112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Кое-что о Билли"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 21:21


Автор книги: Дуги Бримсон


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц)

Дуги Бримсон

Кое-что о Билли

Глава 1

Предпраздничное бдение

Пятница, 31 декабря 1999

16.30. Дома

Твою мать. Если до сих пор у меня не было депрессии, то теперь я в нее точно вляпаюсь, и надолго. Ну какого, спрашивается, черта я каждый год ввязываюсь в это дело? Никто из моих знакомых дневник не ведет, и на фиг он мне сдался, я и сам не знаю. То есть я хочу сказать, что я ведь не Ричард Брэнсон и не Дэвид Бэкхем, и моя жизнь вовсе не состоит из сплошных вечеринок и жаждущих меня разбитных телок. На самом деле единственный факт, который может быть свидетельством последних прошедших 365 дней, – это то, что моя жизнь – полное дерьмо.

Больше всего меня достает, что на 1999-й год у меня были такие надежды. Я честно верил, что две цели, которые я поставил себе в прошлом году в это же самое время, вполне достижимы, и что когда придет время оглянуться назад, я смогу поздравить себя с хорошо сделанным делом. Так ведь нет. Вместо сладкого чувства удовлетворения я испытываю так хорошо знакомую, сжигающую меня изнутри горечь поражения. Я не стал бы слишком расстраиваться, если бы у меня были какие-то невероятные амбиции. Но я ведь не собирался вскарабкаться на Эверест или полетать на реактивном «Харриэре» с вертикальным взлетом. Неужели здоровый гетеросексуальный парень не может пожелать для себя немножко женского общества? А уж продвижение по службе – разве это не желание всех и каждого?

Но нет: если не считать одного-единственного случая, когда я сумел по пьянке перепихнуться почти девять месяцев назад, можно сказать, что мне пришлось вообще весь год обходиться без секса. Да и в тот раз мне просто повезло, а не то чтобы я сам для этого подсуетился. В конце концов, не каждый день натыкаешься в пабе на изрядно поддавшую двадцатидвухлетнюю девчонку из Эссекса, которая только что обнаружила, что ее приятель ходит налево, да не куда-нибудь, а к ее же лучшей подруге. Потому она решила их проучить и выбрала для этого лучший способ: затащила в койку первого встречного мужика.

Что же касается повышения по службе, то его я по крайней мере почти получил. То есть я бы его получил, если бы этот ублюдок Шон не подсунул мне очередной номер «Максима». Там-то я и вычитал, что можно в сугубо медицинских целях отксерить собственную задницу, и никто не убедит меня, будто этот ублюдок не знал, что начальство установило в комнате с ксероксом камеру скрытого наблюдения. Конечно, после этого случая сотрудники присвоили мне статус гениального комика: наверное, это чего-то да стоит. И все могло бы обернуться по-другому, если бы кто-нибудь поверил, что, снимая эту замечательную морскую звезду в центре своей задницы, я хотел только убедиться, что мой геморрой рассосался и что это мое заявление – чистая правда, а вовсе не издевательство над начальником, вызвавшим меня на ковер. На самом деле эта моя жалостливая история их совершенно не тронула. Я понял, что зря не выбрал для защиты план «В» и не сказал начальству, будто вообще-то всего лишь проявил инициативу, чтобы сэкономить для фирмы время и деньги. В конце концов, пара секунд работы их ксерокса обошлась куда дешевле, чем оплата больничного за целый день, который я провел бы на обследовании у врача.

Впрочем, как бы ни надоел мне 1999-й год, он все-таки не был совсем уж плох. Поездка на «Уэмбли» 1 и победа наших «Шершней», которая вывела их в следующую лигу, – вот это был один из лучших деньков. И еще я открыл для себя прелести «Сабрины – ведьмы-подростка», хотя, по идее, это должно было бы вызвать беспокойство, а не радость.

