151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 10

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 30 июля 2016, 12:40


Автор книги: Павел Муратов


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 39 страниц)

Глава 9
Действия Тергукасова в долине Алашкерт. Два сражения в Тахире (июнь 1877 г.)

В начале июня Дорис-Меликов начал осаду Карса. Укрепления этой крепости, созданные Фенвиком в 1854–1855 гг., были усилены и модернизированы, а на Карадагских высотах, на правом берегу Каре-Чая, был построен новый форт Карадаг Табия. На левом берегу реки, у Чакмакских высот, которые в 1855 г. были защищены одними окопами, получившими название «Английские линии», появились два современных форта: Вильямс-Паша (или Инглиз) – Табия и Тисдейл (Мухлис или Блум-Паша) – Табия. На этих фортах, построенных на Карадаге и Чакмаке, были установлены тяжелые крупповские орудия, которые держали под огнем открытую местность к востоку от Карса. Предварительные боевые действия показали, что у русских нет никаких шансов одержать здесь такую же легкую победу, как в Ардагане, поэтому они приготовились к систематической осаде и перебросили из Александрополя 120 тяжелых орудий и несколько десятков 6-мм минометов. А тем временем успешная кавалерийская атака на Бенлиахмет рассеяла небольшой отряд турецкой кавалерии, который пытался наладить связь между гарнизоном Карса и турецкой полевой армией в Саганлуге.


Боевые действия в долине Аракса весной 1877 г.


На левом крыле русского фронта ереванские войска под командованием генерала Тергукасова, пришедшие со стороны Баязета, 20 мая заняли Каракилисе. 28 мая Лорис-Меликов приказал генералу продолжать свое наступление, чтобы предотвратить любые попытки снять осаду Карса со стороны войск Мухтара в Саганлуге. Это наступление являлось очень рискованным, поскольку русских войск в Алашкертской долине имелось очень мало (5 тыс. пехотинцев, 3 тыс. кавалеристов при 30 орудиях), и Ахмет Мухтар, которого встревожило продвижение Тергукасова, к 1 июня не был уже столь беспомощен, как 10 мая.

Создание турецкой полевой армии продвигалось очень медленно. Войска, мобилизованные в районе побережья, участвовали в боях на кавказском берегу. Шесть батальонов резервистов прибыли из Стамбула в Эрзерум; ожидалось прибытие еще 18 таких батальонов из Дамаска. После ухода Комарова в Ардаган турецкий отряд в Ольты присоединился к главным силам на Саганлуге, которые теперь включали в себя 21 батальон при 24 орудиях и тысячу всадников. Старый венгерский офицер Фейзи-паша, который организовал оборону Батума, был назначен начальником штаба Мухтар-паши и занялся созданием мощной оборонительной позиции в Зивине, там, где Паскевич одержал в 1828 г. свою знаменитую победу.

Войска Мехмет-паши, прикрывавшие проход из Алашкертской долины в долину Пасин через горы Драм-Даг, пополнились. Теперь он имел 12 батальонов, 12 орудий и тысячу черкесских всадников. В качестве резерва, располагавшегося между Эрзерумом и Кёпрюкёем, Ахмет Мухтар имел семь батальонов резервистов. В Эрзеруме собрались рекруты, из которых сформировали 17 новых батальонов, но их еще не успели вооружить. Имелось также 8 или 9 новых полевых батарей, но без лошадей. К концу первой недели июня Ахмет Мухтар собрал около 20 тыс. человек и 36 орудий. Эта армия вряд ли способна была справиться с Гейманом (прикрывавшим войска, осаждавшие Карс, с запада) и Тергукасовым одновременно. Мухтар весьма разумно решил пойти против последнего, то есть более слабого отряда.

Тергукасов был озабочен восстановлением своих слабо защищенных коммуникаций. Армяне, населявшие Алашкертскую долину, являлись союзниками русских, но на живших южнее курдов Ала-Дага, настроенных хотя и не очень лояльно к туркам, положиться было нельзя. Генерал опасался также, что гарнизон Вана ударит «ему в спину». Он послал грузинского князя Амилахвари разведать данное направление; этот офицер, вернувшись, заверил его, что там все в порядке, но последовавшие события опровергли его слова. Ахмет Мухтар приказал Фаик-паше, который командовал войсками Вана, двинуться в сторону Баязета и до 20 мая соединиться с двумя турецкими батальонами, которые отступали оттуда. К концу мая Фаик сосредоточил в Ала-Даге шесть батальонов, шесть орудий и несколько тысяч курдов. Они готовы были напасть на незащищенные линии коммуникаций Тергукасова.

Успокоенный докладом Амилахвари, выполняя приказ главнокомандующего, который, как он полагал, хорошо знает обстановку, Тергукасов продолжал идти на запад по Алашкертской долине. 10 июня он достиг Зейдкана, из которого турки ушли в сторону Кара-Дербента[43]43
  Кара-Дербент – Черный перевал (или ущелье). На современных картах он называется «Кизил (Красный) – Дербент».


[Закрыть]
на Драм-Дате. Ахмет Мухтар решил его остановить и приказал Мехмет-паше занять оборонительную позицию, прикрывавшую Кара-Дербент и Эшек-Элхасский перевал.

Дорога, ведущая из Алашкертской долины в долину Пасин, после Зейдкана проходит почти параллельно небольшой реке Шарьян[44]44
  Шарьян – армянское название; река называется на современных картах турецким именем Гюзель. Эшек-Элхас (осел Ильи), возможно, имеет отношение к пророку Илье.


[Закрыть]
, притоку верхнего Евфрата. От Зейдкана дорога раздваивается и идет по трем перевалам Драм-Даг. Верхняя дорога проходит через селение Тахир, а нижняя поднимается по сужающемуся ущелью Шарьян. Обе они снова соединяются в селении Эшек-Элхас на вершине Драм-Дага, после чего дорога спускается вниз, минуя Кара-Дербент, и в селении Велибаба, расположенном в Пасинской долине, выходит на открытую местность.

Получив приказ Мухтара, Мехмет-паша, отошедший ранее к Эшек-Элхасу, снова двинулся в сторону Зейдкана, собираясь занять позицию на самом восточном из трех хребтов Драм-Дага. Однако он обнаружил, что русские уже закрепились на первом хребте, и 14 июня занял оборонительную позицию, прикрывавшую селение Тахир, на самой западной горной цепи. Здесь он расположил десять батальонов и две батареи с двумя батальонами, а одну батарею поставил в Эшек-Элхасе, чтобы обеспечить себе безопасный путь к отступлению. Ахмет-Мухтар прислал ему в качестве подкрепления два батальона и одну батарею с тысячей черкесских конников. Однако к началу сражения поспели только конники.

Левый и правый фланги турецкой позиции защищали высокие и крутые горы, на которых Мехмет-паша поставил один батальон пехоты и две пушки. Центр защищали поспешно отрытые траншеи, в которых расположились четыре батальона и шесть орудий. Два батальона остались в резерве в селении Тахир, а два других – с кавалерией и двумя пушками – расположились в тылу на правом фланге. Диспозиция войск Мехмет-паши была вполне удовлетворительной, но он сделал большую ошибку, не додумавшись занять средний хребет Драм-Дага, который располагался между его позицией и восточным хребтом, занятым русскими.

На рассвете 16 июня последние установили на среднем хребте свою батарею и начали обстреливать позиции турок. Колонны русской пехоты в это же время спустились в глубокое ущелье и атаковали оба турецких фланга. Как и в Ардагане, артиллеристы противника стреляли из рук вон плохо, и русские, неся лишь незначительные потери, продолжали наступать. Вскоре они попали в мертвое пространство перед турецкими позициями, которое защитило их от артиллерийского огня. Главная атака русских войск развернулась на правом фланге врага, но турки отчаянно оборонялись, пока Тергукасов не прислал на помощь атакующим свой резерв (один батальон Крымского полка), который должен был обойти позиции врага с юга. Русская кавалерия тем временем ворвалась в ущелье Шарьян, но была остановлена огнем двух турецких пушек резерва, стоявших на правом фланге, и смогла продолжить атаку только после прибытия конной батареи.

