112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Поединок с собой"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 13 марта 2014, 01:57


Автор книги: Ариадна Громова


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Ариадна Громова
Поединок с собой

…И пойдут в неизвестность веков, Преисполнясь тревоги, Человечеству путь пролагать, Умирая в дороге.

Иван Франко


На рассвете пошел дождь, и под дверь киоска начала просачиваться вода. Альбер проснулся от холода и сырости. Роже лежал, скорчившись, как младенец в утробе матери, и похрапывал. Поднятый воротник куртки и надвинутый на уши берет закрывали его лицо – виднелись лишь густая черная бровь да переносица.

– Вставай, приятель, мы сели в лужу, – невесело пошутил Альбер, тронув товарища за плечо.

Роже встал, охая от боли, уселся на прилавок и начал артистически проклинать все на свете. Он ругал Париж за то, что в нем бывают дожди, осуждал «все эти чертовы штуки с атомными бомбами», потому что из-за них определенно портится погода, и, наконец, посылал к чертям хозяина киоска за то, что он оставляет эту жалкую развалину незапертой на ночь и только вводит в заблуждение людей, мечтающих о спокойном ночлеге… Альбер сказал, что хозяин киоска, пожалуй, ни в чем не виноват, но Роже возразил, что этот раззява мог бы, по крайней мере, починить дверь, для своей же пользы. Однако ругаться он перестал.

Альбер приоткрыл дверь, и в лицо ему хлестнул дождь. Набережная Сен-Бернар была залита водой и тускло блестела в рассветной дождливой мгле. По Сене и по лужам шла почти одинаковая, унылая, дрожащая рябь.

– Бр-р! – Альбер снова вскочил на прилавок.

– Придется идти, – подумав, пробормотал Роже. – Попытаем счастья на вокзалах. На Лионском скоро придет поезд из Ниццы.

Они успели насквозь промокнуть, пока добежали до Аустерлицкого вокзала. Потолкались там; работы не было. Они перешли на правый берег по Аустерлицкому мосту, пошли по бульвару Дидро. Дождь утих, но над городом висел студенистый туман и из него сеялось что-то невидимое и неотвязное. Дул сырой ветер.

– И все это называется – весна! – сказал Роже, стуча зубами.

Оба они потеряли работу недавно, и до сих пор им удавалось добыть денег хоть на ночлег. Сегодня в первый раз пришлось ночевать где попало – а тут еще этот проклятый дождь!

На Лионском вокзале они дождались поезда из Ниццы, но к хорошим пассажирам нельзя было и подойти. Роже долго обрабатывал какую-то старушенцию, но она недоверчиво поглядывала на него и так быстро тащила свой чемодан, что Роже в конце концов отступился. Зато им удалось пробраться в туалет. Там они умылись, почистились, причесались и наглотались горячей воды из-под крана, – стало теплей и голод на время перестал мучить.

– Черт с ним, с вокзалом! – сказал Роже. – Пойдем к Виго.

– Не станет он с нами возиться, – возразил Альбер.

Все же они пошли. Виго плавал на одном корабле с Роже. Теперь он работал официантом в бистро на улице Ледрю-Роллена. Роже случайно разыскал его с неделю назад, и тогда Виго немного подкормил их, тайком от хозяина. На этот раз хозяин все время торчал за стойкой: в бистро, по случаю плохой погоды, было полно народу, и Виго не смог даже куска хлеба им дать. Но зато он сказал:

– Не будь дурнем, Роже, побыстрей отправляйся со своим дружком в Пасси, на улицу Тальма. Помнишь помощника капитана с «Нанси», Лебрена? Так вот, он выдает замуж дочку, и по этому случаю в доме у него аврал: все переставляют, чистят, моют. Он просил меня прийти помочь – понимаешь, насчет ковров, мебели и всякое другое. Тебя он знает. Жратва будет обеспечена, а может, и деньгами даст хоть немного. Эй, Жером! – крикнул он, высовываясь на улицу.

Около бистро затормозил крытый грузовичок, и шофер, поговорив с Виго, сказал:

– Лезьте в кузов, ребята, довезу вас до Трокадеро.

– В добрый час! – крикнул Виго и, не оглянувшись, нырнул в дверь.

От Трокадеро они шли по улицам Пасси, начисто промытым дождем, и яркая весенняя листва влажно шумела и стряхивала тяжелые капли им на плечи. Дождя уже не было, свежий ветер старательно разгонял тучи.

– Пожалуй, распогодится, – сказал Роже, поглядев на небо.

Альбер вдруг остановился, словно споткнувшись, и уставился на медную дощечку, прибитую у калитки. Калитка вела в небольшой тенистый садик, огороженный высоким каменным забором; в глубине садика виднелся двухэтажный особнячок старинного типа – такие стояли тут, должно быть, уже во времена Бальзака.

– Чего ты? – спросил Роже.

– Тут, оказывается, живет профессор Лоран, – сказал Альбер; глаза у него были отсутствующие.

– Твой приятель?

– Что ты! Я у него учился.

Роже безразлично передернул плечами:

– Ну и что? Поторапливайся!

– Ты не понимаешь, – сказал Альбер, неохотно отходя от калитки. – Это необыкновенный человек. Это гений.

– Гений? А если к нему зайти, он покормит?

Альбер не отвечал. Все это было где-то в далеком прошлом: университет, нейрофизиология, опыты профессора Лорана, мечты о будущем… Сейчас об этом не стоило даже вспоминать… не к чему…

…Не успел Раймон Лемонье прийти в редакцию, как его вызвали к шефу.

– Не в духе! – предостерегающе шепнула секретарша шефа, рыжекудрая Катрин.

Раймон вошел в просторный темноватый кабинет и остановился у дверей. Пейронель кивнул, указывая, на стул рядом со своим креслом: это было знаком доверия. Раймон осторожно присел, искоса разглядывая мясистое, тяжелое лицо шефа. Пейронель, видимо, и вправду был не в духе: нижняя губа оттопырилась, придавая ему не то обиженный, не то надменный вид; он хмурился и посапывал. Однако заговорил он, против ожидания, довольно мирно:

– Слушайте, Лемонье, вы как, не робкого десятка?

– Вы, надеюсь, имели случай убедиться в этом на Арпажонском деле, – с достоинством ответил Раймон.

– Ну, Арпажонское дело! Конечно, вели вы себя там неплохо. Но ведь это была всего-навсего небольшая перестрелка полиции с бандитами. И полиция вас охраняла.

– Как бы не так, полицейским было вовсе не до меня, – возразил Раймон: его самолюбие было задето.

– Ну-ну, ладно, не петушитесь, – примирительно сказал Пейронель. – Я ведь помнил об Арпажоне, когда прикидывал, кому бы поручить это дело. – Он постучал ребром ладони по раскрытому письму, лежащему на столе. – Только вот что: тут одной храбрости мало. Нужна выдержка, смекалка, умение играть роль… и главное, запомните это, главное – умение держать язык за зубами!

– Он очень значительно поглядел на Раймона.

– Разумеется… – пробормотал Раймон, сгорая от нетерпения: похоже, дело из таких, на которых можно сразу выдвинуться.

Пейронель с минуту разглядывал его, еще сильнее выпятив нижнюю губу:

– Да, дело сложное. Для начала – прочтите вот это!

Строчки письма резко загибались книзу, почерк был косой, стремительный, словно летящий.

«…Кроме вас, мне не к кому обратиться. Я знаю: вы не откажете мне в помощи. Поверьте, я ничуть не преувеличиваю: в любую минуту может произойти катастрофа, и это будет ужасно, последствия трудно предугадать, я сама знаю так мало! Я совсем одна, я, теряю голову. Вчера взяла расчет моя верная Нанон: она держалась дольше всех, но и ей стало страшно. А мне еще страшнее… Я не могу написать, что это такое… Это нельзя себе представить, это невероятно и чудовищно. Я прошу о помощи не только для себя… Если произойдет катастрофа, Анри погибнет, и не он один… Я пишу потому, что по телефону скажешь еще меньше, а пойти к вам я не могу, – я боюсь выйти из дому даже на полчаса.

Вы – единственный, кто сможет мне помочь. Вам нельзя приходить, вы знаете, и вообще журналиста он не пустит в дом. Но я сказала, что мне страшно, что мне нужна помощь и что я послала телеграмму в Лилль, просила приехать своего племянника, Жозефа Леду, – он без работы и пока поживет у нас. Умоляю, пришлите надежного и смелого молодого человека. Профессор никогда в жизни не видел Жозефа. Жозефу двадцать четыре года; он высокий, смуглый, темноволосый; хорошо было бы, если б ваш посланец хоть немного походил на него. По образованию Жозеф – филолог. Я уверила Анри, что он абсолютно надежный, молчаливый человек, что на него можно положиться. Помощник в доме крайне необходим, и Анри согласился. Но помните, нужен очень смелый и рассудительный человек. Вы не представляете, как все это ужасно, как сложно и непонятно…

Помогите, умоляю вас, во имя памяти моего дорогого отца!

Ваша несчастная Луиза».

– Что же это значит? – ошеломленно спросил Раймон, возвращая письмо. – Эта дама вполне здорова?

– Думаю, что да, – хмуро ответил Пейронель, – хотя от всех этих штук легко сойти с ума. Но дело тут не в ней. Ее муж – профессор Лоран. Это имя вам что-нибудь говорит?

– Как же, как же, – заторопился Раймон, стараясь сообразить, что же ему, в сущности, известно о профессоре Лоране. – Он… медик, не правда ли?

– Физиолог. Нейрофизиолог.

– Да, да, я уже вспомнил! Статья в нашей газете, осенью… профессор Лоран устроил скандал, звонил…

– Именно. Кстати, поэтому я и не могу появиться в доме профессора. Он считает, что я, погнавшись за сенсацией, повредил ему… чем, кто его знает!

– Но как вы думаете, что же там происходит?

– Не знаю, – помолчав, сказал Пейронель. – Наверное, его чертовы опыты дошли до какой-то опасной стадии. Он ведь работал все эти годы, как одержимый.

– Но о какой катастрофе пишет мадам Лоран?

– Вот это я и хочу знать. За этим я вас и посылаю. И еще, конечно, затем, чтоб поддержать и успокоить Луизу. Ей так не повезло, бедняжке!

Раймон вопросительно посмотрел на шефа.

– Да, не повезло, – повторил тот. – Первый ее муж погиб при автомобильной катастрофе, они и года не прожили вместе. Луиза в двадцать лет осталась вдовой. А в двадцать два года ее угораздило выйти за этого сумасшедшего Лорана. Он старше ее на девятнадцать лет, но дело, конечно, не в этом. Все эти три года ее жизнь была пыткой – бешеный характер, нелюдимость и эти проклятые опыты, опыты, опыты! По-моему, он никогда и не любил Луизу. Так или иначе, а он ей искалечил жизнь… да и состояние Луизы тает очень быстро… – Он оборвал речь, тяжело засопел. – Ну, так как: решаетесь идти туда? Вы же сами понимаете, это опасное дело. Словом, идите и подумайте. Через час придете и скажете, как решили. Никому ни слова, конечно. Идите.

– Мне нечего думать, я согласен! – сказал Раймон так решительно, что редактор удивленно шевельнул кустистыми полуседыми бровями.

– Что ж, я рад. Внешность у вас подходящая для этой роли. Некоторый опыт есть. Возьмите с собой чемоданчик с вещами и плащ: вы приехали из Лилля, помните. Хорошо бы вам ознакомиться с трудами профессора Лорана. Но за последние три года он ни строчки не напечатал. Попробуйте поговорить с супругами Демаре, они вначале работали вместе с Лораном. Или – нет, не стоит… Тут, во-первых, серьезные разногласия в научной области, во-вторых, личная драма: Демаре отбил у Лорана жену. Так что говорить с ними будет трудновато. Дальше: ни слова никому, нигде, никогда. Никто из ваших знакомых не должен знать, что вы живете в доме профессора Лорана или вообще имеете к нему какое-либо отношение. У вас есть семья? Нет? Превосходно! А девушка?

– Нет! – решительно сказал Раймон и подумал: «Действительно, вовремя я поссорился с Пьереттой!»

– Очень хорошо! Никаких новых знакомств. Никаких девушек. Ни капли спиртного. Предупреждаю ради вашей же безопасности. Минимум раз в день звоните мне. Вот вам телефоны – здешний прямой и домашний.

– Какова конечная цель моей работы? – спросил Раймон.

– Возможно, крупнейшая сенсация нашего времени. Ибо профессор Лоран – гений, это я вам говорю. Он, вероятно, сумасшедший, а может быть, и мерзавец, но он гений. Возможно, сенсации не будет, и вы просто поможете женщине, находящейся в опасности. И в том, и в другом случае – деньги. И продвижение вперед. Я не поскуплюсь – ни как редактор, ни как человек. Луиза мне все равно что дочь.

Раймон поклонился и встал.

– Вот вам адрес. Желаю успеха!

Уходя, Раймон почему-то обернулся. Пейронель кивнул ему, в глазах у него была тревога…


Раймон дернул проволоку звонка у калитки. Медная дощечка с именем профессора Лорана потускнела. «Давно не чистили, ведь прислуга сбежала», – подумал Раймон. На улице было тихо, чисто, зелено. Из-за высокого каменного забора тянулись ветви старого каштана, розовато-белые свечи сияли в его густой лапчатой листве. По дикому серому камню вился плющ. Сквозь темный узор чугунных спиралей калитки Раймон видел дорожку, вымощенную плитняком, высокие кусты вдоль дорожки и двухэтажный серый дом в глубине сада. «Окна все занавешены… Да живы ли они там?» Раймону стало не по себе. Он снова дернул за проволоку, и в ту же минуту приоткрылось окошечко в массивной темной двери дома. Потом распахнулась дверь, и худенькая светловолосая женщина почти бегом пробежала к калитке.

– Кто вы? – тихо спросила она.

– Добрый день, тетя Луиза! – уверенным тоном ответил Раймон.

– Жозеф! – Лязгнули тяжелые засовы, калитка открылась. – Здравствуйте, Жозеф, я очень рада вам.

Помедлив, женщина привстала на цыпочки и осторожно прикоснулась губами к щеке Раймона. Губы у нее были холодные и сухие. «Неужели ей всего двадцать пять лет?» – удивился Раймон. Пышные светлые волосы ее были наспех скручены в тяжелый узел на затылке; лицо казалось измученным до предела, губы подергивались. Она подняла на Раймона большие светлые глаза, окруженные тенями бессонницы: в них было затравленное выражение.

– Как хорошо, что вы пришли, – тихо сказала она. – Поговорим потом. – Она покосилась через плечо. – Анри смотрит.

Раймон увидел – занавеска в окне второго этажа чуть шевельнулась. Женщина пошла по дорожке к дому. На секунду Раймон заколебался. Он считал себя храбрым, а сейчас чуть ли не впервые в жизни ощутил страх, – словно темная, холодная вода прихлынула к сердцу. «Неизвестная опасность, тайна, вот почему страшно», – сказал он себе и невольно коснулся револьвера в кармане. Трудно было себе представить, что здесь, в чистеньком буржуазном квартале Пасси, в этом мирном особнячке, придется пускать в ход оружие. Да и против кого? Разве от всякой опасности защитит револьвер? И все-таки прикосновение холодной стали успокоило Раймона – было в этом что-то верное, надежное, понятное…

Они вошли в темную переднюю, Раймон повесил плащ на вешалку, поставил чемодан. Витая дубовая лестница вела на второй этаж.

– Анри! – негромко позвала женщина. – Жозеф приехал.

Вверху скрипнули рассохшиеся половицы, послышались торопливые шаги. Луиза вытянулась и замерла, неподвижно глядя на лестницу. В смутном свете лицо ее казалось неживым. Раймон опять почувствовал неприятный холодок под сердцем и рассердился на себя.

Профессор Лоран быстро сбежал по лестнице. Раймон еле удержал восклицание испуга и удивления. Он видел фотографию Анри Лорана в газете; он знал, что профессору сейчас сорок четыре года. Перед ним стоял изможденный старик. Седые всклокоченные волосы, дергающееся лицо, невидящие глаза фанатика в красных припухших веках… «Что это с ним?»

Профессор Лоран не поздоровался. Голос у него был высокий, резковатый.

– Жаль, что вы не приехали раньше. У меня уже есть помощник. Я договорился.

– Но, Анри… – дрожащим голосом сказала Луиза. – Ведь Жозеф приехал по вашему приглашению.

– Да, я знаю. Очень сожалею. Оплати расходы.

Он повернулся и легко взбежал наверх. Луиза кинулась вслед за ним. Раймон стоял, не зная, что делать.

– Анри, умоляю вас, – говорила Луиза. – Я боюсь, я не могу одна. Я и за вас боюсь… Анри…

Высокий голос профессора раздраженно произнес:

– Я же сказал: есть помощник. Специалист. Твой племянник ни черта не смыслит. И я его не знаю.

– Но, Анри… Я боюсь… я не могу больше…

– Перестань! Глупо наконец. Пусть он переночует здесь. Мой помощник придет завтра утром. Накорми, устрой, дай денег. Только смотри… – Голос понизился до шепота.

Луиза спустилась вниз. Глаза ее были полны слез.

– Идемте, – прерывистым шепотом сказала она. – Это все так неожиданно…

Она привела Раймона в маленькую комнату с окном в сад. В комнате было прохладно, чуть темновато, но довольно уютно. На столике у кровати стояла вазочка с увядшими фиалками.

– Это еще Нанон поставила. Она не захотела остаться ни одного дня после того… – Луиза подошла вплотную к Раймону. – Что делать? Мой план сорвался. Где и когда Анри мог найти помощника? Он ведь никуда не выходит.

– Наверное, он заподозрил что-то и хочет от меня отделаться, – сказал Раймон.

– Не знаю. Но Анри не стал бы лгать. Я уходила и недавно вернулась. За это время что-то случилось.

– Что же делать? – спросил Раймон.

Ему было досадно, так досадно, что страх исчез. Такая потрясающая сенсация ускользала из-под носа!

– Не знаю. Просто не знаю. – В голосе Луизы звучала безнадежность.

– Хорошо. Ночь мне разрешили тут провести. Утром я заболею и не смогу уехать. А там посмотрим.

– Ничего не выйдет. Анри не поверит.

– Посмотрим. Я не могу так легко отступить.

– Не знаю, что делать, – повторила Луиза. – Идемте обедать.

В столовой было полутемно – ее окна почти упирались в высокую каменную стену, обвитую плющом. Резные дубовые панели, потемневшие от времени, тяжелые балки потолка придавали комнате еще более мрачный вид; впрочем, и все комнаты, которые успел повидать Раймон, выглядели мрачно. «Веселый домик выбрал себе профессор, нечего сказать! – подумал Раймон. – Наверху, наверное, посветлее, но все же…»

Обедали они вдвоем: Луиза пояснила, что профессор обычно ест у себя наверху. В глазах у нее по-прежнему был страх. Раймон злился и напряженно обдумывал, как остаться здесь. Он был уверен, что никакой помощник завтра не придет.

– А в чем, собственно, надо помогать профессору? – спросил он.

– Очень во многом. Приносить книги из библиотеки. Доставать всякие химикалии и приборы. Прибирать наверху. Наверное, помогать при опытах. И… конечно, охранять Анри…

– От чего же? – нетерпеливо спросил Раймон.

– От… нет, это нельзя рассказывать… если вы будете наверху, вы сами увидите, а рассказывать невозможно, да и не к чему… – Она вдруг поглядела в глаза Раймону своим трагическим, безнадежным взглядом. – Вы должны радоваться, что моя затея не удалась… поверьте мне! Я сейчас как-то особенно ясно поняла, что не имею права подвергать человека такой опасности…

– А вы сами? Разве вам эта опасность не угрожает?

– Я – другое дело. Я не могу уйти и бросить Анри. Это моя судьба.

– Вы не должны так говорить, – сказал Раймон. – При чем тут судьба? Но я все равно не уйду отсюда. Я обещал шефу, что буду охранять вас.

Луиза устало пожала плечами:

– Что же вы можете сделать? Я вам очень благодарна, но…


– А я бы не пошел! – решительно заявил Роже. – Подумаешь: месяц без работы посидел – и уже согласился в омут головой лезть.

– Мне же интересно, пойми ты! – возразил Альбер. – В этом была вся моя жизнь… еще так недавно…

Они сидели на набережной Пасси и дожевывали бутерброды с сыром. У Лебрена их неплохо накормили, а эти бутерброды толстуха кухарка сунула Роже в карман, – «чтобы бедному мальчику было чем поужинать». Но не успели они пройти сотню шагов, как почувствовали, что опять голодны. Тогда Роже сказал, что глупо таскать бутерброды в кармане и глотать слюнки, раз у них есть деньги на ужин и ночлег, а завтра Лебрен велел опять прийти с самого утра.

Парапет набережной уже просох и даже нагрелся – солнце светило вовсю, дождя как не бывало. В воде плыли легкие белые облака, пронизанные светом, листва деревьев стала зеленей и гуще. Роже сбросил башмаки и вытянулся на теплых плитах.

– Я вот чего не пойму: когда ты успел поговорить с этим своим гением? – спросил он, ковыряя спичкой в зубах.

– Кухарка попросила меня сбегать за перцем и уксусом. Ты в это время был в погребе.

– Ну и что же? Ты сам к нему подошел?

– Нет… или, может быть, да… Я не знаю, как это получилось. Я шел мимо его дома и вдруг увидел лицо… вернее, глаза… Он стоял у калитки, прижавшись лицом к прутьям. Вот так… и держался обеими руками за калитку…

Роже сплюнул.

– Это – как арестанты в тюрьмах, – сказал он. – Они вот так смотрят в окна. Влезут на подоконник и смотрят сквозь решетку. Я сколько раз видел.

– Я его не узнал сначала. Он очень изменился. Очень. По-моему, он тяжело болен. Но он меня сам окликнул. Я даже не думал, что он меня помнит.

– Если тебе это польстило, ты олух, – проворчал Роже. – Твою рыжую шевелюру и очки всякий за милю узнает.

– Профессор Лоран – это не всякий. Такие люди рождаются раз в столетие.

– А ты считал? Ладно, я верю, не злись. Так что же он?

– Ну, он спросил, как я живу, и так далее. А потом сказал, что вполне полагается на меня, потому что хорошо помнит меня по тем временам… по работе на кафедре… и что я мог бы ему помочь. И предупредил, что это очень опасно.

– Да в чем опасность-то? Взрывы у него, что ли, бывают?

– Взрывы? Не думаю… Еще он сказал, что берет с меня слово – молчать, что бы ни случилось, и не вмешиваться, а только выполнять его поручения.

– Это дело, по-моему, плохо пахнет, вот что! – Роже сел и свесил ноги через парапет. – Опасность, тайны какие-то, молчи как убитый. Что он – фальшивомонетчик, что ли?

Альбер молчал.

– А насчет платы ты с ним уговорился? – спросил Роже.

– Нет… я об этом не подумал…

– Вот, пожалуйста! Гениям, конечно, не до этого.

– Он сказал, что ночевать придется у него. И работать день и ночь.

– И ты согласился?! – Роже побагровел от возмущения. – Нет, посмотрите на этого олуха!

– Можно подумать, что у меня есть выбор, – сказал Альбер.

– По сравнению с такой штукой? Конечно, есть! Разбей первую попавшуюся витрину и сядь в тюрьму. Можешь мне поверить – это безопасней, чем твоя затея.

– Послушай, Роже, – терпеливо сказал Альбер. – В тюрьме сидеть я не хочу. А нейрофизиология – это моя профессия. И я ее люблю. Все эти годы я мечтал, что найду работу по специальности. А тут еще – такой руководитель, как профессор Лоран.

– Хорошо. Ты мне все же объясни: какое отношение к науке имеют все эти разговоры об опасности и тайне? Я ведь тоже не сегодня на свет родился!

– Этого я не знаю. Послушай, Роже! – Альбер положил свои длинные худые пальцы на смуглую волосатую руку моряка. – Давай уговоримся так. Завтра у Лебрена не много работы, ты справишься один. Если я не успею забежать к Лебрену до того, как ты освободишься, – жди меня на площади Шопена, ладно? Я хоть на минутку да появлюсь. Идет?

– Идет, – угрюмо сказал Роже. – Не нравится мне вся эта история, говорю тебе.

– Ну, я посмотрю, что там такое, – примирительно проговорил Альбер. – А тогда решим, как быть.

Роже снова лег на спину и закрыл глаза. Альбер сидел, разомлев от тепла, от праздничного сверкания Сены, от блаженного ощущения сытости. Мимо проплыла баржа; загорелая черноволосая девушка босиком ходила по палубе, развешивая белье, и что-то напевала низким приятным голосом. Колеблющиеся отсветы водяной зыби пробегали по борту баржи, смуглые крепкие ноги девушки ступали легко и уверенно по чистым доскам палубы, разноцветное белье пестрело на веревках, окно каюты было оплетено душистым горошком, и все это было так мирно и спокойно, что Альбер следил за баржей, пока она не нырнула в тень под мостом Пасси.

Не хотелось думать о том, что ждет его завтра в доме профессора Лорана. Не хотелось думать ни о чем вообще. Только сидеть на нагретых камнях, закрыв глаза, видеть теплый красный свет, проникающий сквозь веки, и слышать легкие равномерные всплески воды… Больше ничего…

…Раймон сидел в своей комнате и читал «Восстание ангелов». Читал он невнимательно: Анатоль Франс ему никогда особенно не нравился, да и не до чтения было. Раймон прислушивался к каждому звуку в доме: вот тихие, еле слышные шаги Луизы, вот она открыла какую-то дверцу, – должно быть, шкафа или буфета… поворот ключа и легкий скрип… Наверху – шаги… Неужели это профессор так тяжело ступает? По лестнице он бежал, как юноша. Вот теперь – легкие, быстрые шаги… Наверное, что-нибудь перетаскивал. Черт возьми, хоть бы одним глазком взглянуть, что у него там делается, наверху!

Уже темнело. Свет зажигать не хотелось, и Раймон отложил книжку. Что же делать? Пойти позвонить шефу? Нет, не стоит. Нельзя начинать с жалоб на неудачу. Да и уходить отсюда опасно: профессор, чего доброго, не впустит обратно. Посмотрим, что будет утром.

В дверь тихо постучали: Луиза приглашала ужинать. Раймон с удовольствием глотал рагу, хоть оно было приготовлено не бог весть как. Луиза почти ничего не ела и с несмелой бледной улыбкой смотрела на Раймона через стол. Она выглядела спокойней, чем днем, и даже немного принарядилась: изящная белая блузка, воротник заколот бирюзовой брошью, волосы хорошо уложены. «Да она, в сущности, прехорошенькая, бедняжка, – подумал Раймон, потихоньку разглядывая ее. – Ей бы вырваться из этого веселого местечка, да месяц-два пожить где-нибудь у моря. Право, чудесные волосы, фигурка, словно у девочки-школьницы…» Он не замечал, что уже открыто смотрит на Луизу, не сводя глаз.

– О чем вы думаете? – нервно передернув плечами, спросила она.

– О вас, – откровенно сказал Раймон. – Это ужасно, что вы ведете такую жизнь.

Луиза опустила глаза.

– Я налью вам чаю, – тихо сказала она и вдруг замерла, прислушиваясь.

Сверху доносился частый стук пишущей машинки. Невероятно частый, сливавшийся в сплошную дробь. То и дело звенели звоночки сигналов и двигалась каретка. «Каждые полсекунды – строка, вот черт!» – подумал Раймон. Призрачное оживление уже сошло с лица Луизы: это опять была застывшая маска страха.

– Что вас пугает? – тихо спросил Раймон.

– Не знаю… не понимаю… Вы слышите, как стучит машинка?

– Да, очень быстро.

– Нельзя так быстро печатать. Человек не может так, я знаю. Я сама печатаю быстро. Еще недавно я сама все перепечатывала для Анри… Он больше никому не доверял, а я быстро напрактиковалась… Я хотела быть ему полезной.

– А теперь он и вам не доверяет?

– Не в этом дело. Но когда он мог выучиться? Да еще с такой быстротой? Он совсем не умел.

Раймон прислушался. Бешеный непрерывный стук. И… будто кто-то говорит, очень быстро, неразборчиво.

– Это профессор разговаривает? Да? – спросил он.

– Да. Это Анри.

«Что же, он сам себе диктует? Странно», – подумал Раймон.

– Вы уверены, что он там один?

– Я ни в чем не уверена, – сказала она с выражением глубокого отчаяния и ужаса. – Временами мне кажется, что я схожу с ума.

Пулеметная дробь машинки вдруг оборвалась. Послышался топот, прыжок, потом наверху упало что-то тяжелое, затрясся потолок, закачалась люстра. Луиза вскочила, кинулась к лестнице.

– Анри! Анри! – отчаянно крикнула она. – Что там? Что с вами?

Она забарабанила в дверь. Раймон стоял на лестнице, инстинктивно сжав револьвер.

– Откройте, Анри! Отзовитесь! – кричала Луиза.

Из-за двери послышался задыхающийся голос:

– Подожди, я сейчас! Перестань стучать!

Луиза прислонилась к стене. Она дрожала. За дверью творилось что-то непонятное: топот, шум, невнятное бормотание. «Голову дам на отсечение, что он там не один!» – думал Раймон, прислушиваясь.

Дверь внезапно открылась. Профессор Лоран быстро перешагнул через порог и захлопнул дверь.

– Я голоден, – все еще задыхаясь, сказал он. – Ты меня чем-нибудь покормишь, Луиза?

«Ну и вид!» – подумал Раймон. Ворот домашней блузы профессора был разорван, лоб наискось рассекала свежая рана, на нее свешивались всклокоченные седые волосы.

– Анри, вы ранены? – тихо сказала Луиза.

– А, это? Чепуха, я упал и ударился об угол шкафа. Закружилась голова. Перевязывать не надо, к утру заживет.

– Но, Анри…

– Говорю тебе: я проголодался. Больше ничего.

Раймону показалось, что профессору больше всего хочется увести их подальше от двери. Там, внутри, что-то грузное беспокойно ворочалось, вздыхало, скрипело.

– Ну? – нетерпеливо сказал профессор. – Что-нибудь для меня найдется?

– Да… конечно… – Луиза медленно, цепляясь за перила, начала спускаться с лестницы.

Раймон подхватил ее под руку. На повороте лестницы он невольно обернулся. Профессор Лоран все еще стоял у двери и, вытянув шею, прислушивался. Потом он облегченно вздохнул. Лицо его сделалось вдруг таким усталым, что Раймону показалось: сейчас он упадет. Однако профессор легко сбежал по лестнице и, обогнав их, крикнул:

– Надеюсь на ужин! Иду мыть руки!

Он не появлялся довольно долго. Луиза, двигаясь как во сне, поставила на стол третий прибор, достала из буфета бутылку вуврэ и бокалы. Из туалетной доносился шум и плеск.

– Вы говорили, что профессор ест наверху? – тихо спросил Раймон.

– Да… обычно… Он вообще редко спускается вниз. Умывается тоже наверху, в своей туалетной. Я его иногда целыми днями не вижу.

– А почему сегодня?

– Не знаю… ничего не знаю… Я так боюсь… – Голос Луизы звучал монотонно. – Я устала бояться…

Раймон осторожно погладил ее руку, безжизненно лежавшую на столе. «От нее, похоже, ничего не добьешься, – подумал он. – А ведь надо же хоть что-нибудь знать…»

Профессор Лоран вышел из туалетной, приглаживая рукой влажные волосы. Он накинулся на рагу, на сыр, попросил кофе. От вина, немного подумав, отказался. Лоб у него был рассечен глубоко, но рана почему-то совсем не кровоточила. Раймон исподтишка наблюдал за ним. Легкие, юношески быстрые движения, волчий аппетит – и эти седые волосы, бескровное, истощенное лицо… Эти неестественно блестящие светлые глаза в припухших красных веках… «Что все это значит, черт возьми! И почему рана не кровоточит? Дьявольщина какая-то!» Впервые Раймон подумал, что Пейронель ошибся, послав сюда его; надо было выбрать кого-нибудь более опытного, одной храбростью тут не возьмешь… Он все искал предлога заговорить с профессором, расположить его в свою пользу. Но Лоран молча ел и пил, глаза у него были отсутствующие, он будто не замечал, что за столом сидит посторонний. Ужин кончился неожиданно. Профессор Лоран, не допив кофе, порывисто встал и шагнул к двери. Луиза тоже вскочила.

– Ах да, спасибо, я сыт, – быстро проговорил профессор.

Он остановился у порога и как-то растерянно поглядел вокруг. «Не очень-то ему хочется идти наверх! – подумал Раймон. – Ну что ж, это последний шанс!» Он подошел к Лорану.

– Может быть, вы разрешите помочь вам сегодня вечером? – почтительно спросил он. – Пока нет вашего помощника.

Профессор молча, словно недоумевая, смотрел на Раймона. Бескровное лицо его слегка подергивалось.

– В самом деле, Анри… – начала было Луиза.

– Нет, нет! – Профессор нетерпеливо взмахнул рукой. – Яне нуждаюсь сегодня в помощи. Ни в какой помощи!

Он стремительно выбежал из столовой. Луиза безнадежно поглядела на Раймона и начала убирать со стола. Раймон закурил. «Дело, похоже, проиграно», – сказал он себе. Было слышно, как профессор бежит по лестнице. Скрипнули половицы наверху… Мгновение тишины… И вдруг – снова послышались стремительные легкие шаги на лестнице… в соседней комнате… Дверь распахнулась.

– Где вы спите? – отрывисто, не глядя ни на кого, спросил профессор Лоран. – Где ты постелила ему, Луиза?

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации