Текст книги "Колдуны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kolduny-275360.jpg)
Автор книги: Адам Нэвилл
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
13
Едва Том выключает машину для шлифовки пола, раздается перестук шпилек по потертым ступеням. Мгновение спустя появляется Фиона в своей униформе: темно-сером костюме, блузке с принтом и бейджиком, туфлях на высоком каблуке. Она сделала прическу и красивый макияж. Первый рабочий день в банке после недельного отпуска, взятого для переезда.
Том присвистывает. Рукой в перчатке сдвигает защитные очки на лоб, а оттуда в волосы. Его лицо, джинсы, толстовка с капюшоном и рабочие ботинки покрыты древесной пылью.
– Ты когда-нибудь фантазировала о строителе?
Фиона приподнимает бровь, дерзко улыбается.
Наверху хлопает сиденье унитаза. Она поворачивается и хрипло кричит:
– Грейси! Почистила зубы? И если сходила по-большому, то должна смыть!
Том морщится.
– Иллюзия рассеялась.
Туалет наверху несколько раз лязгает. Затем слышится журчание, похожее скорее на струйку, чем на смыв, за которым следует хор стонов, эхом разносящихся между полом ванной и коридором.
Раздается топ-топ-топ маленьких ножек, после чего по деревянной лестнице с грохотом спускается Грейси. Фиона настороженно наблюдает за дочкой.
– Не так быстро. Ступеньки крутые. Ты к ним не привыкла, милая. – Накануне Грейси упала. Не пострадала, но перепугалась. – Помнишь, мама говорила, что мы далеко от скорой помощи. Нужно быть осторожнее.
Том чувствует в благоразумных словах жены укол обвинения, словно его укоряли в том, что он упустил из виду, когда настаивал на покупке дома, который, вероятно, большую часть года будет оставаться полной опасностей строительной площадкой.
Любое напоминание о том, сколько всего требуется, чтобы сделать дом пригодным для жилья, всегда сопровождается холодным призраком их финансового положения.
– Когда твой босс отвернется, набивай сумочку деньгами. Полтинниками. Никаких пятерок.
Грейси благополучно добирается до подножия лестницы.
– Ты нашел Уоддлса, папочка?
– Скоро найду, любовь моя. Сегодня. С ним все в порядке.
На миг Том и Фиона заговорщически переглядываются: экспресс-доставка не сможет прибыть достаточно быстро.
– Я слишком грязный, чтобы поцеловать тебя на прощание, орешек. Так что лови отсюда. – Том посылает воздушный поцелуй.
Не скрывая улыбки, Грейси отвечает еще более громким поцелуем.
Фиона слегка приподнимает подбородок и бровь, привлекая внимание Тома, затем кивает в сторону соседей.
– Не вздумай ничего испортить, пока я на работе.
– Даю тебе слово. Отныне это будет новая холодная война.
Том подозревает, что Муты не оставят стараний. Вероятно, станут досаждать со своей стороны границы. Такая закулисная тактика. Провокационные попытки пристыдить и запугать, чтобы заставить выполнять свои требования. Операции с преимуществом «своего поля». Но Том полагает, что от прямого столкновения соседи уклонятся. Легче стучать в стену, чем встретиться с кем-то лицом к лицу.
И все же его по-прежнему сильно озадачивает источник звуков, которые прошлой ночью раздавались у Мутов – царапанье, топот жестких лап. Это было первым, о чем он подумал, проснувшись утром, – о звуках, застрявших в его ушах. О шуме, чьего исчезновения он теперь желает, если не сказать настоятельно требует.
Фиона ищет на лице супруга признаки неискренности, а он думает, до чего же прекрасные глаза у его жены, когда накрашены и глядят строго.
– Вот именно. Радиомолчание, – произносит Фиона тоном, который слишком напоминает тот, что она использует, объясняя что-то упрямой Грейси. – Гранитный утес. Позволь другой стороне разобраться с этим.
Фиона разворачивается и жестом указывает Грейси на входную дверь.
Том наблюдает в окно, как его жена, покачиваясь, шагает по подъездной дорожке. Грейси идет следом и тянет время, срывая одуванчики. Она поднимает их к лицу и сдувает белые зонтики. Пытается поймать пригоршню.
14
– Думаете, я не знаю, что вы делаете? Все трое! Как вам это удалось?
Громкий голос соседа, затем еще один – его гостя. Взволнованные интонации миссис Мут тоже дают иногда о себе знать. То, что она говорит, Том не может разобрать из комнаты Грейси, хотя дважды соседка недобро усмехнулась.
Том пообещал Фионе, что не будет обращать на них внимания, и до этого момента сдерживался, игнорировал обмен репликами снаружи и отказывался подглядывать, сосредоточившись на множестве текущих задач. Инструкции из икеевских коробок разложены вокруг его ног подстилкой для винтов, заклепок, шестигранных ключей и его собственных отверток. Облицованная белым шпоном мебель для спальни вырастает, как на кадрах разрушения, прокрученных в обратную сторону. Они купили комод и книжный шкаф, чтобы сделать комнату Грейси особенной и компенсировать серьезные потери в ее маленьком мире.
Том хочет, чтобы, вернувшись ближе к вечеру домой – когда Фиона после долгого рабочего дня заедет за Грейси, а затем проведет за рулем еще сорок минут, добираясь до дома, – семья увидела его успехи. Поняла, что мечта оживает, что улучшения уже заметны, даже если происходят только в одной комнате. Для приведения этой комнаты в презентабельный вид потребуется работать целый день без перерывов и отвлекающих моментов. Но когда снаружи начинает скандалить мужчина, Том со стоном поднимается – у него хрустят колени – и придвигается к окну.
Внизу, на подъездной дорожке соседнего дома, дородный, взъерошенный тип с нечесаными волосами указывает пальцем на миссис Мут, чей подбородок дерзко вздернут. Маги, кажется, прячется в нескольких футах позади жены, заглядывая ей через плечо. К тому же тощий «менестрель» полуобернут к своему дому, словно готов вбежать внутрь, если противостояние перейдет на следующий уровень.
У Тома немедленно вскипает кровь при мысли, что кто-то сможет наехать на Маги так, как ему самому хотелось бы. Он представляет, как в костистое лицо врезается кулак, как пустеют блестящие глаза. Как от удара по ухмыляющемуся лицу начинают нелепо раскачиваться пучки белых волос, похожие на обвислые уши животного. Да, чтобы взглянуть на такое, Том даже заплатил бы. У него появляется искушение записать перепалку на телефон – вдруг начнется что-нибудь интересненькое, тогда потом это можно будет с наслаждением пересматривать снова и снова. Ему действительно нравится смотреть на YouTube ролики, где бьют воришек. Такие вещи заставляют его сердце биться чаще. У Тома в компьютере даже есть папка «Избранное» для этих самых актов публичного мщения.
Судя по изможденной фигуре, гость Мутов, похоже, спал прошлой ночью так же плохо, как и Том. Брюки и рубашка этого человека, возможно, никогда не знали утюга. Тем не менее он произносит слова аристократично и напыщенно, словно стоит за кафедрой на сцене.
– …со мной уже много лет. Все сожрали, будто какая-то подлая корпорация. – Толстое предплечье и пухлая ладонь устремляются в сторону миссис Мут, рукава рубашки мужчины небрежно закатаны, манжеты развеваются при каждом жесте. – Вы намеренно подрываете мою репутацию. Это выжженная земля. Неужели ваши вонючие амбиции не знают границ? А касаемо другого, я знаю, что это были вы. Как вы это сделали? А? Три серьезных несчастных случая за одну неделю. Это не совпадение. И сегодня утром я получил известие из банка. Зачем? Зачем это нужно? И Присцилла. Вы уже отняли у нас бизнес.
Миссис Мут отвечает, но Том не улавливает, что она говорит. В ответ на ее бормотания неряшливый визитер с отвращением отворачивается и направляется к машине, которую небрежно припарковал в начале заросшей сорняками дорожки Тома. Автомобилю по меньшей мере лет двадцать, когда-то он был красным, но выцвел до оранжевого, будто измусоленный леденец Грейси.
Сейчас лицо мужчины багровеет, и бакенбарды выделяются, словно его щеки посыпали поваренной солью. Хозяин автомобиля приостанавливается, чтобы бросить через плечо последнюю яростную угрозу:
– Это еще не конец! Можете быть уверены!
Том переключает внимание на соседей и наблюдает, как Муты хохочут, явно издеваясь над визитером. Однако властная осанка женщины переламывается, и смех, который она издает, если это действительно смех, превращается в фырканье. Беззвучное хрюканье, выражающее довольство тем, что она отразила атаку врага. Кажется, остроумная реплика – дело слишком глубокое, чтобы появиться из такого мелкого создания.
Соседи поворачиваются спинами к посетителю и неторопливо направляются к входной двери. Небольшое триумфальное шествие, прежде чем исчезнуть из виду. Однако, хотя миссис Мут ушла, ее хрюканье черным налетом обволакивает слух Тома. Эхо ее голоса выбивает его из колеи, как и царапающие звуки за стеной прошлой ночью, но на этот раз Том будто услышал возбужденный хохот гиены.
– Безумные старые ублюдки.
Он переводит взгляд на потрепанного визитера, который плюхается задом на водительское сиденье, – многократно повторенный, но все еще неуклюжий маневр, из-за которого машина оседает на одну сторону. Даже на расстоянии слышен протестующий вскрик подвески.
Том выбегает из комнаты и мчится вниз, перепрыгивая через три ступеньки.
15
Бросив настороженный взгляд на границу между участками, Том бежит трусцой по подъездной дорожке, прислушиваясь, не возвращаются ли соседи. Сзади его преследует Арчи.
Том поднимает руку.
– Извини, приятель. Сидеть.
Хозяин машины изо всех сил пытается опустить покрытое пятнами стекло, пока после череды резких рывков оно не сдвигается с места. Из салона автомобиля вырывается запах изношенных ковриков, мужского пота и нагретого обогревателем пластика.
– Я уезжаю, уезжаю! – рявкает взъерошенный тип. – Я здесь всего несколько минут! Неужели помешал? – Он машет пухлой рукой в сторону общей территории с подъездной дорожкой, на которой бросил свою машину. – Такие огромные неудобства? Правда?
Мужчина пытается завести машину, но, поскольку та стояла на включенной передаче, двигатель глохнет и старая колымага болезненно вздрагивает.
– Нет. Дело не в том. Я просто хотел спросить… Это… – Том смотрит в сторону соседского дома. – Они. То есть… – Том пожимает плечами. – Что не так? С ними?
– Теперь вы здесь живете?
Вопрос звучит как пронизанное жалостью обвинение.
– С недавних пор, – отвечает Том и понимает, что дистанцируется от владения собственным домом, стыдясь его убогого внешнего вида и ужасного прошлого.
– Тогда вам лучше тут не задерживаться. Или об этом позаботятся они.
Переключив внимание на замок зажигания, водитель гремит в нем ключом до тех пор, пока двигатель не взвизгивает и не заводится с нездоровым звуком. На этот раз на дорогу летят клубы черного дыма, словно на бордюр опрокинули мешок с сажей.
Отчаянно нуждаясь в дополнительной информации, Том колеблется, но может лишь беспомощно наблюдать, как старая машина, хрипло отплевываясь, с ворчанием отъезжает.
Том переводит взгляд на дом Мутов, отмечая прямые линии, изящные кирпичные стены, безупречную чешую шиферной крыши. Однако фасад больше не очаровывает его сказочным видом. Том чувствует, что характер дома изменился или что того оживила скрытая прежде личность. Теперь перед ним надменный, злобный, насмешливый фасад из кирпича, дерева и краски, а окна – это зеркальные линзы очков, которые прикрывают сощуренные в усмешке высокомерные глаза.
– К черту.
Арчи труси́т за своим хозяином, взволнованный возможностью прогуляться. Вдвоем они идут к соседской двери.
16
На крыльце Мутов густые, как патока, тени. Тому не видна нижняя сторона козырька над головой. Выкрашенное в черный цвет дерево кажется просмоленным и сделанным так, чтобы поглощать весь свет, мгновенно погружая посетителя в ночь. Здесь проще почувствовать себя съеденным, чем желанным гостем.
По краям симметрично свисает завеса из пурпурных глициний, словно полог из болотных трав, сотканный феями, а затем мастерски подстриженный. Украшение еще сильнее затеняет дневной свет. Под цветочной юбкой ослепительно переливается сад.
Перед входной дверью Том прищуривается, чтобы прочитать, о чем кричит табличка рядом с дверным звонком. Он уже видел ее раньше, пока расхаживал тут и звонил соседям, но так и не удосужился изучить тщательно продуманное предупреждение для нарушителей. Это почти роман. «НИКАКОЙ РЕКЛАМЫ. НИКАКИХ ПРОДАВЦОВ. НИКАКИХ СВИДЕТЕЛЕЙ ИЕГОВЫ. НИКАКИХ БЕСПЛАТНЫХ ГАЗЕТ. НИКАКИХ БРОШЮР ИЛИ РАССЫЛОК…» И так далее.
Том зашел настолько далеко благодаря приливу адреналина, но на крыльце волнение пронзает его внутренности, истощая энергию. А еще он помнит свое утреннее обещание Фионе.
Но Муты – всего лишь люди. К тому же старики. На вид им чуть за семьдесят, хотя иногда они кажутся гораздо моложе и гибче. Аура пренебрежительного нетерпения – лучшее указание на их возраст; они склонны косо смотреть на тех, кто не занял своего места в жизни, словно молодежь все испортила. Но что Муты здесь делают и какой в них смысл? Во всем этом расчесывании чертовой травы и воплях о границах? Хотя соседей регулярно навещают люди. Что-то забирают. Пакеты. В том, что он наблюдал из окна комнаты Грейси, есть элемент меркантильности. Чем торгуют Муты? Тем, что растет у них на заднем дворе? Том подозревает нечто большее, чем выращивание и продажу овощей, но в основном его недоумение связано со спецификой обмена – это подобострастное почтение, целование рук. Отличался лишь тип с серьезными претензиями, который только что уехал отсюда. Визитер, утверждавший, что Муты его разорили.
Том размышляет о том, что собирается сказать, но уже на крыльце его разум туманится. Кружится голова, глаза слепят солнечные лучи, отражающиеся от полированных плит пустой подъездной дорожки. Но Том никак не может уйти и бессильно наблюдает, как его грязный палец нажимает на кнопку звонка.
Наступает пауза, затем за черной дверью раздаются странные переливы свирели. Том делает шаг назад, его уверенность в себе делает еще два шага. Раздраженный стуком собственного пульса и выступившим на висках потом, Том ждет.
Ответа нет. Он звонит снова.
Опять раздается трель свирели.
Проходит еще несколько секунд, Том уже собирается «покинуть корабль», когда до его слуха доносится приглушенное шарканье. Мгновение спустя с другой стороны отодвигается защелка. Затем дверь широко распахивается, будто обитатель дома в ярости от того, что его потревожили.
Том отступает еще на шаг.
В темноте проступают два лица: знакомая маска веселья Маги, но теперь с толикой неодобрения, и выточенные из нарастающей тревоги черты его жены.
– Да-а-а?! – тявкает она своим резким, царственным голосом.
Том прочищает горло.
– Это я. Из соседнего дома.
Муты сверлят его взглядом.
– Мне просто нужно прояснить ситуацию. Не хочется начинать с неверной ноты. – «Уже слегка поздновато». Том пытается рассмеяться, но звук, который он издает, отвратителен его собственному слуху, как хихиканье школьника. – Мы хотим ладить с нашими соседями. Только у меня есть пара проблем. Я хотел бы их разрешить. Во-первых, мне не нравится, что вы говорите моей дочери, будто она не может играть в лесу. Лес не ваш.
Глаза старухи вспыхивают. Пробивающиеся лучи солнца выхватывают волоски на ее подбородке. Ну, просто лобковые кудри. Заметив их, Том уже не может отвести своевольный взгляд. Тот просто прирастает к щетине.
– Как родитель, разве вы не заботитесь о безопасности своей дочери?
– Это не то, о чем вам нужно спрашивать.
– Безопасность ребенка. В первую очередь, – пропевает Маги Мут, отметая заверение Тома как нечто неудовлетворительное.
Том чувствует первые проблески раскаленных углей, тлеющих у него в животе.
– Это лес. Несколько деревьев. Тут не Амазонка, приятель.
Миссис Мут быстро возражает:
– Это очень старый лес. Выдающийся заповедник. А не игровая площадка.
Ее снисходительный тон раздувает угли в животе Тома.
– Какой вред могла нанести четырехлетняя девочка? Я…
Старуха его перебивает:
– Дети так восприимчивы. Это их воображение. В старых лесах детей посещают странные фантазии. А этому лесу двенадцать тысяч лет.
