Текст книги "Красная книга ВЧК. В двух томах. Том 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krasnaya-kniga-vchk-v-dvuh-tomah-tom-1-3189.jpg)
Автор книги: А. Велидов (редактор)
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Славные традиции ВЧК, ленинские принципы ее организации и деятельности последовательно проводились в жизнь органами ГПУ – ОГПУ до середины 20-х годов. Однако уже со второй половины 20-х годов начался отход от них. Он выразился в том, что, несмотря на стабилизацию внутриполитической обстановки в СССР, внесудебные права органов государственной безопасности не только не сокращались, но непрерывно расширялись.
В конце 20-х годов в стране сложилась административно-командная система управления. Утвердившись в экономике, она распространилась на надстройку. Административно-командная система ограничивала развертывание демократического потенциала социализма, сдерживала развитие социалистической демократии. Отсутствие необходимого уровня демократизации явилось одной из главных причин возникновения культа личности Сталина и связанных с ним массовых нарушений законности, произвола и репрессий.
В конце 20-х годов Сталин выдвинул тезис об обострении классовой борьбы в стране и настойчиво повторял его из года в год. Под предлогом борьбы с классовыми врагами он направил усилия ОГПУ на искоренение «вредительства». Тысячи старых специалистов, работавших в промышленности, на транспорте, в различных государственных учреждениях и общественных организациях, были объявлены «вредителями» и подверглись репрессиям. Затем в годы коллективизации были обрушены удары на кулаков, а под предлогом борьбы с ними и на часть середняков, так называемых «подкулачников». В результате этого пострадали миллионы крестьян. Таким образом, методы, применявшиеся в период гражданской войны против контрреволюционного подполья и агентуры империалистических разведок, оказались механически перенесенными на период мирного социалистического строительства, когда условия коренным образом изменились. В стране стала складываться атмосфера нетерпимости, вражды, подозрительности.
В 30-е годы еще больше расширились полномочия ОГПУ, затем (с 1934 года) НКВД. В системе Наркомата внутренних дел возникли внесудебные органы – Особое совещание, «тройки», «двойки», осуществлявшие массовые репрессии.
Контроль партии над органами государственной безопасности был подменен единоличным контролем Сталина. Произошла существенная деформация их социальной природы. Если в области внешней разведки, борьбы с подрывной деятельностью империалистических спецслужб и зарубежных антисоветских центров, охраны границы они выполняли задачу обеспечения безопасности социалистического государства, то в осуществлении своих внутриполитических функций, по сути дела, стали инструментом утверждения режима личной власти Сталина, орудием террора в отношении значительной части советских людей.
Наибольший размах массовые репрессии приняли в 1936–1938 годах. В результате их пострадало большое количество коммунистов и беспартийных. На основании ложных обвинений были осуждены и расстреляны многие видные деятели партии и Советского государства, большая часть командиров и политработников Красной Армии, тысячи рабочих, служащих. Жертвами произвола и беззакония стали около 20 тысяч чекистов, среди них были и те, кто сохранил верность революционным традициям, отказывался нарушать социалистическую законность. В эти годы погибли многие бывшие руководящие работники ВЧК, соратники Дзержинского: А. X. Артузов, Г. И. Бокий, М. Я. Лацис, М. С. Кедров, В. Н. Манцев, Г. С. Мороз, И. П. Павлуновский, Я. X. Петерс, М. А. Трилиссер, И. С. Уншлихт, В. В. Фомин и другие.
Массовые репрессии, ответственность за которые несут Сталин и его окружение, нанесли серьезный ущерб делу социализма и авторитету партии. Вместе с тем они ослабили и сами органы госбезопасности, нарушили их связь с массами, затруднили борьбу с разведками империалистических государств.
Лишь после осуждения культа личности Сталина Коммунистическая партия и Советское правительство осуществили необходимые меры по восстановлению и дальнейшему развитию ленинских принципов организации и деятельности советских органов государственной безопасности. Сейчас они работают под повседневным руководством и контролем партии, высших органов государственной власти и управления. Одну из главных своих задач они видят в том, чтобы содействовать процессу революционной перестройки в нашей стране, совершенствовать формы и методы деятельности в условиях расширяющейся демократии и гласности. Укрепились их связи с трудящимися. Работа чекистских органов строится на основе Конституции СССР, в строгом соответствии с буквой и духом советских законов. В неуклонном осуществлении ленинских принципов они видят залог успешного выполнения своих сложных и ответственных задач.
Руководство ВЧК уделяло большое внимание тому, чтобы обобщить опыт деятельности чекистских органов. Первые публикации о ВЧК появились уже в годы гражданской войны. Их авторами являлись видные чекисты, члены коллегии ВЧК. В 1919 году в журнале «Власть Советов» № 11 был опубликован очерк Г. С. Мороза «ВЧК и Октябрьская революция», а в 1920 году в журнале «Коммунистический Интернационал» № 6 – его же статья «Из истории гражданской войны в России». В 1919 году в «Известиях Всеукраинского ЦИК» М. Я. Лацис напечатал большую статью «Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией», которая в 1921 году вышла отдельной брошюрой в Госиздате. В 1920 году была напечатана в том же издании книга Лациса «Два года борьбы на внутреннем фронте». В этих работах давался анализ деятельности ВЧК, рассказывалось о выявлении и ликвидации ею многих контрреволюционных организаций, подавлении ряда антисоветских восстаний и мятежей. Публикации преследовали цель как можно полнее ознакомить массы с работой ВЧК, повысить их бдительность, привлечь их к еще более активному участию в борьбе с контрреволюцией. Однако тираж их был невелик. К тому же указанные журналы и книги в 30-х годах были изъяты и уничтожены.
В 1920–1922 годах Всероссийская чрезвычайная комиссия выпустила «Красную книгу ВЧК» в двух томах, второе издание которой предлагается вниманию читателя. Первый том вышел под редакций П. Н. Макинциана, второй – под редакцией М. Я. Лациса. В книге впервые были обнародованы многочисленные документы о наиболее крупных контрреволюционных организациях и заговорах, раскрытых Чрезвычайной комиссией в 1918–1920 годах.[30]30
Из крупных заговоров, раскрытых ВЧК в Москве, в книге не нашел отражения лишь заговор Локкарта.
[Закрыть] В основу публикации легли материалы уголовно-следственных дел – антисоветские воззвания, шпионские донесения, письма и другие документы, изъятые у заговорщиков, протоколы допросов арестованных, показания свидетелей на следствий, постановления коллегии ВЧК и приговоры Верховного и местных ревтрибуналов. Каждый том книги снабжен предисловием и, кроме того, включает в себя очерки, дающие общую характеристику истории возникновения и деятельности контрреволюционных организаций.
Обосновывая цель издания книги, П. Макинциан в предисловии к первому тому писал: «В белогвардейском стане процветает подзаборная литература «об ужасах чрезвычаек», меньшевики, правые, левые и иные эсеры, анархисты, спекулянты постоянно скулят о «насилиях» и «зверствах», чинимых чрезвычайками, иначе говоря – судит среда, которую нам приходится преодолевать, среда, поставляющая «клиентов» чрезвычайным комиссиям. А советская, даже партийная публика имеет самое отдаленное представление о роли и работе ВЧК…
Знакомясь с проявлениями и приемами контрреволюции по подлинным документам, научившись распознавать ее, каждый честный гражданин Советской России поймет, что ему надо быть начеку, что нельзя ему не принять посильного участия в деле ее подавления. Ведь наша революция отличается неслыханным доселе массовым характером, все и вся вовлечены в ее круговорот, нет, не может и не должно быть человека, наблюдающего события наших дней оком стороннего зрителя. «Красная книга», таким образом, приобретает весьма важное политическое значение» (т. 1, с. 44–45).
«Красная книга ВЧК» открывается материалами о деятельности одной из наиболее опасных контрреволюционных организаций – «Союза защиты родины и свободы». Во главе «Союза» стоял Б. В. Савинков, бывший эсер, в прошлом один из руководителей «Боевой организации» эсеровской партии, опытный конспиратор. Во время первой мировой войны он занимал оборонческую позицию. При Керенском являлся комиссаром Временного правительства при Ставке главковерха, затем комиссаром на Юго-Западном фронте, управляющим военного министерства. В августе 1917 года поддержал контрреволюционный мятеж генерала Корнилова, ставившего целью установление в России военной диктатуры. После победы Октябрьского вооруженного восстания участвовал в контрреволюционном мятеже Керенского – Краснова, после его разгрома бежал на Дон к генералу Алексееву. Там он принял непосредственное участие в формировании белогвардейской Добровольческой армии, а также в создании террористических дружин для покушения на В. И. Ленина и других руководителей Советского государства. В феврале 1918 года нелегально прибыл в Москву с целью создания «Союза защиты родины и свободы».
Организация Савинкова, так же как и многие другие заговорщические центры, была раскрыта благодаря бдительности простых советских людей. В мае 1918 года рабочий завода «Каучук» Нифонов сообщил в ВЧК, что частную лечебницу в доме № 1 по Молочному переулку регулярно посещают одетые в штатское платье офицеры, вовсе не похожие на больных. Одновременно командир Латышского стрелкового полка в Кремле сделал заявление Я. X. Петерсу о том, что в городе в ближайшие дни произойдет белогвардейский мятеж. Об этом ему сообщила медицинская сестра Иверской больницы, которая получила сведения о готовящемся мятеже от влюбленного в нее юнкера Иванова, находившегося на излечении. Юнкер настойчиво предлагал ей покинуть на несколько дней Москву, чтобы избегнуть опасностей, неизбежных во время восстания.
ВЧК установила наблюдение за лечебницей в Молочном переулке и за юнкером Ивановым (он оказался князем Мешковым). Было обнаружено, что Иванов часто посещает дом 3, кв. 9, в Малом Левшинском переулке, где часто собираются бывшие офицеры. Ночью 29 мая чекисты вместе с бойцами отряда ВЧК окружили дом и внезапно вошли в квартиру. В ней находилось 13 человек, которые обсуждали какой-то вопрос. При обыске были изъяты документы заговорщиков – схема построения пехотного полка, написанная на машинке программа «Союза защиты родины и свободы», картонный треугольник, вырезанный из визитной карточки, с буквами О. К., пароль и явки в Казани. Этой же ночью и на следующий день ВЧК произвела аресты и по другим адресам. Всего было задержано около 100 заговорщиков.
Следствие по делу «Союза защиты родины и свободы» вели Ф. Э. Дзержинский, Петерс, М. Я. Лацис, И. Н. Полукаров и другие руководители ВЧК. Как видно из опубликованных в «Красной книге ВЧК» протоколов допросов арестованных, «Союз защиты» представлял собой крупную, хорошо законспирированную военно-заговорщическую организацию. Он ставил своей задачей свержение Советского правительства, установление в России «твердой власти» (читай: военной диктатуры), «воссоздание национальной армии»… путем упразднения солдатских комитетов и военных комиссаров, продолжение войны с Германией при опоре на помощь союзников (см. т. 1, с. 57, 58).
«Союз защиты» имел отделения в Казани, Муроме, Ярославле, Рыбинске и других поволжских городах, а также в Челябинске и Рязани. Его штаб находился в Москве. Командующим войсками «Союза» был генерал Рычков, начальником штаба – полковник А. П. Перхуров, членами штаба – Ф. А. Бредис (Бреде), А. А. Дикгоф-Деренталь, Н. С. Григорьев. Штаб имел отделы: оперативный, иногородний, мобилизационный, разведки и контрразведки, террористический, сношений с союзниками, агитационный. Численность членов «Союза» достигала 5 тысяч. В Москве организовали дивизию, в которую вошли как безработные офицеры, так и находившиеся на советской службе. Она состояла, как показал на следствии штабс-капитан Г. П. Аваев (Сидоров), из четырех полков, имевших в своем составе по четыре батальона. «Союз» строился по принципу пятерок – каждый начальник знал не больше четырех своих подчиненных. Вступающий в организацию давал клятву хранить в полной тайне все, что ему известно о «Союзе». Разглашение тайны и измена карались расстрелом.
Члены «Союза», как видно из материалов книги, занимали ряд важных должностей в советских учреждениях, в штабах Красной Армии, в органах Военного контроля, в военных складах. Участник заговора Веденников возглавлял Московскую продовольственную милицию. Там же служил Покровский (он же Парфенов), командовавший кавалерийскими частями. Через Веденникова заговорщики получали оружие и документы, необходимые для легального проживания в Москве. Агентура «Союза защиты» имелась даже среди служащих Совнаркома.
По партийной принадлежности «Союз» состоял из народных социалистов, эсеров, левых кадетов. Среди его участников были и анархисты. Организации сочувствовали меньшевики – они вели антисоветскую агитацию, избегая, однако, активного участия в вооруженной борьбе.
«Союз защиты» финансировался союзниками. Об этом прямо говорится в показаниях одного из его руководителей – Пинкуса (Пинки) и штабс-капитана Аваева (Сидорова). Впоследствии на процессе по делу Б. В. Савинкова (1924 год) подтвердилось, что заговорщики получили от французского посольства на устройство восстания свыше 2 миллионов рублей. Несколько сот тысяч рублей предоставили им англичане через члена организации председателя Московского союза евреев-воинов А. А. Виленкина, работавшего юрисконсультом в английском посольстве. Кроме того, 200 тысяч рублей передал Савинкову для проведения террористических актов Т. Масарик – председатель Чехословацкого национального совета, один из организаторов мятежа Чехословацкого корпуса.
Восстание предполагалось первоначально поднять в Москве. Однако вскоре руководители «Союза» поняли, что даже в случае успеха выступления в столице у них все равно не хватит сил удержать в своих руках город. Тогда они разработали план организации восстания в 23 городах Верхнего Поволжья и одновременно в Москве. Благодаря этому, как рассчитывали заговорщики, будут созданы условия для объединения войск англо-французских и американских интервентов на Севере с частями мятежного Чехословацкого корпуса. С этой целью они решили перебазировать центральный штаб «Союза» и часть личного состава в Казань. Во время подготовки к переезду в Казань ВЧК произвела аресты заговорщиков. К сожалению, арестовать руководителей штаба чекистам не удалось. Савинков, как выяснилось впоследствии, укрылся в здании английского консульства, а затем перебрался в Поволжье для организации новых мятежей. Перхуров бежал в Ярославль, где вскоре возглавил контрреволюционное восстание. Савинков, Бредис и Дикгоф-Деренталь пытались поднять мятеж в Рыбинске, захватить склады боеприпасов. Местная ЧК узнала о планах заговорщиков. Это помогло организовать оборону военных объектов и быстро разгромить восставших. Григорьев перебрался в Муром. Там он вместе с бывшим полковником Сахаровым, командовавшим Восточным отрядом Северной Добровольческой армии, в ночь на 8 июля организовал восстание белогвардейцев-офицеров. К восставшим присоединились буржуазные и купеческие элементы города, учащиеся реального училища, эсеры, часть чиновников. Через день мятеж был подавлен. Савинкову и другим руководителям восстания снова удалось скрыться. Они перебрались под Казань и приняли там участие в боях против Красной Армии. Из главарей заговора чекистам удалось через некоторое время задержать лишь начальника отдела разведки Ф. А. Бредиса.
Следствие по делу арестованных в Москве участников «Союза защиты» дало в руки ВЧК нити, позволившие проникнуть в казанскую организацию. Вырезанный из визитной карточки треугольник оказался, как это показал на допросе Пинкус, паролем для связи с заговорщиками в Казани. В ходе следствия были выявлены явки казанских контрреволюционеров. ВЧК направила туда группу чекистов, выдававших себя за офицеров – участников московского заговора. Им удалось успешно внедриться в местное отделение «Союза защиты» и с помощью Казанской ЧК ликвидировать его. Одновременно была раскрыта и разгромлена монархическая организация генерала И. И. Попова, созданная по распоряжению генерала М. В. Алексеева. Она насчитывала свыше 450 человек (см. показания Попова, т. 1, с. 101). Чекисты изъяли у заговорщиков свыше 500 винтовок и много другого оружия.
В «Красной книге ВЧК» опубликовано много документов о белогвардейском мятеже в Муроме – воззвания «Союза защиты» к жителям города, протоколы допросов свидетелей и арестованных участников восстания, постановление следственной комиссии Владимирского губревтрибунала о предании мятежников суду, а также приговор ревтрибунала.
Материалы книги подробно отражают белогвардейское восстание в Ярославле. На рассвете 6 июля вооруженные отряды мятежников обезоружили милицию, захватили здание Совета, банк, почту и телеграф и другие важные пункты города. В руки белогвардейцев попали списки и адреса партийных и советских работников. Начались аресты, расстрелы. Председателя исполкома городского Совета Д. С. Закгейма бандиты вызвали из дому во двор и застрелили, а затем еще прокололи штыком. Тело убитого выволокли за ворота и выбросили. Труп несколько дней валялся на улице. Окружного военного комиссара С. М. Нахимсона захватили в номере гостиницы, где он жил, отвели в 1-й участок милиции и расстреляли разрывными нулями. Тело расстрелянного положили на телегу и возили по улицам «для обозрения и удовольствия всей белогвардейской своры» (т. 1, с. 163). Мятежники убили бывшего председателя губисполкома Доброхотова, губернского военного комиссара левого эсера Душина, комиссара труда Работнова, большевика-парламентера Суворова и многих других.
Во главе восстания встал полковник Перхуров, объявивший себя «главноначальствующим Ярославской губернии» и «командующим группой войск Северной Добровольческой армии». Он издал приказ, которым отменял все законы, декреты, постановления и распоряжения Советской власти, упразднял ее учреждения на территории губернии, восстанавливал царские судебные органы, институт волостных старшин, уездную и городскую стражу, осуществлявшую полицейские функции.
На подавление мятежа были направлены боевые отряды из Москвы, Иваново-Вознесенска, Вологды, Костромы, Петрограда, Рыбинска. Ярославль был окружен. Две недели шла борьба с мятежниками. Город обстреливался артиллерией. Начались пожары. Перхуров, увидев бесполезность дальнейшего сопротивления, бежал. Оставшиеся члены штаба восставших, чтобы спасти свою жизнь, решили «сдаться» немецким военнопленным, находившимся в Ярославле. Председатель германской комиссии военнопленных лейтенант Балк 21 июля принял «капитуляцию». Командование советских войск потребовало от немцев выдачи мятежников и возвращения взятого у них оружия. Балк вынужден был выполнить это требование. 22 июля восстание в Ярославле было полностью подавлено. «Союз защиты родины и свободы» прекратил свое существование.
Разгром «Союза защиты» сорвал планы белогвардейцев и англо-французских империалистов, рассчитанные на свержение Советской власти путем организации восстания одновременно в Москве и в городах Поволжья, приуроченного к мятежу Чехословацкого корпуса и началу интервенции союзников на Севере. Операция по ликвидации «Союза», несмотря на некоторые ее изъяны, показала возросшее мастерство ВЧК. Если до этого она боролась главным образом с бандитизмом, спекуляцией, выявляла небольшие группы контрреволюционеров, то теперь успешно справилась с раскрытием крупной, глубоко законспирированной военно-заговорщической организации.
Некоторые руководители и наиболее активные участники «Союза защиты» по постановлению ВЧК были расстреляны. Суровую кару понесли и ярославские мятежники.
Б. В. Савинков вскоре бежал в Польшу. В эмиграции он организовал так называемый «Народный союз защиты родины и свободы», развернувший широкую разведывательно-диверсионную работу против Советского государства. В августе 1924 года ОГПУ в результате тщательно подготовленной операции удалось заманить его на территорию СССР и арестовать. На суде он признал свои преступления. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Савинкова к расстрелу, замененному Президиумом ЦИК СССР лишением свободына 10 лет. В мае 1925 года, находясь в тюрьме, Савинков покончил жизнь самоубийством.
Н. С. Григорьев был убит в 1919 году колчаковцами. Ф. А. Бредиса, арестованного в июле 1918 года, ВЧК приговорила к расстрелу. А. П. Перхуров ушел к Колчаку, получил воинское звание генерал-майора. В составе колчаковской армии сражался против советских войск. После окончания гражданской войны пробрался на службу в штаб Приуральского военного округа. В мае 1922 года был разоблачен и в июле того же года по приговору Военной коллегии Верховного трибунала подвергнут высшей мере наказания. Таков был бесславный конец руководителей «Союза защиты».
Большое внимание в «Красной книге ВЧК» уделено мятежу левых эсеров в Москве 6–7 июля 1918 года. Помещенные в ней документы показывают подготовку левоэсеровской авантюры, действия мятежников, организацию их военного разгрома, следствие по делу о мятеже.
В западной литературе появилось множество работ, авторы которых пытаются доказать, что якобы левые эсеры и не помышляли о восстании, что убийство германского посла Мирбаха было организовано бывшими «левыми коммунистами» Ф. Э. Дзержинским, Н. И. Бухариным, Г. Л. Пятаковым, чтобы сорвать Брестский договор. Материалы, опубликованные в «Красной книге ВЧК», дают возможность восстановить правдивую картину тех далеких событий.
Известно, что в декабре 1917 года большевики и левые эсеры заключили правительственный блок. Он был необходим для упрочения Советской власти, для привлечения на сторону пролетариата широких масс крестьянства, среди которых левые эсеры пользовались влиянием. По основным вопросам революции обе партии проводили согласованную политику – они выступали за власть Советов, за подавление сопротивления свергнутых эксплуататоров. В марте 1918 года левые эсеры вышли из правительства в знак протеста против заключения Брестского мира, но продолжали работать в других советских и военных учреждениях, в том числе и в ВЧК и местных ЧК. Весной и летом 1918 года разногласия между большевиками и левыми эсерами еще больше обострились. 24 июня 1918 года ЦК партии левых эсеров принял решение о подготовке вооруженного восстания с целью срыва Брестского договора, возобновления войны с Германией. В нем говорилось: «…Центральный Комитет партии считает возможным и целесообразным организовать ряд террористических актов в отношении виднейших представителей германского империализма; одновременно с этим ЦК партии постановил организовать для проведения своего решения мобилизацию надежных военных сил и приложить все меры к тому, чтобы трудовое крестьянство и рабочий класс примкнули к восстанию и активно поддержали партию в этом выступлении» (т. 1, с. 185).
Левые эсеры, как это видно из документов книги, начали поспешно приводить в боевую готовность свои силы – усилили формирование партийных дружин, стали стягивать в Москву отряды из других городов, заготавливать оружие, продукты питания, санитарные принадлежности.
6 июля в третьем часу дня левые эсеры Я. Блюмкин и Н. Андреев по удостоверению ВЧК проникли в здание германского посольства и убили посла графа Мирбаха (позже выяснилось, что подписи Дзержинского и секретаря ВЧК Ксенофонтова на удостоверении были поддельными, а печать – настоящей: ее поставил заместитель председателя ВЧК левый эсер В. А. Александрович).
Убийство Мирбаха послужило сигналом к восстанию. Около пяти часов вечера левые эсеры взяли под стражу Ф. Э. Дзержинского, который приехал в штаб отряда ВЧК, находившийся в Трехсвятительском (ныне Большой Вузовский) переулке, чтобы арестовать террористов. Арестом Дзержинского они открыто противопоставили себя Советскому правительству. Вскоре мятежники арестовали М. Я. Лациса, назначенного во время ареста Дзержинского исполняющим обязанности председателя ВЧК, председателя Московского Совета П. Г. Смидовича и других большевиков.
Командир отряда ВЧК левый эсер Д. И. Попов отдал приказ занять обширный район Москвы между Курским вокзалом и Варварской площадью (ныне площадь Ногина). На улицы он выслал патрули, которые задерживали автомобили, арестовывали коммунистов. На Бульварном кольце мятежники начали рыть окопы, выставили заставы с пулеметами. Вечером левые эсеры захватили почтамт и телеграф и сразу же разослали по всей стране телеграммы, в которых объявляли себя правящей партией. Одновременно они выпустили воззвания с призывом к трудящимся встать на защиту Советской власти и социальной революции, подняться на восстание против международного империализма. Партия, выступившая против политики мира, одобренной съездом Советов, фарисейски клялась в верности Советской власти. В казармы были посланы агитаторы, чтобы привлечь красноармейцев на сторону восставших. Численность мятежников в ночь на 7 июля составляла около 1800 человек. Они имели на вооружении 6–8 орудий, 4 броневика.
Советское правительство, узнав о мятеже, немедленно приняло меры к организации его разгрома. Общее руководство ликвидацией мятежа осуществлял Ленин. Он распорядился задержать и обезоружить в Большом театре фракцию левых эсеров – делегатов V съезда Советов – во главе с их лидером М. А. Спиридоновой. Были приведены в боевую готовность воинские части. Военными руководителями операции по подавлению восстания Совнарком назначил председателя Высшей военной инспекции Н. И. Подвойского и командующего Московским военным округом Н. И. Муралова. Латышскими частями, участвовавшими в ликвидации мятежа, командовал И. И. Вацетис.
На рассвете 7 июля советские войска начали наступление по Бульварному кольцу и набережной Москвы-реки на позиции мятежников в районе Яузского и Покровского бульваров. Утром они освободили почтамт и телеграф, заняли Покровские казармы. Начался штурм штаба отряда мятежников, для чего пришлось применить артиллерию. После первых залпов восставшие стали разбегаться. В первом часу дня мятеж был подавлен, Дзержинский и другие находившиеся под арестом большевики вышли на свободу. В плен было захвачено около 300 мятежников. Вечером 7 июля ВЧК принял постановление о расстреле 13 участников мятежа, в том числе В. А. Александровича.
Следует заметить, что в подавлении левоэсеровской авантюры принимали участие и бойцы ВЧК – отряд балтийских моряков под командованием А. Я. Полякова, насчитывавший более 100 человек, и отряд самокатчиков. Они разоружили выставленную Поповым охрану в зданиях ВЧК, взяв их под свой контроль. 7 июля воины-чекисты вместе с солдатами Красной Армии освободили от левых эсеров типографию в Ваганьковском (ныне Малый Трехгорный) переулке, почтамт и телеграф, разоружили на станции Химки левоэсеровский отряд матросов, прибывший из Петрограда в Москву на помощь Попову.
Для расследования левоэсеровского восстания Совнарком образовал Особую следственную комиссию во главе с наркомом юстиции П. И. Стучкой.
Во время следствия сотрудники германского посольства, дававшие показания как свидетели, сообщили, что они ставили ВЧК в известность о существовании в Москве организации, готовившей покушение на посла, и передали Дзержинскому список адресов, где собирались заговорщики, и тексты антигерманских воззваний. Это сообщение послужило позже основанием для намеков о причастности Феликса Эдмундовича к убийству графа Мирбаха. Ф. Э. Дзержинский в своих показаниях Следственной комиссии сказал, что сигналы о готовящемся террористическом акте действительно поступали. Чекисты произвели обыски по адресам, указанным посольством, но они никаких результатов не дали. Не было отмечено и фактов распространения антигерманских воззваний. Сведения относительно заговора, полученные от немецких осведомителей во время беседы с ними в помещении посольства, были неопределенными, путанными. Складывалось впечатление, что кто-то шантажирует германских дипломатов. Кроме того, сотрудники посольства не вполне доверяли руководителям ВЧК, не сообщали всех известных им фактов. Дзержинский не сомневался в существовании заговора, но полагал, что его участников следует искать среди монархистов, савинковцев, а также англо-французских агентов. «Недоверие ко мне со стороны дающих мне материал, – говорил он, – связывало мне руки» (т. 1, с. 254).
Драматизм положения заключался в том, что Дзержинский, впрочем, как и другие большевики, в то время даже и предположить не мог возможность покушения на Мирбаха со стороны левых эсеров – союзников по совместной советской работе.
Говоря о событиях, связанных с мятежом левых эсеров, нельзя не упомянуть о таком факте: после освобождения из рук мятежников Ф. Э. Дзержинский, человек предельно щепетильный в соблюдении правовых норм, подал в Совнарком заявление с просьбой освободить его, как одного из главных свидетелей по делу об убийстве Мирбаха, от обязанностей председателя ВЧК и вообще от работы в комиссии. Совнарком с пониманием отнесся к просьбе Дзержинского и удовлетворил ее. Временно председателем ВЧК был назначен Я. X. Петерс. Дзержинского же оставили членом коллегии ВЧК. Однако доверие партии и Советского правительства к Феликсу Эдмундовичу было столь велико, что 22 августа, еще до окончания следствия, Совнарком снова назначил его председателем Чрезвычайной комиссии.
После окончания расследования Следственная комиссия передала дело о мятеже в Верховный ревтрибунал при ВЦИК. Оно рассматривалось 27 ноября 1918 года на открытом судебном заседании. Трибунал объявил Попова вне закона, а лидеров партии левых эсеров, а также Я. Блюмкина и Н. Андреева приговорил к тюремному заключению на три года (всех их судили заочно). М. А. Спиридонова и Ю. В. Саблин, члены ЦК ПЛСР, ввиду их прежних заслуг перед революцией, были осуждены на один год заключения в тюрьму и через день освобождены по амнистии.
Поднявшись на борьбу против пролетарской диктатуры, левые эсеры обрекли себя на политическую смерть. Они потеряли влияние на те слои населения, которые шли за ними, веря их революционной фразе. Партию левых эсеров потряс кризис, она раскололась на ряд фракционных групп. Многие ее члены осудили авантюру своего ЦК и вышли из состава партии.
Судьба организаторов и участников левоэсеровского мятежа сложилась по-разному. Попов бежал на Украину, вступил в банду Махно. В ноябре 1920 года во время разоружения анархистов был арестован и затем расстрелян. Блюмкин ушел в подполье, затем также перебрался на Волгу, оттуда – на оккупированную немцами Украину, где участвовал в подготовке террористического акта против гетмана П. П. Скоропадского. После аннулирования Брестского договора в апреле 1919 года явился с повинной в Киевскую ЧК. Вскоре он был помилован Президиумом ВЦИК. После этого он служил в военном ведомстве, затем – в ОГПУ. В 1929 году Блюмкин, находясь в Турции, установил связь с Троцким. В начале ноября того же года по постановлению судебной коллегии ОГПУ он был расстрелян. Другой участник террористического акта – Н. Андреев бежал от возмездия на Украину, где умер от сыпного тифа.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?