149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 25

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 21 декабря 2013, 03:22

Автор книги: Ник Перумов


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 25 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]

– Ушел? – удивленно переспросил Ларс. – Почему?

– Как бы вам это объяснить, – медленно произнес Дариан, словно с трудом подбирая слова. – Боюсь, вы еще слишком юны, чтобы понять такие…

– Она спуталась с кем-то? – неожиданно перебил его Орн.

– Что? – удивленно поднял брови Дариан.

– Я говорю, жена его с другим спуталась?

– Хм. Можно и так сказать.

Ларс недоуменно переводил глаза с одного на другого.

– Женщины… – процедил Орн совершенно по-взрослому и презрительно сплюнул в сторону.

– Ему просто не повезло. Он ведь с войны не нищим вернулся. Наградных там было прилично, хватило и на дом, и на землю. – Дариан горько усмехнулся: – Вот она и окрутила его по-быстрому, пока парень толком не прочухался.

Он вдруг спохватился и продолжил совсем другим тоном:

– В общем, пропал он. У нас на него давно рукой махнули. Дело закрыли. А я… – Дариан пожал плечами. – Не знаю, что на меня нашло, но эта история крепко засела у меня в голове. При каждом удобном случае я продолжал поиски. Но страна у нас большая, да и лет много прошло, а о нем ничего не было известно, только то, что у него был этот знак, который мог уже сто раз сменить владельца, и еще имя – Парриш Марни.

Дариан снова открыл коробочку, серый свет осеннего дня преломился в голубых гранях самоцветов, и мальчики словно наяву увидели стылые, ослепительно-голубые скалы, между которых, оставляя в снегу глубокие следы, бредет, спотыкаясь и падая, но раз за разом поднимаясь, крохотная фигурка.


Ветер ровно гудел в голых ветках тутовника, сдирая с них последние бурые листья. Рваные клочья туч неслись по свинцово-серому набрякшему небу, предвещая скорое ненастье. Дыра в заборе обнаружилась почти сразу: Орн хорошо помнил это место, летом они с Ларсом прятались здесь от сторожа, охраняющего фруктовые сады за оврагом. Мальчик не смог сдержать усмешки, вспомнив, как отчаянно трусил Ларс, не зная, кого больше бояться – яростно орущего вслед воришкам сторожа или мертвецов, лежащих у них под ногами.

День святого Эрта-воителя начался сегодня, как обычно, с молитвы перед храмом Трехликого. Помпезная процессия служителей, хоть и была разодета в пух и прах, была не слишком занимательным зрелищем, и Орн не так уж и удивился, обнаружив, что Ларс куда-то запропал. Так вышло даже лучше – не пришлось врать, чтобы прийти сюда, да и вернуться успеет до того, как друг его хватится.

Орн пролез между досками, стараясь не порвать одежду о торчащие из них ржавые гвозди, и огляделся по сторонам. Ряды заросших и не очень холмиков украшали покосившиеся могильные треугольники. Знаки Трехликого, оказавшиеся ближе всего, были совсем старые, многие лежали на земле, а те, что стояли, посерели от дождей и солнца. Орн пошел туда, где треугольники казались новее, дощечки, из которых они были сколочены, еще радовали глаз сочной желтизной.

На муниципальном кладбище не было никаких имен – только номера, выжженные на поперечных перекладинах. Орн знал нужный номер и, попав на новую часть кладбища, начал более внимательно вглядываться в цифры. Наконец он как будто заметил нужные и повернул к невысокому бугорку, полускрытому кустом разросшейся полыни. И едва не упал, споткнувшись о чьи-то ноги в коричневых ботинках. Очень знакомых ботинках…

Ларс резко вскочил, испуганно вытаращившись на Орна. От изумления никто из них не мог вымолвить ни слова, продолжая молча смотреть друг на друга. Потом Орн взглянул на могилу, хмыкнул и вытащил из-за спины руку с зажатым в ней букетиком слегка подсохших листьев, перемежающихся сиреневыми звездочками уже почти отцветших осенних астр, и положил его на вершину холмика. Так же молча он хлопнул робко улыбнувшегося Ларса по плечу. Друзья долго стояли рядом, а потом ушли, так и не решившись нарушить тишину.

Старое кладбище привычно опустело. Первые капли дождя упали на два одинаковых букетика из цветов и листьев, украсивших бурую траву безымянного холмика.

