Текст книги "Карты на столе"
![](/books_files/covers/thumbs_240/karty-na-stole-66994.jpg)
Автор книги: Агата Кристи
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Агата Кристи
Карты на столе
Предисловие автора
Широко распространено мнение, что детектив похож на большие скачки – стартуют красивые лошади и жокеи. «Платите и попытайте счастье!»
Фаворит в детективе, как принято считать, полная противоположность фавориту на ипподроме. Иными словами, он похож скорее на абсолютного аутсайдера!
Определите из числа участников наименее вероятного преступника и – в девяти случаях из десяти – не ошибетесь.
Поскольку я не хочу, чтобы мой уважаемый читатель в негодовании отшвырнул эту книжку, предпочитаю предупредить заранее, что она совсем иного рода. Здесь лишь четыре участника состязания, и каждый при соответствующих обстоятельствах мог бы совершить преступление. Закономерно возникает некоторое недоумение.
Однако я думаю, что четыре человека, каждый из которых совершил убийство и, возможно, еще и новое преступление, не могут не вызвать интереса. Эти четверо представляют совершенно различные человеческие типы, – мотив действия каждого характерен только для него одного, и каждый из них идет к преступлению своим путем. Рассказ строится исключительно на психологических моментах, и это не менее интересно, потому что когда все сказано и совершено, именно душевное состояние убийцы вызывает наибольший интерес.
В качестве еще одного довода в пользу этой детективной истории следует сказать, что это было любимое дело Эркюля Пуаро. Впрочем, его друг, капитан Гастингс, услышав все от самого Пуаро, посчитал эту историю очень скучной!
А с кем из них согласитесь вы, мой читатель?
Глава 1
Мистер Шайтана
– Мсье Пуаро, дорогой! – Тихий воркующий голос, голос умело используемый как инструмент: ничего импульсивного, непродуманного.
Эркюль Пуаро обернулся.
Поклонился.
Церемонно протянул руку.
В его взгляде мелькнуло что-то необычное. Можно сказать, что случайная встреча вызвала не свойственное ему проявление волнения.
– Мсье Шайтана, дорогой, – произнес он в ответ.
Оба замолкли. Как дуэлянты en garde[1]1
В боевой готовности (фр.).
[Закрыть].
Вокруг медленным водоворотом кружила элегантная меланхолическая лондонская публика. Слышались неторопливые разговоры, шушуканье.
– Как прелестно!..
– Просто божественно, правда, милый?..
В Уэссекс-хаусе[2]2
Старинный дворец.
[Закрыть] проходила выставка табакерок. Вход – одна гинея[3]3
Гинея – денежная единица, равная 21 шиллингу. Применялась до 1971 года. До 1813 года монета в одну гинею чеканилась из золота, привозимого из Гвинеи, откуда и название.
[Закрыть], весь сбор в пользу лондонских больниц.
– Дорогой мой, до чего же я рад вас видеть, – продолжал мистер Шайтана. – Много ли нынче вешают, гильотинируют? Уж не затишье ли в уголовном мире? Или тут сегодня ожидается ограбление? Это было бы весьма пикантно.
– Увы, мсье, – сказал Пуаро. – Я здесь как частное лицо.
Мистер Шайтана обернулся вдруг к очаровательной молодой особе с кудряшками, как у пуделя, с одной стороны головы и шляпкой в виде трех рогов изобилия, свернутых из черной соломки, – с другой.
– Милая моя, отчего это я вас у себя не видел? – спросил он. – Прием был очень удачным. Все так прямо и говорят. А одна дама только и сказала: «Здравствуйте», «До свидания» и «Большое спасибо». Но она, конечно, была из гарден-сити[4]4
Город-сад (англ.). В 1902 году было предпринято строительство города-спутника Лондона, «города-сада» Лечуорса. Опыт тогда оказался неудачным. Отсюда и пренебрежительное отношение к его жителям.
[Закрыть], бедняжка!
Пока Очаровательная Молодая Особа достойным образом отвечала, Пуаро позволил себе как следует изучить волосяной покров над верхней губой мистера Шайтаны.
Прекрасные усы, несомненно, прекрасные усы, единственные в Лондоне, которые могли бы поспорить с усами самого мсье Пуаро.
– Но они не такие уж пышные, – пробормотал он себе под нос. – Нет, они, безусловно, хуже во всех отношениях. Tout de même они обращают на себя внимание.
Да и весь облик мистера Шайтаны обращал на себя внимание, все тут было подчинено одной цели. Он, не без умысла, пытался строить из себя этакого Мефистофеля[5]5
Мефистофель – злой дух, одно из главных действующих лиц трагедии немецкого писателя и философа Иоганна Вольфганга Гёте.
[Закрыть]. Высокий, сухопарый, с длинным мрачным лицом, на котором темнели иссиня-черные брови, усы с туго закрученными кончиками и крошечная черная эспаньолка[6]6
Эспаньолка – короткая остроконечная бородка.
[Закрыть]. Одевался он изысканно, его туалеты были истинными произведениями искусства, хотя и выглядели несколько эксцентрично.
У всех истинных англичан при виде его прямо руки чесались: поддать бы ему как следует! И не сговариваясь, они повторяли с точностью до слова одну фразу:
– Вот чертов даго[7]7
Даго (амер.) – презрительная кличка итальянцев, испанцев, португальцев.
[Закрыть], Шайтана!
Жены, сестры, тетки, матери и даже бабушки истинных англичан говорили, варьируя выражения в зависимости от возраста, примерно так: «Знаю, дорогая. Разумеется, он ужасен, но до чего богат! Какие замечательные приемы! И жуткий, жуткий насмешник!»
Кем был мистер Шайтана: аргентинцем, португальцем или греком, или принадлежал к какой-нибудь иной нации, справедливо презираемой ограниченными британцами, – никто не знал.
Но три факта были совершенно очевидны.
Он безбедно поживал себе на роскошной Парк-Лейн[8]8
Парк-Лейн – улица в лондонском Уэст-Энде; известна своими фешенебельными гостиницами и особняками.
[Закрыть].
Он давал замечательные приемы – большие приемы, приемы для узкого круга, жуткие приемы, престижные приемы и, определенно, «сомнительные» приемы.
Он был человеком, которого чуть ли не побаивались. Почему, вряд ли это можно было объяснить словами. Было такое ощущение, что он знает обо всех несколько больше, чем нужно. А кроме того, его шутки были порою весьма экстравагантны, так что лучше было не рисковать, оставить мистера Шайтану в покое.
Сегодня Шайтана решил позабавиться над маленьким человечком, Эркюлем Пуаро.
– Так, значит, даже полицейским полагается отдыхать? – заметил он. – Занялись на склоне лет искусством, мсье Пуаро?
Пуаро добродушно улыбнулся.
– Я вижу, – сказал он в ответ, – что вы тоже выставили здесь три табакерки.
Мистер Шайтана умоляюще отмахнулся.
– Подбираю иногда всякие пустяковины. Вам надо как-нибудь побывать у меня. У меня имеются прелюбопытные вещицы. Я не ограничиваю себя какой-либо эпохой или родом вещей.
– У вас католическая любовь к реликвиям, – улыбнулся Пуаро.
– Можно сказать и так.
Вдруг в глазах мистера Шайтаны заплясали чертики, брови затейливо изогнулись, а уголки губ лукаво поднялись.
– Я бы мог вам показать даже предметы по вашей части, мсье Пуаро.
– Значит, у вас есть собственный Черный музей?[9]9
Черный музей – музей криминалистики при Скотленд-Ярде (лондонской полиции).
[Закрыть]
– Да ну. – Мистер Шайтана с презрением щелкнул пальцами. – Просто ребячество: чашка убийцы из Брайтона да фомка[10]10
Фомка (жарг.) – специальный ломик для взламывания замков.
[Закрыть] известного грабителя. Я обычно не трачу силы на подобные мелочи. Я ведь собираю только наилучшие экспонаты.
– Что, по-вашему, можно считать лучшими экспонатами в коллекции такого рода? – допытывался Пуаро.
Мистер Шайтана наклонился вперед, положил два пальца на плечо Пуаро и драматическим свистящим шепотом произнес:
– Людей, которые совершили преступления, мсье Пуаро.
Брови Пуаро слегка приподнялись.
– Ага, напугал я вас! – Мистер Шайтана был доволен. – Дорогой мой, дорогуша, мы с вами смотрим на такие вещи с полярных точек зрения! Для вас преступление – дело обычное: убийство, расследование, улики и, в конце концов (поскольку вы, без сомнения, человек способный), – вынесение приговора. Такие банальности для меня не представляют интереса. Меня не интересуют заурядные образчики чего бы то ни было. Пойманный убийца обязательно из неудачников. Это второй сорт. Нет, я подхожу к делу с артистической точки зрения. Я собираю только лучших.
– Лучших? Кого же именно?
– Дорогой мой, тех, кто вышел сухим из воды! Победителей! Преступников, которые живут себе и в ус не дуют, преступников, которых никогда не коснулась тень подозрения. Согласитесь, это забавное увлечение.
– Я бы употребил тут совсем другое слово…
– Идея! – закричал Шайтана, не обращая внимания на Пуаро. – Скромный обед! Обед по поводу знакомства с моими экспонатами! Интереснейшая в самом деле мысль! Не понимаю, почему она мне до сих пор не приходила в голову? Да, да, превосходно себе все это представляю. Но вы должны дать мне немного времени. На следующей неделе вряд ли. Ну давайте, скажем, через неделю. Вы не заняты? На какой день назначим?
– Через неделю можете располагать мной, – с поклоном сказал Пуаро.
– Хорошо, тогда, например, в пятницу. Пятница – это будет восемнадцатое. Беру себе на заметку. Идея мне чрезвычайно нравится.
– Не могу с такой же уверенностью сказать, что это очень нравится мне, – медленно произнес Пуаро. – Нет, нет, я признателен вам за любезное приглашение, дело не в этом…
– Понимаю, – перебил его Шайтана, – это шокирует вас, не соответствует вашим добропорядочным буржуазным представлениям. Дорогой мой, пора бы вам преодолеть ограниченность полицейского мышления.
– У меня действительно, как вы сказали, чисто буржуазное представление об убийстве, – медленно проговорил Пуаро.
– Но, дорогой мой, почему? Да, совершенное кое-как – это скорее по части мясника, согласен. Но убийство может быть искусством! А убийца – артистом!
– О, с этим я согласен.
– Ну и?.. – с интересом произнес Шайтана.
– Ну и все равно он остается убийцей!
– Но согласитесь, дорогой мой Пуаро, блестящее исполнение является смягчающим обстоятельством! Вы просто лишены воображения. Вы хотите на всех убийц надеть наручники, посадить их и в конце концов когда-нибудь поутру прикончить. По-моему, удачливых убийц надо обеспечивать пенсией и приглашать на обеды!
Пуаро пожал плечами.
– Напрасно вы считаете, что я равнодушен к виртуозам в своем, так сказать, деле. Я могу оценить убийцу по достоинству. Меня же восхищает, к примеру, тигр – какой великолепный зверь, какой рыжий, какой замечательно полосатый. Но я восхищаюсь им, только когда он в клетке. В клетку я не зайду. Если этого не потребуют, конечно, мои обязанности. Видите ли, мистер Шайтана, тигр может прыгнуть и…
Шайтана усмехнулся.
– Понимаю. А убийца?
– Может убить, – вполне серьезно сказал Пуаро.
– Ну и паникер же вы, старина! Значит, не придете познакомиться с моим собранием… тигров?
– Напротив, буду рад.
– Каков смельчак!
– Вы не до конца меня поняли, мсье Шайтана. Мои слова – своего рода предупреждение. Вы хотели, чтобы я отнесся к вашему увлечению как к забаве. Я говорю, что употребил бы тут другое слово, не «забава», а «опасность».
Шайтана разразился мефистофельским смехом.
– Так я могу ждать вас восемнадцатого? – спросил он.
– Вы можете ждать меня восемнадцатого, – с легким поклоном ответил Пуаро. – Mille remerciments.
– Значит, устроим небольшую вечеринку, – задумчиво произнес Шайтана. – Не забудьте же, в восемь.
Он удалился. Пуаро некоторое время смотрел ему вслед.
В раздумье детектив медленно покачал головой.
Глава 2
Обед у мистера Шайтаны
Дверь в огромную квартиру мистера Шайтаны отворилась бесшумно. Седовласый дворецкий так же бесшумно ее закрыл, ловко помог гостю снять пальто, принял шляпу.
Тихим невозмутимым голосом он спросил:
– Как вас представить?
– Эркюль Пуаро.
Легкий ропот пронесся по холлу, когда дворецкий раскрыл двери и объявил:
– Мсье Эркюль Пуаро.
Шайтана вышел ему навстречу с бокалом хереса в руке. Он был, как всегда, безупречно одет. Сходство с Мефистофелем сегодня вечером бросалось в глаза еще сильнее, брови изгибались, словно в насмешке.
– Вы не знакомы? Позвольте представить вам: миссис Оливер.
Наш комедиант получил удовольствие от того, что Пуаро слегка вздрогнул от неожиданности.
Миссис Ариадна Оливер была прекрасно известна как автор детективных и других захватывающих романов. Ее перу принадлежали популярные (хотя и не во всем безупречные) статьи: «О склонности к преступлению», «Знаменитые преступления passionnels»[11]11
Совершенные в состоянии аффекта (фр.).
[Закрыть], «Убийство из ревности – убийство из корысти». Она была также ярой феминисткой[12]12
Феминизм – женское движение за равноправие женщин и мужчин.
[Закрыть], если в прессе обсуждалось какое-нибудь громкое дело, у нее непременно брали интервью, где она непременно говорила: «Вот если бы женщина возглавляла Скотленд-Ярд!» Она очень верила в женскую интуицию.
В остальном это была приятная женщина средних лет, несколько угловатая, но это ее даже красило. Чудесные глаза, плотные плечи, большая копна непослушных седых волос, с которыми она все время экспериментировала. То у нее был в высшей степени ученый вид, – волосы гладко зачесаны и собраны в большой пучок на затылке, то она являлась вдруг с локонами мадонны, то с гривой небрежных кудрей. Ради сегодняшнего необычного вечера миссис Оливер решилась прикрыть лоб челкой.
Низким грудным голосом она поприветствовала Пуаро, с которым познакомилась когда-то на одном литературном обеде.
– А инспектора Баттла вы, несомненно, знаете, – сказал мистер Шайтана.
Крупный, плотный, словно вырубленный из дерева, причем не просто из дерева, а из того, что идет на постройку боевых кораблей[13]13
В оригинале еще и игра слов – фамилии Баттл (битва, гром) и слова battleship (англ.) – боевой линейный корабль.
[Закрыть].
По-видимому, инспектор Баттл был типичным представителем Скотленд-Ярда. Вид у него всегда был флегматичный и довольно глупый.
– Я знаком с мсье Пуаро, – сказал инспектор Баттл, его деревянное лицо на миг раздвинулось улыбкой и приняло прежнее выражение.
– Полковник Рейс, – продолжал знакомить Шайтана.
Пуаро не был ранее знаком с полковником Рейсом, но кое-что о нем слышал. Хмурый, статный, загорелый мужчина лет пятидесяти, он обычно находился на каких-нибудь аванпостах империи, в особенности если назревали неприятные события. Секретная служба – мелодраматический термин, но он довольно точно объясняет человеку непосвященному суть и диапазон деятельности полковника Рейса.
Пуаро теперь понял и оценил особый смысл устроенной комедии.
– Остальные гости запаздывают, – сказал мистер Шайтана. – Возможно, моя вина. Кажется, я сказал им в восемь пятнадцать.
Но в этот момент двери распахнулись, и дворецкий объявил:
– Доктор Робертс.
Это был жизнерадостный, чрезвычайно колоритный человек средних лет. Маленькие сверкающие глазки, небольшая лысина, склонность к embonpoint – в общем, намытый до блеска, продезинфицированный практикующий врач. И вся его повадка сразу же выдавала в нем врача. Энергичен, уверен в себе. Вы чувствуете, что диагноз его будет правильным, а лечение приятным и эффективным: «Немного шампанского для полного выздоровления». Человек-то опытный!
– Не опоздал, надеюсь? – добродушно спросил он.
С хозяином он поздоровался за руку, а остальным был представлен. Знакомство с Баттлом, казалось, доставило ему особое удовольствие.
– Как же, как же, один из столпов Скотленд-Ярда, не так ли? Очень интересно! Нехорошо, разумеется, заставлять говорить о делах, но, предупреждаю вас, я попытаюсь это сделать. Всегда интересовался преступлениями. Конечно, не слишком похвально для врача! Не выдавайте меня моим слабонервным пациентам, ха-ха!
Двери снова распахнулись.
– Миссис Лорример.
Вошла элегантно одетая женщина лет шестидесяти. У нее были тонкие черты лица, прекрасно уложенные седые волосы, голос – высокий, резкий.
– Надеюсь, я не очень опоздала, – сказала она, обращаясь к хозяину, затем повернулась поприветствовать доктора Робертса, с которым была знакома.
– Майор Деспард, – снова объявил дворецкий. Это был высокий, сухопарый красивый мужчина, его лицо слегка портил шрам на виске. Он был представлен и, естественно, направился к полковнику Рейсу. Вскоре они увлеченно беседовали о спорте и о сафари[14]14
Сафари – охотничья экспедиция.
[Закрыть].
И в заключение дворецкий объявил:
– Мисс Мередит.
Девушка лет двадцати с небольшим. Среднего роста, хорошенькая. Каштановые кудри собраны в пучок на затылке, большие серые глаза широко расставлены. Речь медленная, голос тихий.
– О господи, я последняя? – произнесла она.
Мистер Шайтана обрушился на нее с хересом и витиеватым комплиментом. Он представил ее официально и несколько церемонно.
Мисс Мередит, потягивая херес, оказалась рядом с Пуаро.
– Наш друг – любитель церемоний, – с улыбкой сказал Пуаро.
– Да, – подтвердила девушка, – теперь люди больше обходятся без представлений. Просто говорят: «Я думаю, вы всех тут знаете», вот и все.
– А если нет?
– А если нет?.. Иногда это создает неловкости, но когда о тебе объявляют, еще страшнее. – Она помедлила немного и спросила: – Это миссис Оливер, писательница?
И тут как раз послышался низкий голос миссис Оливер, разговаривающей с доктором Робертсом:
– Вы не можете отрицать, что у женщин есть чутье… Женщины и сами это знают.
Она попыталась было откинуть волосы назад, но ничего из этого не вышло, ведь сегодня у нее была челка.
– Это миссис Оливер, – подтвердил Пуаро.
– Та, которая написала «Труп в библиотеке»?
– Та самая.
Мисс Мередит слегка нахмурилась.
– А вот этот, с деревянным лицом? Мистер Шайтана сказал – инспектор?
– Из Скотленд-Ярда.
– А вы?
– А я?
– Я все о вас знаю, мсье Пуаро. Ведь это вы по-настоящему постигли секреты криминалистики.
– Мадемуазель, вы приводите меня в смущение.
Мисс Мередит сдвинула брови.
– Мистер Шайтана… – начала она и запнулась. – Мистер Шайтана…
– Можно сказать, – спокойно произнес Пуаро, – что у него «преступные намерения». По-видимому, да. Несомненно, он хочет услышать, как мы будем спорить друг с другом. Он уже подзадоривает миссис Оливер и доктора Робертса. Они уже рассуждают о ядах, не оставляющих следов.
– До чего странный человек! – с легким вздохом сказала мисс Мередит.
– Доктор Робертс?
– Нет, мистер Шайтана. – Она слегка подернула плечиками. – В нем всегда что-то настораживает, никогда не знаешь, какую он придумает себе забаву. От него так и ждешь чего-нибудь… ужасного.
– Например, охота на лис[15]15
Конная охота на лис с гончими была в свое время популярна у английской аристократии.
[Закрыть], а?
Мисс Мередит с упреком посмотрела на него.
– Я имею в виду что-нибудь восточное!
– Возможно, он и аморален, – задумчиво произнес Пуаро.
– Ненормален?
– Я говорю, аморален.
– И вообще, он мне ужасно не нравится, – доверительно сказала мисс Мередит, понизив голос.
– Однако вам понравится его обед, – заверил Пуаро. – У него изумительный повар.
Она недоверчиво взглянула на него, потом рассмеялась.
– Вот это да! – воскликнула она. – Вы, я вижу, не лишены человеческих слабостей.
– Но я же и есть человек!
– Знаете, – сказала мисс Мередит, – все эти знаменитости так пугают.
– Мадемуазель, вам не следует пугаться, вы должны испытывать трепет, у вас должна быть наготове книжка для автографов и авторучка.
– Видите ли, меня не интересуют преступления. Не думаю, что женщины этим увлекаются, это мужчины всегда читают детективные романы.
Эркюль Пуаро томно вздохнул.
– Увы! – пробормотал он. – Много бы я отдал в эту минуту, чтобы быть хотя бы самой маленькой кинозвездой!
Дворецкий распахнул двери.
– Кушать подано, – буркнул он.
Предсказание Пуаро полностью оправдалось. Обед был отменный, антураж безупречен. Приглушенный свет, полированное дерево, синее мерцание бокалов с виски. В полумраке сидящий во главе стола мистер Шайтана выглядел как никогда демонически.
Он галантно извинился за то, что в обществе преобладают мужчины.
Миссис Лорример находилась справа от него, миссис Оливер – слева. Мисс Мередит сидела между инспектором Баттлом и майором Деспардом. Пуаро – между доктором Робертсом и миссис Лорример.
Последняя шутливо перешептывалась с соседом.
– Не думайте, что мы позволим вам на весь вечер завладеть единственной хорошенькой девушкой. Вы, французы, даром время не теряете, разве не так?
– Вообще-то я бельгиец, – прошептал в ответ Пуаро.
– А по-моему, старина, когда дело касается дам, один черт, – весело заметил доктор.
Затем, повернувшись к полковнику Рейсу и отбросив шутливый тон, он с профессиональным азартом повел речь о новейших методах лечения сонной болезни[16]16
Сонная болезнь – заболевание, в результате которого происходит поражение нервной системы; часто приводит к смерти. Распространено во многих районах Африки.
[Закрыть].
Миссис Лорример завела с Пуаро беседу о последних пьесах. Ее суждения были убедительны, замечания метки. Потом они перешли на книги, на мировую политику. Пуаро понял, что она очень неглупая, широко эрудированная женщина.
На противоположной стороне стола миссис Оливер выпытывала у майора Деспарда названия особенно редкостных и нераспознаваемых ядов.
– Вот, например, кураре…[17]17
Кураре – сильный растительный яд. При попадании в кровь оказывает нервно-паралитическое действие. Использовался туземцами Южной Америки для отравления стрел.
[Закрыть]
– Дорогой мой, vieux jeu![18]18
Устарело (фр.).
[Закрыть] Это уже тысячу раз встречалось. Я имею в виду что-нибудь новое.
– Примитивные племена очень консервативны, – сухо заметил майор Деспард. – Они предпочитают старые, испытанные средства, апробированные их дедами и прадедами.
– Как неинтересно, – сказала миссис Оливер. – А мне казалось, что они все время экспериментируют с различными травами и другими вещами. Такие возможности для опытов, думала я. Плохо ли, разом избавиться от всех своих богатых дядюшек отравой, которая еще никому не известна.
– Цивилизация тут может похвастаться большим, чем дикари, – ответил Деспард. – Возьмите, например, современную лабораторию. Культуры невинных на вид микробов безотказно вызывают серьезнейшие болезни.
– Мои читатели этого не поймут, – возразила миссис Оливер. – Кроме того, запутаешься в названиях: стафилококки, стрептококки и прочие кокки[19]19
Кокки – бактерии шаровидной формы.
[Закрыть]. Это непостижимо для моего секретаря, да и скучно, вам не кажется? А вы, инспектор, что скажете?
– В реальной жизни, миссис Оливер, люди не претендуют на особую изысканность, – заявил тот. – Обычно предпочитают мышьяк, ведь он такой надежный и его легко достать.
– Чепуха, – отрезала миссис Оливер. – Просто существует множество таких преступлений, которые вы со своим Скотленд-Ярдом никогда и не раскроете. Вот если бы у вас там была женщина…
– Собственно, у нас есть…
– Ха, эти страшилища в дурацких шляпах, женщины-полицейские, которые мозолят глаза в парках! Я имею в виду женщину, которая бы возглавила все. Женщины разбираются в преступлениях.
– Они обычно очень хорошие следователи, – сказал инспектор Баттл. – Не теряются. Диву даешься, как они до всего докапываются.
Мистер Шайтана слегка усмехнулся:
– Яд – оружие женщин. Вероятно, многие отравительницы так и не разоблачены.
– Безусловно, вы правы, – просияла миссис Оливер, щедро накладывая себе mousse de foie gras.
– У врачей для этого тоже имеются возможности, – продолжал рассуждать мистер Шайтана.
– Я протестую! – воскликнул доктор Робертс. – Если мы и травим пациентов, то по чистой случайности.
И он расхохотался.
– Но если бы мне надо было совершить преступление, – продолжал Шайтана и остановился. Пауза была так многозначительна, что все подняли на него глаза. – Если бы надо было… я поступил бы очень просто. Всегда происходят несчастные случаи… при стрельбе, например, или просто дома… – Он передернул плечами и взял бокал с вином. – Впрочем, кто я такой, чтобы разглагольствовать тут в компании специалистов…
Он выпил. Красные блики от вина метнулись по лицу с напомаженными усами, маленькой эспаньолкой, с причудливо изогнутыми бровями…
Некоторое время все молчали.
Вдруг миссис Оливер заговорила:
– Без двадцати или двадцать минут? Ангел пролетает[20]20
Существует поверье: если без двадцати минут какого-то часа разговор внезапно обрывается – значит, ангел пролетел.
[Закрыть]. У меня ноги не скрещены, значит, ангел черный.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?