Еще одним большим плюсом этого года стало то, что я наконец избавился от своего распроклятого соседа по квартире. До сих пор не могу врубиться, где были мои мозги, когда я сдал свободную комнату этому половому гиганту из Австралии. Может, я на самом деле думал или надеялся, что его чудовищная сексуальная привлекательность каким-то образом распространится и на меня? Если так, то я, видно, просто бредил. Слушать, как этот жеребец-антипод пробивает себе дорогу сквозь плотно сомкнутые ряды женского населения южного Хэртфордшира, поначалу было прикольно. По-своему это меня даже воодушевляло, но на шестой вечер кряду положительные эмоции сменились головной болью. А когда каждое утро, выходя на кухню, обнаруживаешь там очередную полуголую девицу, исследующую содержимое твоего холодильника, то поневоле начинаешь казаться себе жалким и ничтожным. В общем, когда иммиграционная служба добралась до него и выслала куда положено, я испытал огромное облегчение, хотя и некоторое чувство вины. Откуда я знал, что он тут находился нелегально? Если бы он мне об этом сказал, я не стал бы пытаться зарегистрировать его как своего жильца в местной налоговой инспекции. В общем, не совсем хорошо получилось. С другой стороны, так никогда и не научишься ценить неприкосновенность своего жизненного пространства, если какой-нибудь урод не займет его.

На самом деле, если исключить эти редкие проблески счастья, становится ясно, что опять-таки потерь прошедший год принес куда больше, чем приобретений, и не менее очевидно – даже мне, – что дальше так продолжаться не может. Пора что-то менять. Взять хотя бы мой дневник – здесь явно слишком много упоминаний о похмелье, еде всухомятку или в лучшем случае доставленной на дом пицце, а также о коллективных пьянках за мой счет: не лучшая панорама в преддверии того дня, когда мне стукнет тридцать. Если честно, оторопь берет, когда пролистываешь эти страницы.

Конечно, я мог бы обвинить во всем этом Марию, что неоднократно и делал. Нет, правда, все изменилось с тех пор, как мы расстались почти два года назад. И, откровенно говоря, жить так, как я сейчас живу, мне гораздо легче, чем как-то по-другому. Но обвинять ее во всем было бы нечестно. Тем более сейчас, когда прошло уже столько времени. Я даже уже не особенно скучаю по ней, а просто скучаю по сексу.

Но надо честно признаться себе, что нельзя рассчитывать на второй подряд подарок судьбы в виде девчонки из Эссекса. Так можно и всю жизнь прождать. Во многом это происходит потому, что я ленив до безобразия. С этим все ясно. И на данный момент нет никаких предпосылок к тому, чтобы мое будущее существенно изменилось само по себе, без каких-то усилий с моей стороны. Но что-то менять надо, вопрос только в том, с чего начать и что именно делать.

С другой стороны, все это может подождать. В конце концов, сегодня новогодний вечер, а завтра начинается новый век. Может быть, перемены уже видны на горизонте, кто знает? Во всяком случае, мне есть куда пойти встречать Новый год. Ну, хватит писанины: я слышу зов своего верного друга «Будвайзера».

Глава 2

Январь

Вторник, 4 января

10.15. Дома

Господи, как же мне хреново. Нет, не хреново, а еще хуже, чем хреново. На самом деле так хреново, что у меня даже нет слов описать, до чего хреново я себя чувствую.

Интересно, почему похмелье становится еще в тысячу раз тяжелее, стоит лишь закрыть глаза? Причем заметьте: я проспал несколько часов, не чувствуя никакого недомогания, но как только проснулся – туши свет: не успеешь сомкнуть ресницы, как башка раскальшается. а мочевой пузырь настойчиво напоминает, что его уже давным-давно пора опорожнить. Я вот думаю: а что, если вместо того, чтобы сидеть тут и записывать все это в дневник, попробовать собрать все силы в кулак и доползти до туалета? Пожалуй, нет: я скорее штаны себе намочу, чем сделаю еще хоть одно движение. Живу я один, так что никто никогда и не узнает о таком позоре. А душ принимать все равно ведь придется. С другой стороны, напусти я сейчас лужу под себя – придется чистить кресло и ковер. Не очень заманчивая перспектива.

Как ни странно, желудок ведет себя вполне прилично. Для этого странного явления должны быть какие-то вполне материальные причины, которые пока что успешно избегают попыток сосредоточить на них остатки моего замутненного рассудка. Впрочем, то же самое я могу сказать и обо всех событиях последнего времени.

Наверное, лучше всего будет снова лечь в постель. Что-то не в кайф мне сидеть за компьютером и пялиться в экран монитора. Впрочем, после трех дней беспрерывной пьянки еще жаловаться на какое-то «снижение работоспособности» – просто наглость.


11.15. Дома

Все, сдаюсь. Достали уже. Стоит мне лечь и начать отключаться, как звонит треклятый телефон, а как только удается встать и дотянуться до него – на том конце вешают трубку. Самое отвратное, что я даже не знаю, кому обязан этим мучением: у этого гада стоит антиопределитель номера. Я почти уверен, что это не один из тех, с кем я вместе встречал Новый год. Эти-то чувствуют себя сейчас не лучше меня. Но если уж это кто-то из наших, то я сам бы его убил, причем самым изощренным и мучительным способом. Кстати, если эта скотина окажется и не из наших, его ожидает та же участь, если он сию же минуту не прекратит издеваться надо мной.


13.30. Дома

Если Бог существует, то, по всей видимости, я его ужасно разозлил, и целый ушат своего гнева он излил с убийственной точностью прямо на меня. Во-первых, я обнаружил на автоответчике сообщение от моего старика, который приказывает явиться к нему сегодня в 7 вечера с целью знакомства с его последним приобретением в бесконечной веренице бабенок, которых он где-то подцепляет. А во-вторых, я наконец-то успел схватить трубку звонившего телефона: только для того, чтобы узнать, что Кев так же настойчиво приказывает мне явиться через час в «Красный Лев» повидаться с ним и с ребятами. Ну почему людям неймется? Почему они не могут оставить меня в покое и позволить страдать в одиночестве и тишине? Ну вот, я выяснил, отчего желудок так скромно себя ведет и не беспокоит меня сегодня с утра; впрочем, открытие, которое я сделал, высунувшись за дверь, чтобы взять оставленную на пороге бутылку молока, было вовсе не из приятных. Может быть, если набраться терпения и подольше не выходить из квартиры, кто-нибудь уберет площадку вместо меня.


14.45. Дома

Как выяснилось, вчера я умудрился превзойти самого себя. Я не просто ужрался в хлам, но был вышвырнут из паба лично его хозяином Терри – после того как стал приставать сначала к его дочери, потом к его жене, а потом спустил штаны и пописал на барную стойку. В результате в «Красный Лев» меня больше не пустят. Никогда. К тому же Кев и прочие мои так называемые друзья, оказывается, были в курсе всего этого, и названивали мне все утро, и разбудили, и заставили меня выйти из дома только для того, чтобы насладиться замечательным зрелищем: озверевший хозяин паба второй раз за сутки выталкивает в шею их старого приятеля.

Остается утешаться тем, что, прогулявшись до паба и обратно, я стал чувствовать себя немного лучше.


15.20. Дома

Я вроде как трезвею, и до меня начинает доходить, что изгнание из «Красного Льва» – может быть, вовсе не проявление божьего гнева, а совсем наоборот: скрытое, я бы даже сказал, хорошо замаскированное небесное благодеяние.

Если уж на то пошло, читая свой прошлогодний дневник несколько дней назад, я был обеспокоен тем, сколько времени, не говоря уж о деньгах, трачу я в этом пабе. А он ведь не является самым светским заведением в Уотфорде. Если не считать жены и дочери Терри, которых вряд ли можно назвать красотками, единственной женщиной, которая рискует перешагнуть его порог, является старая уборщица Элис. Так что дела идут плохо, но не настолько плохо, как могли бы. Может, это и станет столь необходимым мне пинком под зад. Он придаст мне нужное ускорение, чтобы выбраться из той глубокой ямы, в которую превратилась моя жизнь.

Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Обидно мне до слез, вот и все.


16.05. Дома

Только что позвонил Кев и сказал, что под угрозой бойкота со стороны всей нашей банды Терри пошел на попятную и пообещал позволить мне вернуться, если я тотчас же сломя голову прибегу в паб и брошусь ему в ноги, умоляя о прощении.

Такое проявление солидарности со стороны ребят тронуло меня до глубины души, несмотря на то что все эти угрозы бойкота так и остались бы пустыми словами, если бы Терри решил выдержать характер. В конце концов, наша компания столько лет потратила, превращая «Красного Льва» именно в такой паб, который был бы нам по вкусу. Браться за такое дело снова, где-нибудь в другом месте, – нет уж, не выйдет.

Среда, 5 января

11.25. Дома

Вчера вечером я доказал всем и самому себе, что гордости у меня нет ни на грош. Терри, по какой-то неизвестной мне причине, обозвал меня «дятлом», а потом велел встать на колени посреди паба и во всеуслышание признать его Великим и Ужасным и согласиться, что вот-вот наступит Царствие его. Затем мне пришлось выпить самый противный и вонючий коктейль, когда-либо изготовленный этим злобным божком. Что уж там было намешано, неизвестно, но обошлась мне эта отрава в десять фунтов, и в результате сегодня я чувствую себя еще хуже, чем когда бы то ни было.

И все-таки хорошо, что меня впустили обратно; и вообще, могло бы быть еще хуже – ведь сегодня как-никак выходной. Представить себя в таком состоянии на работе у меня духу не хватает.

Я также обнаружил на автоответчике короткое и злое сообщение от моего старика. Он, видно, звонил вчера вечером, хотя я не думаю, что вопрос «Где ты шляешься, ублюдок?» является наилучшим поздравлением с Новым годом для родного сына. Впрочем, сейчас он в трудной фазе. Ладно, пока промолчим, но при случае можно будет упрекнуть его в недостатке родительского тепла.


16.15. Дома

Папаша снова звонил. Сказал, сейчас заедет. Это уже не шуточки.


19.30. Дома

Как я и ожидал, старик явился ко мне не один. С ним была женщина. Впрочем, это я так говорю – женщина, а по сравнению с ним она просто девочка. Зовут ее Кэти. И она классная. И как, черт подери, старому хрычу удается их подцеплять? Вот узнать бы, что заставляет шикарную, как с обложки, блондинку связываться с абсолютно бесперспективным и почти лысым стариканом. С другой стороны, если хорошенько подумать, выяснять это мне совершенно неохота. Эта девчонка – всего лишь на данный момент последняя в длинной череде женщин, прошедших через его похотливые лапы после того, как он бросил маму. Я не преувеличу, если скажу, что с тех пор как они расстались, он прямо как с цепи сорвался. Седина в бороду… Но эта, последняя – такое папашино везение лучше всего оценить словом «джекпот».

Оказалось, что он заявился ко мне не просто так, а сообщить, что он переезжает. И не куда-нибудь по соседству, а аж в Телфорд. Он нашел себе работу по своей прежней специальности. Я уж и не помню, чем он там занимался, пока не попал под сокращение штатов, после чего ему пришлось крутить баранку. В общем, по условиям контракта он должен переселиться в центральные графства, с чем мне и остается его поздравить. Если он ожидал, что я расстроюсь, то был горько разочарован. Я не только не огорчен таким известием, а, наоборот, очень рад. Не за него рад, а за себя. Потому что, как ни печально, я принадлежу к той – постоянно растущей – части своего поколения, которая стыдится родителей. Притом это чувство не возникает по какому-то особому поводу, а присутствует постоянно.

Ничего хорошего в том, что ему удается затаскивать в койку девчонок моложе меня, я не вижу, но хуже всего то, что после развода с мамой он обращается со мной как со своим лучшим другом. Он никак в толк не возьмет, что он не нужен мне как лучший друг, он мне нужен как отец. В первую очередь как раз для того, чтобы научить, как привлекать всех этих женщин. В конце концов, разве не для этого отцы и нужны?

У меня уже были ночные кошмары, в которых старик являлся ко мне на работу и начинал соблазнять всех молоденьких цыпочек, в результате чего одной из них выпадала сомнительная честь стать моей мамашей.

Трагедия заключается в том, что он – точная копия меня, только тридцать лет назад. Я это знаю, и он знает, что я знаю. Если в результате его возможного переезда в Телфорд я буду об этом реже вспоминать, то готов прямо сейчас пойти упаковывать его шмотки.