Мехмет-паша бросил на усиление правого фланга все свои резервы и повел в бой черкесских кавалеристов, надеясь остановить русских. В бою паша погиб, а контратака с левого фланга турок захлебнулась. Их отступление началось в тот момент, когда в резерве у Тергукасова осталось всего две роты. От полного разгрома противника спас лишь огонь двух батарей, установленных на входе в Шарьянское ущелье. Амилахвари показал себя в бою столь же бестолковым, что и в разведке, и русская кавалерия, которая могла бы принести Тергукасову победу, подошла к Эшек-Элхасу уже после того, как вся отступавшая турецкая пехота его миновала. Два батальона и шесть орудий, оставленные в резерве Мехмет-пашой, были достаточно сильны, чтобы прикрыть отступление турок. Поздно вечером прибыли два батальона и одна полевая батарея, отправленные Мухтаром в качестве подкрепления Мехметовых войск, которые усилили арьергард. Турки оставили на поле боя тысячу убитых и десять орудий; тысяча солдат попала в плен. Русские потеряли менее 300 человек. Победа Тергукасова, хотя и не являлась окончательной, несомненно, помогла русской армии, поскольку турецкая группа, защищавшая долину Пасин, была разбита и дезорганизована.

17 июня Тергукасов послал Дорис-Меликову депешу. Он описал ход битвы и сообщил, что тревожится за свой тыл, поскольку получил сведения о том, что концентрация войск Фаик-паши в Ала-Даге создала угрозу Баязету. В тот же самый день Дорис-Меликов, уже получивший тревожные известия из этой крепости, собрал военный совет, который начал свою работу еще до прибытия депеши Тергукасова. Лорис-Меликов, который рассматривал наступление Тергукасова как прикрытие для войск, осаждавших Карс, решил теперь отправить отряд под командованием генерала Геймана, поручив ему провести демонстрацию против позиций в Саганлугских горах, которая должна была отвлечь войска турок от отряда Тергукасова. Одновременно генерал Девель получил приказ продолжать осаду Карса. Мысль о серьезной бомбардировке этой крепости перед началом штурма была оставлена; решили провести лишь демонстративный артиллерийский обстрел. Таким образом, Лорис-Меликов, несмотря на свою победу в Ардагане и превосходящие силы, которые он сумел сосредоточить для решающего удара, вынужден был из-за турецкой демонстрации в районе Черноморского побережья принять стратегию, которая сводилась лишь к нескольким довольно неэффективным оборонительным диверсиям. Командующий выпустил из своих рук инициативу, что позволило Ахмет Мухтару ее перехватить, и это притом, что в те недели, пока шла концентрация и организация турецкой армии в Эрзеруме, его войска оказались слабее русских.

Стратегическая смелость Ахмет Мухтара, от природы неисправимого оптимиста, являлась поистине необыкновенной, особенно если учесть, как слабы и плохо обучены были войска, которыми он располагал. Разгром Мехмет-паши не произвел на него никакого впечатления; он воспринял это как стимул для энергичных и смелых действий. Оставив половину своих войск в Зивине для прикрытия троп через Саганлугские горы, он отправился в Велибабу, где 20 июня, то есть через четыре дня после разгрома в Тахире, сосредоточил около 10 тыс. человек пехоты, четыре батареи и 3 тыс. конников.

Тем временем Тергукасов стоял лагерем на поле битвы, произошедшей 16 июня. Он ничего не знал о концентрации войск Мухтара и не получил никаких известий о предполагаемой диверсии Геймана в Саганлуге. На рассвете 20 июня мощный разведывательный отряд в составе двух рот пехоты и четырех сотен казаков под командованием полковника Медведовского прошел севернее Тахира в сторону селения Авалли. Его целью было изучить тропу, шедшую мимо Эшек-Элхаса и Кара-Дербента к перевалу Хасан-Бей. Пройдя Тахир, Медведовский увидел многочисленную турецкую конницу, которая двигалась по дороге из Эшек-Элхаса в Тахир. Он немедленно послал гонца предупредить об этом Тергукасова и занял позицию, прикрывающую ущелье и селение Тахир.


Тахирский бой, июнь 1877 г.


Перед рассветом 21 июня Ахмет Мухтар перебросил в Эшек-Элхас 13 батальонов, всю свою кавалерию и три батареи из Велибабы, оставив там разбитые войска Мехмет-паши, преобразованные в шесть батальонов при восьми орудиях, в качестве стратегического резерва. Пройдя от Эшек-Элхаса на восток, турки достигли того места, где сходятся два ответвления дороги, шедшей из Зейдкана. Отсюда половина кавалеристов, пять батальонов и одна батарея пошли на Тахир, а главные силы в составе восьми батальонов, двух батарей и оставшихся кавалеристов под командованием Рейс Ахмет-паши продолжили спуск по дороге в ущелье Шарьян. Мухтар-паша думал, что лагерь Тергукасова находится в Тахире; он планировал иммобилизовать русских с помощью своей левой колонны, в то время как правая, двигаясь вдоль Шарьяна, должна была обойти их слева на большом расстоянии.

Однако главные силы Тергукасова стояли лагерем не в Тахире, а в двух с половиной милях южнее его, в долине Шарьян. Предупрежденный Медведовским, он около 10 утра расположил своих людей на оборонительной позиции длиной более 4 миль – слишком растянутой для шести с половиной батальонов. Но, к счастью для Тергукасова, турки атаковали только крайние фланги его войск, при этом враг наступал двумя отдельными, никак не связанными между собой группами.

Первая турецкая атака началась в Тахирском ущелье, где пять батальонов и 1,5 тыс. черкесов под командованием Мусы-паши Кундукова (этот черкес являлся когда-то офицером русской армии) были встречены несколькими сотнями казаков и русской пехотой, которой насчитывалось всего полтора батальона. Турки захватили скалистую гору Сач, но из-за сильного огня русской батареи продвинуться дальше не смогли. К полудню ситуация стабилизировалась. В центре, между Тахирским ущельем и дорогой на Эшек-Элхас, позиции русских защищала одна батарея, полтора батальона пехоты, две роты стрелков, несколько драгун и казаки. На левом фланге, между дорогой и рекой Шарьян, стояли один батальон пехоты, две роты стрелков, три эскадрона драгун и одна конная батарея. Вскоре после полудня пехота Рейс Ахмета решительно атаковала «Стрелковую гору», занятую двумя ротами стрелков, а турецкая регулярная кавалерия и черкесы попытались пройти вдоль реки. Вокруг горы разгорелся ожесточенный штыковой бой; черкесы бросились в атаку на русскую пехоту, но были отброшены в ходе контратаки драгун. Тергукасов направил в бой свой последний резерв – две роты и один драгунский эскадрон. Последующие атаки турок, хотя и многочисленные, были плохо организованы и беспорядочны, поэтому им не удалось захватить ни одного важного пункта на оборонительной линии русских. На правом фланге генерал Броневский, заметив, что противник устал, сумел собрать четыре батальона и бросил их в контратаку. Турок выбили из Тахирского ущелья и с горы Сач.

Тем временем Мухтар-паша выслал из Велибабы три батальона и одну батарею. Они прошли по перевалу Хасан-Бей, рассчитывая обойти русский правый фланг с севера. Однако дорога заняла у них весь день, и, когда авангард колонны из Велибабы появился у селения Авалли, сражение в Тахирской долине уже закончилось. Вечером казаки Медведовского заняли Авалли, и туркам пришлось уйти.

Ахмет Мухтар, как военачальник, продемонстрировал в тот день все свои достоинства и недостатки: значительные стратегические способности, сочетавшиеся с неумением вникать в детали сражения и менять свои планы на поле боя, как того требовали обстоятельства. Его план базировался на неверном предположении, и главные силы русских оказались совсем не там, где он ожидал. Сам он в бою не участвовал, доверив руководство Рейс Ахмету, который не сумел понять, что самым слабым звеном в системе обороны русских являлся центр, и его можно легко разбить. Вместо того чтобы лично руководить боем и изменить свой план на месте, Ахмет Мухтар понадеялся на маневр своих войск, которые прошли по перевалу Хасан-Бей и опоздали. Этот маневр теоретически был очень хорош, но на практике оказался неудачным.

Турки потеряли 21 июня около 2 тыс. человек убитыми и ранеными, что составило 20 % всех участников боя. Русские лишились 700 человек, или 10 %. Ахмет Мухтару был нанесен серьезный удар, обошедшийся ему очень дорого, но и русские войска оказались измотанными. Их и так не очень крупные силы еще больше уменьшились, к тому же боеприпасы подходили к концу, а Тергукасов ожидал, что на следующий день турки возобновят атаку.

Мухтар-паша потерпел тактическое поражение, но стратегически его действия принесли туркам пользу. Мухтар знал, что к Баязету уже подошли войска Фаика, и понимал, что Тергукасов рискует быть отрезанным от своей базы. Он правильно рассудил, что отступление русских неизбежно, а поскольку его силы сильно уменьшились, он стремился избежать очередной атаки и новых потерь. Поэтому Тергукасов был приятно удивлен, когда на следующий день (22 июня) турки предложили заключить перемирие на 24 часа, чтобы похоронить убитых и собрать раненых. Русский командир до сих пор не имел никаких вестей от Дорис-Меликова, а Мухтар ночью получил сообщение, что к Саганлугским позициям приближается Гейман.

Мухтар знал, что лагерь в Зивине очень хорошо укреплен, и был уверен, что его можно будет удержать, но опасался, как бы русские не вклинились между двумя группами его армии. Они могли обойти Зивинские позиции и спуститься с Саганлугских гор по тропам, ведущим в долину Аракса, которые проходят через Хорсан или восточнее – через Чифтлик и Аличекрек, и атаковать базу Мухтара в Велибабе. Поэтому он решил перегруппировать свои войска в Велибабе и послать большую часть кавалерии в Хорсан, чтобы усилить три батальона и одну батарею, стоявшие в Кёпрюкёе. Эти силы связывали между собой группы, расположенные в Велибабе и Зивине.

Глава 10
Битва под Зивином. Отход Тергукасова и снятие осады Баязета

За всю историю кавказских войн не было столь бездарно организованной и проведенной операции, как наступление Лорис-Меликова на Зивин в июне 1877 г.

Войска, предназначенные для этой операции, включали в себя: 16 батальонов кавказских гренадер, один батальон саперов, одну бригаду кавказских драгун, три казачьих полка, четыре полка нерегулярной мусульманской конницы, шесть полевых и две конные батареи – всего 18 тыс. пехотинцев, 6 тыс. кавалеристов и 64 орудия. Командовал этими войсками генерал Гейман, а Лорис-Меликов их лично сопровождал.

Однако главная цель похода так и не была выяснена до конца; все знали только одно – Лорис-Меликов хочет помочь Тергукасову. Это возможно было сделать двумя способами: соединиться с войсками Тергукасова или атаковать главные силы турок, которые, как всем стало известно, стояли в Зивине, и разгромить войска, предназначенные для нападения на Тергукасова. Если предполагалась атака на Зивин, то самой удобной дорогой для наступления являлась та, что поднималась на перевал Эшек-Мейдан. Пройдя по ней через Еникёй и Караурган, русская армия могла бы создать угрозу левому (северному) флангу Зивинской позиции, обращенной на восток. Этим путем, по старой дороге из Карса в Кёпрюкёй, прошла в 1829 г. колонна Муравьева. Если же Лорис-Меликов намеревался как можно скорее соединиться с войсками Тергукасова, то ему следовало идти той дорогой, которая проходила восточнее и после Сарыкамыша поднималась на перевал Мелидуз, а оттуда спускалась в долину Аракса в Хорсане или Чифтлик-Аличекреке. Если бы командующий выбрал этот маршрут, то ему надо было прикрыть наступающую колонну мощным отрядом из Месинкирта, способным отразить вероятную атаку турок со стороны Зивина. (На Саганлугском плато обе этих тропы соединяла дорога, проходившая через Сирбасан. Этим путем провел свою колонну в 1829 г. сам Паскевич[45]45
  После установления в 1878 г. новой границы дорога Сарыкамыш – Сирбасан – Еникёй – Караурган стала частью главной дороги, шедшей из Карса к русской границе в Караургане. Параллельно ей была проложена железная дорога из Эрзерума в Карс.


[Закрыть]
.)

Войска уже вышли на Саганлугское плато, а Лорис-Меликов так и не решил, куда же ему все-таки идти. Это было очень характерно для него. Сначала он предполагал двинуться по второй (восточной) дороге, шедшей из Месинкирта к реке Араке, но потом, оказавшись на плато, вдруг передумал и решил атаковать Зивинскую позицию.

23 июня русские разбили лагерь на плато. Кавалерийские патрули, которым поручили разведать обстановку за Месинкиртом, противника на своем пути не встретили. От Тергукасова не было никаких вестей; посыльный каракалпак, отправленный к нему, не вернулся. Лорис-Меликов расстроился и стал нервничать; ходили слухи, что в Зивине сосредоточено 40–50 тыс. турок. Главнокомандующий собрал военный совет, и все ветераны кавказских войн во главе с генералом Гейманом высказались за то, чтобы атаковать Зивинскую позицию. Лорис-Меликов неохотно согласился. Информация, полученная от шпионов и в ходе расспросов армянских крестьян, оказалась более или менее верной: около 20 батальонов турок и три батареи стояли на Зивинских высотах; другая группа расположилась в Велибабе (это был отряд Мухтара, находившийся южнее Аракса, между Меликовым и Тергукасовым); кавалерия (черкесы Мусы-паши) – в Хорсане.

Зивинскую позицию создал Фейзи-паша (Колман) на высотах, тянувшихся на западном берегу ущелья, в котором протекала река Зивин-Чай. Эти высоты пересекала главная дорога, шедшая из Караургана в Эрзерум, а тропа в Месинкирт, ответвлявшаяся от нее ниже селения Зивин, проходила по берегу Зивин-Чая. Эта позиция перегораживала главную (западную) дорогу из Карса в Эрзерум и располагалась на фланге восточной дороги, проходившей через Месинкирт к предмостным укреплениям Хорсана и Чифтлика, которые защищали переправу через Араке. Позиции Фейзи тянулись по ущелью до точки, расположенной в 8 км южнее селения Зивин и в 11 км от восточной дороги. Поэтому, расположив свои войска в Зивине, Мухтар надеялся защитить обе дороги, шедшие в долину Аракса и Эрзерум. Однако в этом и заключался ее главный недостаток – она была слишком растянута. После того как Мухтар забрал одну «дивизию» для наступления на позицию Тергукасова, на Зивинских высотах осталось всего 12 батальонов. Их усилили четырьмя батальонами резерва, но 16 батальонов при 18 орудиях и почти полном отсутствии кавалерии было явно недостаточно, чтобы удержать фронт длиной 10 км.

На Зивинских фортификационных сооружениях более двух месяцев трудились турецкие солдаты; анатолийские резервисты считались прирожденными землекопами, привыкшими создавать террасы на горных склонах и рыть оросительные каналы на каменистых равнинах. К 25 июня траншеи были готовы повсюду, за исключением левого фланга позиции, который выходил на дорогу из Караургана в Кёпрюкёй. Этот фланг оказался практически не защищен, и его открытость стала очень опасной еще и потому, что он располагался на пологих склонах, где вполне могла развернуться кавалерия.

Русские могли бы атаковать именно левый фланг, помня, как в 1829 г. их отряд обошел его к западу от главной дороги. Однако разведка русского штаба сосредоточилась теперь на фронтальном участке турецкой позиции и изучала возможность обойти ее с юга, где склоны были очень крутыми и неровными и пересекались многочисленными оврагами.

Лорис-Меликов или, скорее, его подчиненный генерал Гейман мечтали о полном разгроме турецкой армии: если атаковать ее левый фланг, то турки смогут отступить по дороге в Кёпрюкёй (что и случилось в 1829 г.), зато удачная атака на правый фланг позволит отрезать им путь к отступлению. В результате русская операция превратилась во фронтальную атаку 16 батальонов на очень сильные позиции, которые обороняло такое же число турецких батальонов. Это верно, что численный состав русского батальона на 25 % превосходил численный состав турецкого, но, поскольку Лорис-Меликов оставил 4 батальона в резерве, численный состав войск обоих противников был, фактически, одинаковым. Русские значительно превосходили турок в кавалерии и артиллерии, но план Меликова исключал эффективные действия конницы, а крутые склоны сильно затрудняли подъем орудий на вершины гор для поддержки пехоты.

Рано утром 25 июня Лорис-Меликов свернул свой лагерь в Месинкирте и двинулся в сторону Зивин-Чая, оставив в Мелидузе свою свиту под защитой довольно сильного соединенного отряда. Правая колонна, включавшая в себя всю пехоту и пять батарей с тремя полками кавалерии, двигалась по дороге – в селение Зивин, расположенное в 16 км от Meсинкирта. Основная часть кавалерии под командованием Чавчавадзе пошла по дороге, ведущей в Хорсан. В 8 утра Дорис-Меликов наконец-то получил депешу Тергукасова (привезенную каракалпакским посланцем, которому была выдана за это награда в 2 тыс. рублей). Генерал, сообщив о сражениях 16 и 21 июля, а также о своих серьезных потерях и недостатке боеприпасов, писал, что отступает в сторону Еревана, и просил воспрепятствовать концентрации турецких сил против него. Отличаясь нерешительностью, русский командующий велел обеим колоннам остановиться. Этот приказ пришел в тот самый момент, когда пехота уже приближалась к ущелью Зивин-Чая. Войска простояли в бездействии до 2 часов дня, пока Лорис-Меликов обсуждал со своими генералами сложившуюся ситуацию. Он спрашивал, так ли уж необходимо атаковать Зивин, и предлагал провести взамен кавалерийскую демонстрацию в Хорсане. Но старые кавказские вояки, Гейман и Комаров, которым не терпелось повторить маневр Паскевича 1829 г., настояли на взятии Зивина, после которого можно было двинуться на турецкую группировку, находившуюся, как они полагали, в Хорсане. На самом деле там стоял лишь отряд черкесской нерегулярной кавалерии, который Мухтар отправил из Велибабы.

А тем временем Фейзи-паша, фактический руководитель обороны Зивина, поскольку находившийся там командир армейского корпуса IV дивизии Измаил Хакки-паша был к этому совершенно не способен, воспользовался задержкой, чтобы сосредоточить свои войска для отпора русским.

Лорис-Меликов расположил три батареи на высотах на восточном берегу реки Зивин-Чай и оставил рядом с ней свой генеральный резерв (четыре батальона ереванских гренадер). На Караурганскую дорогу был отправлен всего один полк терских казаков, который должен был ее охранять. Атакующие силы состояли из Мингрельского и Тифлисского гренадерских полков с тремя батальонами грузинских гренадер при двух батареях.

Мингрельцы получили приказ перейти Зивин-Чай и атаковать правый фланг турецкой позиции, который отделяло от центра длинное и глубокое ущелье. Ее левый фланг прикрывали два полка дагестанской кавалерии, которые должны были поддерживать связь с фланкирующей колонной Чавчавадзе. Тифлисский и Грузинский полки получили приказ – атаковать турецкий центр.

Поскольку долина, которую требовалось пересечь мингрельцам, была очень узкой, приданная им батарея имела возможность обстреливать линию турецких траншей. Гейман приказал двум батальонам атаковать позиции врага, а третьему – идти в сторону одиночной горы к югу от турецких оборонительных линий. Несмотря на крутой и сложный подъем, мингрельские гренадеры поднялись на вершину горы и после ожесточенного штыкового боя овладели всей линией турецких траншей. Противник бежал в овраг, расположенный в тылу. Этот успех был достигнут к 5 часам вечера при сравнительно небольших потерях.

В центре же грузинские гренадеры перешли Зивин-Чай и двинулись по тропе, шедшей по дну ущелья, в сторону Зивина, находившегося в 3 км от места переправы. Колонной, призванной атаковать северную часть центрального сектора турецкой обороны, командовал генерал Комаров. Южной частью должен был овладеть батальон тифлисских гренадер. Маршевая колонна попала под концентрированный пушечный и ружейный огонь. У русских артиллерийской поддержки не было, поскольку установить батарею, которая сопровождала эту колонну, в долине оказалось невозможно, а снаряды трех батарей, оставленных на Зивинских высотах, не долетали до турецких позиций (до них было 4 км). Грузинские и тифлисские гренадеры, однако, пошли в атаку и сумели захватить первую из трех линий траншей – на скалистой террасе над Зивином. Они понесли большие потери, в особенности среди офицеров, а самого Комарова серьезно ранили. Дальнейшее наступление было остановлено глубоким оврагом, который простреливался огнем второй линии турецких окопов. Единственный батальон тифлисских гренадер, атаковавший южную часть центральной позиции турок, сумел овладеть первой линией траншей, но он тоже был остановлен второй линией, располагавшейся на высокой террасе, и огнем из пушек, установленных на высотах.


Бой за Зивин-Даг, июнь 1877 г.


Положение, в котором оказались атакующие полки, утомленные долгим маршем и понесшие большие потери, ухудшалось с каждой минутой. Некоторые роты попытались обойти с севера треугольную гору, представлявшую собой мощный бастион в центре турецкой позиции, но, приблизившись к Караурганской дороге, они попали под огонь двух турецких батальонов, засевших на горе, которая нависала над долиной Хани-Чая. Русский командующий отправил два батальона ереванских гренадер с приказом поддержать атаку в этом направлении. Ему удалось обнаружить слабое звено в турецкой обороне. Два батальона двинулись по Караурганской дороге, но они пришли слишком поздно. Фейзи-паша успел бросить в контратаку четыре батальона своего небольшого резерва, и ереванцам пришлось отступить в долину Зивин-Чая.

Было уже шесть часов вечера, но никаких сведений об обходном маневре кавалерии Чавчавадзе не поступало. Ожидая ее прибытия, мингрельский батальон, занявший позицию на одиночном холме на крайнем юге турецкой обороны, не предпринимал никаких действий. Другие батальоны Мингрельского полка тоже сидели без дела в траншеях, которые они заняли в пять часов. Время шло, и становилось ясно, что русская атака захлебнулась. В 7:30 вечера на южном крае фронта раздалась ружейная стрельба. Спешенные северские драгуны и казаки приближались к горе, занятой мингрельцами. Однако без поддержки артиллерии продолжать атаку было невозможно, а склон этой горы оказался столь крутым, что Чавчавадзе не смог поднять на нее свои конные батареи. Наступили сумерки. По всей линии фронта артиллерийская канонада и ружейный огонь постепенно стихали. В 9 вечера Дорис-Меликов отдал приказ прекратить огонь, и русские войска в темноте начали отходить за Зивин-Чай.

Утром 26 июня русские, расположившиеся на высотах восточнее Зивин-Чая, приготовились отразить контратаку турок. Но те вели себя пассивно; уходя из Зивинского лагеря, Ахмет Мухтар, хорошо знавший, что его люди не способны к маневру, строго-настрого запретил им покидать траншеи. Он решил удовлетвориться победой в оборонительном бою. С русской стороны раздавались голоса о возобновлении боя, но Лорис-Меликов ответил категорическим отказом. Потери русской армии были очень велики: 1,3–1,5 тыс. человек убитыми и ранеными. Конечно, по сравнению с неудачным штурмом Карса в 1855 г. они не считались катастрофическими, однако боевой дух солдат оказался сломлен. Гренадерские полки больше не доверяли своему командиру; солдаты прекрасно понимали, что фронтальная атака пехоты на хорошо укрепленные позиции гористой местности без мощной артиллерийской поддержки обречена на провал. Особенно резко критиковали командующего и его штаб младшие офицеры, а гренадеры были мрачны и исполнены негодования.

На следующий день (27 июня) Лорис-Меликов уехал к своей свите в Мелидуз, где занял позицию, надеясь прикрыть отход Тергукасова. 29 июня он получил известие, что последний удачно выпутался из своего положения, и в тот же самый день из Тифлиса пришел приказ отойти на Карсские позиции.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации