Читать книгу "Аморальные"

14

Эрик половину бабок за счёт вкидывает, Аньку провожает и съёбывает по-тихой. Я винище хлебаю и в мыслях готовлюсь, что Эмма наезжать начнёт. Уж, блядь, точно она не о приятном поговорить хочет.

– Ну и чего ты молчишь? – ворчу, пока она лобешник мне глазами сверлит.

Она бровь поднимает и стебет:

– Потому что на тебя смотрю.

Да я, блядь, вижу, что смотрит, поэтому и спрашиваю. А то сижу, как будто под прицелом – хуй расслабишься.

– Как узнала-то, где я?

– Арина позвонила. Эрик ей наврал, что в офисе задерживается. Она попросила проверить.

– И ты тут же поскакала, – подъёбываю.

– По своей инициативе точно бы за тобой по городу не гонялась, – чеканит, – после того как ты намеренно меня игнорировал. Арина звонила в истерике, а для беременности это вредно. Я поехала вас искать только ради неё.

Я фыркаю с психу и вино глотаю. То есть, если бы не истерики Эриковской жены, то ей похуй, где я и с кем, так что ли?

– А что, этот долбоеб ей адрес винотеки назвал?

– Нет, этот долбоеб ей как раз-таки соврал. О чём Арина сразу узнала, потому что её телефон определяет его местонахождение. Сначала бы врать научились, прежде чем устраивать посиделки на троих.

От её ебанного учительского тона сразу быковать охота. Реально как будто училка пиздюков за куреху прижучила. И Эрик реально придурок: жена его передвижения с мобильника палит, а он и в хуй не брякает.

– Я чего-то не понял: ты меня в пиздеже, что ли, обвиняешь?

Она глазищами зло сверкает.

– Я тебя ни в чём не обвиняю, а прямым текстом говорю, что ты ведёшь себя как школьник. Я знала, что ты взбесишься из-за моей встречи с Эдиком, но всё равно рассказала, потому что мы так договорились… Никогда и ничего друг от друга не скрывать. А что делаешь ты?! Специально игнорируешь мои сообщения и никак не даёшь о себе знать!

– А хуле такого случилось-то?! – рявкаю. – Ты меня с толпой телок, что ли, застала?

– Интересно, а как бы ты отреагировал, если бы я тебя динамила весь вечер, а потом ты обнаружил меня в компании Арины и какого-нибудь красавчика?

– Пиздец бы вам всем тогда наступил, – говорю как есть. – Только Анька – моя секретарша, а не какой-то левый хер.

– Да ну? – она оскаливается со стебом. Один в один, сука, как тигрица. – То есть, если бы этот красавчик был поставщиком для моего кафе, тебе бы полегчало?

– Блядь, вот нахуя ты с ног на голову всё как обычно переворачиваешь?

– Это я-то переворачиваю?! Если ты думаешь, что мне не хотелось тебя прибить, как только я сюда зашла, – то ты ошибаешься. Сдержалась только, чтобы не портить твою репутацию при сотрудниках. Но если ты ещё когда-нибудь, хотя бы раз, при ком угодно скажешь «Эй, ты, чего припёрлась?», я такой ор подниму, что тебе и не снилось.

Я реально ебанутый, потому что от её угроз настроение поднимается одновременно со стояком. Раньше бы попробовала какая-то тёлка на меня наезжать – сразу бы на хуй пошла. А когда Эмма кипишит по-сучьи, мне прямо вкатывает. Сразу ясно становится, что не похер ей, сколько бы из себя крутую и независимую ни корчила.

– Всё, что ли, сказала? – ухмыляюсь и примирительно её за коленку жму. В башке уже и картинки рисуются, как я её в тачке трахаю. – А то мне прямо интересно стало, как ты ор поднимаешь.

– Лучше тебе этого никогда не узнать, – выдаёт без улыбки.

– Ну вот и поговорили, – я пальцами в воздухе щёлкаю, чтобы официант счёт притащил. – Можно теперь домой ехать.

– Поехали, – она мобильник в сумку убирает и встаёт по-деловому. – Но имей в виду, что я всё ещё злая, и секса сегодня не будет.

15

Домой тащимся молча. Она в одно окно пялится, я в другое.

Правда пару раз срубает меня, и просыпаюсь от того, что башка как колокол в стекло бьётся. Конечно, хуле. Илюха катит, блядь, как улитка, чтобы тачка ни на одной кочке не подпрыгнула. Так аккуратно даже министерские жопы не возят. Как тут не задрыхнуть.

Когда в посёлок заезжаем, от Эрика сообщение падает:

«Попроси Эмму не говорить, что Анна с нами была. Буду очень благодарен».

Бля-я, всё-таки такое он сыкло домашнее. Да открой ты рот и как есть ей скажи: что заебался и после работы вина наебнуть решил. Нет, блядь, вечно кроется чего-то и пиздит как дышит.

Если бы хоть раз себя перед женой нормально поставил, не пришлось бы дома на цырлах ходить и потом с левыми тёлками самоутверждаться. И Арина тоже овца. Самой, что ли, по кайфу, что мужик при ней пикнуть боится и вечно повод ищет из дома съебать. Как они третьего заделали – вообще хуй пойми. Неужели Эрику по кайфу мамашу трахать.

Мобильник в пиджак запихиваю и на Эмму кошусь. По-серьёзному закусилась, походу: в окно уже минут сорок как приклеенная таращится. Хуй знает, как у неё шея не затекла.

– Кис, Арине не говори, что Анька с нами была.

– Врать мне предлагаешь? – буркает, не оборачиваясь.

– Лично я ни хера не предлагаю. Это он сам попросил.

– Тогда пусть наберётся смелости и сам Арине всё расскажет.

Я аж фыркаю, как такое представляю. Признается он только если она его крепко по фактам за жопу возьмёт.

– Да ни хуя он не наберётся. Порода у него сыкливая.

– Ну раз сыкливая, пусть дома тогда сидит, – отрезает.

Чую, это то личное у неё, то ли реально бабская солидарность.

– Эй! – тянусь и за коленку её тереблю. – Ну чего ты залупаешься? Меня тоже бесит то, что он ей слова поперёк сказать не может и по-тихой за спиной шуршит. Только мне не овцу эту жалко, а Эрика. В остальном-то он ебать какой чёткий. Я пока в прошлом году как сука бухал, он все дела на себе вывозил и даже не пикнул. Там, где я договориться не могу, этот без мыла в жопу залезет. И по оборудованию пиздец как сечёт. Башка-то у него золотая. Не было бы его – хуй бы завод подняли.

Она оборачивается наконец и даже улыбается чуток.

– Кость, ты пьяный, что ли?

– С хера это? Я максимум ноль семь выпил и ещё пожрал нормально. Жрачка, кстати, там пиздатая – зря ты отказалась.

– Просто так Эрика защищаешь. Прямо видно, как любишь его.

– Он, блядь, щенок, что ли, чтобы его любить, – ворчу. – Ну да, с женой ведёт себя как долбоеб, но в остальном-то я его пиздец как уважаю.

Она глазами меня посверлила, потом жопой по дивану скатывается в мою сторону и головой к плечу прижимается. Я реально бухой, походу, потому что внутри прямо растекаюсь салом. Думал, до завтра кусаться будем, а она сама подползла.

– Ты чего, расчувствовалась? – подстёбываю для вида и обнимаю её.

– Да, – кивает. – Ты бываешь очень милым. Меня вообще мужская дружба очень трогает. Мало кто умеет по-настоящему дружить.

– Так-то я вообще преданный, – напоминаю.

– Знаю. Поэтому не заставляй меня сомневаться и больше не игнорируй мои звонки и сообщения. Если мы вместе – значит, мы вместе.

– Да я в курсе. До Аньки мне, если что, похуй.

– Предать можно не только изменой. Просто будь всегда за меня, даже если что-то идёт не так, как тебе хочется. И я тоже обещаю всегда быть за тебя.

– Ну а за кого мне ещё топить? – я макушку её носом бодаю. – Ближе тебя у меня никого.

– У меня тоже.

– А педик этот? – хмыкаю.

– Не называй его так. Раньше был самым близким. Но теперь у меня есть ты, а у Эдика – своя семья, и он в первую очередь должен защищать их интересы.

Она помолчала чуток, а потом голову задирает и в глаза мне смотрит.

– Они в городе до завтра, кстати. Если ты вдруг передумаешь – могу вас познакомить. Эдик за тот случай хотел перед тобой лично извиниться.

– Ох ни хуя себе, – ухмыляюсь с подъёбом. – Ты, что ли, его заставила?

– Возможно.

– А трахаться будем?

Она ржёт и головой качает.

– Я бы с радостью, но у меня эти дни.

Теперь и я ржу. Бля-я, ну что за продуманная жучка. Зато обстряпала всё так, как будто меня проучить хочет.

16

Короче, следующим днём катим в какую-то чайхону, где педик этот с другим детдомовцем сидят. До сих пор не вкурю, как она меня на эту хуйню подписала. И на встречу, и на обед в ссанной шашлычке.

Себя я убедил, что еду тупо проверить, что за типок рядом с моей тёлкой крутится. Если чухну, что Эдик – еблан конченый и на дно её тянет, то пизда ему. Уж брататься с этим гондоном я точно не буду, даже если он сверху ещё двадцать пять лепех занесёт.

– Хватит ругаться, – Эмма за ладонь меня теребит. – Часик посидим и обратно поедем.

– С хера это я ругаюсь? Вроде молча качу.

– Материшься всю дорогу и даже не замечаешь, – ржёт. – Как дед старый.

Вот настолько он меня бесит, что говно аж через крышку выкипает. Как бы вместо «здрасьте» не размотать его по коврам.

– Так-то они могли и сами подскочить. Например, в Остерию.

– Ты же понимаешь, что ресторан для ребят дорого.

– Ну хуй его знает, – хмыкаю. – За полгода твой дружбан мог целую толпу старух на пенсии развести.

– Костя, пожалуйста, – шипит. – Мы ещё даже не припарковались, а ты себя уже завёл.

– Я, блядь, насчёт него заведённый ещё со дня, как ты к нему в тачку нырнула и на шее повисла. Ладно, хуле тут обсуждать, раз едем. Но если заебёт меня, пусть на себя пеняет.

– Эдик первым конфликтовать не будет. Поэтому ты тоже держи себя в руках.

Подъезжаем на место. У меня уже от уебищной вывески подгорать начинает. Самса, блядь, номер три.

– Лучше бы в Бургер Кинге забились, – я дверь дергаю и её вперёд пропускаю. – А то тут лавашом траванешься и хуй кому потом приткнёшь.

Она молчит и вздыхает с намёком, что заебал. Ну а хуле я могу сделать, если меня всё бесит. Мало того, что с этим пидором надо ручкаться, так ещё целый час в тошниловке чалиться.

Внутрь заходим. Тут всё, как я и думал: кругом ковры засаленные лежат, воняет фритюром и носками. Пиковый на входе в нашу сторону зыркает на похуй и дальше давай в мобильник втыкать.

– Пойдём, – Эмма меня за руку хватает и за собой тащит, видать, чухнув, что сейчас буровить начну. – Сами их найдём.

А хуле искать-то? Вон этот губошлёп из кабинки руками машет.

Подходим к ним. Этот сразу Эмму по-свойски лапает и лыбится, сука, как будто год её не видел. Реально он как педик: штаны в облипку, кроссовки разноцветные и гелевый ирокез на башке.

Второй поприличнее выглядит, но тоже лезет с обнимашками. Это что, сука, за детдом у них такой был блатной, раз они тут все как итальянцы в десна бахаются.