22.30. Дома

Благодаря счастливому случаю сегодня произошло нечто, что может оказать большое влияние на мою жизнь. Несколько лет назад я где-то прочел, что супермаркет поздним вечером – лучшее место поглазеть на женщин и попробовать кого-нибудь снять. Согласно этой рекомендации я стал заявляться в местный «Сомерфилд» каждый четверг по вечерам. К сожалению, все одинокие и доступные женщины в Уотфорде, видно, ходят за покупками не в четверг, а в среду, и не в «Сомерфилд», а в «Сэйнсбери». Я сегодня случайно туда заглянул и просто изумился, сколько их там ошивается. Пришлось срочно сосредоточиться на том, что прямо-таки плыло в руки.

Вообще-то у меня всегда была какая-то навязчивая идея относительно женщин в супермаркетах, хотя объяснить причину этого пристрастия я не могу. Может, дело в том, что женщины, выбирая продукты, ведут себя естественно и не зациклены на том, как они выглядят; при этом, идя в магазин, они часто надевают свободные джемперы с вырезом или облегающие футболки, так что, когда они наклоняются над прилавками, это создает очень заманчивые ракурсы. Так что сегодня я углядел больше ложбинок между грудями и соблазнительных округлостей, чем за несколько последних месяцев.

Кроме того, низкая температура в отделе замороженных продуктов (который в «Сэйнсбери», к счастью, очень велик) производит быстрое и прямо-таки потрясающее воздействие на женскую грудь, и это приводит меня в восторг. Единственная проблема состоит в том, что не успеешь приглядеть себе пару симпатичных арбузиков с торчащими вперед орешками, как их владелица выходит из прохладного помещения и они просто сдуваются. Сами понимаете, что даже самая симпатичная мордашка едва ли заслуживает внимания, если грудь при этом обвислая.

Впрочем, несмотря на все эти мелкие разочарования, что-то мне подсказывает, что в «Сэйнсбери» меня теперь будут видеть гораздо чаще прежнего. Это уж будьте уверены. А если учесть, что и папаша мой скоро свалит отсюда куда подальше, то, может, дела и пойдут на лад.

Четверг, 6 января

06.30. Дома

Жуткая ночка. Из самых жутких, какие только могут быть. Мне снился похабный сон с участием Кэти, меня и флакона теплого детского масла для массажа, и тут откуда-то возник мой папаша и начал раздеваться. К счастью, даже подсознанием я усек, что такое извращение уже переходит все границы, и в результате проснулся. Подумать даже страшно, чем бы все это могло закончиться, не проснись я так вовремя.

Ну так вот, проснувшись в половине пятого, я никак не мог опять заснуть и снова задумался над тем, в какое убожество превратилась моя жизнь. Перелистывание дневника накануне Нового года действительно меня зацепило.

Самое глупое во всем этом вот что: если быть честным с самим собой (чего мне странным образом не хватает в последние годы), я точно знаю, в чем проблема. Да, похоже, я и всегда это знал. Все потому, что я поступаю так же, как мой старик в моем возрасте: всегда иду по пути наименьшего сопротивления и жду, когда что-то случится со мной, а не пытаюсь что-нибудь сделать для себя. И из-за этого – как можно убедиться, читая мой дневник, – вся моя жизнь состоит из привычных, раз и навсегда избранных ежедневных действий, превративших мое существование в какой-то тоскливый ритуал. И ладно если бы все происходящее меня устраивало – так ведь нет. Совершенно нет. Я протираю штаны на работе, которая нагоняет на меня жуткую скуку; у меня есть компания так называемых приятелей, видящих во мне сочетание банкомата, такси и объекта для всяких приколов; а еще я каждую вторую субботу бываю на стадионе, где смотрю на игру, которая сплошь и рядом вгоняет меня в депрессию почище всякой работы, не говоря уже о проигранных на тотализаторе деньгах. Надо честно признать, что моя жизнь по крайней мере половину времени запросто обходится без меня, а я тащусь за ней, глотая всю дрянь, которую швыряют в меня другие люди.

Как бывают серийные убийцы, так я стал какой-то серийной жертвой, потому что так легче: плывешь себе по течению и не пытаешься что-то сделать, чтобы изменить порядок вещей. Чтобы что-то изменить, надо приложить усилия, а я за собой такого не припоминаю.

Само собой, эта врожденная лень – причина того, что у меня никого нет. Вообще-то это начинает мне надоедать; на самом деле именно одиночество и отсутствие женского общества в основном определяет остальные мои проблемы. Мне просто-напросто надоело быть одному. Не то чтобы мне нужна была чья-то забота, и уж тем более я сам не хочу ни о ком заботиться. Просто мне одиноко. Если я не в пабе, не на работе и не на футболе, то я тут, дома. И в основном совершенно один: не считать же компанией канал «Скай Спорте» или «Ток Радио». Говоря честно, это тоскливо до чертиков.

Ну вот, ты опять в депрессии. А для полного счастья посыпь себе еще соли на раны: сегодня ведь рабочий день.


09.30. На работе

Обычно, сидя в электричке по пути в Лондон, если меня не слишком достают разговорами козлы-попутчики и мои мысли не заняты тем, как бы мне хотелось набить рожу сидящему рядом уроду с сипящим плеером или мобильником, выдающим какой-нибудь кретински веселый звуковой сигнал каждые двадцать секунд, то большую часть пути я пытаюсь представить себе, что бы я сделал, оказавшись на пять минут наедине с той шикарной рыжей девицей, которая садится в наш вагон в Харроу. Она – женщина моей мечты. После Джери Холливелл. Но сегодня даже рыжая, хотя она и выглядела еще шикарнее, чем обычно, не смогла меня встряхнуть и хоть немного поднять настроение.

Все ясно: если не взяться за дело, меня ждет тоскливое и одинокое будущее. Сами понимаете, такая перспектива оптимизма не внушает.


10.45. На работе

Вот ведь твою мать. Мне только что сказали, что наш нынешний начальник отдела и собутыльник Дейв в срочном порядке уволен и с понедельника у нас будет новый босс. Впрочем, чему тут удивляться: вспомнить только, что случилось на рождественской вечеринке. В конце концов, одно дело, если жена управляющего застукает тебя в дамском туалете, где тебе делает минет какая-то цыпочка, и совсем другое, если эта цыпочка – ее семнадцатилетняя дочь. Думаю, такие случаи входят в историю.

Само собой, все тетки в нашей конторе объединились, как только они это и умеют, и заклеймили его позором как совратителя малолетних. На мой взгляд, это уж чересчур. В конце концов, ей уже семнадцать лет, и вообще, видели бы вы эту «малолетку». Впрочем, я лучше оставлю свое мнение при себе. Мне уже доводилось видеть женщин в таком настроении: тут достаточно одного только неверного слова, сказанного беднягой-мужиком, и они всей кучей просто срываются с цепи. Они впиваются своими клыками в несчастную жертву, как стая диких зверей, и не успокаиваются, пока не утолят свою жажду крови. Я очень рад, что такая судьба постигла не меня.

Вот что я еще заметил: странно, до чего отвратными могут быть женщины, когда их распирает от злости. Особенно если эта злость направлена на тебя.


14.30. На работе

Дейв дожидался нас в пабе; он выставил всем пиво и объявил, что собирается подать протест по поводу своего несправедливого увольнения. Он, оказывается, думал, что девчонка таким образом выдала рождественскую премию, которая ему полагалась. Насколько я знаю Дейва, он, может, и не шутит. С него станется отправить по инстанциям такую бумагу.


19.30. Дома

Что за денек: суматоха, нервы и куча работы. Мне ведь не только пришлось отдуваться за Дейва, но и свои дела не запускать.

Все же я успел сегодня подумать о будущем, но хотя и решил, что надо что-то делать, все-таки никак не могу понять, что именно. Точнее говоря, с чего начать. Видно, я только тогда приму решение, когда пойму, чего же я хочу на самом-то деле. Но в данный момент я уверен только в одном: то, что у меня есть, – это не то, чего я хочу. Мне нужна помощь. И единственный человек, с кем я могу поделиться, это Лу. Признаться собственной сестре в том, что тебе плохо, значит расписаться в полной беспомощности, но что поделать, если кроме нее у меня никого нет. Никогошеньки.


22.20. Дома

Ни хрена мне Лу не помогла. Единственное, что она мне посоветовала, – пойти домой и выпить. Звучит заманчиво, но это совсем не то, что мне сейчас нужно.

С другой стороны, Рей проявил ко мне больше сочувствия. Мой зять, видно, преисполнился родственных чувств, потому что, когда я уже садился в машину, чтобы уезжать, он вышел из дома и сказал, что в любом случае, что бы со мной ни случилось, надо стараться во всем найти свои положительные стороны. Вообще-то это не такой уж глупый совет, но в данный момент мне не приходит на ум ничего такого, в чем можно было бы поискать эти положительные стороны. Сегодняшний день, например, ничем не отличался от любого другого. Хотя вообще-то он был даже хуже других, потому что я уверен: если бы не та идиотская история с ксероксом, я бы уже получил место Дейва.

Может быть, Лу была не так уж неправа.


23.45. Дома

Пока я отмокал в ванне, меня вдруг осенило: а ведь Рей прав. Сколько ни хнычь, ничего не изменится, пока я сам не разорву порочный круг этих дурацких унылых мыслей и не изменю свое отношение к жизни. Больше того: сегодняшний визит к Рею и Лу заставил меня понять, чего я на самом деле хочу.

Как бы я ни пытался обмануть себя, мне никогда не стать одним из тех тридцати-с-чем-то-летних парней, которые живут наполненной, активной и безупречной холостяцкой жизнью. В основном потому, что люди, которые так живут, и в 29 лет вели такую же наполненную, активную и безупречную холостяцкую жизнь. Мне сейчас 29, и меня моя жизнь достала. Я нахожусь в какой-то критической точке, черт бы ее подрал. И ничего радостного в этом нет. В общем, я живу совершенно не так, как хочу. Я хочу иметь то, что есть у Рея и Лу: дом, жену и детей. Именно этого я хотел, когда был с Марией, и теперь понимаю, что когда мы расстались, я как-то смирился с тем, что упустил свой шанс. Но на самом деле это не так. Этот шанс всегда оставался и до сих пор все еще существует. Но, как и в большинстве случаев, я провожу свою жизнь, ожидая и надеясь, что та самая, единственная и неповторимая, наткнется на меня, вместо того чтобы самому отправиться искать ее. Наверное, именно это мне и нужно в себе изменить. Единственный, кто может сподвигнуть меня на такие изменения, – это я сам. Но с чего же, мать твою, все-таки начать?

Ну ладно, буду сам с собой до конца честным: большим успехом у женщин я никогда не пользовался, хотя я давно подозревал, что в большей степени в этом виновата моя давняя страсть к порнухе. Годами созерцая человеческую плоть в двухмерном экранном изображении, я убедил себя в том, что любая женщина в возрасте до двадцати пяти лет представляет собой на самом деле ненасытную секс-машину, с трудом сдерживающую себя на людях, а также в том, что только женщина, у которой 10-й (максимум 12-й) размер одежды и которая выглядит как стриптизерша, заводящая себя в танце, достойна того, чтобы с ней переспать. Вся эта фигня заставляет задать вопрос: какого хрена я так долго проторчал на этом деле?

По-моему, пора прекратить терять время, ожидая, когда мне с неба свалится такая порнозвезда, и вернуться на землю. Пора от сексуальных фантазий переходить к наблюдениям за окружающей реальной жизнью и искать не сногсшибательную журнальную красотку, а женщину, которая сможет дать мне то, что мне нужно. Кто знает, может, она ходит где-то прямо у меня под носом, а я ее даже не замечал.

Надо признаться, что это решение, каким бы важным и позитивным оно для меня ни было, оставило после себя горький привкус. Я имею в виду, что снижать планку всегда неприятно, но надо честно сказать себе, что мне никогда не переспать с Джери Холливелл, хоть это и обидно. Впрочем, как не устает повторять мой папаша, «в койке все они одинаковы, особенно если свет выключить», так что, может, дело обстоит не так и ужасно.

Интересно, есть ли у меня основания подать иск против издателей «Эскорта»?

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации