Текст книги "Кельтская Шотландия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/keltskaya-shotlandiya-56507.jpg)
Автор книги: Агнес Маккензи
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Цезарь вернулся в Европу и присоединил Галлию к Римской республике, он сделался господином мира и вскоре был убит. Британия выпала из мировой истории еще на столетие. Затем сюда вновь пришли римские солдаты, на сей раз чтобы остаться здесь на 400 лет. Но прошло еще двадцать лет после их высадки в Британии, прежде чем они сумели достичь областей, ныне входящих в состав Шотландии.
Глава II
Римляне и пикты
80 – 432 гг
Вот Цезарь… покоривший Галлию.
Песня римских легионеров
В те времена, когда Пифей совершал свое плавание к островам претаннов, Римская республика уже встала на ноги, но еще не играла сколь-нибудь значимой роли в европейской истории. Это был небольшой город-государство, боровшийся с этрусками за территорию, ныне известную под названием Центральная Италия, и отражавший организованные нападения кельтов. Позже, когда сменилось поколение современников Пифея, то есть к 272 г. до н. э., Рим стал господином Италии. Спустя столетие он стал повелителем Западного Средиземноморья. Прошел еще один век, и Средиземное море стало римским, а римская граница проходила по Рейну и Ла-Маншу. И на протяжении последующих четырех столетий история западной цивилизации представляет собой историю Римской империи, единого государства, раскинувшегося на обширной территории, включающей в себя сегодняшние Испанию, Португалию, Англию, Францию, Италию, Бельгию, Швейцарию, земли от Адриатического моря до Дуная, Грецию и балканские страны опять же до Дуная, Малую Азию, Месопотамию, Левант, Египет и северное побережье Африки на 100–300 миль в глубь материка. Та часть этой империи, что находилась к западу от Адриатики, была населена фактически единой нацией, обладавшей централизованной организацией (хотя и с разумной долей местного самоуправления), общей политической жизнью, общим официальным языком, образовательной системой, культурой, единой для всего высшего класса общества, единой (хотя и очень терпимой) государственной религией и самой лучшей структурой коммуникаций, намного превосходившей все прочие аналоги начиная с 400 г. н. э. и до второй половины XIX в. И на протяжении этих четырех столетий (период, равный промежутку времени между нашими днями и правлением Якова V) нормальным состоянием для большей части Западной Европы был мир, как до того – война. Время от времени возобновлялись военные стычки на границах, иногда происходили локальные мятежи или вооруженные государственные перевороты, но в целом мир, строго охраняемый и комфортно обустроенный для свободных людей, был для обычного человека естественным положением вещей, чем-то само собой разумеющимся. Эта мирная эпоха, самая длительная в мировой истории, выносила и вскормила Христианскую Церковь, колыбель которой была надежно защищена щитами пограничных легионов.
Человеком, придавшим устойчивую и прочную форму этой могучей государственной системе, был Август – первый римский император, а примерно через 30 лет после того, как он взял власть в свои руки, «ангел Господень явился Марии» и ее Сын родился в маленьком сирийском городке, который когда-то был городом царя Давида. Родился, чтобы стать Царем Мира и принести меч, чтобы с высоты креста править императорами, чтобы вознести слабых и унизить сильных. Первыми язычниками, принявшими веру в Господа Нашего и признавшими Его распятие, первыми людьми, погибшими на Британских островах за истинную веру, были римские солдаты – и это не удивительно.
Август организовал империю и сплотил ее воедино. Рим осознанно отказался от политики территориальной экспансии, которую он небезуспешно проводил на протяжении примерно четырехсот лет. Тем не менее время от времени он спорадически возвращался к ней, и в один из таких периодов при четвертом императоре, Клавдии, в 43 г. н. э. Авл Плавтий пересек Ла-Манш и высадился в Британии, положив начало римскому завоеванию острова. Он вместе с Осторием Скапулой двинулся на север. Поначалу местные жители оказывали римским войскам ожесточенное сопротивление под руководством Карадога, известного римлянам как Каратак, но в 51 г. бриттский вождь был выдан завоевателям и отослан в Рим, за что Осторий был удостоен триумфа.[7]7
Карадог и его семья были в Риме в то же самое время, когда там находился апостол Павел. Сообщают, что когда Карадог вернулся на родину, он привез с собой четверых христианских миссионеров, и один из них, по имени Арвистли, был италийцем. Этот Арвистли вполне может быть тождествен Аристовулу, упоминаемому в Послании к Римлянам, 16:10. Греческий мартиролог называет этого человека епископом бриттов.
[Закрыть] В течение тех двадцати лет, когда совершал свои путешествия апостол Павел, южная часть острова превратилась в римскую провинцию, а легионы сплошной ощетинившейся копьями стеной продолжали двигаться на север. Земли, оказавшиеся под властью римлян, безжалостно эксплуатировались, а их обитатели беспощадно угнетались: Тацит доносит до нас мрачную картину сложившихся там условий. В 61 г. вспыхнул кровавый мятеж, во главе которого встала королева одного юго-восточного племени; восставшим даже удалось уничтожить целый легион, двигавшийся на юг и попавший по пути в засаду. Восстание было подавлено, и в 78 г. Гней Юлий Агрикола, прекрасный вояка и отличный колониальный администратор, был послан из Рима с целью установить на британской земле нормальную систему управления. Он успешно справился с этой задачей: утвердил римскую власть на юге Британии, на западе до Силурийской границы, границы с Уэльсом, и на севере до пограничного города Эборакума (Каер-еврог, Эорвик, Йорк). Затем он двинулся через земли крупного племени бригантов.
На следующий год (79 г. н. э.) римский полководец подошел к реке Тай (или Танай), протекавшей через земли неизвестных племен (ingnotas gentes), и, возможно, впервые увидел страну, известную ныне под именем Шотландии, так как за названием этой реки, возможно, скрывается современная река Тайн. В 81 г., перед смертью Иоанна Евангелиста, он обустроил пограничную заставу рядом с Твидом, в Тримонтиуме у подножия горного хребта, и двинулся на запад через обширную холмистую страну, раскинувшуюся от Клайда до Тинто и до юго-западных холмов. В том же году он обозначил новую границу, северный рубеж огромной империи, создав и обустроив линию укреплений (praesidia) от Бодерии до Клоты, от Форта до Клайда. Таким образом, Южная Шотландия вошла в состав Римской империи, правда, ненадолго.
После этого для Агриколы было бы вполне естественно продолжить курс последних сорока лет и двинуться дальше на север по этой земле, чтобы всю ее подчинить римской власти, тем более что его моряки только что доказали, что это – всего лишь остров.[8]8
Когда римские корабли обходили остров кругом, моряки увидели Туле. Возможно, это были Шетлендские острова, но из карты Птолемея вытекает, что это был Льюис: Льюис, если смотреть на него с побережья Западного Росса, вполне мог выглядеть пределом суши в этом мире.
[Закрыть] И все же события не стали развиваться в этом направлении, ибо в этот момент римский полководец столкнулся с новым народом. Корнелий Тацит, его зять, был весьма образованным человеком и написал отчет о походах Агриколы по рассказам очевидцев. Именно в этот момент наша страна впервые появляется на страницах истории. И первые дошедшие до нас известия о Шотландии гласят, что ее народ успешно сопротивлялся могучим захватчикам. Агриколе не удалось сдвинуть границу римских владений дальше на север, и хотя на протяжении более чем трех столетий Рим владел южной частью Британии, северный рубеж всегда менял свое местоположение за счет римской территории.
Агрикола переходил через Форт в 83 и 84 гг.: но в 84 г. северные племена, племена Каледонии, под началом Калгака объединили свои усилия в борьбе с римскими легионами. Тацит вложил в уста вождя каледонцев блестящую речь перед войсками, которую спустя столетия вполне мог бы произнести Уоллес. И хотя историк и был добропорядочным римским гражданином, он сумел проникнуть в чувства, поднимавшие народы против «экспансии Империи»:
С Уоллесом Калгака роднит и присущая обоим вождям удачливость. Агрикола двигался на север, очевидно в страну холмов, и дошел до места, которое Тацит называет горой Гравпий: возможно, он пересек Форт выше Стерлинга (где находился римский мощеный брод) и пошел вверх по Тейту или Ерну или даже Тею. Там его встретил Калгак. Длинный кельтский колющий меч, как пика против алебарды при Флоддене, не смог выстоять против короткого рубящего гладия. Но как и многие другие захватчики, Агрикола выиграл битву, но проиграл кампанию. Он не смог продолжить движение на север, и вскоре после этого Домициан отозвал его в Рим.
Попытки проникнуть на север больше не повторялись, ив 115 г. граница была даже перенесена назад, к новой оборонительной линии, протянувшейся от Сегедунума до Итуны – то есть от Тайна до залива Солуэй. Северные кланы продолжали доставлять неприятности римским властям, а в 119 г. вспыхнуло восстание, в результате которого был полностью уничтожен Девятый легион. На следующий год Британию посетил сам император Адриан, чтобы окончательно уладить северные дела. За истекшие 3 года своего правления он уже успел радикальным образом изменить экспансионистскую политику Траяна на Дунае. Теперь он применил этот опыт в Каледонии, сделав новую отодвинутую линию постоянной границей, обозначенной 80-мильным валом с гарнизоном в 11 000 человек.[10]10
Примерно в это же время александрийский ученый Птолемей составил первую карту Британии. Он помещает в Каледонии, которую называет Альбионом, семнадцать племен.
[Закрыть] Теперь вал Адриана проходил по земле бригантов, а в 138 г. Лоллий Урбик, полководец Антонина Пия, изгнал их клан с римской территории. В результате вспыхнуло восстание. Римский военачальник двинулся за вал, ив 142 г. граница вновь была перенесена к старой линии Агриколы – от Форта до Клайда – и укреплена большим торфяным валом и рвом. Во второй раз земли между двумя римскими валами стали частью Империи. Но они оставались под римской властью совсем недолго.
Вскоре после 180 г. северные кланы прорвали вал Антонина, и через несколько лет, незадолго до 190 г., границу вновь отодвинули к валу Адриана.[11]11
Следы крупного укреплейного лагеря у Тримонтиума (ныне Ньюстед) указывают на то, что в разные времена на этом месте находилось пять разных стоянок.
[Закрыть] Похоже, к тому моменту каледонцы на собственном опыте познали пользу единства. Они терпели поражения, потому что не спешили объединить свои силы.
Тацит честно признает:
Nee aliud adversus validissimas gentes pro nobis utilius quam quod in commune non consulunt… ita singuli pugnant, universi vineuntur.[12]12
Ничто так не полезно для нас в борьбе с сильнейшими племенами, как то, что у них нет общей политики… Таким образом, они сражаются поодиночке и вместе терпят поражения.
[Закрыть]
Это высказывание можно отнести практически к любому периоду нашей истории, а исключения более чем подтверждают правило, ибо объединенная Шотландия побеждала противников, силы которых во много раз превышали ее собственные. Отныне кланы образовали некое подобие конфедераций. Около 200 г. Дион Кассий говорит о том, что северные племена разделяются на две группы: меатов, живущих между валами, и «каледониев» – на север от них. (Здесь в очередной раз четко проявляется давнее разделение: на север от Форта и на юг от Форта.) Эти племена чрезвычайно усилились и стали представлять серьезную угрозу для римской Британии. Римские власти решили положить этому конец, и в 208 г. император Септимий Север собрал войска со всех концов империи и довел их, по-видимому, до залива Морей-Ферт. Он был тяжело болен, этот же поход свел его в могилу. Римские форты к северу от вала вновь заросли лесом, тогда он укрепил южный вал, вал Адриана, и приготовился было к очередному походу на север, но скончался, не успев осуществить свой замысел, и его смерть явилась единственным результатом экспедиции.
После этого на некоторое время Каледония исчезает с исторической сцены. Третье столетие принесло массу неприятностей Империи, которую сотрясали волнения, чехарда солдатских императоров на троне и нападения варваров на границах. Тем не менее в Южной Британии сохранялись мир и спокойствие. Римская цивилизация глубоко пустила здесь свои корни. В Британии было около девяноста городов (тридцать из них достаточно крупных), каждый из которых представлял собой миниатюрную республику средиземноморского типа, пользовавшуюся всеми достижениями цивилизации и во многих отношениях более пригодную для жизни человека, чем многие другие города, и даже современные. Хорошо были развиты сельское хозяйство и рудное дело. Прекрасно был организован транспорт – как пассажирский, так и грузовой. Это была уютная и спокойная страна, настолько романизированная, что даже на маленьких фермах, находившихся у самой северной границы, мы не находим ни малейших признаков кельтского искусства, а случайные надписи ремесленников составлены на латыни. Но в целом ситуация очень напоминала положение американских колоний середины XVIII в., времен Ирокезской лиги. На юге лежала страна, наслаждавшаяся всеми преимуществами городской цивилизации, а на северном валу перекликались часовые, расставленные через равные промежутки на всем его протяжении (80 миль). Сами укрепления находились в постоянном осадном положении и под постоянной угрозой разрушения.
В середине III в. политикой заправляли военачальники. Еще в 37 г. они возвели на трон своего императора, и за 50 лет – начиная с 235 г. – таких императоров сменилась пара десятков. После 284 г. Диоклетиан предпринял попытку изменить положение вещей и реорганизовал административную систему, сделав Британию диоцезом галльской префектуры. А в 287 г. этот диоцез избрал собственного императора, Каравсия (или Карауна), бритта по происхождению, адмирала римского флота в Ла-Манше. Он был убит, власть захватил убийца, который в 296 г. был повержен Констанцием Хлором, в результате чего Британия осталась под римской властью еще на 100 лет. Однако уже тогда, в краткий период самостоятельности, Британия испытала тяжесть пиратских набегов, которые германцы начали совершать на ее восточные берега.
Однако, несмотря на все это, большую часть IV в. Южная Британия наслаждалась миром и спокойствием, что сделало эту провинцию основным поставщиком рекрутов для римской армии. (Мы располагаем сведениями, что в те времена британские войска составляли примерно четверть римской армии: начал свои походы и Дугал Дальгетти,[13]13
Дугал Дальгетти – один из персонажей романа Вальтера Скотта «Легенда о Монтрозе», воплотивший в себе тип шотландского наемника XVII в. – Примеч. ред.
[Закрыть] так как на военную службу поступали также каледонцы.) В Британии стало распространяться христианство. Британские епископы присутствовали на Арльском Соборе 314 г. Несколько британских епископов прибыло также на Никейский Собор 325 г., состоявшийся через год после объявления христианства государственной религией,[14]14
Этот факт может служить косвенным источником сведений о римской системе транспорта и сообщения, так как Никея находится в Малой Азии.
[Закрыть] и в Римини в 359 г. Но побережью острова уже угрожали саксонские пираты, и для борьбы с ними был создан отдельный департамент, во главе которого стоял комит Саксонского берега Британии (Cornes Lit oris Saxonici per Britanniam). В этом столетии положение на границах вызывало особую тревогу у мирных жителей. Все выглядело так, как бывает, когда ночной порой волки бродят вокруг теплого запертого дома.
Мы располагаем чрезвычайно скудными сведениями об истории Каледонии между временами Септимия Севера и 360 г., но, по всей видимости, за этот период произошло перераспределение племенных союзов, так как мы знаем, что в 297 г. врагами бриттов были названы гиберны и пикты. Гиберны, конечно же, – это жители Гибернии, Ирландии. Заметка 310 г. отсылает нас ко второму врагу: «каледониям и другим пиктам». На самом деле этот этноним или какие-то его варианты использовались на протяжении нескольких последующих столетий для обозначения большинства (постоянно возрастающего) обитателей Каледонии – народа, населявшего эту страну с самого начала исторического периода, отличного от поздних пришельцев: скоттов, англов, бриттов и норвежцев. Пикты были и остаются предметом длительных споров, возникающих слишком часто по причине того, что спорящие упускают из виду тот факт, что в странах, население которых состоит из достаточно слабо организованных племен с нечеткими границами, в течение нескольких столетий могут рождаться самые разнообразные сплавы рас и культур. Вероятно, большая часть из сказанного до сих пор о пиктах – правда… но лишь частичная, и лишь для определенного момента их долгой истории. (Мы должны помнить, что пиктская нация в том или ином виде существовала на протяжении по меньшей мере шестисот лет.) Некоторые исследователи считали, что пикты – это докельтский народ, ибо королевский престол у них наследовался, как правило, не по мужской, а по женской линии, то есть они следовали матримониальной системе наследования, а это определенно не кельтский обычай. Другие заявляли, что пикты бесспорно были кельтами: из археологических данных вырисовываются очертания культуры, чрезвычайно схожей по своим основным признакам с кельтской.[15]15
На основании остатков пиктского языка – то есть некоторого количества собственных имен – Скин считает, что пикты говорили на языке, относящемся к гойдельской ветви кельтских языков. Стоукс, Лот, Мак-Бейн, Д'Арбуа и Майер считали его формой бриттского кельтского. Профессор Рис придерживается точки зрения, что пиктский язык был не только не-кельтским, но и не-индоевропейским. На самом деле собственные имена по определенным показателям близки к бриттским, но демонстрируют также элементы (такие, как pit и foder или fodel), не обнаруживаемые в Уэльсе.
[Закрыть]
Эту культуру никак нельзя назвать дикарской или варварской: естественно, римские колонисты, дома которых грабили пикты, были склонны к негативным, часто бранным эпитетам. И все же, если мы примем на веру подобные выражения Диона Кассия, то мы должны поверить и его заявлению, что в холмах Хайленда не было воды. Но мы знаем, что пикты возделывали землю и владели стадами овец и рогатого скота, что они возводили прекрасные форты на холмах и множество башен, хорошо оборудованных для оборонительных целей, демонстрирующих замечательное инженерное искусство и характерных только для этой местности. Они производили ткань, крашеную и с узорами. До нас дошли великолепные образчики пиктской резьбы по кости. Пикты создавали замечательные металлические изделия, до сих пор остающиеся единственными в своем роде произведениями искусства. Общий характер материальных «останков» (в достаточно больших количествах разбросанных по всей Пиктавии) определяется как позднекельтский, но обладающий в высшей степени индивидуальными чертами – такими, как каменные броши и некоторые виды орнамента.[16]16
Христианские памятники пиктов V–X вв. демонстрируют своеобразный и ограниченный круг мотивов, повторяющихся с таким постоянством, что их можно назвать идеографическими знаками, хотя археологам так и не удалось подобрать ключи к их расшифровке.
[Закрыть] Общий вывод, который позволяют сделать этнология и археология, а также здравый смысл, заключается в том, что народ, получивший когда-то название «пикты», состоял просто из жителей Каледонии, которые к III в. представляли собой смешанный этнос, в котором, вероятно, доминирующим был кельтский компонент. Кельтским, скорее всего, был и правящий класс. В этнической, культурной и лингвистической сферах некоторые характерные черты пиктов происходят от двух других древних народов: народа культуры колоколовидных кубков северо-восточной области и потомков иберийцев неолита; возможно, какую-то роль в формировании пиктского этноса сыграли и германцы, прибывшие в Пиктавию с берегов Северного моря. К этому следует добавить, что соотношение различных ингредиентов, без сомнения, различалось (и притом довольно сильно) от района к району по всей территории, когда-то охватывавшей всю Шотландию к северу от Форта, и от периода к периоду на протяжении столетий, равных по числу тем, что отделяют наши дни от эпохи Роберта Брюса.
На самом деле загадка, как это часто бывает, заключается не столько в самом предмете, сколько в его имени. Простейшее объяснение состоит в том, что пикты раскрашивали себя, по крайней мере во время войны,[17]17
Это еще один не-кельтский обычай… но Христианская Церковь запрещала перенимать его англам-христианам, так что вполне возможно, что язычники-кельты также заимствовали его, вместе с законом о наследовании, от более древнего народа.
[Закрыть] и поэтому римляне называли их Раскрашенным Народом, Picti. В действительности это название может быть всего лишь переводом слова Breatann, ибо brith (гэльское breac) означает «разноцветный» или «пестрый». У гэлов слово «пикт» выглядело как Cruthen. Возможно, оно родственно слову cruth «форма, образ»,[18]18
Rex Pictaviae и Rex Pictorum фигурируют в гэльских источниках в формах Righ Cruithinigh и Righ Cruit-hentuath
[Закрыть] – и это просто ранняя q-кельтская форма, равнозначная p-кельтскому Pry dein «бритт», которая была позднее заимствована во второй раз, перейдя в Breatann или Britt. С другой стороны, слово Picti могло возникнуть в результате основанной на обычае раскрашивания рационализации названия какого-либо туземного племени. Аналогии можно видеть в позднейшем использовании корабельными командами имени Angry Cat вместо Henri IV или Billy Ruffian вместо Bellerophon. Существовали пиктоны в Галлии, а также область Пиктавия (Ричард Львиное Сердце подписал Фалезский договор в качестве Cornes Pictaviae, графа Пуатье), а норвежцы, не владевшие латынью, называли пикта Peur. Валлийцы называли их Ffichti, а у саксов было слово Peohtas, затем перешедшее в шотландский диалект в форме Pecht. Следует отметить, что Тацит, первым упомянувший жителей областей к северу от Форта, называет их просто Britanni, хотя он упоминает одно из населявших эти земли племен, Boresti, о котором мы больше ничего не знаем, и предполагает существование там других народов. Кажется вероятным, что слово, превратившееся позднее в этноним пикт, изначально было названием какого-то племени и впоследствии использовалось – как спустя несколько веков слово скотт – для обозначения всего племенного союза, конфедерации, частью которого являлось это племя и которому оно дало правящую династию… ибо если ранняя Каледония представляла собой мозаику из, по-видимому, независимых племен, то Пиктавия в исторический период обычно появляется на страницах источников в виде единого королевства, лишь иногда делившегося на две части.
В середине IV в. Римской империи стала угрожать серьезная опасность. Ее государственная структура ослабла из-за постоянных беспорядков и внутренних раздоров, из-за чрезмерной урбанизации, из-за невыносимого налогового бремени. И эту слабость быстро почувствовали враги. В 355 г. германские племена, жившие за Рейном (франки и алеманны), напали на Галлию и взяли не менее сорока городов. Юлиан, бывший тогда цезарем (титул объявленного наследника императорского престола, как гэльский танист), отбил эту атаку, но вскоре такая же беда постигла Британию. Пикты прорвались через вал Адриана, а с ними пришли их союзники, уже тогда печально знаменитые саксы, германское племя из Южной и Юго-Восточной Ютландии, и скотты, то есть ирландские гэлы. К 368 г. их грабительские набеги доходили до Лондиниума, крупнейшего торгового центра во всей Британии, обогатившегося благодаря более чем трехсотлетним коммерческим связям с Римом; ни один британский доминион не оставался под властью Великобритании столь долгое время.
Тогдашний император Валентиниан I послал заняться британскими делами способного испанского полководца Феодосия. Феодосии справился с возложенной на него задачей, причем настолько успешно, что заявил претензии на утраченные Империей земли между двумя валами и в третий раз вернул их под власть Рима.[19]19
Обычно считается, что Феодосии называл эту область Валенцией. Однако профессор Каннингем указал на то, что существуют определенные основания полагать, что область под таким названием, скорее всего, входила в состав Уэльса
[Закрыть] Это был последний римский поход на север. Прежде чем люди, участвовавшие в нем, успели оставить службу, вся Римская империя к западу от Греции развалилась на куски, а ее культура потонула в варварских волнах.
Далеко в глубине Азии огромная орда гуннов двигалась на запад, уничтожая все на своем пути, как саранча. Они пересекли Волгу и перешли через Дон. От них в испуге бежали готы, которые хлынули в район между Днепром и Дунаем. В 376 г. вестготы переправились через Дунай, по которому проходила римская граница. На первых порах они пришли с миром и просто просили предоставить им убежище на территории Империи. Затем они взяли в руки оружие и в 378 г. под Адрианополем нанесли римлянам сокрушительное поражение, убив принявшего их императора. Адрианополь находится на расстоянии примерно 1800 миль от Эдинбурга, но эта битва явилась поворотным пунктом в британской истории.
Затем на западе Империи началась гражданская война. В 383 г. Максим, губернатор Британии (Vicarius Britanniarum), сам бритт по происхождению, заявил о своих притязаниях на императорский трон. Он почти достиг желаемого, но в 388 г. потерпел поражение и был убит сыном Феодосия, также Феодосием. Этот Феодосий-младший стал императором Феодосием I. Он объединил под своей властью империю, которую разделил на две части еще Домициан, и последним из римских правителей управлял одновременно Восточной и Западной империями.
Феодосии I умер в 395 г., оставив империю двум недееспособным сыновьям. При Максиме пикты вновь прорвались за вал, но тот сумел отбросить их назад. В 396 г. пикты повторили свое нападение. В том же году вестготы под руководством Алариха I прошли по Македонии и Фессалии, разграбили Аргос, Коринф, Спарту и заставили Афины выплатить им тяжелую дань. Затем они ненадолго успокоились, но в 401 г. снова взялись за оружие и двинулись в Италию. Чтобы противостоять этому нападению, были вызваны войска из Британии. Аларих был отбит, и британские войска возвратились на родину, чтобы сражаться с пиктами. Но в 405 г. через Апеннины перевалил Радагайс с ордой вандалов, свевов и бургундов общей численностью в 200 000 человек, а в 406 г. варвары хлынули в Галлию. В следующем году римские гарнизоны были выведены с Британских островов. Пикты заняли северные области и проломили вал. Несчастные жители провинции Британия, на глазах которых рушилась их благоустроенная жизнь, просили у Рима помощи, и Рим даровал им – свободу.
В 410 г. готы разграбили Вечный город. Хотя Западная Римская империя сохраняла свое название на протяжении жизни еще одного поколения, по сути к западу от Греции сохранялись лишь отдельные ее лоскутки – омываемые бурным варварским морем островки, на которых, в Северной Галлии и Африке, продолжали героическую оборону Аэций и Бонифаций. Между тем гунны неуклонно усиливали давление. К 445 г. Аттила, Бич Божий, царствовал на территории, раскинувшейся от Волги до Рейна и Балтийского моря, и продолжал двигаться на запад. Оказавшись в чрезвычайном положении, в 451 г. Империя, а точнее то, что от нее осталось, заключила союз со своими бывшими врагами. Союзные войска под началом Аэция встретили гуннов на Каталаунских полях и победили их в одной из крупнейших битв в мировой истории. Но в награду за все свои труды Аэций был убит. Четыре года спустя Рим был вторично разграблен, на сей раз вандалами, а в 476 г. Одоакр сместил императора-марионетку и воцарился в Италии. Развалилась вся империя к западу от Далмации, кроме Северной Галлии и части Испании, но и их час должен был скоро пробить.
Британия была оставлена на растерзание пиктам, скоттам и саксам. Время от времени предпринимались попытки организовать сопротивление, и на историческую сцену в это мрачное время выходят туманные фигуры: Кунедд (или Кеннет), сын Коэля Хена,[20]20
Коэль Старый – Старый король Коль народных песен. По всей видимости, Кайл был назван именно в его честь.
[Закрыть] правитель области, приблизительно соответствующей современному Эрширу; Оуэн ап Максим, сын Максима Великого; Эмрис Вледиг – Аврелий Амбросиан; Утер; и Артур, образ которого впоследствии перешел в легенду, к созданию которой приложила свою руку вся Западная Европа. Тем не менее мы очень мало знаем об истории этой долгой беспросветной войны, хотя она продолжалась без надежды на победу поколение за поколением, на глазах каждого из которых фронт перемещался чуть дальше в глубь страны. Солдаты ушли, спокойный мир, который они охраняли, тоже исчез без следа – и на много столетий, но после себя (римские устои сохранялись в Британии еще много лет после ошеломляющей новости о разграблении Рима) они оставили Церковь. На берегу залива Солуэй поселился римский епископ, которому удалось сделать в Каледонии то, чего не смогли добиться римские легионы, и трудам которого суждено было выдержать испытание временем.
Этот человек был сыном вождя племени новантов, страна которых располагалась на территории современного Голуэя. Его звали Ненн или, с ласкательно-уменьшительным суффиксом, Неннан, и это имя перешло в латынь в форме Ненний (или Ниниан). В римской Британии уже существовала хорошо обустроенная церковная организация. Во "времена религиозных преследований 304 г. здесь появились свои мученики, а начиная с 324 г. христианство стало государственной религией на всей территории Империи. Очевидно, еще задолго до этого христианство до какой-то степени было распространено за пределами римской цивилизации. В начале III в. Тертуллиан сообщает о том, что «области бриттов, недоступные для римлян, покорились истинному Христу» (Britannorum inaccessa Romanis loca, Christo vero subdita). Мы никогда не узнаем, кто был апостолом этих отдаленных земель, но отец Ниниана, по всей видимости, принял христианское крещение.
Ниниан родился около 362 г. в области, пользовавшейся тогда полной независимостью. Прежде чем будущему святому исполнилось десять лет, Феодосии вернул под власть империи земли между двумя римскими валами, и, вполне вероятно, в качестве заложника мальчик был отослан в Рим для обучения. Там он стал духовным лицом и в конце концов – епископом. После этого он принял решение возвратиться к своему народу.
Три великих Учителя Церкви: св. Амвросий, св. Иероним и св. Августин – тогда были людьми средних лет. В Галлии недавно скончался св. Иларий, и главенствующее положение в галльской Церкви перешло к св. Мартину, аббату-епископу Цезародунума (ныне Тура). Связи между Туренью и Шотландией восходят еще к тем временам, когда не существовало ни Шотландии, ни Франции, ибо аббатство св. Мартина, по сей день находящееся на Луаре близ Тура, стало колыбелью организационной системы шотландского христианства. Галльская Церковь своими корнями уходила в христианство скорее восточного, чем итальянского образца. Потин, апостол Галлии, был учеником св. Поликарпа из Смирны, а св. Иларий долгое время жил во Фригии. И теперь Мартин, бывший солдат, прекрасный администратор, святой, ученый и основатель первой христианской больницы на Западе, принес в Галлию установление/ новое для западной Церкви. Задолго до возникновения христианства люди удалялись в пустыни, чтобы в одиночестве постигать Бога. В христианские времена появились и христианские отшельники. В начале IV в. св. Пахомий привлек на свою сторону множество людей и установил тип общежития, при котором люди жили вместе, следуя обету бедности, воздержания и послушания, сочетая общие молитвы с обучением и физическим трудом. Этому новому явлению суждено было спасти цивилизацию, а вместе с ней и христианство.
Св. Мартин принес монашеские правила в западную Церковь, в страну пиктонов, Пуату, Пуакту, или Пиктавию. Его община приобрела широкую известность. Он был вынужден покинуть свой первый маленький монастырь в Лигюже и основать другой, Большой Монастырь (Magnum Monasterium, Mór Muinntir), Мармутье, недалеко от Цезародунума; одновременно он стал епископом этого города. Ниниан отправился туда изучать систему св. Мартина и в скором времени оказался в числе прилежнейших его учеников. Названия основанных им монастырей хранят благодарную память о галльском святом. Первый его монастырь стал известен под именем Muinntir Mór, но сам он назвал его в честь первой общины св. Мартина в Лигюже. Латинское название Лигюже – Логотегиакум – происходит от сложения кельтских слов: leuk (гэльское geai, «ослепительно белый») и tigh «дом». Монастырь Ниниана назывался Candida Casa («Белый дом»), а его дочернее ответвление в Уэльсе получило аналогичное название, но только по-валлийски – Ту Gwynn.
Около 397 г. Ниниан вернулся на родину. Империя, хотя положение ее оставалось сложным и опасным, а варварские нашествия не только не прекращались, но с каждым годом усиливались, все еще казалась несокрушимой, а само ее существование – непреложным условием общего миропорядка. Ниниан поселился в Уитхорне, на римской территории, и построил там аббатство по образцу монастырей св. Мартина. В то время, когда монастырская жизнь текла своим чередом, готы вторглись в Италию; когда же в 432 г. Ниниан скончался, империя потеряла Испанию, Галлию и Британию, а сам Рим подвергся разграблению. И тем не менее, храбрые люди продолжали трудиться среди воцарившегося хаоса, и Ниниан был одним из них. Он основал в Уитхорне крупную монастырскую школу, которая на протяжении жизни нескольких поколений была центром учености и миссионерской деятельности, а также, вероятно, убежищем для ученых, бежавших из разоренной Галлии. Ее влияние ощущалось далеко за пределами Каледонии. Здесь учились многие великие ирландские святые: св. Тигернах и св. Киеран, основатель большой школы Клонмакнойса; св. Финиан и св. Кевин; св. Финнбарр из Мовилля, учитель св. Колумбы и основатель Дорнохского собора; а также Каранок, крестивший бритта, которому суждено было впоследствии стать св. Патриком. Следует отметить, что в этой школе обучались и женщины.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?