151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 12

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 21 декабря 2013, 03:22

Автор книги: Ник Перумов


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]

– Профессор, я изучил ваши работы…

– Довольно. – Он предпочел сменить тему: – Ты пришел один?

– Нет. Отец приставил ко мне троих гвардейцев. Они разбили лагерь неподалеку от тракта, мы скоро доберемся. Там же и лошади. Вас не затруднит ехать до Мерна верхом?

– Затруднит, – сварливо сообщил Конрад. – Но выхода-то нет. Карета будет тащиться медленнее. Сколько у нас времени?

– Четыре дня.

– До конца? – похолодел Конрад.

– Нет. До момента, когда процесс станет необратимым, – отчеканил научную формулировку Себастьян, словно речь шла не о его сестре, а о какой-нибудь химической реакции. – По вашим расчетам.

– До Мерна три дня. Это в худшем случае. Для моей работы все готово?

– Да. Ингредиенты, ваши записи, весь необходимый инструментарий… Помощники тоже будут, если вы скажете, но отец…

– Нет! – отрезал Конрад. – Помогать мне будешь ты.

– Да, мастер.

– Я тебе не мастер.

– Я помню.

Оставшийся до лагеря путь они прошагали молча.


Дорога давалась Конраду тяжело. В седле он держался сносно, но хорошим наездником не был никогда, а годы покоя и отсутствия практики лишь усугубили этот изъян. Поначалу он просил Себастьяна делать остановки через каждые пару часов, потом перестал, понимая, что если сойдет с коня сейчас, то больше в этот день в седло не сядет. К счастью, имеющееся в запасе время позволило им остановиться на ночь в одной из придорожных гостиниц.

После не слишком обильного ужина вконец обессилевший Бреннер отправился в свою комнату, но отдохнуть ему не дали. У порога ожидаемо торчал настырный Себастьян. Казалось, многочасовая дорога ничуть не утомила юношу.

– Мастер Конрад, я должен рассказать вам…

Усталость мешала даже раскрыть рот, поэтому он неопределенно мотнул головой, давая понять, что мало склонен выслушивать Себастьяна. К несчастью, тот воспринял это как согласие.

– Я хотел бы обсудить формулу и процесс изготовления препарата.

– Зачем?

– Мне кажется, я знаю, из-за чего все пошло не так.

Ключ тихо щелкнул в замке, и в лицо Конраду пахнуло лавандой и еще какими-то травами. Он нарочито неторопливо осмотрел комнату, потом одну за другой зажег стоящие на прикроватной тумбочке свечи и все так же не спеша принялся распаковывать свои небогатые пожитки. Старческие кости умоляли о снисхождении, и Конрад возблагодарил свою предусмотрительность, заставившую его взять в путешествие хотя бы часть лекарств и мазей.

– Вы понимаете?

Себастьян все так же суетливо переступал с ноги на ногу, пытаясь поймать его взгляд. Конрад только сейчас заметил в его руках продолговатый футляр для бумаг.

– Я не глухой. Что там у тебя?

– Ваши записи… И кое-какие мои дополнения. – Не устояв на месте, он принялся мерить комнату шагами.

– Перестань мельтешить. Садись вот сюда, доставай свои бумажки.

– Я не уверен, что смогу объяснить все четко…

– А придется. Но сначала смешай-ка вот это с вот тем… Если, конечно, не хочешь завтра с утра искать для меня экипаж.

Себастьян не захотел. Напротив, он так рьяно взялся за протянутые ступку и пестик, что Конрад испугался за их целостность. К счастью, все обошлось: похоже, юноша и впрямь имел некоторый опыт в фармацевтическом деле. Уже через полчаса Конрад смог блаженно откинуться на спинку кресла, чувствуя приятное жжение в спине и коленях.

– Вот теперь можешь начинать, – великодушно разрешил он, глядя, как Себастьян возится со своими бумажками. За неимением стола парнишка раскладывал их на крышке массивного сундука, в котором он сам при желании мог бы поместиться целиком. Слегка сощурив глаза, Конрад с удивлением отметил, что выцветшие, желтоватые листы действительно исписаны его почерком. Значит, сгорело не все…

Закончив подготовку, Себастьян вытянулся перед ним в струнку и отбросил со лба непослушную каштановую челку. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями, а потом, словно в омут, бросился в мутную пучину большой науки:

– Смотрите, мэтр, вот в этом месте вы обуславливаете действие препарата сочетанием таких компонентов, как экстракт алионии и пятипроцентный раствор керрадия. Сами по себе они смертельно опасны, но в правильной консистенции нейтрализуют друг друга, создавая новый эффект. Но они могут вступать в связи и с другими компонентами, и тогда…

Они проспорили почти до рассвета. Ругались, орали друг на друга, тыкая испачканными чернилами пальцами в устрашающее нагромождение цифр и формул, которое ближе к концу беседы стало занимать четыре листа. Иногда успокаивались и начинали заново, обосновывая необходимость и правомерность каждой закорючки, каждого почти незаметного штриха, хоть немного меняющего смысл написанного. Временами заходили в тупик и искали выход: уже молча, без лишних слов, каждый сам для себя, чтобы потом вместе выбрать единственно верный ответ. Это могло продолжаться бесконечно, но посветлевший квадрат окна напомнил о том, что им следует беречь силы, а для этого нужно хоть немного поспать.

– Ты молодец. Ума не приложу, как ты смог что-то понять по этим записям, ведь это всего лишь черновики, в них даже конечной формулы нет…

Себастьян вскинул на него сияющий взгляд. Сейчас он ничем не напоминал того сдержанного и чересчур серьезного паренька, который постучался к Конраду позавчера. Взъерошенные лохмы торчали в разные стороны, как у набегавшегося по лугу щенка, для еще большего сходства не хватало только высунутого языка.

– Правда? Значит, шанс есть?!

Конраду вдруг стало смешно. До слез. В этом вопросе прозвучало столько надежды, столько пережитого страха, что тщательно скрываемая Себастьяном правда стала очевидна. Он блефовал. Отчаянно, вдохновенно и оттого безупречно. Он обманул отца, обманул и самого Конрада, накормив их басней о якобы найденной разгадке трагедии лишь затем, чтобы его сестра, которую все считали обреченной, получила шанс. И теперь не может поверить в то, что этот шанс действительно есть.

– Ты ведь сочинил все это наугад, – со смесью изумления и восхищения произнес Конрад. – Ты не знал, где на самом деле зацепка, но ты заставил меня размышлять об этом… И спорил лишь для того, чтобы я нашел правильный ответ…

– Но… вы же не передумаете? Простите, но у меня не было выхода… Один мой друг, Густав, он учится со мной… Плохо учится, на тройки, но это он мне посоветовал. Сказал, что дуракам везет. Когда он сдает экзамены, то специально говорит какую-нибудь глупость наугад, а преподаватели от возмущения перебивают его и сами все рассказывают. Я действительно изучал ваши записи, много раз их перечитывал… И, честно говоря, почти ничего не понял. Но я решил, что, если выскажу какое-то предположение, пусть даже неправильное, вы постараетесь объяснить мне…

Что ж, иногда друзья-троечники оказываются чрезвычайно полезны… Конрад представил, как юные обалдуи изобретают хитроумный план, призванный заманить в их сети матерого профессора, и не смог сдержать смеха. Все его затворничество, долгие годы одиночества, убежденность в том, что он совершил страшную ошибку, и намерение никогда не возвращаться к прошлому пошли коту под хвост из-за двух отчаянных мальчишек, которые не побоялись обхитрить судьбу. И ведь они выиграли, черт возьми, выиграли! Решение найдено. Неважно, откуда в тинктуре, которой поили Эльзу, взялся один-единственный лишний ингредиент. Неважно, что он разрушил формулу, тщательно создававшуюся Конрадом многие годы. Неважно, что эта оплошность погубила его карьеру… Важно то, что, если они окажутся правы, Марти будет жить… К черту «если»! Они правы.


В Мерн они въехали через полтора дня на закате.

За время отсутствия Конрада город почти не изменился. Извилистые улочки, по которым он бегал еще школяром, не стали прямее, прежними остались и дома с выставленными за окна цветочными горшками и крытыми красной черепицей крышами. Мерн никогда не походил на столицу: в нем не было монументальности и строгости, присущих другим крупным городам Рельтии, но именно это и нравилось Конраду. Неторопливая, но вместе с тем ни на миг не замирающая жизнь наиболее полно воплощала его представление о счастье и гармонии. Когда-то он мечтал, что, уйдя на покой, купит маленький домик на окраине и будет каждое утро спускаться в гавань, чтобы смотреть, как солнце просвечивает паруса выходящих из нее кораблей. Мечта не сбылась, как и многие другие, пришедшие ей на смену, но сейчас это уже не было важно. Важно было другое, которое становилось ближе, страшнее и в то же время желанней с каждым шагом, с каждым ударом подкованного копыта по мостовой…

К счастью, Лейднера не оказалось дома. Немолодая служанка, встретившая их, сообщила, что хозяин уехал во дворец и вряд ли вернется раньше завтрашнего утра. Конрада это не удивило: когда была больна Эльза, Артур тоже прятался ото всех в якобы неотложные дела государственной важности. Быстро выяснив у служанки, что Мартина еще жива и не так давно приходила в сознание, Бреннер потребовал принести горячую воду и полотенца. Тщательно вымыв и вытерев лицо и руки, Конрад подумал о том, что неплохо бы заодно сменить пыльную дорожную одежду, однако, взглянув на Себастьяна, решил повременить с этим. Юноша разве что на стенку не лез, разрываясь между желанием немедленно бежать наверх, к сестре, и страхом узнать, что уже поздно. Если он ошибся со сроками, Марти уже не помочь, а это значит, что все зря. Выдуманный обман, скачка сквозь осенний лес, безумные ночные разговоры, вспыхнувшая заново надежда… Все зря. Конрад слишком хорошо знал, что это значит. По лестнице, ведущей к комнате девушки, он поднялся первым.

Как он и боялся, Марти оказалась похожа на мать. Быть может, ему лишь показалось так: мягкие черты лица и зеленые глаза действительно напоминали Эльзу, но довершала сходство стремящаяся стать настоящим память. Разве что комната выглядела иначе да вместо Карла в углу сидел другой человек. Вскочив, он поспешно убрал за спину недоплетенный венок из каких-то мелких бордовых цветов и судорожно начал поправлять безупречно сидящий на нем камзол. Вероятно, это и был тот самый Густав, совету которого Конрад обязан внезапным прозрением. Помимо него, в комнате находилась пожилая сиделка и невысокий круглолицый мужчина, в котором Бреннер безошибочно признал коллегу. При виде вошедших лекарь понимающе кивнул и посторонился, пропуская Конрада к изголовью кровати.

– Как она? Какие симптомы? – быстро спросил он, убрав со лба девушки мокрую повязку и приложив свою ладонь. У Марти был довольно сильный жар, но, к счастью, еще не было бреда, а это значило, что Себастьян ошибся не больше чем на сутки. Время еще есть.

– Жар держится. Сухой кашель. Иногда подолгу. Вчера приходила в сознание и жаловалась на давящую боль в груди, – деловито доложил медик.

– Вы давали ей какие-то лекарства?

– Нет. Господин Лейднер запретил. Даже самые безобидные травки. Он ждал вас.

Конрад заставил себя не задумываться над его последними словами. Мало ли, чего или кого ждал Артур, сейчас речь не об этом, а о том, что приставленный к Марти медик все сделал правильно. От него требовалось одно – не вмешиваться, и он с этим прекрасно справился. По крайней мере, Конраду очень хотелось на это надеяться.

– Спасибо вам, можете передохнуть, – объявил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Со мной останется Себастьян. Если мне понадобится помощь, я позову вас.

Наверное, он был излишне резок, к тому же забыл представиться и узнать имя своего коллеги, но тот принял это как должное. Медик с достоинством кивнул и неторопливо удалился, пропустив вперед не скрывавшую своего облегчения сиделку. Густав не тронулся с места. Конрад хотел было выставить и его, но подумал, что препирательства с настырным троечником отнимут слишком много времени, и махнул на упрямца рукой.

Он все же присел рядом с кроватью, взял Марти за руку, чтобы прощупать пульс. Чуть курносый профиль казался восковым, вокруг закрытых глаз лежали серовато-бурые тени, но горе-лекари выглядели ненамного лучше. За себя Конрад поручиться не мог, а вот Себастьян с Густавом напоминали обретших плоть призраков. Ничего, выспятся, когда все закончится. И закончится хорошо!

– Все в порядке, – как можно более уверенно произнес он. – Болезнь еще не перешла в конечную стадию. На приготовление препарата мне понадобится около часа. Вы будете при этом присутствовать… Только присутствовать! – уточнил он, видя, как друзья одновременно раскрыли рты, намереваясь предложить любую помощь. – В этот раз я все буду делать сам. Если что-то покажется вам неверным – скажите, но не пытайтесь исправлять сами. От этого зависит ее жизнь. Все ясно?

Себастьян кивнул сразу же, не раздумывая, а вот Густав помедлил. Все правильно: это не он мчался за много миль, чтобы найти давно наплевавшего на все и вся отшельника, не он спорил с ним до хрипоты, помогая поймать за хвост ускользающую разгадку, не он наблюдал за терзающими Конрада сомнениями… Он остался здесь, рядом с умирающей девушкой, которая даже не была ему сестрой. Бреннер не знал, кому из них пришлось тяжелее.

– Вы вылечите ее? – Он не спрашивал, он требовал и оттого казался в этот миг старше своих не то семнадцати, не то восемнадцати лет. Симпатичный парень, куда представительней того же Себастьяна, и взгляд умеет держать лучше. Только голос дрожит, выдавая тайну, которая, быть может, неизвестна даже его другу.

– Вылечу. И вы мне поможете. Ведь дуракам везет…

«Особенно влюбленным», – додумал Конрад про себя.


Спина снова начала болеть. Позвоночник словно подтачивало изнутри, заставляя Конрада ерзать на твердом стуле в попытках отыскать удобную позу. Пока все эти попытки заканчивались неудачно, но Бреннер с непонятным ему самому упрямством отказывался от предложений пересесть в более удобное кресло. Он должен быть рядом с Марти. Должен постоянно смотреть на нее, чтобы заметить хоть малейшее изменение в состоянии девушки. Симптомом может оказаться любая мелочь, любая не видная на первый взгляд деталь: изменение цвета лица, участившееся дыхание, движение глаз под опущенными веками…

Изменений не было. Никаких. А ведь с тех пор, как Марти приняла лекарство, прошло почти четыре часа… Болезнь зашла дальше, чем ему показалось, и потому сопротивляется отчаянней? Или… снова?

Из окна потянуло гарью. Осенью на окраинах Мерна жгут сухую листву, и горький запах пронизывает город. Казалось, он впитывается в стены, в серые булыжники мостовой, даже в небо, которое в сентябре кажется выше и прозрачней. Конрад никогда не любил запах горелой листвы, но сейчас никак не мог им надышаться. Он только теперь понял, что вернулся, что назад дороги нет, а есть ли она впереди… Не так уж важно. Он прожил не самую короткую и не самую дрянную жизнь, чтобы о чем-то жалеть. А на старости лет еще и перестал быть трусом. Благодаря страшной шутке судьбы и двум смелым мальчишкам, не смирившимся с ее приговором. Он все сделал правильно. Даже если Марти умрет. Он больше не побежит, потому что должен дождаться Артура и сказать ему… Сказать что? Это тоже неважно…

Длинные волосы рассыпались по подушке темными волнистыми прядями. Будто ветви ползучей орхидеи… Эльза всегда любила экзотические цветы, но в это время года Артур дарил ей астры и только астры. Они пахли так же, как мернская осень: дымом и горечью, но Эльза лишь смеялась и говорила, что весны в их доме и так хватает. Весна жила в ее глазах, в мелодичном смехе, журчащем, будто ручеек, в лукавой и таинственной улыбке, перед которой не мог устоять даже вечно серьезный и озабоченный Артур… Теперь эта улыбка погасла, превратив милое и живое личико в фарфоровую маску. Умирающие не улыбаются… И теперь осень будет жить здесь всегда…

– Мастер Конрад!

Он так резко выпрямился, что боль вцепилась в спину с утроенным азартом. Сердце тоже кольнуло, но отпустило почти сразу. Конрад вспомнил, где находится и что делает, и немедленно обругал себя. Угораздило же заснуть на стуле, да еще в такой важный момент…

– Мастер Конрад, она пришла в себя!

Старый дурак, надо же было вместо того, чтоб обратить внимание на девушку, задуматься о собственных болячках! Они-то никуда не денутся, какие лекарства ни придумывай, но вот Марти…

Себастьян не солгал. Она действительно пришла в себя. Удивленно взмахнув длинными ресницами при виде Конрада, девушка перевела взгляд на брата, затем на Густава и робко улыбнулась.

– Марти…

Казалось, это слово одновременно выдохнули все трое.

– Что с… сл…

– Все хорошо, – сорванным шепотом произнес Себастьян. – Теперь все будет хорошо. Это мастер Конрад, он вылечил тебя… Ведь так?!

Конрад не ответил. Он беззвучно смеялся, чувствуя, как по щекам текут слезы.


Он не заглядывал в зеркало очень долго. В деревенском домишке неоткуда было взяться такой роскоши, как настенное зеркало, а во время бритья он вполне довольствовался небольшим осколком, завалявшимся еще со времен прошлых хозяев. В нем отражалась лишь часть лица, но он и не стремился разглядеть себя целиком. Вскоре он и вовсе забросил это глупое занятие и стал отращивать бороду. Судя по тому, что селяне не косились на него, как на огородное пугало, выглядел он с ней неплохо. Конрад настолько отвык от мыслей о собственном виде, что встреча с зеркальным двойником стала для него настоящим потрясением, оттеснив на второй план и шальную, накрывшую его с головой радость, которую принесло выздоровление Мартины, и опасения, которые у него вызывала предстоящая встреча с ее отцом. Наверное, он не так уж сильно постарел: для своих пятидесяти девяти Конрад выглядел вполне сносно, но одно дело – хранить в памяти уже немолодое, но довольно приятное и открытое лицо, и другое – видеть в зеркале морщины и седую бороду.

– Сбрею. Сегодня же, – пообещал Конрад незнакомому человеку, удивленно взирающему на него из массивной рамы.

– Не стоит. Добавляет солидности.

Он обернулся на голос рывком, в очередной раз забыв про капризную спину и в очередной же раз отругав себя за это. Вошедшего человека он узнал сразу, несмотря на то что время не пощадило и его.

– Вернулся? – глупо спросил Конрад, изо всех сил стараясь не отвести глаз.

– Как видишь. Были неотложные дела…

Неотложных дел не было, Артур так и не научился лгать об этом. Любой нормальный отец забросил бы все, наплевав и на короля с его приказами, и на весь остальной свет, чтобы просто побыть у постели умирающей дочери, лелея надежду на то, что он может чем-то ей помочь. У Артура не было этой надежды, и поэтому он сбежал. Вот только у Конрада язык не повернулся бы назвать его трусом.

– Был у нее?

– Был.

Улыбка прорезала сведенные в одну линию губы, напомнив о том, что перед Конрадом все же живой человек, а не истукан. Артур и раньше был красив той строгой, правильной красотой, что так любят воплощать в своих творениях художники и скульпторы, но прошедшие годы сделали ее еще более четкой и безупречной… Безжизненной. Если б не морщинки в уголках глаз и почти седые вески, Конрад решил бы, что перед ним не человек, а один из легендарных бессмертных воинов, которые, согласно преданиям, вечно стоят на страже равновесия, не пуская в мир слуг дьявола.

– Ей нужен полный покой в течение двух недель, трехразовое питание и обильное питье. Организм потерял много воды…

– Я знаю.

Конрад осекся. Лицо Лейднера вновь окаменело, живыми остались лишь темные, почти черные, глаза.

– Присядь, Конрад. Я должен рассказать тебе кое-что… Думаю, это будет тебе интересно.

Ноги послушно отнесли его к низенькой софе, укрытой некогда темно-синим, а теперь тусклым и блеклым покрывалом. Конрад был готов к чему угодно, мысленно соглашаясь с любым приговором, но то, что он услышал, оказалось за гранью любых догадок и предположений.

– Когда Себастьян рассказал мне, что изучил твои формулы и нашел возможную ошибку, я не поверил. – Артур так и остался стоять, лишь развернулся к окну, вперив взгляд в краешек неба, видневшийся над крышей соседнего дома. – Я реально оцениваю таланты своего сына. Не скрою, я хотел бы, чтобы он пошел по моим стопам, но мальчик был бы отвратительным военным. Уж лучше пусть станет хорошим врачом. У него есть способности к этому, преподаватели хвалят его, и я вижу, что эти похвалы заслуженны. Однако второкурсник, едва научившийся отличать тиф от холеры, вряд ли сможет найти ошибку в трудах гения. Впрочем, дело не только в этом. Найти ошибку было невозможно еще и потому, что ты уничтожил свою формулу и воссоздать ее не удалось. Профессора университета бились над этим не один год, но безрезультатно. После того как в мучениях погибло еще несколько человек, король запретил любые опыты, касающиеся зеррийской лихорадки. Я не стал отговаривать его, хотя, наверное, должен был… Я постарался забыть об этом, но болезнь Мартины не оставила мне выбора. Твою ошибку мог найти и исправить только ты. Я решил дать тебе этот шанс.

– Спасибо.

– Не за что. Я всего-навсего не хотел терять еще и дочь… Я отправил Себастьяна за тобой и обратился к твоему помощнику, Карлу.

– Карлу? – не смог скрыть удивления Конрад. Артур обернулся и слегка приподнял бровь.

– Ты мог бы не просить помилования для него. Все знали, что его вмешательство в твои дела ограничивается накладыванием повязок и мытьем колб. После твоего… исчезновения его допрашивали не раз. В основном он дрожал как осиновый лист и бормотал, что ни в чем не виноват. В итоге на него махнули рукой. Я не интересовался его дальнейшей судьбой, но через несколько лет случайно услышал, что он стал помощником одного из твоих коллег, Ульриха Швайгера. Еще через несколько лет Швайгер занял должность лейб-медика. Ты помнишь его?

Конрад нахмурился, напрягая память. Когда несколько дней назад Себастьян упомянул имя его бывшего однокашника, он вспомнил Ульриха сразу, вот только никак не мог воссоздать в памяти его внешность. Воображение услужливо рисовало сутулую фигуру и тщательно зачесанные назад светлые волосы, но лицо старого знакомого оставалось неясным колеблющимся пятном. В конце концов, он решил, что это не так уж важно.

– Да. Мы с ним знакомы еще со студенческих лет.

– И какого ты мнения о его способностях?

– Среднего, – пожал плечами Конрад. – Хуже меня, но лучше многих. Не слишком изобретателен, но весьма упорен. Не думал, что ему удастся взлететь так высоко.

– Значит, ты не знал, что он метил в лейб-медики? Еще до твоего назначения за него пару раз ходатайствовали некоторые придворные, но твой предшественник, мэтр Энкербрахт, перед своим уходом порекомендовал Его Величеству тебя.

– Нет, не знал.

– Вы со Швайгером не слишком ладили, ведь так?

Что-то в голосе Артура очень не понравилось Конраду. С чего бы это, ведь все уже закончилось… Или нет?

– Мы не были приятелями, – признался он. – Иногда сталкивались на почве науки. Обычно я разносил его в пух и прах, и на том споры заканчивались. К чему ты клонишь, Артур?

– А что ты можешь сказать о нем как о человеке? – Лейднер пропустил его вопрос мимо ушей, и Конрад забеспокоился всерьез. Он чувствовал, что Артур подводит его к какой-то догадке, но он в последнее время слишком устал от мыслей…

– Зануда. И брюзга, даже хуже, чем я, – признался Конрад.

– Куда уж хуже, – Артур натянуто усмехнулся, но в его взгляде не было ни намека на веселье. – А что насчет Карла?

– Да ничего! – не выдержал Конрад. – Бестолочь, каких в университете пруд пруди. Зато покладистый и под руку не лез. Ты ведь знаешь все это, так зачем…

– Это они убили Эльзу.

Он сказал это тихо и спокойно, так что Конрад понял не сразу. Несколько секунд он оторопело вглядывался в застывшее лицо Артура, пытаясь увидеть на нем хоть какое-то подтверждение того, что ему не послышалось. Напрасно: Лейднер снова превратился в бесстрастную статую. Дотронешься – рассыплется каменной крошкой…

– Что ты сказал?!

– Швайгер завидовал тебе, Конрад. Еще с юности. Завидовал твоему уму, твоей удачливости, твоему положению. Каждую твою победу он воспринимал как личное оскорбление, а твое назначение на должность лейб-медика стало последней каплей. Он решил уничтожить ненавистного соперника, добившись твоего позора. И ему это удалось. Ему и Карлу. Твой помощник слишком долго мирился с тем, что ты считаешь его посредственностью, слишком часто получал от тебя подтверждения собственной бесполезности. Наверное, он бы рано или поздно свыкся с этим, но вмешательство Швайгера все изменило. Карлу представилась возможность поквитаться с тобой, и он решил воспользоваться ею. Швайгер знал, что грубое изменение формулы разрушит лекарственный эффект, и воспользовался этим. Он пообещал твоему помощнику многое, куда больше, чем дал бы ты, и тот согласился пойти на убийство. Это Карл подбросил в приготовленное тобой снадобье лишний ингредиент. Щепотку соды. Ты действительно не виноват в смерти Эльзы.

Смысл сказанного доходил до Конрада долго, но Артур проявил терпение. Убедившись, что он понял и не собирается по этому поводу хвататься за сердце, Лейднер неумолимо продолжил:

– Когда я обратился к Швайгеру за помощью в лечении Марти, он сказал, что абсолютно бессилен. Он явно хотел побыстрее от меня отделаться: говорил, что спешит, ссылался на поручение Его Величества… Тогда я обратился к Карлу. Себастьян уже скакал за тобой, и я решил, что тебе может потребоваться помощник. Я пришел к нему всего лишь затем, чтобы попросить его вновь ассистировать тебе, ведь он уже работал с тобой. Надеялся, что это может помочь тебе, если ты все-таки вернешься. А Карл побледнел и начал заикаться, словно увидел привидение. Тогда, когда все только произошло, его страх был понятен – на его месте струсил бы любой, что уж говорить о не слишком умном юнце. Но теперь… Он испугался не суда и приговора, а меня. Очень сильно испугался, хотя никаких обвинений я не выдвигал. Я сразу почуял неладное и решил побеседовать с ним более подробно…

Продолжать Лейднер не стал, да этого и не требовалось. Конрад не сомневался в том, что при желании Артур может вытрясти правду даже из покойника. Карл всегда был трусоват, и откуда ему было знать, что внезапный визит Лейднера вызван отнюдь не проснувшимся подозрением. Щепотка соды… Они с Себастьянам полночи спорили о том, какой компонент мог так чудовищно исказить формулу, но даже представить не могли…

– Теперь их будут судить, – сухо сообщил Артур, поправив безукоризненно висящую портьеру. – Расследование возобновлено, так что будь готов к даче показаний. При аресте Швайгер сопротивлялся и кричал, что все это клевета, но не думаю, что его хватит надолго. Его участие в судьбе Карла слишком очевидно, чтобы отрицать сообщничество. Пятнадцать лет назад Швайгер входил в состав комиссии, расследовавшей обстоятельства трагедии, и именно его заступничество помогло Карлу избежать неприятностей. Учитывая признание последнего и мое свидетельство, Швайгер обречен. Тебе же будут возвращены твое место на кафедре, все регалии и должность лейб-медика. Все по твоему желанию, разумеется. Думаю, вопрос о создании собственной академии Его Величество также решит положительно.

Лейднер вновь отвернулся к окну, предоставив Бреннеру созерцать идеально прямую спину. Он сказал все, что считал нужным, но почему-то не спешил уходить, как бы мучительна ни была для него необходимость находиться рядом с Конрадом.

– Артур, я… Я не знаю, что и сказать…

– Можешь не говорить ничего.

– Прости, что…

– Нет! – В ровном, почти лишенном эмоций голосе на миг прорезалась сталь. Лейднер прекрасно владел собой, но у любой выдержки есть предел. – Нет, Конрад. Ты не виноват в том, что случилось с Эльзой. Но прощения у меня не проси.

Он лишь коротко кивнул, подтверждая, что понял. Артур сказал, что он не виноват… но они оба знают, что это не так. Если бы он хоть раз догадался посмотреть по сторонам, отвлекшись от своих гениальных открытий, если бы однажды обратил внимание на тех, кем обычно пренебрегал… Изменило бы это хоть что-нибудь? Ни ему, ни Артуру не дано знать этого. Но им придется смириться со своим незнанием, а заодно и с тем, что теперь им лучше держаться подальше друг от друга. Между ними легла слишком большая пропасть, и незачем пытаться перейти ее. Марти будет жить, улыбаться, дразнить Себастьяна и гулять с Густавом по пахнущему дымом Мерну, но Эльзу это не вернет. Они оба будут помнить об этом до конца своих дней. Но лучше помнить, чем каждый раз мучиться при встрече, пытаясь пойти против прошлого. Артур понял это первым. Конраду остается лишь согласиться…

Дверь за спиной Лейднера закрылась бесшумно, оставляя Бреннера наедине с сумбурно пляшущими в голове мыслями и проклятым зеркалом, отражающим сгорбившегося в кресле пожилого человека.


Полтора года спустя

Весна в Мерне всегда наступала рано и как-то сразу. Еще неделю назад укрытые снегом деревья и кустарники начинали зеленеть прямо на глазах, а вскоре на ветках появлялись и первые цветы: крохотные звездочки всех оттенков белого и розового. Гулять по весеннему городу можно было бесконечно, и Конрад Бреннер, декан медицинского факультета Мернского университета, прекрасно понимал нерадивых студентов, прогуливающих лекции. Временами ему самому становилось невыносимо находиться в душной аудитории, и тогда строгий профессор проявлял неслыханную щедрость, отпуская мучеников науки на пятнадцать минут раньше положенного. Сегодня же он превзошел сам себя, подарив изнывающим от необходимости сидеть в четырех стенах оболтусам целых полчаса. Конрад ничуть не жалел об этом. Возможность слегка удлинить прогулку до дома его только радовала. Впрочем, в последнее время его радовало почти все: от возможности вновь заниматься любимым делом до вида цветущей сливы, росшей под окном университета. Расследование обстоятельств смерти Эльзы Лейднер было завершено, коллеги хоть и не сразу, но все же приняли в свои ряды бывшего изгоя. Как и обещал Артур, ему были возвращены должность и профессорское звание, но уважение соратников по науке пришлось завоевывать заново. Конрад понимал их и философски относился к косым взглядам и неодобрительным шепоткам. Впереди было еще немало трудностей, но Бреннер верил, что сможет их одолеть. Жизнь постепенно возвращалась на круги своя…

– Ваше чародейство!

Истошный вопль, раздавшийся откуда-то из-за спины, заставил Конрада застыть на месте и пожалеть о своем решении не сбривать бороду. Ему очень хотелось заткнуть уши, но орущая галлюцинация, к несчастью, поразила и глаза.

– Ваше чародейство!

Детина, имени которого он не вспомнил бы даже на допросе, направлялся прямиком к нему. Парень сиял, как попавший под солнечный луч золотой, а за правую его руку робко цеплялось нечто еще более рыжее, чем он сам, и такое же веснушчатое. Конрад отстраненно подумал, что прыщей на квадратной физиономии изрядно поубавилось.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации