Читать книгу "Моя запретная"

Глава 10

Виктор

Вроде ничего не сделала, но как будто ужалила. Неприятно. Может, я просто рожден быть боксером, а отношения с женщинами не мое? Эта мысль забавляет. Еду домой, сделав музыку громче. Крутой рэп на родном языке еще немного приподнимает настроение. Улыбаюсь и даже смотрю по сторонам на пролетающие мимо витрины магазинов с чужими названиями, на людей, кутающихся в теплые куртки.

Мне приходит еще одна шальная идея. Я даже беру телефон, но смотрю на часы в углу экрана и понимаю, что уже слишком поздно. Девочка с медовыми глазами, скорее всего, спит. Не хочу ее будить. С такой тяжелой работой ей нужно хорошо отдыхать.

К дому подъезжаю далеко за полночь. Поднимаюсь в квартиру, надеясь незаметно уйти к себе, но на половине пути к комнате меня ловит мама.

– Я тебя не ждала сегодня. – Она хмурит свои идеальные брови. – Что-то случилось?

– Все нормально. Мы сходили в ресторан, потом я отвез Леру домой, – коротко отчитываюсь перед ней.

– Ты просто невыносим иногда. – Она всплескивает руками.

– Давай я сам буду решать, что мне делать с женщиной после свидания, – резко осаживаю ее. – Это не та часть моей жизни, которая должна тебя касаться. Хотя бы из уважения к тебе я не стану это обсуждать. Добрых снов, мама.

– Пора назначать дату свадьбы, – слышу за своей спиной. – Сергей, слышишь? – Она зовет отца, а дальше ее голос тонет, потому что я закрываю дверь и отхожу вглубь спальни, к окну.

Прислоняюсь лбом к стеклу и смотрю вниз, на город, который никогда не спит. А затем сажусь на пол, сжимаю в руке телефон и еще какое-то время сижу в тишине, потом открываю аккаунт своего уже бывшего клуба. Смотрю фотографии парней с недавних сборов, видео спаррингов, разные приколы. У нас было весело. Я чертовски скучаю по всему этому.

Захожу к ним в чат, и мы переписываемся, пока глаза не начинают закрываться. Прощаюсь, перехожу на кровать и ложусь поперек нее прямо в одежде. Такая усталость накатывает, что шевелиться больше не хочется.

А утром, после пробежки и легкой тренировки на улице, я снова беру телефон и открываю контакт Лисенка. Вспоминаю, как смущалась в столовой, как прятала взгляд, а мне все время хотелось поймать его, чтобы еще раз погрузиться в мед красивых глаз.

Набираю простое сообщение, надеясь в этот раз не напугать хрупкую девочку:

«Доброе утро. Хорошего дня.V»

Перечитываю. Вроде нормально вышло. Нейтрально, но искренне. Киваю сам себе и отправляю.

Принимаю душ и проверяю, не ответила ли она. Мое сообщение отмечено как прочитанное, и на этом пока все. Не буду торопить. С ней приходится быть очень осторожным. Это непривычно, но, кажется, даже интересно.

Спускаюсь на первый этаж и застаю отца за столом. Он пьет кофе, завернув рукава белой рубашки до локтя, а на нашей кухне хозяйничает незнакомая женщина.

– Доброе утро. – С нами здоровается мама. – Я решила проблему с готовкой и уборкой. Это Людмила, – указывает на ту самую женщину. – Она будет заниматься бытовыми вопросами.

– В следующий раз предупреждай заранее, пожалуйста, – равнодушно просит ее отец. – Виктор, сядь. Надо поговорить.

Медленно опускаюсь на стул напротив него. Отец отставляет чашку, сцепляет пальцы перед собой и внимательно смотрит на меня.

– Я решил вопрос с Вайсом. Мои юристы договорились с его юристами, и сегодня в конце банковского дня, когда они уладят основные формальности, я переведу ему неустойку.

– Сколько? – В моем вопросе ничего кроме холода. Должен же я знать, какую сумму мне нужно ему вернуть.

– Это не имеет значения. – Отец качает головой. – Главное, часть проблемы решена. Теперь тебе нужно выключить упрямого барана и встретиться с Гордеевым.

– Назови мне сумму, – снова требую у него, намеренно игнорируя приказ о встрече.

– Я сказал, тебя это не касается, – жестко отрезает отец. – Выполни свою часть сделки, и ты выйдешь на ринг в ближайшее время.

– Я не заключал с тобой сделок, – напоминаю ему. – Ты это сделал для себя.

– И для тебя тоже! – заводится родитель.

– Тогда дай мне выбор, – смотрю ему в глаза. – Я и так делаю все, что ты хочешь. Ради семьи. Выбирать для меня соперников и ринг я тебе не дам. Ты в этом даже не понимаешь нихрена.

– Вик, – возмущенно выдыхает мама.

– Извини, – бросаю ей.

– Поэтому я нашел Гордеева. Он знает рынок, имеет связи в сфере медиа. Он точно ничуть не хуже твоего Вайса, – не унимается отец.

– Ты ему платишь. Этим он хуже. Я поеду, – поднимаюсь из-за стола.

– Виктор, не смей меня позорить. Я договорился с человеком. Сказал, что тоже буду на этой встрече. – Отец тоже поднимается, чтобы быть со мной на одном уровне.

– Я не запрещаю тебе туда ехать, – пожимаю плечами. – Ты же договорился, – усмехаюсь и ухожу, слыша, как он зло сопит, а мама цокает каблуками, чтобы успокоить мужа.

На ходу проверяю телефон. Лисенок все еще молчит, и это начинает меня расстраивать и одновременно беспокоить. Вдруг что-то случилось? И до самого Дворца спорта ощущаю некоторое напряжение во всем теле.

В раздевалке еще раз проверяю телефон, понимая, насколько новое все то, что я сейчас чувствую. Впервые меня кроет от того, что девушка не ответила.

Иду в зал, радуясь, что сегодня спарринги. Утро не задалось с самого начала, и мне нужно выпустить пар.

У ринга вижу Терехова с двумя яркими парнями. Один высокий, крупный и массивный, с короткой стрижкой, серьезным взглядом и очевидно тяжелым кулаком. А второй более гибкий и жилистый, с прищуром и надменной, провокационной ухмылкой. Я уже примерно понимаю, что меня сегодня ждет.

– Вить, привет, – здоровается тренер. – Знакомься, – кивает на парней. – Данте и Тика. Бойцы с большим опытом. Бокс, ММА, бои без правил. Владельцы коммерческой сети клубов «Хаос». Думаю, в будущем тебе это может быть интересно.

– Спасибо, – благодарю Терехова, обдумывая неплохой послужной список парней и стараясь прикинуть, где ожидать подвоха. Не просто же так их сюда позвали. Значит, у тренера есть какая-то цель.

– Na, Champion, ready, mal ganz persönlich mit dem Ringboden Bekanntschaft zu machen?22
  Ну что, чемпион, готов лично познакомиться с настилом ринга?


[Закрыть] – Тика произносит на отличном немецком, растягивая губы в улыбке и окидывает меня цепким взглядом.

– Halt die Fresse, Tika, – усмехаюсь в ответ. – Sorg lieber dafür, dass deine Beine heute schneller sind als deine große Klappe33
  Заткнись, Тика. Лучше сделай так, чтобы твои ноги сегодня были быстрее, чем твой длинный язык.


[Закрыть].

– Digga, wann hast du den denn gebissen? – Он оборачивается к Данте, но тот лишь молча наблюдает. – Aber ich feier den Typ(en). Dem will ich gleich richtig eine verpassen44
  Чувак, когда ты вообще успел его укусить? Но мне этот тип нравится. Я хочу сейчас как следует ему врезать.


[Закрыть].

– Große Worte, – пожимаю плечами. – Du laberst ganz schön viel. Mal sehen, was du wirklich drauf hast, wenn’s ernst wird55
  Громкие слова. Ты довольно много треплешься. Посмотрим, что ты реально умеешь, когда станет по-настоящему серьезно.


[Закрыть].

Тика смеется, довольно потирая ладони.

– Digga, wenn du nach dem Sparring noch genauso mutig und halbwegs heil bist wie jetzt, zieh ich echt meinen Hut vor dir66
  Чувак, если после спарринга ты будешь таким же смелым и хотя бы более-менее целым, как сейчас, я реально сниму перед тобой шляпу.


[Закрыть].

– Шляпу? – усмехаюсь, переходя на русский. – У тебя же ее нет.

– Für dich treib ich schon irgendwo eine auf, – подмигивает он. – Ehrensache77
  Ради тебя я где-нибудь ее раздобуду. Дело чести.


[Закрыть].

Я качаю головой, но улыбка не сходит с лица. Тика – отличный провокатор, как я понимаю, но не злой, просто играет.

Тренер устает от нашей болтовни, прерывает ее одним взглядом и объясняет расклад: сначала спарринг с Данте, потом с Тикой. По два раунда, без фанатизма, но в полную силу.

– Разминайся, – бросает мне и отходит в сторону, занимая позицию наблюдателя.

Через десять минут выходим на ринг. Данте сразу занимает центр, ноги широко, корпус чуть наклонен вперед. Уверенный, мощный. В нем чувствуются сила и тот самый опыт, про который говорил Терехов.

Я знаю, как работает тело с его ростом и весом, мы в одной категории, но, как только парень начинает двигаться, изученные мной схемы ломаются. Мне приходится быстро подстраиваться, иначе реагировать, чаще уходить в защиту, пока я не пойму, как его достать.

Адреналин и азарт растекаются по венам. Я становлюсь еще внимательнее. Джебом снова проверяю дистанцию. Данте блокирует. У меня ощущение, что передо мной танк, но я тоже не так прост, как они думают.

Коротко ухмыляюсь и ловлю новый момент для атаки. Бью быстрее, резче, злее, попадая в корпус. Дан тут же идет в контратаку. Сталкиваемся, разлетаемся друг от друга. Тяжело дышим. Его глаза горят. Мои, скорее всего, тоже.

Включаю ноги на полную. Ухожу с линии, выбрасываю двойку. Один удар проходит в плечо.

Он снова наваливается. Бьет низко, тяжело, методично. Я закрываюсь, но пара ударов доходят: в печень и в солнечное сплетение. На секунду перехватывает дыхание. Новой волной адреналина обжигает, и я отвечаю мощной серией ударов, поймав момент и врезаясь перчаткой ему в голову.

– Воу! – комментирует Тика. – Хорошо!

Да, отлично. Мы разогрелись, и теперь все стало еще интереснее.

Заканчиваем второй раунд. Ничья. Не то чтобы я доволен, но в данных условиях и при том, что не все приемы соперника были из бокса, вышло неплохо.

– Поменялись, – командует Терехов.

Ударяемся перчатками с Данте в знак уважения. Бой реально получился интересный. Мне есть о чем подумать.

На ринг выходит Тика, и сразу все меняется. Само течение воздуха будто становится быстрее. Обращаю внимание, что он без капы.

– Даже не надейся, – коварно улыбается, пружиня ступнями на настиле.

Он не прет как танк, он танцует. Меняет стойки: то в классической ортодоксе88
  Ортодокс – классическая стойка правши в боксе: левая нога и левая рука впереди, правая сзади. Левая рука работает как джеб (разведка, сдерживание), правая – как ударная.


[Закрыть] стоит, то в southpaw99
  Southpaw – стойка левши: правая нога и правая рука впереди, левая сзади. Боксеры в такой стойке бьют с необычных углов, что часто сбивает с толку соперников-правшей.


[Закрыть] переходит, как опытный левша. Его движения быстрые, красивые и абсолютно непредсказуемые. Прыгает, дразнит. Бьет и сразу уходит, не дает поймать себя на контратаке.

Бокс заканчивается. Мне пытаются навязать правила новой игры, но я не позволяю и осаживаю его, отлавливая в моменты, когда он слишком открывается. Тут же понимаю, что делает это не просто так.

Правил больше нет. Есть обманки, провокации, насмешки друг над другом. Это не отменяет его опыта, опасности и сильных, непредсказуемых ударов. Мой мозг работает на полную катушку. Меняю тактику, чтобы его достать, и в подходящий момент моя перчатка врезается в его челюсть. Тика округляет глаза, клацнув зубами. Проводит по ним языком, проверяя, все ли целы. Сплевывает скол и нападает снова и снова, пока тренер не останавливает нас.

– Очень хорошо, парни. Спасибо. Вить, на разбор завтра к десяти подойди в тренерскую. На сегодня все.

Он пожимает нам ладони и уходит, а мы еще некоторое время обсуждаем спарринги. Напоминаю Тике про шляпу.

– Я обещал, – соглашается он. – Приезжай в «Хаос», у нас в выходные будет отличная вечеринка. Можешь взять с собой девушку, если есть. Если нет, мы найдем, как скрасить твой вечер. Там и со шляпой разберемся. – Снова проводит языком по сколотому зубу и морщится. – Ты второй, кто смог это сделать.

– А кто первый? – становится интересно.

– К сожалению, не я, – смеется Данте. Это меня немного удивляет. Мне сначала показалось, что он не умеет этого делать в принципе. – Если в клубе появишься, познакомим. У тебя хороший уровень. Можешь далеко пойти, – уже серьезно говорит он.

– Спасибо. Я как раз туда стремлюсь.

– Мне по секрету шепнули, что у тебя проблема с промоутером. – Тика переходит на деловой тон.

– Это правда, – не вижу смысла скрывать, – но теперь будет легче. С Германией контракт расторгли.

– Тогда у меня есть пара проверенных рекомендаций. Не могу обещать, что они с ходу подружатся с Тереховым. Он мужик очень принципиальный и пока не намерен выпускать тебя на турниры, но любой из них пободается, сильно поднимая шансы.

– Твой интерес? – прямо спрашиваю у него.

– Подразню Юрия Германовича немного, – смеется Тика.

– Я согласен, – протягиваю ему руку. Мне как раз нужна была рекомендация реальных коммерческих бойцов.

– Тогда ждем у себя в выходные. – Он крепко сжимает мою ладонь.

Так же прощаюсь с Данте и ухожу в раздевалку. Первым делом проверяю телефон, и в груди вновь разливается уже знакомое тепло. На экране сообщение:

«Привет, Виктор. И тебе хорошего дня :)»

Глава 11

Вера

Отложив телефон, вновь утыкаюсь в конспекты. Мне нужно все дочитать, перенести в тетрадь основные тезисы и вернуть все куратору. Рядом лежит раскрытый учебник. На его страницах расписано все про пролежни, методы их обработки и профилактику. Иногда я думаю, что на подобные темы уже сама могу читать лекции, но все равно держу материал перед глазами.

В очередной раз погружаюсь в учебу, но понимаю, что постоянно перечитываю одно и то же предложение. Меня все время выбивают громкие разговоры, доносящиеся с кухни:

– ...я этому козлу еще тогда сказал! Ты помнишь, Серега? Ты ж там был! – Отец хрипло что-то доказывает очередному собутыльнику.

– А то! – Второй голос еще более скрипучий и пропитый. – Он тогда вообще... – Дальше не разобрать: мат, смех, звон рюмок. Меня передергивает.

Я даже отсюда чувствую вонь дешевого алкоголя и немытого тела. Потом проветриваться неделю будет. И не сделаешь ведь ничего. Боюсь, что сразу с двумя пьяными мужиками мне не справиться. Участковый не приедет. Его соседи столько раз вызывали, что он нашу квартиру стороной обходит. У него таких алкашей на участке с десяток. Никто ж никого не убивает, можно не вмешиваться.

– Да херня, не ссы! – снова раздается вопль.

Заправляю волосы за уши и снова пытаюсь читать учебный материал. Бабуля рядом тихо кряхтит. Я улыбаюсь ей, стараясь показать, что все в порядке, и читаю вслух, чтобы она слышала мой голос, чтобы ее мозг работал, распознавал слова:

«Профилактика пролежней включает регулярное изменение положения тела пациента каждые два часа...»

– ...а я ей говорю: ты че, охренела? Это моя хата, я тут главный!

– Правильно. Бабу надо на место ставить. Жестче с ней! – раздается удар, скорее всего, кулаком по столу.

После этого на кухне что-то с грохотом падает, звенит стекло, звучит новая порция мата. Закрываю глаза, набираю в грудь побольше воздуха и медленно выдыхаю.

– Верка! – орет отец – Иди сюда.

У бабушки зрачки начинают нервно двигаться. Поднимаюсь, глажу ее по руке и выхожу из комнаты. Незнакомый мужик так напился, что упал с табуретки, перевернул ее и смахнул со стола рюмки. Теперь они осколками валяются на полу, на всю кухню воняет водкой, а сам «Серега» лежит и смотрит в потолок.

– Видишь, хороший человек встать не может. Помоги, – требует отец.

– Я его ни за что не подниму. И трогать тоже не хочу, – ужасно злюсь на него. – Вдруг он заразный.

– Че ты сказала? Да я тебя… – Отец замахивается, я вжимаю голову в плечи, но гравитация оказывается сильнее, и пьяное тело качает вперед. Пространство для маневров занято валяющимся алкашом. Их ноги запутываются, и мой родитель смачно шмякается прямо на своего собутыльника. Тот успел отключиться от количества выпитого и никак не отреагировал на случившееся.

– Какой ты мерзкий, – шепчу себе под нос. – Вот и лежи там.

– Да ты… ты ответишь… получишь у меня… – Он пытается угрожать, но слова становятся все невнятнее. Отец все больше булькает рвотными позывами.

Не желая на это смотреть, возвращаюсь к бабушке. И сейчас мне даже не страшно, он все равно невменяемо пьян и ничего не вспомнит, а вот убирать за ними придется.

– Все хорошо, – присаживаюсь рядом с родным человеком. – Я знаю, что так думать плохо, но, может быть, однажды он так напьется, что нам всем станет немного легче.

Бабуля в ответ мычит и сжимает мои пальцы. Я радуюсь таким реакциям. Они напоминают, что еще не все потеряно, нужно быть терпеливее, учиться и работать усерднее, и тогда у нас будут шансы на что-то хорошее.

– Да, не этому ты меня учила, но жизнь такая жестокая и несправедливая, ба. Иногда она очень похожа на войну. Давай мы с тобой попробуем поговорить? Ты помнишь, мы учим мое имя. Ве-ра, – произношу по слогам. – Ве-ра, – повторяю. – Попробуй.

Через полчаса, чтобы не утомлять ее, я возвращаюсь к конспектам. На кухне все стихло, и можно сосредоточиться на материале. Внимательно вчитываюсь в абзацы и даже не сразу понимаю, что мой телефон вибрирует.

Виктор: «Как у тебя дела?» – написано в сообщении.

У меня мурашки и странные чувства. Они иголочками покалывают где-то в районе пупка, и мышцы сжимаются, сосредотачивая напряжение в одном месте. Ничего плохого не происходит. Мне нравится с ним общаться. Может быть, это меня настораживает? Я не привыкла к такому отношению и все время жду подвоха. Но мне так хочется ему ответить, что у меня кончики пальцев чешутся.

Я: «Все хорошо. Спасибо» – смотрю, как под сообщением появляются две галочки, а вверху написано, что Виктор в сети.

От простых фраз веет чем-то хорошим, и я улыбаюсь, увидев его вопрос.

Виктор: «Ты сегодня в баре работаешь?»

Я: «Да».

Виктор: «Я приеду?»

Я: «Зачем?» – искренне не понимаю, почему такой парень, как он, хочет проводить время с такой, как я.

А какая я? Дикая, подозрительная, странная. У меня даже подруг нет, все давно отвернулись, потому что отец – пьяница, работаю уборщицей, нет модных вещей и хорошего телефона. Я даже лишний кофе себе купить не могу. С такой подругой неинтересно. Так с чего ему проявлять ко мне интерес? Может, поспорил? Я слышала, мальчики любят спорить на девушек. Но он не похож на тех, кто делает это. И сама же на свои мысли глаза закатываю. Откуда мне знать?

Виктор: «Побуду твоей личной охраной».

Глупое сердце тут же сжимается сильнее. Так приятно, и логически не объяснить.

Вера: «Это неудобно. У тебя наверняка есть свои дела».

Виктор: «Ты права».

Ну вот, я же понимаю.

Виктор (спустя несколько секунд): «У меня есть очень важное дело на этот вечер. Я должен проводить домой одного маленького Лисенка».

Надо перестать улыбаться. Сейчас же! Но я как дурочка накручиваю на палец каштановый локон и слушаю удары собственного сердца в висках. В его действиях всегда чувствуется забота. Какая-то настоящая, очень теплая. Интересно, он хоть немного может себе представить, что это для меня значит и как страшно мне о нее разбиться?

– Ве… – слышу хриплый стон с функциональной кровати.

Резко поворачиваю голову. Смотрю на бабулю, думая, что мне показалось.

– Ве… – снова хрипит она.

– Да, – шмыгаю носом. – Да, бабуль. Да. Ве-ра. Да. – Голос дрожит. Я кидаюсь к ней и обнимаю, надеясь не напугать. Жгучие слезы текут по щекам, а сердце точно выпрыгнет из груди сегодня.

Господи, если ты есть, я благодарю тебя. Спасибо за этот чудесный день. За надежду. Такую хрупкую и такую необходимую. Только не забирай ее у меня сразу. Пусть этот день будет хорошим до конца. Я хочу запомнить это чувство. Оно мне очень нужно. Мне нужны силы. Пожалуйста.

– Ты такая молодец, – всхлипываю, целуя бабулины щеки. – Ты у меня настоящий боец. Я тобой очень горжусь.

Воодушевленно собираю со стола тетради и книги. Иду на кухню, осторожно перешагивая через двух пьяных, храпящих мужиков, перепачканных рвотой. Открываю форточку, дверь на балкон, чтобы не задохнуться от вони, стоящей тут. Разогреваю для бабушки еду и возвращаюсь к ней, продолжая просить Вселенную дать мне шанс выдохнуть.

А вечером собираюсь на работу в бар. Затем еду в метро, не в силах спрятать счастливую улыбку. Маленькие события, которые принесли так много.

– Какая-то ты сегодня странная, Вер, – замечает один из завсегдатаев бара. Я лишь пожимаю плечами, подталкивая к нему кружку пенного.

У меня есть повод для улыбки и для волнения, но волнение в этот раз тоже приятное. Время летит за работой. За окном уже совсем темно, у меня гудят ноги и немного шумит в голове от усталости. Последний клиент покидает бар, и я могу отправиться домой.

Вместе с охранником выхожу на улицу. Тут же замечаю машину, припаркованную у обочины, а возле нее парня. Высокая, спортивная фигура двигается точно ко мне.

– Как смена? – спрашивает Виктор.

– Все прошло спокойно. Привет, – отвожу взгляд, но затем снова поднимаю.

– Привет, Лисенок, – улыбается он. – Пойдем?

Я киваю, и мы отправляемся пешком в сторону моего дома. Какое-то время молчим, но мне хочется что-нибудь спросить у него. Раз мы общаемся, я могу узнать его немного лучше.

– Виктор, – начинаю несмело.

– Не обязательно так официально. Можно просто Вик, – поправляет он.

– Хорошо, давай попробуем. Вик, – осторожно произношу его имя еще раз, – а почему ты выбрал именно бокс?

Он смотрит на меня, будто проверяя, правда ли мне интересно. Я не отвожу взгляд, стараясь показать, что готова и хочу услышать ответ.

– Не знаю. Мне кажется, я родился в боксерских перчатках. Только представь, ты выходишь на ринг, и все, что у тебя есть, – это ты сам, твой характер, твоя подготовка, твои мысли, ноги, руки, которыми ты управляешь. Оправдания больше не работают. Есть только цель, и ты должен ее достичь. Никто кроме тебя этого не сделает. Ты несешь одинаковую ответственность за свою победу и свой проигрыш. За последнее даже больше. Ты становишься сильнее с каждым боем. Ты осознаешь, что способен на многое. На гораздо большее, чем большинство людей. Это захватывающее чувство. Оно полностью меняет мировоззрение, отношение к жизни.

Он говорит, задерживая дыхание, а я вижу, как меняется его лицо. Глаза загораются, жесты становятся активнее, на губах то и дело появляется улыбка. Он даже шаг ускоряет, но потом спохватывается, сбавляет темп, чтобы я успевала.

– Это как шахматы, – продолжает Вик. – Нужно просчитывать соперника, читать его, видеть, что он сделает через секунду. А еще чувствовать дистанцию, момент, когда можно ударить, а когда лучше уйти. И при этом не бояться. Если боишься, ты уже проиграл. – И тут он вдруг замолкает, останавливается и смотрит на меня. Я удивляюсь, улавливая оттенки смущения в его глазах. – Извини, – трет затылок ладонью. – Я увлекся. Наверное, тебе неинтересно слушать про это.

– Нет, – качаю головой. – Мне правда интересно. Я ничего не знала о боксе раньше. Совсем. А ты так захватывающе рассказываешь. Мне даже захотелось попробовать.

– Это целый мир, Лисенок. Иногда жестокий, иногда несправедливый. Но мой. И если ты действительно хочешь, мое предложение в силе. В прошлый раз я звал тебя, помнишь?

– Помню.

– Когда будешь готова, я могу попробовать помочь с первым занятием.

– Спасибо. И за то, что проводил. – Он и не заметил, что мы дошли до моего подъезда. Если честно, я тоже не сразу обратила на это внимание.

– Не за что. – Виктор ведет плечом и замолкает. Задумчиво смотрит в пространство за моей спиной, потом снова на меня. – Ты тоже можешь кое-что для меня сделать.

Я напрягаюсь. Внутри все моментально сжимается. Что я могу сделать? Что он попросит?

– Чем я могу помочь? – неуверенно спрашиваю.

– Ты опять напугалась. – Вик расстроенно вздыхает. – Я же говорил, что не обижу тебя. – Молчу. – Однажды тебе придется рассказать мне, кто так сильно тебя напугал, – произносит он тихо. – А пока... Пока мне нужна хорошая компания в выходные на одном мероприятии.

– Мероприятии? – округляю глаза.

– Да. Клуб «Хаос». Там будут ребята, с которыми я спарринговался. Вечеринка. Ничего криминального, просто посидим, послушаем музыку, и я попробую решить один важный вопрос для своей карьеры.

Я пока не знаю, что ему сказать. Это предложение оказывается очень неожиданным.

– Я никому не позволю тебя обидеть, – добавляет Виктор. – Мы можем просто хорошо провести время. Ты развеешься. Я постараюсь не пугать, обещаю не приставать. Как друзья. Подумаешь об этом? Время еще есть.

– Я …

– Не отвечай прямо сейчас, – останавливает. – Просто подумай.

Протягивает руку и невесомо касается пряди моих волос. Едва-едва, кончиками пальцев. На секунду. И тут же убирает руку. Отворачивается.

– Спокойной ночи, Лисенок.

– Спокойной... – шепчу в ответ, прикрываю глаза и улыбаюсь, а внутри все дрожит, и сердце снова хочет выпрыгнуть из груди.