Даниил Ковалев
Погружение в небо

– Стив, прекрати вилять! Держи курс.

– Да не специально я! Тут целые облака этого льда, стабилизаторы только мешают!

– А ты сосредоточься!

– Слушаюсь.

Слушается он, как же, раздраженно подумал Рикард Кальвин. Атмосферный катер ведомого выпрыгивал в камерах заднего вида то справа, то слева. Стивен, разумеется, старался, как мог, но в таких делах нужен опыт.

Рик и сам с трудом удерживал корабль на правильном курсе – неравномерное сопротивление газов атмосферы постоянно утягивало катер в сторону. Предупреждающим движением пилот скорректировал траекторию полета через облако аммиачного льда и тут же обернулся на камеры – ведомый, ясное дело, болтался справа, почти вне поля зрения.

– Какого черта, Стив?!

– Я стараюсь, Рик! Ты же сам видишь, какой тут кисель.

– На приборы смотри, растяпа! Предварительная коррекция траектории – это программа пятого летного курса. Что ты делал вместо занятий? Бегал на свидания с Алей?

– Знаешь ведь, что нет. Не издевайся.

Не издеваться. Рикард медленно выдохнул. Легко сказать.

– Лейтенант Кальвин, это Стерх, как слышите?

– Слышу вас хорошо, Стерх.

– Доложите показания приборов.

– Глубина от условной точки – более четырех тысяч километров. Высота от «поверхности» – семьдесят километров. Давление на внешнюю обшивку – чуть больше трех бар, температура за бортом – сорок семь градусов Цельсия. По хромографии ничего не выявлено. Состав атмосферы соответствует вчерашним данным на 96,7 %. Двигаемся по заданной траектории, средняя скорость – около четырехсот километров в час.

– Почему так медленно?

Рик усмехнулся уголками рта, предвкушая, как краснеет сейчас Стив.

– Облака аммиачного льда и воды не дают возможности двигаться быстрее.

– Кальвин, сообщаем, что в термосфере над вами начинается шторм с интенсивной электрической активностью. При его распространении в нижележащие слои атмосферы вам придется уклоняться. Понятно?

– Вас понял, Стерх. Будем следить. Конец связи.

Рик устало поморгал, размял пальцы, уставился на хромограф. Водород, метан, гелий, аммиак, сульфид аммония, вода… Ничего необычного. Ничего интересного. Все как вчера, и как позавчера, и как неделю назад. А сначала-то казалось – вот уж работа так работа! Настоящее исследование, погружения в неведомую пучину, полную штормов, вихрей, гроз и неведомых опасностей. А на деле? А на деле через полгода все превратилось в утомительную рутину. Ну, ничего, это теперь уже ненадолго.

Руки на курсовых манипуляторах едва заметно дрогнули. Кальвин вздохнул.

Подать рапорт о переводе… как ни крути – это было сложным решением. Но теперь все сделано. И это хорошо. Да, черт подери!

– Рик, ты слышишь? – озабоченно пропыхтел Стивен. – Ионосфера начинает волноваться.

– Глубина?

– Пока далеко – на двух тысячах километров. Но шторм обещает быть сильным. Вихревые потоки двигаются с постоянным ускорением.

– Не трусь. Сюда ни одна молния не долетит.

– Да я не боюсь. Просто Стерх сказал…

– Помню я, что он там сказал, – нетерпеливо перебил ведомого Кальвин. – Хватит уже трястись за свою шкуру. Вернешься к своей Алечке, не волнуйся.

– Не начинай!

И правда, чего я опять завожусь? – одернул себя Рикард. – Уж кто-кто, а Стив точно ни в чем не виноват. Это я заварил кашу. Потому и злюсь. Да ладно. Меня переведут, и все разрешится. Будет ребятам счастье.

Катера, наконец, прорвались сквозь толщу облаков аммиачного льда и теперь плыли в газовом океане водорода и гелия. Сенсоры показывали незначительные следы паров воды и сульфида аммония. Давление постепенно повышалось, вместе с ним росла и температура. Рикард даже не глядел на обзорный экран. Что там увидишь, кроме бурой темноты, озаряемой короткими вспышками атмосферных разрядов? Зато на хромографах и спектральных анализаторах – буйство красок. Голубая дымка – это водород и гелий, бурые облака – метан, белые – аммиак, красные – соединения серы. Сверху – величественные громады облаков, снизу – слоистые полупрозрачные туманы, наползающие один на другой, а под ними – темные купола огромных туч. Хоть акварельки рисуй.

– Рик!

– Что такое?

– Можно я включу музыку?

– Валяй. Только негромко.

– Спасибо.

М-да… Акварельки, значит. Хотя зачем? Исследователи Юпа уже все нарисовали, а здесь все то же самое – планета-двойник. Сжатие, орбитальный и планетарный радиусы, объем, масса, средняя плотность, состав атмосферы – все совпадает, практически без погрешностей. Даже имечко дали – Зевс, греческий аналог Юпитера. Только вот на Юпе нашли гигантские «облака» гидразина – бесценного в биологической промышленности углеводорода, а тут – только следы. Непорядок. А кто должен разбирать любой непорядок? Правильно – Исследовательская Служба Флота.

На обзорном экране несколько раз мелькнули зарницы во весь горизонт, за ними проследовала череда ветвистых молний поменьше. Непроглядная тьма осветилась мутно-голубым светом, ясно очертив разводы аммиачных облаков и паров воды.

– Стив, ты видел?

– Да. Ионосфера бушует. Разряды на уровне тропопаузы, всего в десятке километров над нами.

– Будут ниже?

– Не должны. Почему Стерх молчит?

Действительно, почему? Раз начался такой шторм, надо бы выходить из его зоны. Атмосферные катера, конечно, рассчитаны на многое, но молнию Зевса принять на корпус как-то не хотелось бы. На Юпитере это добром ни разу не заканчивалось.

– Стерх, это Кальвин, как слышите?!

В ответ – тишина, наполненная шуршанием и треском. Не пробивается сигнал? Да что там, черт подери, происходит?!

– Стерх! Это лейтенант Кальвин! Шторм опускается на нас. Разрешите начать уклонение?

Молчание в ответ.

Черт!

– Рик! Что будем делать?

– Сухари сушить.

На обзорном экране заискрили новые молнии, голубыми и синими вспышками раскрасило всю верхнюю полусферу.

– Рик! Если будем двигаться прежним курсом, попадем прямо в середину возмущения. Давай уклоняться.

– Давать тебе Аля будет! Заткнись лучше.

Обиделся. Засопел. К черту его! Сопляк. Надо решать.

Кальвин дрожащими пальцами пробежал по клавишам. Смена траектории. Сделать дугу с уходом к экватору и погружением на десяток километров? Маловато. А два десятка? Нельзя – слишком высокое давление. Черт! А если бросок по эллиптической орбите, параллельно поверхности, с уходом к экватору на ускорении? Если не попадем в облака льда или пара – вполне! Сканируем. Чисто. Отлично.

– Стив, лови новый курс. Выполняем уклонение от шторма по эллиптической орбите с ускорением!

– А вниз?

– Никаких вниз! Пара километров ничего не решит, а уходить за 10 бар – самоубийство! Держись за мной. Форсаж – по моей команде, когда выйдем на чистый участок.

Снова вспышки зарниц мечутся в смотровом экране, и уже можно различить многосуставчатые ломаные линии голубых молний, рвущихся в бешеном танце, пока что где-то высоко, на границе со стратосферой.

– Стив!

– Готов я, готов!

Поехали!

Курсовые манипуляторы плавно подчинились движениям рук, стабилизаторы загудели от возросшего сопротивления, но атмосферный катер абсолютно чисто вошел в вираж, который не каждый решился бы заложить в плотной атмосфере Зевса.

Стив тоже не подвел – немного сгладил дугу, но вышел из поворота в нужной точке, завалив машину на левый бок.

– Так! Теперь разгон. Давай. До пятисот, потом форсируй. Следи, чтобы на пути не было облаков – на такой скорости тебе оторвет стабилизаторы.

– Ясно. Готов. Вытаскивай нас отсюда, Рик!

Легко сказать! А если шторм расползется в ширину быстрее, чем полетят катера? Если ионосфера даст такое возмущение, что нарушит работу приборов? К черту все «если»! Решение принято.

– Жми!

Коричневая дымка уже не погружалась во тьму – ее все время озаряли гигантские вспышки, свет которых терялся в синеве где-то далеко внизу, где под высочайшим давлением плескался океан жидкого водорода.

Куда там слабым атмосферным разрядам – теперь в «небе» разыгрывалась настоящая гроза Зевса. Ужасающее и завораживающее зрелище.

Ускорение вдавило пилота в кресло. Обзорный монитор пришлось выключить, чтобы не раздражал своим беспрерывным мерцанием. Рикард злобно сжимал манипуляторы, то и дело ощущая, как вибрирует от грохота атмосфера вокруг катера.

Форсаж в тропосфере – тоже маневр из разряда аварийных. Скорость, впрочем, оказалась рассчитана верно – нагрев корпуса не превысил допустимого.

Кальвин хмыкнул – Стив не отставал и тоже шел по курсу без секундных отклонений. Сосредоточился-таки. Пилот, тоже мне. К черту таких пилотов!

Катер начало угрожающе потряхивать – гроза опускалась все ниже. Правильно – раз не везет, то пусть уж не везет по полной!

До границы шторма оставалось несколько километров, когда Рикард понял, что у него кружится голова.

Приборная панель медленно расплывалась перед глазами, а в ушах нарастал неприятный шум. К горлу подкатил тошнотворный комок.

«Я сейчас отключусь!» – мелькнула отчаянная мысль. Нельзя! Нельзя!

– Стив…

Не отвечает… неужели он тоже?

Дрожащие пальцы отказывались повиноваться, все плыло, а голова, словно налившись свинцом, начала против воли пилота падать на грудь.

Бешено вращая глазами, Кальвин вдавил в панель кнопку экстренной помощи, почувствовал укол стимулятора в бедро, а потом все потухло…

* * *

Темноволосая девчонка, хитро прищурившись, заглядывала к нему в тетрадь.

– Эй! – Рик возмущенно закрыл страничку локтем. – Ты что? Ты списываешь?!

– Ну да, – пожала плечами соседка по парте, – а тебе жалко, что ли?

– Нет, не жалко! Но почему ты не выучила?

– Какая разница? – Девчонка лукаво подмигнула и откинула темную прядь со лба. – Ну дай списать, иначе мне двойку поставят!

– А вот и не дам! – обиделся Рик. – Это нечестно.

Аля обиженно отвернулась, презрительно фыркнув.

Кальвин, тоже фыркнув, уткнулся в свою тетрадь.

Через секунду он с криком вскочил – через всю комнату пронеслась огромная, отливающая синим молния. По глазам резануло нестерпимо ярким пламенем, а потолок раскололся на сотню осколков, которые вдруг превратились в грохочущие слова:

– Кальвин, это Стерх! Кальвин! Срочно уходите, шторм опустился ниже тропопаузы и продолжает расширяться. Маневр уклонения по исходной схеме, у вас не больше трех минут… примите во внимание нисходящие вихри… Кальвин!

* * *

– Невероятно. Десять лет… – Аля задумчиво наклонила голову, откинув волосы назад.

– Да. Я думал, что мы здесь навсегда, – кивнул Рикард.

– Так и казалось. Странно, правда? А теперь я даже не знаю – радоваться или грустить?

– Мы так ждали выпуска! Зачем грустить?

– Не знаю. Такое чувство, будто я что-то теряю. Никогда бы не подумала раньше, но мне будет очень не хватать школы… – Аленка одарила его долгим взглядом зеленых глаз. Она в свои шестнадцать выглядела далеко не так привлекательно, как ее сверстницы, и только в глазах уже появилось что-то необъяснимое, женственное. Кальвин поймал себя на том, что ему нравится этот ее задумчивый зеленый взгляд из-под ресниц.

– Да, я тебя понимаю. Я уверен – все мы испытываем нечто подобное. Но надо радоваться. Все ведь впереди.

– Но я, возможно, больше никогда не увижу ни тебя, ни Стивена!

– Глупости! Мы будем собираться, обязательно. Правда, Стив?!

– Конечно! – поспешно кивнул Чейз. – Столько лет вместе! Мы не можем взять и просто потеряться.

– Еще как можем. – Аля поджала губы. – Это ведь так просто! Разбежимся кто куда. Рик уедет в свою Академию Флота и, конечно, поступит. Мы со Стивеном вернемся на Землю и там тоже разбежимся. Кстати, Стив, ты решил, куда подашь документы?

– Пока нет. – Чейз втянул голову в плечи. – Я бы тоже хотел во Флот, только не возьмут, с моим-то аттестатом. Да и по физподготовке не пройду точно. А летать хочется…

– Да ну брось! Зачем тебе летать? Это все ты, Рик! Твое влияние.

Кальвин отмахнулся, что-то пошутил в ответ. Он вдруг понял, что без друзей ему не так уж и хочется поступать в Академию Флота. Ведь рядом не будет Аленки, перед которой так здорово хвастаться успехами. И поучать будет некого – такого задохлика, как Стив, во Флот точно не возьмут.

Вот так и начинается новая жизнь. Настоящая жизнь. Взрослая.

Рикард заставил себя улыбнуться. Как тяжело! И этот печальный взгляд… Что ни говори, а глаза у Аленки красивые: зеленые, словно морская волна…

А вспышки – синие. Синие вспышки в бурых облаках.

Плохо навсегда расставаться с друзьями. А еще плохо то, что шторм опускается ниже. И эти молнии в воздухе – зачем они? Гром. Гром, от которого рушатся стены.

И мысли. Тоже рушатся.

Что же такое «тропопауза»?

До свидания, Аля.

* * *

Она стояла перед ним, совершенно прежняя и одновременно – другая. Восемь лет назад он прощался с худой девочкой-подростком, а теперь видел прекрасную молодую женщину. Узкий комбинезон бессовестно подчеркивал волнующие линии ее фигуры, и только глаза остались прежними – задумчивыми и зелеными.

Вот вам и сюрприз. Гадкий утенок превратился-таки. Кальвин сглотнул, не в силах оторвать взгляд от плавных изгибов. Черт! Ну что же это такое?!

– Ты похорошела, – сказал он после долгого молчания.

– Нравлюсь?

– Да! – Кальвин выпалил это, не успев даже одернуть себя, и густо покраснел.

– Смешной ты. – Аля привычно наклонила голову, опустила ресницы. – Что же не приехал ни разу? Мы ведь приглашали…

– Да все не мог вырваться. Сначала учеба, потом два года в действующем Флоте… полная чертовщина.

– А мы ждали!

– Ждали, – пробормотал Рик и вдруг разозлился: – Могли бы, кстати, и сообщить…

– Вот тогда бы ты точно не приехал.

– Логично. Тем не менее…

– Да что с тобой?! – Аленка улыбнулась и взяла его под руку. – Первая встреча за столько лет, а ты на что-то дуешься!

– Да я это… от неожиданности, – хрипло проговорил Кальвин. – Такие, знаешь, новости. А Стивен-то где? Прячется от меня, что ли?

– Он оформляется у коменданта станции. Сейчас придет.

– Летает все-таки. Сбылась мечта идиота. Ага… вот, кстати, и он. Легок на помине. Вот уж кто не изменился.

Аленка сдержанно улыбнулась, и, когда Чейз обнимал ее, Кальвин вдруг ощутил… прилив совершенно непривычной злости. Черт подери! Зачем они скрывали от него?! Скрывали, а теперь нагрянули. Сюрприз, называется.

– Хватит обниматься! Для меня это пока непривычное зрелище. И… когда свадьба?

Стивен что-то отвечает, но его не слышно из-за раскатов грома.

* * *

Лейтенант Кальвин проснулся от собственного крика.

Темнота каюты. Привычный запах кондиционированного воздуха. Монитор на дальней стене в ночном режиме – бледные цифры показывают только время. В коридоре тишина.

Все это был сон! Странный, врезавшийся в память сон. Сначала – плановый полет с болваном Чейзом, потом – жуткий шторм в тропосфере Зевса, рискованный маневр уклонения. А под конец – мучительные обрывки воспоминаний…

И снова – про Алю. Все про нее.

До их приезда было так хорошо! По крайней мере – не плохо. А теперь… теперь все летит к чертям. И невозможно думать ни о чем другом.

Кальвин сел на кровати, взял из тумбочки бутылку с синтезированной водой, выплеснул безвкусную жидкость в пересохшее горло. Безвкусная вода, безвкусная жизнь.


В последнее время они частенько сталкивались с Алей в прогулочном павильоне, когда Чейза не оказывалось рядом. Рик отчего-то стеснялся и тем не менее ждал этих «случайных» встреч. Старым знакомым было что вспомнить и над чем погрустить, отсутствие Стивена ничуть этому не мешало. Кальвин болтал без остановки, словно наверстывая те годы, когда ему не с кем было делиться впечатлениями и переживаниями. А потом, глянув на спутницу, частенько терялся и замолкал. Ведь рядом с ним шла, наклонив голову, не худенькая шестнадцатилетняя девушка, а красивая женщина. Чужая женщина! И при этом Рикард с ужасом осознавал – жизнь приобретала вкус и цвет, только когда рядом была Аля. А она? Она слушала. Она улыбалась. Она, казалось, не замечала и не признавала той пропасти лет, которая отодвинула их прежнюю школьную дружбу.

А потом приходил Чейз. Он нежно целовал свою невесту и, обняв, уводил в каюту. Кальвин старался не думать о том, чем они там занимаются, но получалось прямо наоборот – он думал об этом почти все время. И злился, злился до безумия.


Смятая бутылка с глухим стуком ударилась о стену каюты.

Кальвин сжал зубы. Какого черта все это случилось именно с ним? С ним! Первый выпускник Летной Академии, спортсмен, победитель орбитальной эстафеты, поэт… да и вообще – замечательный парень. Почему все это происходит с ним?!

Почему он ненавидит и избегает Стивена? Почему живет этими встречами с Алей? И самое главное – как он посмел ее упустить тогда?! Не разглядел. Не обратил внимания. А теперь? Это же так глупо! Глупо и несправедливо.

Так. Рик посмотрел в зеркало, показал себе крепко сжатый кулак. Хватит жалеть себя! Это не украсит лучшего пилота-атмосферника. Все скоро закончится. Его переведут, а Стив и Аля пусть любят друг друга сколько влезет, в любой позиции. Лишь бы не у него на глазах.

Белые циферки на мониторе показывали три часа по стандартному земному времени. Можно еще спать и спать.

Кальвин встал, прошелся по каюте, подобрал и выкинул испорченную бутылку. Потянувшись, он убрал экраны с иллюминатора, ожидая увидеть черноту космоса и колючие россыпи звезд…

Вместо этого за прозрачным пластиком клубилась буро-розовая мгла, озаряемая вспышками молний. Черные вихри носились смерчами, размазывая кляксами облака пара. Жуткие зарницы выхватывали все новые причудливые очертания рваных туч, походивших то на невероятных птиц с кривыми когтями, то на хищных амеб, шевелящих опасными ложноножками.

Но это же был сон!

Бред какой-то…

Кальвин оперся рукой на стену каюты, но стена вдруг упруго выгнулась, и пальцы прикоснулись к чему-то теплому:

– Рик… не нужно.

Да уж. Этого делать не стоило. Это уже не прогулки под руку…

– Прости. Я не знаю, что творю.

– Знаешь.

– Я просто не могу больше… не могу смотреть, как он прикасается к тебе…

Она не ответила. Ее темные глаза смотрели куда-то сквозь него. И ее тело, затянутое в тонкую материю комбинезона… пальцы все еще помнили прикосновение. Неужели он никогда не сможет больше дотронуться, обнять, прижать к себе?

– Аля… я должен тебе сказать…

– Молчи! Молчи, Рикард. Не мучай ни меня, ни себя.

Кальвин не выдержал. Взял ее руку в свою. Сжал. Она не отстранилась. Не отступила. Только в зеленых глазах появилось… смятение?

– Аленка… что же ты делаешь со мной?! Я с ума схожу. Эти полгода… наши встречи…

– Рик, замолчи! Иначе… так будет только хуже.

Он замолчал. Сделал еще шаг и привлек ее к себе.

– Рик… зачем ты?

Молния через весь горизонт. Летят обрывки облаков.

– На его месте должен был быть я! Ты ведь любила меня – тогда? Ответь! Ответь мне…

– Не знаю. Теперь я уже ничего не знаю…

– Но ты все-таки выйдешь за Стива?

– Я… я не знаю. – В зелени глаз блеснули слезы.

Она медленно освободилась из его объятий. Он проводил ее взглядом. Стройный силуэт скрылся в сиянии голубых молний и водовороте коричневых облаков.

– Я же люблю тебя! Алена…

* * *

– Рик, привет!

– И тебе не хворать.

– Слушай, я хотел спросить… ты не знаешь, что происходит с Аленой?

– А в чем дело? Не дает?

– Очень смешно. Она последнюю неделю сама не своя… похудела. И… мне кажется, она иногда плачет, а мне не говорит ничего.

– Нашел кого спрашивать. Мне-то почем знать ваши интимные подробности?

– Рик, это ни разу не смешно. Она… она сказала, что не уверена насчет свадьбы…

Кальвин вздрогнул. По спине пробежал неприятный холодок.

Не уверена насчет свадьбы.

Приплыли.

Отличная работа, лейтенант.

Одно прикосновение. Несколько вырвавшихся слов. Та грань, которую нельзя было пересекать. И вот – результат.

Как это похоже на тебя! Ни о чем не думать, а делать только то, что хочется. Понравилась девушка? Вперед! Что может быть более гуманным, чем сбить с толку невесту лучшего друга? Достойный поступок, ничего не скажешь.

Стив с Алей встречались шесть лет, а потом на сцене появляешься ты и ломаешь все, что они кропотливо и бережно строили. Ломаешь им жизнь. Им и себе. И кому теперь хорошо? Аленка плачет. Стив ничего не понимает и кусает локти от бессилия. А ты? Что получил ты? Она все равно не будет с тобой. А теперь и с Чейзом не будет. Браво!

Отличная работа.

* * *

Это было настолько невероятно, что Кальвин даже не удивился.

Он висел в атмосфере Зевса. Без скафандра. Вообще без одежды.

Вокруг клубились тучи, проплывали какие-то завихрения, вспыхивали слабые разряды. Шторм кончился.

Было страшно, и хотелось сжаться в комочек. Но не получалось. Рик вообще не чувствовал своего тела и поэтому не мог сказать, чем он в данный момент дышит и бьется ли сердце.

В каком-то десятке метров в позе распятого Христа висел Стивен Чейз. Тоже без одежды.

Вверху бурая дымка светлела, одновременно приобретая нежный розовый оттенок, – где-то там начиналась стратосфера Зевса. Снизу же тянула свои чернильные щупальца первозданная тьма, никогда не видевшая света звезд.

И самым странным было то, что Рикард очень четко, почти физически, ощущал все эти тысячи километров атмосферы над головой. Он словно смотрел на себя со стороны, а заодно и из космоса, так что видно было всю структуру Зевса: вихри, экваториальные циклоны, ветры-джеты, океан жидкого водорода и даже твердое ядро где-то на невероятной глубине.

Я спятил, совершенно спокойно решил Кальвин, или задыхаюсь в катере. Гипоксия мозга порождает галлюцинации. Выходит, я умру? Обидно, конечно. Ведь еще столько важного не случилось! Так много надежд не оправдались! А с другой стороны – нынешняя жизнь была, скажем честно, так себе. А вот Стивену, наверное, умирать совсем не хочется.

Неожиданно Рик ощутил что-то вроде дуновения ветерка. Облака осветило россыпью голубых и золотых вспышек, и вдруг человека потащило вниз, в пугающую и густую темноту водородного океана.

Свет померк.

Перед глазами начали мелькать какие-то невнятные образы, и от этого мельтешения картинок страшно разболелась голова. Вспыхивали росчерки молний, куда-то тянулись щупальца черных то ли осьминогов, то ли пауков, которые, сплетаясь, образовывали долгие плетеные канаты, нырявшие в удачно подвернувшееся отверстие, а по ним неслись вниз и вверх зеленые и голубые искорки. Канат резко обрывался, и на его срезе расправляла крылья бабочка-махаон, которая улетала, а перед глазами уже скакали лошадки из детской книжки, и у них смешно дергались хвосты, которые состояли из щупалец тех черных осьминогов-пауков, копошащихся среди борозд на вспаханном, дышащем влагой поле.

Неожиданно в этой круговерти на пару секунд высветилось задумчивое и печальное лицо Али. Ухватившись за этот образ, Кальвин постарался думать только о ней.

Несколько слепяще ярких картинок попытались грубо ворваться в сознание, но Рик усилием воли начал по крупинкам снова воскрешать в памяти образ девушки. Такой он увидел ее полгода назад, когда они со Стивом впервые ступили на борт орбитальной станции ИСФ. Печальные глаза, плотно сжатые губы, удивленно взметнувшиеся вверх брови…

Беготня картинок с пауками, бабочками и лошадками прекратилась. Кальвин не пускал их в свое сознание, продолжая раз за разом рисовать образ Али. Казалось – это единственный способ избежать безумия. Он рисовал ее сначала акварелью, потом маслом, потом пастелью, восковым мелком, углем на белой стене, аэрографом на пластиковой обшивке своего атмосферного катера…

А потом из непроглядной темноты появился Стив. Он висел, раскинув руки, и тоже неотрывно глядел на колышущийся лик девушки.

Снизу рванулась горячая, обжигающая темнота.

И тут же из головы Рика исчезли все мысли. Остались только ощущения и желания. Очень четкие и понятные.

Он испытывал страх и легкий голод, ему не нравились темнота и ощущение необъятного простора, но это все было неважно.

Он хотел Алю. Больше всего на свете он хотел обладать ею. Прямо сейчас. Но тот, другой самец, стоящий напротив и скалящий зубы, тоже хотел ее.

Она достанется кому-то одному.

Другого самца нужно убить, и убить немедленно!

И тут же – благодатный прилив злости. Рик ощутил, как встает дыбом шерсть на загривке. Он зарычал, и другой самец, припадая на передние лапы, тоже ответил рычанием.

Не было ничего – только он, его враг и самка, которой нужно обладать. И это было так просто, так естественно, что тот, кто звал себя Кальвин, испытал даже некоторую радость от этой ясности и простоты.

И все так легко решить!

Он смотрел прямо в глаза своему противнику. Оба были готовы к схватке, оба сходили с ума от вожделения и злости. И оба бросились друг на друга, не испытывая ни страха, ни боли…

И одновременно с хрустом костей на зубах и вкусом крови к Рикарду вернулась способность мыслить. Он стрелой возносился куда-то вверх, к свету, который своими лучами разгонял липкий мрак.

Мир вокруг начал наполняться красками. Нежной розовой пастелью наливалось небо, белыми и кремовыми громадами плыли, не спеша, скопления туч.

Стив и Алена были рядом. Кальвин ощущал их близость и радовался ей. Значит, и они видели это плавное течение тонких воздушных материй и прозрачные хрустально-розовые лучи, льющиеся сверху.

Как радостно было на душе! Какими мелочными и глупыми казались все споры, все проблемы и неурядицы жизни. Истина и счастье были здесь – среди молчаливых облаков, светлого неба и всеобщей благодати.

Тихо играла музыка. Музыка ли? Невероятное, непостижимое сочетание едва слышимых дуновений и шепота. Что это – перезвон капели солнечным весенним днем? Шелест падающего осеннего листа на промозглом ветру? Щебет птиц в летней роще? Журчание первого ручья среди талых снегов? Сладостный стон возлюбленной в момент близости? Грохот океанского прибоя о холодные древние скалы? Что это за песня? Как запомнить ее?!

Кальвин полной грудью вдохнул трепещущий прозрачный воздух. Как прекрасен этот мир! И как здорово, что рядом – самые дорогие и близкие друзья, с которыми можно без слов поделиться этим восторгом и счастьем созерцания.

По сердцу растекалась умиротворяющая истома. Как можно злиться и ненавидеть, когда есть такая красота и такая любовь? Когда в воздухе льется волшебная мелодия без нот? Когда глаза полны слез радости и умиления?

Да, здесь, высоко, все видится и ощущается иначе, чем в темной и тесной глубине…

Глубине… чего?

Мы же плаваем в атмосфере Зевса! Что вообще происходит?

Кальвин вздрогнул. Мелодия оборвалась. Чувство всеобщей любви и восхищения – тоже. Зато вернулась драгоценная способность мыслить рационально.

Итак, рассуждай, Рик, рассуждай! Ты близок к ответу!

Сначала – пляска образов, потом Аля, потом…

Стоп. Что за образы это были? В основном вспышки, словно молнии. А еще – какие-то похожие на паучков создания, цепляющиеся друг за друга длинными щупальцами-отростками… и между отростками тоже проскакивали словно электрические разряды… а потом они сплетались в канат… который был на самом деле хвостиком лошадки…

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации