112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Закон землеройки"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 27 марта 2014, 03:24


Автор книги: Александр Косарев


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Александр Григорьевич Косарев
Закон землеройки
Роман

 
Ты ступай далёко, ты поймай жар-птицу…
И тогда увидишь, что с тобой случится…
 
Ника Турбина, поэтесса

Глава 1. Два письма и три загадки

Недавно открыл для себя весьма любопытную истину: оказывается, написав одну и даже две книги, человек отнюдь не становится писателем. Даже издав целое собрание сочинений из двадцати томов, он может так и остаться никому не ведомым и не интересным бумагомарателем. И лишь когда автору начнут приходить письма от его читателей, он будет вправе считать, что затраченные им усилия не пропали втуне. Да-да, только откровенные отклики задетых за живое читателей переводят пишущего человека из категории «графоман» в категорию «писатель».

К такому выводу я пришел вскоре после того как по обоюдному согласию с одним настоящим московским писателем, фамилия и инициалы которого практически полностью совпадают с моими, стал пользоваться его почтовым адресом и сотрудничать с ним на сугубо взаимовыгодной основе. При этом я выступал как бы его виртуальным двойником: получал почту, разбирал ее, при необходимости проводил расследование историй, поведанных ему многочисленными корреспондентами. Сам же уважаемый литератор предпочитал спокойное сочинительство за дубовым столом, ибо, по его собственному признанию, не слишком жаловал неугомонное племя любителей авантюр и приключений.

Моя же основная цель, заставлявшая отправляться в путь едва ли не по каждому полученному на его адрес письму, была вполне очевидна и логична: в случае удачного исхода поисков я мог оказаться совладельцем довольно ценного клада. Впрочем, поначалу практически все мои поездки имели прямо противоположный результат, а некоторые путешествия и вовсе оборачивались форменным кошмаром. Зато мой хитро-мудрый тезка-писатель не оказывался в проигрыше ни при каком обороте событий: будучи по натуре откровенным и последовательным домоседом, он по завершении каждого моего очередного поискового мероприятия получал от меня практически готовый сюжет для нового литературного опуса. Причем я без малейшей утайки предоставлял ему буквально всю информацию о проделанной работе: исходные документы, копии писем, положивших начало расследованию, карты местностей, описания исторической канвы, фотографии участников событий, их характеристики… И даже, самое главное, – собственный путевой дневник, в котором я скрупулезно описывал все происходившие со мной в ходе проведения мероприятия события. Эта книга написана по той же схеме. Надеюсь, она вам понравится.

Итак, в июле 2007 года на означенный во всех книгах моего именитого тезки контактный адрес пришли – с перерывом в пару дней – сразу два занимательных письма. Причем, по удивительному стечению обстоятельств, из одного и того же старинного российского города. Впрочем, теперь даже уже и не города, а скорее небольшого городка, медленно, но верно превращающегося в обычный захолустный поселок. А ведь когда-то этот населенный пункт был знаменит на всю Россию! Ибо стоял на судоходной реке – аккурат в том месте, где ее пересекал старинный тракт, – и обеспечивал торговые контакты между центром страны и ее южными соседями. Но постепенно река обмелела, обросла по берегам вездесущим камышом… К тому же во времена Николая Второго железную дорогу проложили в тех краях почему-то на довольно значительном расстоянии от столь преуспевающего тогда города.

С той поры и началось медленное, но неуклонное увядание данного поселения. Дольше всех держались местные купцы, успевшие нажить немалые капиталы на торговле отменными сортами южнорусской пшеницы и узорчатыми тончайшими тканями с Ближнего Востока. Да и прочее население города первое время мало-мальски сводило концы с концами, благо сложилась в местных слободах на удивление сплоченная, хотя и многонациональная община. Но нежданно-негаданно, как, собственно, это всегда и случается, в России грянула Октябрьская революция. С появлением мрачных людей с красными повязками на рукавах тотчас сгинули куда-то и солидные купцы, и их шустрые приказчики. В прежде уютном и красивом бело-красном мужском монастыре расположилась машинно-тракторная станция, а вместо восточных шелков на прилавках немногочисленных магазинов надолго поселились грубоватые на ощупь ситцы да небрежно окрашенные дерюги.

И началось в городе – условно назову его, с вашего позволения, Энском – растянувшееся на долгие десятилетия тусклое безвременье. Поскольку ни залежей урановой руды, ни источников нефти поблизости отродясь не наблюдалось, то за все годы советской власти здесь, соответственно, не было построено и ни одного крупного предприятия. Не считая, правда, действовавших еще с царских времен двух кирпичных заводов, выстроенных в 1910–1911 годах братьями Епифановыми. Хотя и небольшими были те заводики, однако кирпичи производили на редкость прочные – из глины, добываемой из бездонного Воропаевского оврага.

Помечали же свою продукцию братья особо – так, чтобы непременно отличие друг от друга иметь. Василий Емельянович, к примеру, повелел выдавливать на своих кирпичах заглавные буквы «В» и «Е» (в готическом стиле, с зубцами и завитушками), а Фрол Емельянович – обычные треугольники с точкой в центре. Вот с той поры и началась в Энске хотя и короткая, но весьма бурная эра кирпичного домостроительства. Впрочем, со знаменитыми кирпичами я столкнусь чуть позже, а пока просто получил два письма из одного и того же города, причем оба в субботу, когда дождался наконец желанного выходного.

Подъем у меня по субботним утрам случается обычно поздний, зато после обильного завтрака я в обязательном порядке отправляюсь на прогулку в парк. И специально прокладываю маршрут так, чтобы заглянуть в ближайшее к моему дому почтовое отделение. Желающих получить либо отправить корреспонденцию здесь по субботам бывает не очень много, но по два-три человека у заветного окошечка, как правило, все равно толкутся. А по другую сторону неудобно выпиленного в оргстекле окошка трудятся обычно либо заторможенная пенсионерка, либо неумелая практикантка.

Первая работает умело, но неторопливо. Да и куда ей, собственно, торопиться? Жизнь во всей своей первозданной красоте давно осталась позади, впереди – лишь ноющие суставы да мизерная пенсия, на которую не прокормить и кошку. Потому и работает наша пенсионерка нарочито неспешно, чтобы хоть таким образом проявить свою значимость, а попутно и испортить кому угодно настроение. Практикантка тоже работает медленно. Правда, мстить назойливым клиентам за бездарно проводимую жизнь она еще не научилась, зато трудится с завидным, но вызывающим жуткое раздражение тщанием. Конечно же, по-человечески ее понять можно: это ж сколько всяких хитростей, приемов и навыков нужно освоить, чтобы успевать работать и на кассовом аппарате, и на электронных весах, и на компьютере одновременно! И упаси Господь хоть где-то ошибиться! Каждая операция – это деньги, и порой немалые. Вот чтобы не попасть впросак и к концу смены свести баланс к ажуру, бедняга и выполняет каждое действие медленно и аккуратно, трижды перепроверяя каждую операцию.

Наконец подошла и моя очередь. С риском вывихнуть руку я просунул в карликовое окно свой паспорт и смиренно попросил:

– Письма до востребования на мое имя посмотрите, пожалуйста.

Как правило, работники почты не особо пристально вглядываются в паспортные данные, особенно в случаях с письмами до востребования. Хорошо, если хоть на фамилию взглянут! А вот если б читали внимательнее, наверняка уловили бы некоторое несовпадение в инициалах. Но, по счастью, до сего дня ни разу еще не уловили, и вскоре в руках склонившейся над нужным ящичком девушки появились сразу два конверта. Замечательно! Обожаю читать чужие письма, ибо отчего-то сразу начинаю чувствовать себя Шерлоком Холмсом и Штирлицем одновременно. Ведь стоит только надорвать конверт, и перед тобой, словно в сказке, открывается доселе тщательно оберегаемая от посторонних глаз чья-то тайна! А поскольку мой компаньон-писатель пишет романы преимущественно на кладоискательские и историко-поисковые темы, то читатели и описывают ему в основном старинные усадьбы и заброшенные купеческие подвалы.

Мельком взглянув на незнакомые адреса, я поблагодарил девушку, засунул сложенные пополам конверты в карман и, выйдя на улицу и вдохнув изрядно уже прокаленный летней жарой воздух, отправился в Ботанический сад. Кружа по аллеям парка, медленно наполнялся ожиданием чего-то необычного и таинственного, но потто, не сдержав любопытства, присел на скамейку и рассмотрел конверты внимательнее. Тогда-то и выяснил, что письма пришли из одного и того же города, просто отправлены в разное время и разными людьми. Удивлению моему не было предела: доселе подобного не случалось ни разу! Вскочив со скамьи и уже не задерживаясь в парке ни на секунду, я стремглав помчался домой.

Добравшись до своей квартиры, сразу проследовал в спальню, где за специально купленным письменным столом оборудовал себе с некоторых пор рабочее место. Вскрыв скальпелем первый конверт, я обнаружил в нем небрежно выдранный из школьной тетрадки один-единственный листочек, на котором крупным, явно мужским почерком было написано:

«Здравствуйте, Александр Григорьевич! Пишет вам так называемый «верхушечник». У меня есть знакомый, он живет на юге Рязанской области. Его мать рассказала недавно такую историю. У графа Шувалова (по-моему, ему и принадлежало имение) был то ли приказчик, то ли управляющий, который однажды вез мешок с деньгами через местную речку, но мост под ним подломился, и телега с деньгами ушла под воду. С той поры речку так и прозвали – Серебрянка. Я и сам на этой речушке бывал: искал там селище. А вот про деньги, в нее упавшие, тогда не знал. Сейчас от этой речушки осталось одно только почти напрочь высохшее русло (летом я ходил по ней в коротких резиновых сапогах). Когда же началась революция, управляющего того вроде бы арестовали, а дом его передали под колхозные нужды. Больше его никто никогда не видел. Сам дом, правда, все еще стоит. Разве что крыша обвалилась. Если вам эта история покажется интересной, можем съездить туда вместе и исследовать и реку, и остатки дома.

В городе, где я сейчас живу, тоже есть много чего интересного поискать. Жаль, что по-настоящему я стал интересоваться такими вопросами лишь после того как прочитал вашу книгу «Самые знаменитые клады России». Но ничего, до сентября я постараюсь выяснить подробности еще каких-нибудь занимательных историй. А вчера на старом кладбище нашел, кстати, серебряную пулю! Кажется, правда, не очень старую, то есть не из прошлого века.

Если мое письмо вас все же заинтересовало – звоните. С уважением, Слава Кошельков».

В нижней части странички был аккуратно выведен номер мобильного телефона, но в ту минуту я даже не стал его переписывать. Сказать по правде, письмо Славы-«верхушечника» меня почти не заинтересовало, особенно первая его часть. Какие-то отрывочные сведения о каком-то управляющем какого-то малознакомого мне графа. Бред! Допустим даже, что факт обрушения моста на данной речушке действительно имел когда-то место быть. Но сколько денег тот горемыка управляющий мог везти? Полпуда? Пуд? Хорошо, черт с ним, пусть даже все 20 килограммов. Только вряд ли за монеты столетней давности можно сейчас много выручить. Ясно ведь, что это отнюдь не раритеты и продавать их придется лишь на вес.

Унция серебра на лондонской бирже стоит ныне около пяти долларов. В одном килограмме содержится примерно 30 унций, а в двадцати килограммах, соответственно, – 600. Значит, вполне может набежать сумма в 3000 долларов. Для поддержания штанов оно, конечно, неплохо, вот только слишком уж много всяких «но» при этом возникает. Непонятно, например, где конкретно и как долго придется производить поиски: ни длину реки, ни ее ширину Слава Кошельков в своем письме не обозначил. Следовательно, розыск горстки монет может растянуться на неделю, а то и на две. А как известно, долгие поиски – лишние деньги.

Несколькими годами ранее опытным путем я вывел простенькую, но действенную формулу: день работы поисковика в «поле» требует расходов минимум в 50 долларов. Значит, за неделю будет потрачено порядка 350 долларов. Плюс дорога туда-обратно, плюс прочие накладные расходы… Так, глядишь, из гипотетической суммы в 3000 американских денег непосредственно на поиски утечет не менее тысячи. А оставшиеся две придется делить как минимум пополам: по тысяче себе и напарнику, пока еще неведомому мне Славику Кошелькову.

А ведь надо еще и покупателя найти на столь специфический товар! Новые поиски – новое время, а время – опять те же деньги. Словом, очередной минус. Проще говоря, даже по предварительным прикидкам выходило, что вместо мало-мальской прибыли данное дело может принести одни лишь убытки. Однако вот над строчкой про серебряную пулю я задумался всерьез. Ведь кто-то же эту пулю для чего-то изготовил! Да еще и использовал почему-то именно на кладбище!.. Да, здесь было над чем поразмыслить… Как известно, для организации столь специфичного производства, как отливка пуль, требуется приложение недюжинных усилий. Ну, допустим, сырье для производства одиночного боеприпаса можно найти без труда: сгодятся старые монеты, обломки бабушкиных брошек, серебряные ложки и прочая мелочевка… Да вот только температура плавления серебра, насколько мне помнится, приближается к тысяче градусов, а такую температуру в домашних условиях не получишь. Ни паяльник тут не поможет, ни газовая плита. Для отливки пуль требуются и особая печь, и специальная отливочная форма, и недюжинное слесарное умение! Но Слава, к сожалению, не заострил на серебряной пуле должного внимания.

Правда, в конце своего не слишком связного повествования он вскользь упомянул о еще «каких-нибудь историях», но тут и к бабке-гадалке можно не ходить: конечно же, имел в виду исключительно кладоискательские легенды, что выдавало в нем начинающего поисковика. Профессионалу же (каким я уже тогда себя мнил), требовалось больше конкретики и мотивации для организации в Энск хотя бы даже ознакомительной поездки.

Пока я предавался подобным размышлениям, рука моя машинально потянулась ко второму конверту, но тот неожиданно бойко выскользнул из пальцев и плавно спланировал с письменного стола на пол. Я инстинктивно дернулся следом, но в этот момент спину от поясницы до лопаток пронзила нестерпимо острая боль. Болезненно охнув, я неуклюже сполз с кресла и, покряхтывая, попытался осторожно поставить заклинившую спину на место. Когда боль слегка отступила, снова вспомнил о треклятом письме: оно по-прежнему полулежало на полу, опершись одним краем на стоявшую под столом гантель. Спортом, равно как и утренней зарядкой, я не занимался уже несколько последних лет, но гантели продолжал хранить, ибо время от времени использовал их в качестве примитивного пресса при склеивании предметов домашнего обихода.

Итак, получив «горячий» привет от «дедушки радикулита», я стал действовать осторожнее: медленно опустился на одно колено и, опершись для страховки одной рукой на столешницу, другую протянул к белому прямоугольнику. Однако стоило только мне ухватить его за уголок, как жгучая боль вновь пронзила с головы до ног. Я непроизвольно оперся на гантель, та, естественно, качнулась в сторону, поскольку стояла на торце, и… В общем, полностью потеряв опору, я со всего размаха приложился о стол левым ухом.

Теперь, по прошествии некоторого времени, я точно знаю: ежели уж Господь дает неразумному отроку столь недвусмысленные знаки, к ним нужно непременно прислушаться! А мне бы тогда хоть на секунду задуматься: почему вдруг буквально за считанные минуты на меня свалилось столько неприятностей?! Мне бы, дуралею, сразу следовало взять это письмо пинцетом и, не мешкая ни мгновения, сбросить, словно ядовитого паука, в мусорное ведро. Даже не распечатывая… Ведь если бы я поступил тогда столь мудро и осмотрительно, наверняка избежал бы потом целого букета рискованных и смертельно опасных приключений. Но русский человек, как известно, силен лишь задним умом, а на сигналы свыше реагирует с изрядной долей скептицизма и непростительным запозданием.

Поэтому в ту памятную субботу я лишь нервно помотал головой, обиженно потер отбитое ухо и все же подтянул конверт с изображенным на почтовой марке адмиралом Нагаевым к себе. Затем осторожно переместился обратно в кресло, вскрыл бумажный клапан и уже через секунду держал в руках два бумажных листа формата А-4, исписанные мелким округлым почерком. Поначалу решил, что автор письма – женщина (уж больно хорош и уборист был почерк!), но, прочитав вступление, понял, что и это послание принадлежит руке мужчины. Более того, духовному лицу.

Содержание второго письма я цитировать не буду – просто вкратце перескажу содержание. Основной смысл послания, отправленного из города Энска настоятелем Николо-Успенского собора отцом Аристархом, был, на первый взгляд, крайне далек от намека на какие-либо поисковые работы. Просто батюшка сообщал, что поскольку возложил на себя нелегкое бремя по возрождению монастырской жизни, решил облагородить и часть подведомственной ему территории. И в первую очередь – почистить совершенно заросший за последние несколько десятилетий монастырский пруд. «Раньше, – сетовал отец Аристарх, – сей водоем радовал своим умиротворяющим видом всю многочисленную братию, снабжая заодно трапезную отменными золотыми карасями. Но со временем питавший его источник почти полностью пересох, пруд постепенно густо заилился и к нынешнему моменту фактически превратился в зловонное болото». Далее отец Аристарх, вскользь подосадовав на нехватку денег и рабочих рук, переходил к главному – к причине, побудившей его обратиться за помощью не к специалистам по мелиорации, а ко «мне» – «…как к известному и уважаемому розыскнику кладов потаенных». Оказывается, от одной из своих прихожанок он узнал, что в самом начале 1943 года, когда немецкая воинская часть, некоторое время оккупировавшая город Энск, спешно отступала, именно в пруд при монастыре фрицы сбросили какие-то подозрительные ящики. И теперь отец Аристарх крайне опасался, что в тех ящиках могли храниться взрывоопасные предметы либо неиспользованные боеприпасы.

Собственно, именно поэтому он и просил меня уделить толику времени вверенному ему собору, дабы я подтвердил или опроверг сии крайне малоприятные для него досужие сведения. Ведь если на дне водоема и впрямь покоятся снаряды, то начинать очистку пруда было бы с его стороны непростительной глупостью, влекущей за собой смертельную опасность для участников данного мероприятия. В конце же своего обстоятельного письма, насыщенного плохо замаскированными комплиментами и реверансами, настоятель обещал – в случае проявления с моей стороны христианского сочувствия к бедам вверенного ему прихода – всенепременно обеспечить меня не только удобным пристанищем, но и трехразовым питанием в день на весь срок работы.

Письмо святого отца, не скрою, заинтересовало меня куда более, нежели предыдущее. В нем, во всяком случае, проблема была изложена конкретно, подробно и достаточно откровенно, не оставляя ни малейших сомнений в искренности намерений корреспондента. А уж его прозрачный намек на то, что денег он мне за мои услуги заплатить не сможет, и вовсе добавлял не только доверия к нему, но даже и некоторого уважения. Было совершенно очевидно, что хотя автор письма и состоит в духовном звании, но человек он бывалый и, следовательно, во всякого рода житейских ситуациях опытный. Такие слов на ветер не бросают и пустых обещаний не дают.

Подводя итоги свалившейся на меня информации, я пришел к выводу, что, получив за день всего два письма, обогатился тем не менее сразу тремя загадками: утонувшими в Серебрянке деньгами графа Шувалова, кладбищенской серебряной пулей и таинственными ящиками на дне монастырского пруда. Перебравшись с кресла на диван, я закинул руки за голову и предался сладостным мечтам. Ввиду того, что на вторую половину августа у меня намечался двухнедельный отпуск, перспектива поучаствовать в занимательных поисках показалась мне весьма привлекательной. Тем более что кроме бесплатного пансиона предложение настоятеля сулило (пусть пока и потенциально!) еще и существенную финансовую компоненту. Сам-то он об этом вряд ли догадывался, зато я не сомневался: утопленное немцами имущество может принести значительный доход.

Дело в том, что некоторое время назад в нашей стране была узаконена федеральная программа о выкупе у частных лиц любого военного имущества и оружия, и поручена была эта работа органам внутренних дел. Другими словами, теперь каждый мог доставить в ближайшее отделение милиции патроны, взрывчатку или оружие любой модели и любого калибра и без лишних разговоров получить за них деньги по твердо установленному тарифу прямо на месте. Один патрон, к примеру, оценивался в 5 рублей, а в стандартном ящике, как я знал, их содержится аж 500. Следовательно, один-единственный ящик с аналогичным содержимым мог принести 2500 рублей чистого дохода! А если немцы спустили под лёд не одну подводу с боевым арсеналом, тогда среди него могут оказаться и артиллерийские снаряды, и прочее оружие, пусть даже давно уже вышедшее из строя. Милиционеры работоспособностью доставленных им стволов не интересуются: принеси хоть насквозь проржавевшую винтовку – все равно получишь по таксе. А такса, как ни крути, очень даже привлекательная. Доставил автомат – получи 3500 рубликов! Пистолет – 2500. Даже за старый ржавый штык 200 рублей полагается. Конечно если у тебя в наличии всего один штык, то и париться не стоит: больше на дорогу потратишь. Ну а если их у вас пара сотен?!

Смущало только одно: доселе мне никогда не доводилось иметь дел ни с прудами, ни с болотами, ни с прочими водоемами. Впрочем, терзался я недолго. «Я ведь там не один буду колупаться, – пришла спасительная мысль. – Наверняка и помощники найдутся, и техника какая-никакая… Справлюсь! Соображу, придумаю что-нибудь по ходу дела. Чай, не боги горшки обжигают!»

С такими мыслями и позвонил тем же вечером своему старому приятелю и компаньону по разным мужским делам Михаилу Воркунову, всерьез надеясь заинтересовать новой авантюрой и его. Благо Михаилу, как преподавателю, перед началом нового учебного года полагался двухмесячный отпуск, и, следовательно, свободного времени у него должно было быть навалом.

К телефону долго никто не подходил, и я уже собрался повесить трубку, как вдруг мембрана наконец щелкнула.

– А-а, это ты, Александр, – зевая, протянул мой друг в ответ на мое приветствие. – Не поздновато ли звонишь?

– Да разве ж сейчас поздно? – удивился я. – Всего-то половина десятого!

– Да я просто уже спать намылился, – вяло пробормотал он. – Устал сегодня как собака…

– С чего устал-то, если студенты твои все на каникулах?

– Хм… – саркастически хмыкнул он. – А кто, интересно, ремонт в аудиториях будет делать? К тому же и заработать за лето решил хоть немного. Путинские министры ведь только кричат на каждом углу, что якобы регулярно повышают зарплату учителям, но лично мне, клянусь, ни единой копейки за последние три года не перепало!..

– Так у нас во главе министерств завсегда самых отъявленных лгунов держат, – перебил его я и, не желая вдаваться в набившую оскомину политику, поспешил сменить тему. – А я к тебе, Михаил, как раз с идеей поправки финансовых дел! Представляешь, получил сегодня два прелюбопытнейших письма. И, что самое интересное, оба присланы из одного города, но… от разных лиц. – Далее я скороговоркой поведал другу о содержании писем и своих мыслях по этому поводу, после чего стал ждать ответной реакции.

Михаил долго сопел в трубку, но наконец сипло кашлянул и веско изрек:

– Идея твоя, Сашок, в принципе неплоха, что и говорить. И авторы писем вроде как заслуживают доверия: видно, что писали от души. Но если посмотреть на это дело с другой точки зрения, то получение какой-либо материальной выгоды от грядущего предприятия представляется мне весьма сомнительным. Бог знает, что там немцы утопили на самом деле! А здесь у меня заработок железный. Выкрасил коридор или, скажем, аудиторию – получил наликом. Поделился с ректором – поимел вторую аудиторию. Так, потихоньку-полегоньку, за отпуск можно и тысчонку баксов скопить. Работенка, разумеется, грязная и тяжелая, зато в отличие от твоих стремных прожектов надежная…

– Но ведь как-никак духовное лицо приглашает! И стол, и кров обещает…

– Знаем мы этот церковный стол! – презрительно фыркнул Воркунов. – Навалят пшенной каши без масла – вот тебе и все угощение. А у меня от постоянных нервотрепок желудок и без того уже привередливым стал. И вообще, Сашок, я не стал бы на твоем месте столь безоглядно доверять духовным лицам: они, знаешь ли, те еще жуки, испокон веков себе на уме были! Эта, блин, хитрая братия, своей выгоды никогда не упустит, поверь! Так что вот тебе мой совет, Сашок: если уж совсем невмоготу, так и быть, съезди в этот городок на пару-тройку деньков. Разведай обстановочку, осмотрись… Пообщайся с настоятелем, оцени объем работ, с местными старожилами покалякай…

– Кстати, – прервал я наставления приятеля, – а ты не знаешь, каким способом лучше и легче всего обнаруживать подводные залежи железа?

– Завтра спрошу у своих в коллективе, – зычно зевнув, ответствовал Михаил. – У нас один мужик вроде как раньше в геологоразведочном преподавал. Так что позвоню вечером, ага? Ну, будь здоров…

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации