! Ай, повезло тебе! Кушай гранат, кушай!
Эти слова Жаккетта восприняла на удивление спокойно. Ведь с самого начала, с того момента, когда они попали к пиратам, госпожа Жанна говорила, что гарема не миновать. Главное, что корабль, где ее обижали, далеко. И теперь земля под ногами, а не качающаяся палуба. А на суше много чего придумать можно, это не море. Гарем, так гарем!
И Жаккетта вплотную занялась гранатом.
Госпожа Бибигюль была на седьмом небе от счастья.
Весь Тарабулюс[4]4
Тарабулюс – арабское название Триполи
[Закрыть] гудел, как растревоженный улей, судачил о том, что в доме у многоуважаемой госпожи Бибигюль, чьи девушки славятся на весь залив, появилась новая прекрасная жемчужина. Настоящая французская принцесса.
Уже не один богатый горожанин из числа тех, что могли позволить себе дорогую женщину, наносил визит к многоуважаемой госпоже. Бибигюль не могла отказать себе в небольшом развлечении: она подводила гостя к оплетенной виноградом решетке, за которой в саду с неизменным веером прогуливалась Жанна, холодно глядя на мир вокруг. Даже самые недоверчивые, увидев ее, понимали: принцесса, как есть принцесса! И тянулись к кошелькам.
А Бибигюль нежно называла откровенно невозможную цену. И веселилась в душе, видя, как сникший покупатель уходит. Бибигюль была честолюбива. Сколько ни продавай прелестниц местным почтенным торговцам, имени на этом не сделаешь. А вот если пристроить девушку в гарем какого-нибудь известного лица, о котором только и говорят люди, – это и почет, и слава, и зависть соседей. А такой человек есть. Есть. Только нужно подождать…
Солидному человеку нужен хороший гарем. А настоящая принцесса в гареме – это же алмаз среди жемчуга! Ах, какие вершины могут открыться, если с умом взяться за дело!
Только думы о коварной Фатиме нагоняли морщинки на гладкое лицо Бибигюль. Смешно думать, что она сможет из полумертвой служанки сделать привлекательный товар. Но странная уверенность в словах старой ведьмы… Аллах да пошлет плешь ее голове!
Все равно будет так, как задумала она! Бибигюль часами смотрела, как фланирует по саду Жанна, и душа ее звенела, словно верблюжьи колокольчики, предвкушая прекрасную сделку.
В маленьком домике дела шли своим чередом. То, что Жаккетта исправно наедала формы, необходимые для покорения капризных сердец восточных мужчин, госпожу Фатиму не устраивало. Настоящая женщина должна быть округлой-округлой. А становятся такими не по воле Аллаха, а исключительно благодаря тяжкому труду массажиста.
И за Жаккетту принялся старый евнух Масрур. Стальными пальцами, способными легко придушить барса, он разгонял Жаккеттин жирок в нужных местах, добиваясь таких округлостей, каким позавидовали бы небесные гурии.
А Жаккетта вспоминала давний вечер в замке Монпеза, когда там гостили актеры… И высокомерную Шарлотту, которая тогда сказала: «Извини, конечно, Жаккетта, но посмотри на благородных дам, что нынче собрались. Самые красивые – госпожа Жанна, госпожа Рене, госпожа Бланка, госпожа Анна. Видишь, какие они все худые да бледные? Это очень красиво!» Увидела бы она сейчас упитанную и румяную Жаккетту, которая должна стать еще толще, чтобы превратится в красавицу! Вот бы удивилась!
После очередной порции массажа в комнату торжественно вошла госпожа Фатима. В руках у нее была стопка ткани.
– Лежи, мой цветочек, лежи! – сказала она. Фатима аккуратно положила стопку на плоский сундук. Затем брезгливо собрала одежду Жаккетты в жестяной таз.
– Это – в огонь! О отрада моего сердца! Я принесла тебе настоящую одежду, не ваше глупое тряпье! Пока простую, для дома. Одежду, в какой мужчин покорять, надевать еще рано.
– Почему? – удивилась Жаккетта.
– Ты пока никудышная женщина, ходить не умеешь, телом говорить не умеешь, правильно на мужчину смотреть не умеешь!
– Так прямо и не умею? – обиделась Жаккетта. – Ходила ведь всю жизнь, не ползала!
– Не умеешь! – решительно кивнула головой Фатима. – Ты – девочка из другого мира, глупого мира. Ваш мужчина женщин плохо любит, с открытым лицом на улицу ходить заставляет.
– А что тут плохого?
–. Как что плохого, мой цветочек?! Побойся Аллаха великого, всемогущего! Чтобы всякая уличная грязь на мое лицо смотрела?
– Да у нас кто хочет с вуалью ходит! – попыталась защитить свой мир Жаккетта. – Благородные дамы особенно, они красоту берегут.
При слове «благородные дамы» Фатима встрепенулась, словно вспомнила что – то.
– Глупая Бибигюль – сказала она по-арабски. – Аллах милостивый послал тебе красивое лицо, но забыл вложить мозги в твою глупую голову! Я утру тебе нос! – И добавила по-французски: – Мой цветочек! Надевай новую одежду и даже не благодари добрую Фатиму!
Жаккетта надела длинные, по щиколотку, шаровары, расшитую на груди рубаху с узкими рукавами. Было очень непривычно. Жаккетта настороженно ждала подвоха от незнакомого наряда, особенно смущали шаровары.
Фатима нырнула в один из сундуков и достала оттуда роскошные туфли без задников, с загнутыми носами. Сафьяновые, солнечно-желтые. Такой красивой обуви у Жаккетты никогда не было. У девушки даже дух захватило, когда туфли оказались на ее ногах. Правда, ей они показались маленькими – пятка немного свисала.
– Не удивляйся, так ноге будет прохладней, – объяснила Фатима. – Выйди на середину, о отрада моих глаз!
Жаккетта скованно вышла, глядя себе под ноги. Фатима обошла ее, довольно осмотрела, поцокала языком.
– Теперь, мой цветочек, научись носить одежду так, словно на тебе нет никакой одежды!
– Это как?! – запаниковала Жаккетта. – Ни в жизнь не смогу!
– Сможешь, мой цветочек, сможешь! – уверенно сказала Фатима, – Все в руках Аллаха! Не бойся! Это не прямо сейчас! Сейчас мы будем кушать кунафа. Масрур! – закричала она. – Бездельник Масрур! Где ты пропал?! Твоя любимая девочка сейчас помрет от голода! Аллах да накидает камешков на твою лысину!
Масрур, улыбаясь, принес миску жаренных в топленом масле орехов, заправленных медом. Увидев наряженную Жаккетту, он довольно покивал головой и тоже поцокал языком. Жаккетта поцокала ему в ответ, и они оба рассмеялись.
По мнению Жаккетты, Масрур совсем не был похож на евнуха – то есть на Абдуллу. Кожа у него была светлая, хоть и загорелая, голова лысая, и громадный живот нависал над широким красным поясом. Жаккетту он жалел и постоянно таскал ей сладости, помимо бесконечного потока кушаний от Фатимы. Жаккетте его тоже было жалко, ведь такого сильного человека непонятно во что превратили. По Абдулле хоть незаметно было, что он не совсем мужчина, но Масрур… Насколько низким был голос у госпожи Фатимы, настолько высоким тенорком щебетал грозный с виду евнух, просто сердце кровью обливалось. Так что сладости Жаккетта честно делила пополам с горемыкой.
– Кушай, отрада моего сердца! – рокотала Фатима. – Кушай, мой заморский цветочек! Тебе еще надо много кушать, много спать, много узнать, чтобы стать настоящей женщиной для настоящего гарема!
В доме госпожи Бибигюль, видимо, перебывало много девушек из самых разных стран. Потому что Жанну поместили в обставленную вполне по-европейски комнату.
Уже через несколько дней один из евнухов на чистейшем французском языке сказал ей:
– Если госпожа заплатит, я передам письмо в христианский квартал. К судьбе такой знатной дамы единоверцы не окажутся безучастными. Тринитарии, занимающиеся освобождением пленных, выкупят вас. За небольшой процент я согласен посредничать.
– Я подумаю… – очень холодно ответила Жанна.
Прошло немного времени, и Жаккетта попривыкла к чужой одежде, перестала бояться, что споткнется и потеряет чудные туфли. Она даже стала понемногу выбираться из комнаты во внутренний дворик, где было чисто выметено, росли цветы и стояли клетки с певчими горлинками, дроздами, перепелками. В жаркую пору стараниями Масрура там всегда царила прохлада.
Фатима одобрила успехи пленницы и перешла к следующей стадии наведения красоты.
– О красавица, мой цветочек, у настоящей красавицы ладони всегда выкрашены хной и алые, как вечерний закат. Что лучше скажет глазам господина, что красавица создана не для грязной работы, а для горячей любви? А? Сейчас мы тебе ладони красить не будем, а будем удалять этой пастой ненужный волос. А нужный волос будем беречь, чистой водой мыть, розовым маслом мазать. Надо тебя в баню сводить, но не сейчас. Зачем лишний раз показывать? Дома будем из комочка глины полноликую луну делать.
Фатима достала скляночку. Жаккетта узнала терпентиновую пасту – у мессира Марчелло была такая в коллекции снадобий.
После того как «ненужный волос» с тела был удален, Фатима вымыла Жаккетте голову с помощью ароматной глины – видно, гаэтское мыло было здесь не в моде. Затем натерла влажные волосы розовым маслом. Жаккетта заблагоухала, как охапка роз.
– Ах, мой цветочек, – довольно вздохнула Фатима. – Ты сейчас – прямо гюлистан.[5]5
розовый сад
[Закрыть] Теперь лицо совсем светлым делать будем, гладким! Батикой надо мазать.
Из очередного сундука появилась россыпь флаконов и баночек. Фатима напудрила лицо Жаккетты светлой пудрой и густо подвела глаза и брови угольно-черным цветом. В таком обрамлении синие глаза Жаккетты стали еще ярче.
«Госпожа Изабелла увидела бы такое, – довольно подумала Жаккетта, – наверное, чувств бы лишилась. Это совсем не похоже, как красятся наши дамы!»
– О! Какие глаза! – запричитала Фатима. – Такие прекрасные глаза – тюрьма для сердец! Масрур, Масрур! Ну, где ты бродишь? Посмотри, старая ты лиса, какую бирюзу прятала отрада моего сердца! В сокровищнице халифа Гарун аль – Рашида не было таких ярких камней!
Прибежал Масрур, восхищенно воздел ладони вверх и продекламировал из Хафиза:
Так прекрасен весь твой облик – словно розы лепесток,
Стан подобен кипарису. Как ты дивно хороша!
Красотой твоей наполнен сад души моей.
Твои пахнут локоны жасмином.
Как ты дивно хороша!
Жаккетта конечно же ничего не поняла, но ей очень понравилась такая суматоха вокруг нее.
– А из чего делается эта батика? И подводка?
– Аи, молодец, мой цветочек! – одобрила ее интерес Фатима. – Надо знать, конечно, надо. Когда не знаешь – всякую дрянь покупаешь. Умная женщина на свое лицо что попало мазать не будет! Сейчас расскажу! Масрур, от твоей лени разболится печень у льва! Девочка худеет на глазах! От такой заботы скоро в саду ее прелести дамасская роза превратится в шафран, локон-гиацинт совсем поникнет!
Напуганный ужасной картиной умирания Жаккетты от голода, Масрур тяжелым галопом понесся в кладовую за едой.
– Садись сюда, отрада моих глаз! – Фатима усадила Жаккетту за низенький столик. – Это называется кохл, или сурьма. Я люблю кохл. Делаешь его так. Берешь лимон, срезаешь макушку. Мякоть вынимаешь, а вместо нее кладешь порошок из камня, которым рисовать хорошо… Художник им рисует…
– Графит? – угадала Жаккетта.
– Да. И еще добавляешь соскобленный со старой медной вещи налет. Лимон кладешь на огонь – пусть обуглится. Затем в ступке его растираешь. Кладешь в ступку коралл, жемчуг, сандал, амбру. Обязательно добавь крыло летучей мыши и лапку хамелеона.
– А где взять-то? – удивилась Жаккетта. – Я и не видела ни разу этого хамелеона.
– В любой порядочной лавке есть! – отмахнулась Фатима. – Все растираешь хорошо-хорошо, опять калишь на огне. Когда смесь еще горячая – добавляешь розовую воду. Потом кладешь в коробочку, а когда надо – достаешь палочкой и подводишь глаза!
Подоспел Масрур с подносом. Фатима вознесла молитву Аллаху, Жаккетта – Пресвятой Деве, и они принялись за еду. Уплетая за обе щеки не хуже Жаккетты, Фатима продолжала рассказывать:
– Если хочешь сделать батику, положи в ступку белый мрамор, буру, рис, ракушки белые, лимон, яйцо. Все разотри. Потом смешай с мукой из чечевицы и бобов. Затем, мой цветочек, берешь дыню, делаешь ее, как тот лимон, пустою внутри. Заполняешь смесью и ставишь дыню на солнце. Когда смесь высохнет, мелешь в порошок и получаешь превосходную батику!
– А… когда я в гарем попаду? – помолчав, спросила Жаккетта.
Ей вдруг стало страшно. Заныло сердце, заболела голова. Северная Африка, это так далеко… Чужое место…
– Не волнуйся, кровь моего сердца! Гарем без тебя не останется! – утешила ее Фатима. – Ты еще не готова. А главное, я продам тебя в тот гарем, куда продает свой товар мерзавка Бибигюль! И я продам тебя хоть на дирхем, но дороже, чем она, да пошлет ей великий Аллах плохой сон! Но она темнит, никто не знает, почему она держит товар при себе! Эта печаль терзает мою печень! Какого шайтана она ждет?!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?