Текст книги "Практическое руководство по алхимии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prakticheskoe-rukovodstvo-po-alhimii-31448.jpg)
Автор книги: Альбус Зелатор
Жанр: Эзотерика, Религия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Альбус Зелатор
Практическое руководство по алхимии
Предисловие
Как пишет во введении к своей книге «Алхимия в XIX веке» Луи Фигье, «прежняя вера в философский камень и в возможность трансмутации металлов далеко не исчезла… и мнения алхимиков проповедуются еще и в наше время». Разумеется, многие, как и прежде, считают алхимию псевдонаукой, а книги по алхимии продаются, главным образом, в отделах эзотерической литературы, куда серьезные люди обычно и не заглядывают. И все же многие современные ученые уже не могут отмахнуться от алхимии как от назойливой мухи в силу появления некоторых новых (и причем строго научных) фактов. Кроме того, одной из принципиальнейших и даже решающей особенностью алхимии, в корне отличающей ее от всех других наук, является учет в алхимической практике личных качеств исследователя, с чем современные ученые уже не могут не считаться хотя бы после того, как А. Эйнштейн сформулировал свой знаменитый принцип неопределенности. Поэтому некоторые из них делают попытки дать хотя бы более или менее приемлемое для современной науки объяснение алхимического метода. И одной из интереснейших из подобных попыток следует считать книгу Повеля и Бержье.
И, учитывая важность вышеописанного «человеческого фактора», для нас представляет известный интерес описание одним из авторов своей встречи с настоящим алхимиком, состоявшейся в марте 1953 года (далее я цитирую по тексту книги). «Это произошло в кафе Прокоп, снова было возродившееся в то время к жизни. Именно тогда, в то время, когда я писал свою книгу о Гурджиеве, один мой знакомый поэт и устроил мне эту встречу. С тех пор я довольно часто встречался с этим странным человеком, так и не проникнув, однако, вглубь окружавшей его тайны. Об алхимии и алхимиках у меня были в то время самые примитивные представления, почерпнутые из популярных изданий; более того, тогда я даже понятия не имел о том, что алхимики все еще существуют на свете. Человек, сидевший напротив меня за столом Вольтера, был молод и элегантен. Он провел порядка сорока классических исследований и был известен своими работами в области химии. В то время он зарабатывал себе на жизнь коммерцией, будучи одновременно завсегдатаем в среде художников и некоторых представителей аристократии.
Вообще-то я не веду дневника, но иногда, в особо важных случаях, мне случалось делать краткие заметки о своих наблюдениях или ощущениях. И вот, возвратившись той ночью к себе, я написал следующее: „Сколько ему может быть лет? Он сказал, что ему 35 лет, хотя в это нелегко поверить. Шевелюра из седых волос, коротко подстриженных наподобие парика. Множество морщин, глубоко прорезающих розоватую кожу достаточно полного лица. Скупые и замедленные, но хорошо выверенные жесты, свидетельствующие о совершенном самообладании. Спокойная, но пронзительная улыбка. Смеющиеся глаза на лице, постоянно сохраняющем отрешенное выражение. Все это указывает на совсем другой возраст.
В течение всей нашей беседы я не заметил каких-либо „разрывов“, которые могли бы свидетельствовать об ослаблении сосредоточенности его внимания, в силу чего за его приветливым лицом всплывал вневременной облик совершенно для меня непонятного сфинкса. И это было не только мое личное впечатление. А.Б., который встречался с ним уже в течение нескольких недель, сообщил мне, что, независимо от того, с кем именно он общается, ему удается „не покидать вершины высочайшей объективности“».
Разговор начался с обсуждения учения Гурджиева, которым автор тогда увлекался и по поводу которого его визави высказал, в частности, следующее интересное заключение: «Школа Гурджиева характеризуется отсутствием какой-либо сущностной связи между убежденным в собственном своем ничтожестве учеником и энергией, которою он стремится овладеть, дабы достигнуть состояния подлинно реального существа. Согласно Гурджиеву, энергию эту или, как он ее называл, „волю к воле“ ученик должен вызвать исключительно в самом себе. Однако подобная линия поведения в значительной степени ошибочна и ведет ученика лишь к разочарованию. Ибо рассматриваемая энергия находится вне человека и проблема заключается в том, как ее уловить. Случай проглатывающего просфору католика и представляет собой не что иное, как ритуальное поглощение энергии. Но что же тогда остается делать атеисту? Для неверующего остается лишь одно: овладеть огнем, а это уже чистая алхимия. Причем речь идет о настоящем или вполне материальном огне. Иными словами, все начинается и все происходит за счет контакта с материей».
Далее автор начал задавать своему визави вопросы относительно алхимии, показавшиеся ему, наверное, верхом глупости. Однако, ничем этого не показав, алхимик ответил ему примерно следующее:
«Алхимия есть не что иное, как прямой контакт с материей или работа с материей, выполняемая своими собственными руками», причем на последнем он особенно настаивал. «Вы любите садоводство? Так вот, это очень хорошее начало, ибо алхимия похожа на садоводство. А рыбную ловлю вы любите? У алхимии есть нечто общее и с рыбной ловлей».
«Это – женская работа и детская игра. Алхимии невозможно выучить. Каждое из переживших века великих произведений (герметической) литературы содержит в себе часть алхимического образования. Ибо все они были созданы подлинно взрослыми людьми, которые были вынуждены разговаривать с детьми, уважая в то же время законы знания взрослых. Ни одно из великих произведений алхимии не содержит ложных принципов, но сами эти принципы и пути, ведущие к рассматриваемому нами знанию, следует держать в тайне. Правда, среди работников высочайшего уровня существует своего рода договор о взаимопомощи».
На вопрос автора о Фульканелли[1]1
Автор известных книг «Mystere des Cathedrals» и «Les Demeures philosophales».
[Закрыть] адепт дал ему понять, что тот по-прежнему жив, поскольку «жизненный срок может быть продлен настолько, что человеку непробужденному в это бывает трудно поверить. При этом можно также полностью изменить свой облик… Философский камень вполне реален. Речь идет просто о совершенно непривычном для нас состоянии материи. Однако, как и все другие состояния, она вполне подвластна мере и счету. В целом, соответствующие ресурсы и измерения просты и не требуют наличия сложной аппаратуры. Я уже говорил, что это – женская работа и детская игра…» Далее он добавил: «Терпение, надежда, труд. Правда, тут сколько ни работай, переработать невозможно».
Таково было первое знакомство автора с алхимией, после которого он попытался хорошенько осмыслить то, что ему было сказано этим человеком, для чего и встретился с Жаком Бержье, проводившим в отличие от него свое время не в набитых старыми книгами подвалах, но в местах максимального сосредоточения жизни нашего века: в научных лабораториях и справочных бюро, где тот также занимался поисками «на путях алхимии». И как пишет Повель: «…поскольку этот необычный человечек, увлеченный тайнами атомной энергии, вступил на этот путь ради экономии своего времени. И, уцепившись за полы его одежды, я, главным образом ради экономии собственного времени, получил возможность пролететь сквозь почтенные манускрипты, сочиненные помешанными на неспешности и опьяненными терпением мудрецами, на прямо-таки сверхзвуковой скорости». При этом выяснилось, что вполне доверяя мнению некоторых людей, предающихся алхимическим занятиям и в наше время, Бержье прислушивался в то же время и к современным ученым. И как пишет Повель: «Благодаря общению с ним я скоро осознал истину о наличии самой тесной связи между традиционной алхимией и самой передовой наукой… ибо насчитывающая несколько тысячелетий алхимическая метафизика скрывала в себе, как оказалось, технологии, почти понятные нашему XX веку, тогда как современная выходящая из-под контроля техника раскрыла нам метафизику, практически ничем не отличающуюся от древней. Тем самым обнаружилась и полная фальшивость моего неприятия, поскольку бессмертная человеческая душа светила все тем же огнем на каждом из концов „моста времен“… Благодаря ему я также поверил в то, что уже в далеком прошлом люди могли раскрыть тайны материи и энергии. Причем средствами не одной лишь медитации, но и самых непосредственных манипуляций, т. е. не только на духовном, но и на вполне техническом уровне, поскольку существуют весьма разные способы достижения сущностного знания. И если нашему времени свойственны одни, то древние цивилизации имели совсем другие. Причем повторяю, что я имею в данном случае в виду отнюдь не чисто теоретическое знание…. Иными словами, сейчас мы достигли, по-видимому, в своем развитии той же точки, что и древние, находясь на совершенно ином уровне. И вместо того чтобы проклинать современный дух от лица инициатической мудрости древних или, напротив, отрицать ее на том основании, что истинное знание было получено исключительно в нашу эпоху, нам следовало бы восхититься и почтить извечную мощь человеческого духа».
Далее авторы обсуждают результаты своих собственных исследований по алхимии, представляющих большой интерес, несмотря на то что они являются сугубо предварительными. Но, как они сами говорят, «для того чтобы составить истинно положительное заключение по этому вопросу, нам потребовалось бы лет эдак десять-двадцать свободного времени и наличие способностей, которыми мы, возможно, никогда не обладали. Однако то, что нам удалось сделать, и в особенности то, как именно мы это сделали, весьма отличает наш скромный труд от всех доныне опубликованных трудов по алхимии. Что же касается его новизны, то она не столько касается истории и философии этой традиционной науки, сколько проливает новый свет на неожиданные совпадения фантазий древних „философов химии“ с реалиями современной физики».
Ниже суммированы своего рода «задние мысли» авторов об алхимии: «Мы полагаем, что алхимия является, возможно, одним из наиболее значительных остатков одновременно и науки, и техники, и философии некой исчезнувшей цивилизации. Во всяком случае, обнаруженные в этой науке весьма тонкие, сложные и точные с точки зрения современного знания технологии убеждают в том, что они никак не могут быть неким упавшим с небес божественным откровением. И дело вовсе не в том, что мы отрицаем идею божественного откровения как таковую. Но до того как мы начали более внимательно изучать труды святых и великих мистиков, было трудно себе представить, что Господь способен говорить с людьми на столь техническом языке, как ниже представленный образец: „Сын мой, помести свой тигель в поляризованном свете и отмой шлаки в трижды дистиллированной воде!“
Еще менее мы готовы поверить в то, что алхимическая техника вырабатывалась в процессе случайных находок действовавших на ощупь невежд или нелепых фантазий безумцев, результатом чего явилось нечто подобное ядерному делению. Скорее мы поверим в то, что она представляет собою остаток исчезнувшей науки, понимание и использование которой крайне затруднено в связи с отсутствием соответствующих обстоятельств. Позднее, исходя из этих остатков, некоторые из выдающихся ученых пытались на ощупь продвинуться во вполне определенном направлении дальше. Параллельно с этим осуществлялись попытки интерпретации сохранившихся знаний с точки зрения техники, нравственности и религии. Следует наконец отметить и то, что обладатели подобных знаний ощущали настоятельную необходимость сохранять их в тайне.
Мы склонны также предположить, что наша современная цивилизация, возможно достигшая уровня знаний, свойственного ей предшествовавшей (возможно, в совершенно других условиях и на уровне совершенно иной ментальности), возможно, весьма заинтересована в серьезном анализе достижений наших предков с целью ускорения своего собственного развития.
И, наконец, мы не должны забывать о том, что по окончании своей „работы“ над материей алхимик отмечал своего рода внутреннюю трансмутацию. Иными словами, известного рода изменения происходили не только в его тигле, но и в сознании или в душе, т. е. имела место перемена состояния. Ибо все алхимические тексты настаивают на том, что в момент завершения „Великого Делания“ сам алхимик становился „пробужденным человеком“. И мы склонны полагать, что под этим понимается достижение истинного и всеобъемлющего знания о законах вещества и энергии, включающего и чисто технические аспекты. Но ведь именно к такому знанию устремляется и наша цивилизация. И мы не находим абсурдной мысль о том, что нашим ближайшим призванием также является своего рода „изменение состояния“ или легендарная трансмутация алхимиков. Правда, при условии, что наша цивилизация не погибнет еще до достижения этой цели, как это, возможно, случилось с предшествовавшей ей. И да сохраним мы в момент последней вспышки нашего сознания уверенность в том, что путешествие духа длится бесконечно, переходя с одного витка спирали на другой, более высокий! И да передадим мы представителям грядущих тысячелетий тягу к завершению этого великого путешествия в конечной его точке, в том неподвижном центре, куда мы устремляемся с неизбывной надеждой!»
Далее авторы обращают внимание непредубежденных исследователей на хорошо известные, но тем не менее по-прежнему игнорируемые ученым миром факты. «В настоящее время известно более ста тысяч алхимических книг. Но вся эта огромная литература, которой посвятили свою жизнь самые высокие, влиятельные и, безусловно, порядочные люди, все это книжное сокровище, где торжественно утверждается приверженность фактам и реалиям эксперимента, никогда не подвергалась научному исследованию. Господствующее на данный момент мышление (католическое в прошлом и рационалистическое в настоящем) всегда поддерживало против них своего рода заговор презрения и невежества. А ведь вполне возможно, что эти сто тысяч книг и манускриптов содержат в себе некоторые тайны вещества и энергии. Во всяком случае, они на это открыто претендуют. Как известно, короли и князья, а позднее и республики, покровительствовали различным экспедициям в дальние страны и финансировали самые разные научные исследования. Однако никогда еще представительная команда, состоящая из криптографов, историков, лингвистов, физиков, химиков, математиков и биологов, не объединялась в хранилище алхимической литературы для того, чтобы попытаться определить степень истинности и возможности использования в нашей жизни составляющих ее древних трактатов. И это – неоспоримый факт. И сам факт возможности сохранения в веках подобной духовной зашоренности в нашем вроде бы свободном от предубеждений обществе и способном тем не менее позабыть в своих подвалах сотню тысяч драгоценнейших книг и манускриптов лишь убеждает самых из нас скептичных в том, что мы живем в действительно фантастическое время.
Известные весьма редкие исследования по алхимии были осуществлены либо мистиками, желавшими подтвердить истинность своего духовного настроя, либо отдельными историками, полностью порвавшими с традициями современной науки и техники.
В частности, алхимики говорили о необходимости тысячекратной дистилляции воды, используемой в дальнейшем для приготовления Эликсира. И нам приходилось слушать одного историка науки, называвшего эту операцию шизофренической. Однако, как выяснилось, он не имел понятия ни о тяжелой воде, ни о методах ее приготовления за счет обогащения обычной воды. Приходилось нам также слушать эрудита, утверждавшего, что прокламируемые алхимиками бесконечные очищения и очистки металлов или металлоидов нисколько не меняют их свойств и являются не более чем „мистическим обучением терпению“, т. е. чисто ритуальным действием, сравнимым с перебиранием четок. Однако именно посредством алхимической техники очистки металлов, называемой „зонной плавкой“, ныне получают германий и кремний, используемые в транзисторах. И как нам теперь стало известно благодаря подобным работам, вводя в многократно очищенный металл ничтожнейшие добавки тщательно подобранных примесей, мы способны придать им самые неожиданные и революционные свойства. Не желая умножать далее число подобных примеров, мы хотели бы лишь донести до заинтересованных лиц желательность методического изучения имеющейся алхимической литературы. Разумеется, это огромная работа, которая заняла бы несколько десятков лет и потребовала бы участия многих десятков исследователей самого разного профиля. Но хотя ни Бержье, ни я не способны даже набросать соответствующий план, мы бы считали напрасным время, потраченное на написание этой далеко не безукоризненной книжонки, если бы нам удалось заинтересовать в проведении подобной работы хотя бы одного-единственного мецената.
Изучение некоторых алхимических текстов убедило нас в том, что если одни из них являются более современными по отношению к знаниям той эпохи, в которую они были написаны, то другие произведения оккультного плана, напротив, явно устаревшими. С другой стороны, они явно представляют собою единственную „парарелигиозную“ практику, реально обогатившую наше знание о реальности.
Так, Альберту Великому (1193–1280) удалось приготовить каустическую соду. Помимо этого, он впервые получил такие искусственные соединения, как киноварь, свинцовые белила и сурик.
Рэймон Луллий (1235–1315) приготовил бикарбонат натрия.
Теофраст Парацельс (1493–1541) первым описал цинк, который до этого был неизвестен.
Джанбаттиста делла Порта (1541–1615) приготовил окись олова.
Жан-Баптист Ван Гельмонт (1577–1644) установил существование газов.
Василий Валентин (истинная личность которого так и не была установлена) уже в XVII веке открыл хлористую и сернистую кислоты.
Иоганн Рудольф Глаубер (1604–1668) получил сульфат натрия.
Брандт (умер в 1662 г.) открыл фосфор.
Иоганн Фридрих Беттгер (1682–1719) первым из европейцев получил фарфор.
Блез Вигенер (1523–1596) открыл бензойную кислоту.
Таковы некоторые из открытий алхимиков, обогативших человечество в эпоху возникновения химии[2]2
См. Историю Магии и оккультизма Курта Зелигмана.
[Закрыть]. И по мере развития как ее самой, так и связанных с нею наук, создается впечатление, что алхимия не только идет с ними в ногу, но часто их опережает. Так, Лe Бретон, выпустивший в 1722 году свои „Ключи спагирической философии“, в своем описании магнетизма предвосхитил некоторые современные открытия в этой области. Отец Кастель говорил в 1728 году о гравитации (когда идеи о ней только-только начали распространяться) и ее отношении к свету в терминах, заставляющих, как это ни странно, вспомнить известное высказывание Эйнштейна:
„Я сказал, что, лишив мир тяжести, мы лишили его тем самым и света. Ибо, в конечном счете, свет, звук и другие чувственные свойства являются следствием или результатом механики, а следовательно, притяжения тел, светоносность и звучность которых прямо пропорциональна их упругости и силе тяжести“.
Более того, даже о самых „крутых“ открытиях в области ядерной физики мы имеем шансы узнать скорее из алхимических трактатов, нежели из наших академических изданий. Поэтому я не исключаю, что именно из них мы сможем почерпнуть и наиболее „безумные“ теории математики и физики».
При этом авторы вполне объективны, призывая «проводить четкое различие между алхимией и такими лженауками, как радиоэстезия, которая стала использовать понятие лучей и волн уже после того, как они были открыты официальной наукой» и констатируя «наличие в алхимической литературе внушительного числа откровенно бредовых текстов, трактуемых некоторыми исследователями с позиций психоанализа (Jung „Psychologie et Alchimie“, Herbert Silbert „Problemes du Mysticisme“) или… интерпретирующих эти шизофренические излияния в духе сверхъестественного озарения или вдохновенных прорицаний». Впрочем, как полагают Бержье и Повель, «подобное сошествие адепта-экспериментатора с ума может иметь вполне материальное простое и удовлетворительное объяснение. Дело в том, что алхимики часто использовали в своей работе ртуть, обладающую ядовитыми парами, систематическое отравление которыми приводит к безумию. Теоретически, используемые алхимиками приемники должны быть абсолютно герметичными, но секрет этот был известен далеко не каждому, а потому, должно быть, не один „химический философ“ распростился с разумом».
Наконец, авторы обращают внимание исследователей алхимии на то, что «алхимическая литература имеет характер настоящей криптограммы. Цитируемый нами выше Блез Вигенер изобрел самые современные коды и самые современные методы шифровки. Во всяком случае, его изобретения в этой области используются до сих пор. Вполне вероятно, что он овладел этой наукой, пытаясь интерпретировать алхимические тексты. Поэтому в рекомендуемую нами команду исследователей следовало бы ввести и специалистов по дешифрированию».
В этой связи интересно также мнение, высказанное по данному вопросу Рене Алло: «В качестве более понятного примера мы можем взять игру в шахматы, для которой характерны сравнительно простые составляющие и правила при практически бесконечном числе комбинаций. И если предположить, что совокупность акроаматических алхимических трактатов предстает перед нами в виде соответствующего числа аннотированных на неком условном языке частей, то мы вынуждены признать, что не знаем не только используемых для этого цифр, но и самих правил игры. Иначе мы утверждаем, что используемые криптографические обозначения составлены из вполне читаемых и понятных любому знаков, что характерно именно для непосредственного впечатления от хорошо составленной криптограммы. Тем самым осторожность рекомендует нам не соблазняться видимой ясностью, а изучать эти тексты так, как если бы они были написаны на совершенно непонятном языке. Иными словами, эти послания могут быть адресованы исключительно другим игрокам, т. е. другим членам алхимического братства, обладающим, как мы полагаем, отличным от привычной нам письменной традиции ключом, необходимым для понимания данного языка».
Небезынтересным представляется и нижеследующее заключение авторов: «Сколь глубоко бы мы ни проникали в прошлое человечества, мы неизбежно обнаруживаем там рукописи алхимиков. Из этого Николя де Валуа заключил еще в XV веке, что как трансмутация металлов, так тайны и методы высвобождения энергии были известны человечеству еще до появления письменности. Ибо последней предшествовала архитектура, возможно, представляющая собою своеобразную форму письменности. Поэтому мы и считаем, что алхимия весьма тесно с нею связана. Во всяком случае, один из наиболее многозначительных алхимических текстов, автором которого является господин Эспри Гобино де Монлюизан, названо так: „Разъяснение весьма любопытных загадок и иероглифических фигур главного входа собора Парижской Богоматери“. Произведения Фульканелли также посвящены „Тайнам соборов“ и детальнейшему описанию „Философских обителей“. Да и некоторые другие средневековые сооружения свидетельствуют о распространенной с незапамятных времен привычке передавать с помощью архитектуры алхимические послания, относящиеся к весьма отдаленным эпохам существования человечества».
«Как нам ныне известно, Ньютон верил в существование цепи посвященных в тайны трансмутации и дезинтеграции материи, передаваемые с самых отдаленных времен. Во всяком случае в речи, произнесенной перед своими коллегами по случаю трехсотлетнего юбилея Ньютона в Кембридже, в июне 1946 года, английский ученый-атомщик Да Коста Анграде выразил свое убеждение в том, что первооткрыватель гравитации, возможно, даже сам принадлежавший к этой цепи, открыл все же миру лишь малую толику того, что было ему известно.
„Нисколько не надеясь, – сказал он, – убедить присутствующих здесь скептиков в пророческом или ясновидческом даре Ньютона, позволившем ему осознать существование атомной энергии, приведу некоторые фрагменты из его трудов, посвященных алхимической трансмутации, свидетельствующих о его глубоком беспокойстве перед возможностью мирового финансового кризиса, вызванного синтезом золота. Вот подлинные слова Ньютона: „Если верить тому, что писал Гермес, то способ подобной пропитки ртути, державшийся знавшими его в глубоком секрете, скорее всего являлся лишь преддверием гораздо более важной (нежели изготовление золота) тайны, раскрытие которой подвергало мир огромной опасности“».
И далее: «Если верить этим великим учителям, то, помимо трансмутации металлов, существуют и другие Великие Тайны, о которых знают лишь они сами».
Размышляя о глубоком смысле подобных высказываний, не следует забывать о том, что о своих собственных открытиях в области оптики Ньютон говорил с ничуть не меньшей уклончивостью и осторожностью.
Из каких же глубин прошлого черпали свои знания и откуда к нам пришли эти великие учителя, о которых сам Ньютон отзывался в следующих словах: «Мне удалось подняться столь высоко лишь потому, что я стоял на плечах гигантов».
Современник Ньютона Аттербери писал об этом так: «Скромность понуждает нас говорить с глубочайшим уважением о трудах древних еще и потому, что мы слишком мало о них знаем. Что же касается Ньютона, знавшего их труды наизусть, то он относился к ним с глубоким почтением, считая их не просто гениальными людьми, но людьми, разум которых намного превосходил все нам известное, ибо, судя по тем немногим известным сочинениям, они продвинулись во всех областях знания намного дальше нас. К тому же число утерянных трудов древних намного превышает число сохранившихся и скорее всего новые их находки никогда не возместят прошлых потерь». По мнению Фульканелли, алхимия связывает нас с цивилизациями, исчезнувшими много тысяч лет тому назад, о которых археологи даже и не подозревают. Хотя, разумеется, ни один из известных археологов или историков никогда не признает возможность существования в прошлом цивилизаций, наука и техника которых превосходила бы нашу. Учитывая, однако, что устройства самой высокоразвитой науки и техники должны отличаться предельной простотой, фрагменты их могут лежать буквально у нас перед глазами, оставаясь незамеченными. Вот почему ни один из современных археологов или историков, которые не обладают специальными научными знаниями, не способен осуществить квалифицированные раскопки, способные пролить свет на рассматриваемую проблему. Столь характерная для современного научного прогресса узкая специализация, возможно, является неодолимым препятствием для открытия подлинно чудесных достижений древних.
Ныне всем хорошо известно об открытии немецким инженером, реконструировавшим местные очистные сооружения, в экспозиции Багдадского исторического музея самые настоящие электрические батареи, изготовленные во времена династии Сасанидов, т. е. за тысячу лет до изобретения Вольта, под невразумительным названием «предметы культа». Учитывая, однако, что наука археологии практикуется исключительно «узкими специалистами», мы, возможно, так никогда и не узнаем, насколько глубокой является на самом деле пресловутая «ночь времен».
Небезынтересны также и некоторые надежно документированные факты, связанные с мнениями ученых прошлого. Так, бывший ярым противником алхимии Жан-Фредерик Швейцер, известный также под именем Гельвеций, свидетельствует о визите к нему утром 27 декабря 1666 года некоего незнакомца[3]3
Для описания этого события мы воспользовались уже цитированной выше книгой Курта Зелигмана.
[Закрыть]. Этот весьма почтенный и серьезный на вид человек с властным выражением лица носил пальто, напоминавшее одеяние меннонитов[4]4
Последователи одной из сект анабаптистов.
[Закрыть]. Спросив у Гельвеция, верит ли он в философский камень (на что знаменитый ученый ответил отрицательно), незнакомец открыл небольшую шкатулку из слоновой кости, «содержащую три кусочка некоего вещества, напоминавшего не то стекло, не то опал». Затем владелец шкатулки объявил Гельвецию о том, что это и есть знаменитый камень философов и что с помощью этого небольшого его количества можно получить двадцать тонн золота. Взяв в руку один из этих кусочков и заранее поблагодарив незнакомца за любезность, Гельвеций попросил уделить ему малую толику камня. Но алхимик, грубо отказав ему в этом, сообщил ему затем более любезным тоном, что даже все состояние Гельвеция (бывшего отнюдь не бедным человеком) не заставит его распроститься с самой малою долей камня по причине, раскрыть которую он не имеет права. В ответ на просьбу Гельвеция доказать справедливость своих слов, осуществив вышеупомянутую трансмутацию, незнакомец пообещал вернуться к нему через три недели и продемонстрировать нечто, что его изрядно удивит. И он действительно пришел к нему в указанный день, хотя и отказался выполнить трансмутацию, ссылаясь на то, что ему запретили раскрывать эту тайну. Однако он согласился на этот раз передать Гельвецию кусочек камня, «размеры которого не превышали горчичного зерна». Когда же ученый выразил свое сомнение в возможной эффективности столь незначительного количества вещества, он разделил кусочек на две части, протянул ему одну из них со словами: «Собственно говоря, вам достаточно и этого».
Тогда ученый признался незнакомцу в том, что ему удалось в прошлый раз утаить некоторое количество вещества, но что при попытке трансмутировать свинец в золото он получил лишь что-то вроде стекла. «Вам следовало бы защитить свою добычу с помощью желтого воска, – сказал ему алхимик, – ибо это помогло бы ей пропитать свинец и превратить его в золото». И он пообещал Гельвецию осуществить это чудо в девять часов утра следующего дня, но больше тот его уже никогда не видел. Тогда жена Гельвеция убедила его в необходимости провести трансмутацию самостоятельно.
И тогда Гельвеций начал действовать согласно рекомендации незнакомца. Расплавив в тигле около трех драхм свинца, он бросил туда закатанный в желтый воск камень. И свинец действительно превратился в «Да сохранят его (оставшегося неизвестным алхимика) Святые Ангелы Божьи как подателя благ для всего христианского мира. И да пребудет сей камень в веках ради всех нас!»
Поскольку новость быстро распространилась повсюду, Спиноза, которого трудно считать наивным, решил сам поставить точку во всей этой истории и нанес визит к ювелиру, проверявшему качество алхимического золота. И заключение последнего было более чем благоприятным: добавленное к расплавленному золоту серебро также превратилось в золото. А ведь ювелир Брехтель, управлявший монетным двором герцога Оранжского, несомненно, знал в этом деле толк. Поэтому маловероятно, что он стал жертвой мошенничества или просто обманул Спинозу. Последний также навестил Гельвеция, показавшего ему как само золото, так и тигель, в котором оно было приготовлено. И поскольку на его стенках все еще были видны крупицы прилипшего драгоценного металла, Спиноза полностью уверовал в достоверность трансмутации.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?