– Фантазии? В этом все дело? Но прогулки на свежем воздухе – неотъемлемая часть развития ребенка. Мы хотим, чтобы природа была частью жизни нашей дочери. Так что, может, вы и прожили здесь немного дольше и приобрели что-то вроде права собственности на этот лес…
Маги продвигается на несколько дюймов вперед.
– Прибежище змей. Гадюк. Что, если она наступит на одну?
Он опять разговаривает с Томом свысока, словно с ребенком в каком-то старом фильме. Наверное, дурак думает, что он на сцене. «Спектакль. Они считают тебя тупым».
Сегодня на соседе узкие брюки цвета лютиков. Льняная рубашка расстегнута на шее, шнуровка распущена, и виднеются заросли белых волос на груди. Их так много, что у Тома возникает искушение поинтересоваться: настоящие ли они? Под всей этой одеждой Маги, должно быть, худой и покрытый белыми волосами, как тощий грызун или обезьяна. Том без особой охоты представляет себе Мутов в постели. Обнаженных. Дрожь отвращения быстро изгоняет этот образ из головы.
Со стороны щетинистой мордочки миссис Мут, обрамленной густой прической, напоминающей подстриженный декоративный кустарник, летит едкий комментарий, и предохранитель Тома в конце концов срывается.
– Мы отругали ее ради ее же блага.
Угли внутри Тома разгораются, и, прежде чем осознать свои действия, он принимается орать. Неожиданно и дико, безо всякого почтения, которое не оставляло его в присутствии этой пары. Он даже делает шаг вперед, подчеркивая свою точку зрения тычками указательного пальца.
– Отругали ее? Вы не смеете ругать мою дочь! Никогда!
Глаза Маги широко распахиваются, он прячется за спиной жены, прежде чем отступить глубже в темный холл. А лицо миссис Мут застывает, превращаясь в маску возмущенного неповиновения. Она стоит на своем, и Том останавливается.
– Послушайте… – пытается он снова. – Это выходит из-под контроля. Я пришел сюда не для того, чтобы спорить. Но никто не может «ругать» и пугать чужого ребенка, а потом оправдывать это. Что с вами не так? С первого дня…
Маленькое тельце женщины дрожит.
– Нет! Ты слушай! Этот лес – не зона отдыха. Он не место для детей. Это охраняемая зона. Мы не хотим, чтобы его испортили! Растоптали! Мы… – Она замечает Арчи, ее рот кривится от отвращения. – Мы не хотим, чтобы его завалили мусором.
– Вы им владеете, да? Он ваш, да? Может, и деревня тоже? Слегка заносчиво, нет?
– Мы здесь соблюдаем границы. Границы, которые вы научитесь уважать.
– Как вы уважили забор? Мой забор!
– Небольшая подсказка. Так что устраните дыру. Последнее, чего мы хотим, – это сад с открытой планировкой… При том-то беспорядке, что у вас на заднем дворе.
– Это ваши чертовы деревья нависают по всей длине…
Дверь захлопывается перед носом Тома, и ему остается лишь ошарашенно моргать.
Из-за створки доносится приглушенное бормотание Маги.
Том пытается прийти в себя, будто только что пережил опыт выхода из собственного тела. Он моргает от яркого блеска в глазах, не зная, что делать дальше, пока не замечает Арчи. Пес присел в газоне, ухоженном и похожем на бильярдный стол, и выгнулся калачиком. Из-под маленького дрожащего хвостика плывет пар и неприятно пахнет.
Том в панике срывается с крыльца, сбивая головой пурпурные цветы.
– Нет. Арчи. Нет. – Он со страхом вглядывается в окна соседей, хлопает себя по карманам в поисках пакетов. Но у него ничего нет. Окна Мутов закрыты занавесками.
Облегчение Тома быстро превращается в злобное ликование. Возможно, последнее слово все-таки останется за ним.
– Молодец, мальчик. Выжми из себя все, приятель. Все до конца.
Том бежит рысью по подъездной дорожке и свистит Арчи, который продирается сквозь цветы и ухоженные растения, как пьяный олух. Лишь тогда отдергивается штора одного из окон Мутов. В щели видны пальцы и смутное подобие лица миссис Мут.
Том поворачивает за угол и уже трусцой бежит к своему дому, не в силах подавить смех. Арчи, взволнованный этой переменой в поведении хозяина, шагает рядом, улыбаясь во всю пасть.
У соседей с шумом распахивается дверь. За этим следует шарканье ног по дорожке, а затем воздух сигналом тревоги пронзает царственный вопль миссис Мут:
– Эта… собака!
И следом громогласное Мага:
– Позор! Убери это! Ты слышишь?!
– Обмажьте им свои чертовы гвоздики, – отвечает Том и спокойно идет домой.
17
Ощущение тщетности, которое металлической ермолкой сковывало его разум с момента приезда, наконец, ослабило свои железные путы. Ремонт в комнате действует как облегчение от бремени беспокойства, оно гнилым наростом свалилось с дерева его мыслей. Тому нужна была победа – бальзам от постоянного страха, что изношенность дома окажется сильнее всех полученных за годы – в основном от отца – навыков.
Теперь при входе в комнату Грейси взгляд поражает взрыв леденцово-розового. В тон гладким стенам цвета мороженого на недавно собранном комоде стоят розовый будильник и такая же лампа. Потолок и плинтусы сияют белизной, красиво дополняя деревянную отделку помещения, полки, шкаф и стеллаж для игрушек. Три картины Грейси в рамках образуют галерею радуг: люди в больших ботинках, похожий на медведя единорог и невысокий холм, на вершине которого стоят сама Грейси и Арчи.
Том так и не нашел в лесу Уоддлса, зато нарвал цветущего дикого чеснока и поставил букет в белой чайной чашке на свежевыкрашенный подоконник. Атласные занавески цвета новой стали не будут подвязаны, пока не высохнут стены.
Растворитель и терпкий запах первого слоя краски добавили восприятию Тома легкомыслия, поэтому он широко распахивает окно. Смазанные маслом петли бесшумно открываются. Он напоминает себе поставить блокировку от детей, не хватало, чтобы Грейси захотелось высунуться.
Отступив назад, Том осматривает дело рук своих. Еще раз.
Пыльные простыни скрывают заляпанные доски пола, но теперь эта комната позволяет заглянуть в будущее их дома. Одна комната готова, остались еще три спальни плюс ванная. Затем он займется гостиной, кухней и недоделанной половиной холла внизу. Появление у его семьи дома снова кажется возможным.
Снаружи доносится знакомое урчание машины Фионы, она поворачивает, а затем с хрустом паркуется на подъездной дорожке.
Том смотрит через окно, которое отмыл почти до полной невидимости. С утра он даже оставил манеру, всякий раз проходя мимо, поглядывать на дверь соседей. Никаких новых контактов с Мутами не было. У Тома даже возникает искушение предположить, что по соседству воцарилось угрюмое признание в нем достойного противника. Тихая обида, возможно, перерастающая в нежелание новой вражды. Последним жестом с их стороны был звук совка, убирающего после Арчи лужайку, а затем заскрежетала ручка ведра.
* * *
Его большие ладони прикрывают дочке глаза. Том ведет Грейси по коридору.
– Не подглядывай!
Девочки поздно вернулись домой. Фиона попала в пробку по пути к Грейси, и та вылезла из машины разгоряченная и клюющая носом. Но теперь дочка полна сил и предвкушает будущий сюрприз.
– Хочу посмотреть!
Фиона, улыбаясь усталыми глазами, следует за ними в своей банковской униформе.
В дверях преобразившейся комнаты Том наконец убирает руки.
– Та-дам! Сперва я сделал твою спальню, орешек. Розовой, как ты и хотела. Первый этап. Дальше настелю пол. Куплю тебе несколько больших пушистых ковров.
Лицо Грейси расплывается в безумной, возбужденной улыбке. Дочка вбегает в комнату.
Фиона наклоняется от двери, вглядывается в потолок, в углы. Опускает взгляд на аккуратные полоски плинтусов.
– А теперь я хочу, чтобы ты здесь прибралась, – говорит Том, стараясь выглядеть серьезным.
Грейси со скоростью тарана ударяется о бедра своего отца и обхватывает его руками за талию.
– Папочка! Папочка! Мой папочка!
Том обнимает ее, смеется, а в глазах его блестят слезы.
Фиона подмигивает старательно накрашенным глазом.
– Кстати, о фантазиях про строителя.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?