Читать книгу "Тайновидец. Том 15: Не дожить до смерти"

Алекс Рудин
Тайновидец. Том 15: Не дожить до смерти

Глава

Глава 1

Я проснулся, обливаясь холодным потом. Сел в кровати и судорожно вдохнул, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Магический дар тревожно гудел.

Хорошо, что Лизы нет дома – уехала в гости к Анюте на Внешний остров. Иначе и её бы перепугал.

Что за дрянь тебе приснилась, господин действительный тайный советник? Что-то липкое, мерзкое, отвратительное. Даже вспоминать не хочется.

Я и не стал вспоминать. Вместо этого сполз с кровати и отправился прямиком в душ. Долго стоял под струёй холодной воды, упрямо стискивая зубы. Наконец, неприятный комок провалился из горла в пищевод и медленно растаял в желудке. Только магический дар никак не мог успокоиться – гудел и гудел, словно рассерженная пчела.

Я открыл горячую воду. Немилосердно растёр кожу жёсткой мочалкой, и только после этого немного пришёл в себя.

Посмотрел в зеркало – ну и физиономия! Глаза красные, как будто я вернулся в славные лицейские времена и всю ночь гулял с приятелями в “Жареном поросёнке”.

А всё-таки, что мне снилось?

До самого завтрака я напрягал память, но так и не вспомнил проклятый сон. Поэтому к столу вышел в непривычно скверном настроении.

– Не выспались, ваше сиятельство? – сочувственно спросил Фома.

По своей привычке домовой, сидя за столом, увлечённо болтал ногами.

Я буркнул в ответ что-то невразумительное, сварил себе крепкий кофе со сливками и вышел с чашкой на балкон.

Августовское утро порадовало меня тёплым ветерком и запахом увядающей листвы. Неяркое солнце деликатно просвечивало сквозь густые кроны старых лип, а воздух был чистым и прозрачным. Мимо деловито прогудела пчела. Я её не интересовал, она спешила собрать нектар с последних летних цветов.

Бронзовые колокольчики на ограде негромко зазвенели. Таким звоном они всегда предупреждали о приходе неожиданного гостя.

Я посмотрел вниз и увидел возле калитки знакомого призрака. Меня навестил обер-прокурор Рябушинский.

С господином Рябушинским мы познакомились на Смоленском кладбище. Я спас бывшего обер-прокурора от тёмного мастера снов, а потом помог снова устроиться на государственную службу. Теперь обер-прокурор командовал призрачной полицией и поддерживал порядок на столичных кладбищах. Ну, и обычной полиции помогал по мере возможностей.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – крикнул Рябушинский. – Разрешите войти?

– Подождите минуту, сейчас я вас впущу, – ответил я.

Одним глотком допил кофе, спустился в сад и открыл призраку калитку:

– Прошу.

– Все газеты пишут о вашем назначении, – сказал Рябушинский, вплывая в сад. – Позвольте вас поздравить. Государственный советник по магии – эта должность именно для вас, Александр Васильевич.

– Благодарю вас, – кивнул я. – Проходите в кабинет. Могу я вам что-нибудь предложить? Насколько я понимаю, кофе вы не пьёте.

– Почему же? – неожиданно возразил призрак. – То есть, не пью, конечно. Но запах хорошего кофе до сих пор люблю. Моя супруга каждое утро варит мне чашечку.

– Отлично, – улыбнулся я. – В таком случае, у меня найдётся, чем вас порадовать.

Я впустил Рябушинского в дом и крикнул наверх:

– Игнат! Принеси нам кофе в кабинет!

– Надеюсь, я пришёл не слишком рано? – внезапно встревожился призрак. – Понимаете, я ведь давно уже не сплю, и стал забывать, что людям свойственна эта привычка.

– Вы появились как раз вовремя, – успокоил я его. – Мне нужно отвлечься от неприятных мыслей. Дело у вас срочное?

– Не очень, – признался обер-прокурор. – Но я надеюсь, что оно вас заинтересует.

– Тогда сначала выпьем кофе, а потом вы мне всё расскажете, – решил я. – Присаживайтесь.

Игнат принёс кофе. Призрак в кабинете его нисколько не удивил – Игнат невозмутимо поставил перед Рябушинским чашку и удалился.

Обер-прокурор с удовольствием принюхался:

– У вас отличный кофе, Александр Васильевич. В столичных лавках такого нет.

– Эти зёрна мне поставляет мой приятель джинн, – улыбнулся я. – У него кофейня на плоту возле Каменного острова.

– Кофейня на плоту? – удивился Рябушинский. – Никогда о ней не слышал.

В его голосе так явно слышалась невысказанная просьба, что я великодушно кивнул:

– Как-нибудь попробую провести вас туда. Но за успех не ручаюсь. Так что у вас за дело?

– Сегодня ночью на Смоленском кладбище появился новый призрак, – вздохнул обер-прокурор. – Об этом мне доложили мои городовые.

– И что в этом необычного? – удивился я. – Людям свойственно иногда превращаться в призраков.

– Знаю, – кивнул Рябушинский. – Но этот призрак вёл себя странно, к тому же, городовые описали его как дворянина.

– А в чём выражалось его странное поведение? – заинтересовался я.

– Чаще всего только что появившиеся призраки убиты горем, – объяснил обер-прокурор. – Они сильно переживают свою смерть, некоторые даже впадают в отчаяние. Но этот призрак, кажется, не понимал, что с ним случилось. Городовые сказали, что он с воплями метался по кладбищу и умолял кого-то пощадить его.

– Вы думаете, что этого человека убили сегодня ночью? – догадался я.

– Вот именно, – кивнул Рябушинский. – Так я и подумал.

– Городовые расспросили его?

– Им не удалось поговорить с ним. Призрак сбежал, как только увидел их. А городовые не стали его преследовать, ведь закон он не нарушал. Никому не запрещается рыдать на кладбище.

– Так-так, – я задумчиво постучал пальцами по столу. – Вы обращались в полицию?

– Конечно, – брезгливо скривился обер-прокурор. – В участке меня встретил заспанный пристав и обещал разобраться. А полицейского следователя вообще не оказалось на месте. В моё время за такие фокусы мигом вылетали со службы. Я сильно сомневаюсь, что эти господа способны найти убийцу.

– Пока мы только предполагаем убийство, – напомнил я. – Но вы правы, оставлять это происшествие без внимания нельзя. Я предупрежу о необычном призраке полковника Зотова. А вас попрошу лично поговорить с этим призрачным дворянином. Если его и в самом деле убили, он может знать имя убийцы.

– С вами приятно работать, – кивнул Рябушинский. – Не то, что с нашей полицией.

Я взглянул на часы, которые висели на стене.

– Думаю, полковник Зотов уже на службе. Пошлю ему зов прямо сейчас.

Но в эту минуту на ограде снова зазвенели бронзовые колокольчики. Я подошёл к окну и увидел, что рядом с калиткой остановился знакомый чёрный мобиль.

– Надо же, Никита Михайлович уже здесь, – удивился я. – Похоже, предчувствие вас не обмануло. Этой ночью в Столице и впрямь произошло какое-то необычное преступление. Подождите, я впущу господина полковника.

Я снова вышел к калитке. У меня давно выработалась привычка самому встречать гостей, ведь гости ко мне иногда заглядывали самые необычные.

Никита Михайлович нетерпеливо топтался у калитки. Когда он увидел меня, на его невозмутимом лице промелькнуло удивление.

– Вы уже на ногах, господин Тайновидец? И успели принять душ, как я погляжу?

Взгляд Зотова скользнул по моим влажным волосам и снова остановился на моём лице.

– Да, обычно я принимаю душ по утрам, – удивлённо кивнул я. – Вы зайдёте в дом? Мы с господином Рябушинским как раз пьём кофе в кабинете, присоединяйтесь.

Зотов резко остановился.

– А Рябушинский что здесь делает?

– Он пришёл, чтобы рассказать мне про одного необычного призрака. Я как раз собирался поделиться этой историей с вами.

– Ну-ну, – с непонятной интонацией произнёс Зотов. – Ладно, поговорим в вашем кабинете.

Я предложил Никите Михайловичу кресло и налил кофе. Всё это время Зотов пристально наблюдал за мной. Такое внимание меня удивило, и я решил начать разговор первым:

– Полагаю, вы приехали потому, что сегодня ночью в Столице произошло убийство?

– Вот именно, – многозначительно кивнул Зотов.

– И кого же убили?

– Убит ваш старый знакомый – князь Долгоруков.

– Ничего себе! – изумился я. – Мы ведь совсем недавно виделись с ним. Как это случилось?

– Ему перерезали горло в гостиной его собственного дома. Я только что оттуда. Зрелище, скажу я вам, очень неприятное. Весь пол залит кровью, а нож мы так и не нашли.

– Думаете, убийца унёс его с собой? А как он проник в дом? И как вышел оттуда?

– На этот счёт у меня есть версия, – прищурился Никита Михайлович. – Но сначала я хочу спросить вас. Как вы узнали про убийство?

– Догадался, – улыбнулся я. – Господин Рябушинский рассказал мне, что сегодня ночью на Смоленском кладбище появился призрак испуганного аристократа. Он умолял кого-то пощадить его. Нетрудно было сообразить, что этого человека только что убили. Я собрался послать вам зов, но тут вы сами приехали.

– Занятно, – пробормотал Зотов. – А больше вы ничего не хотите мне рассказать?

– Предполагаю, что городовые видели на кладбище именно призрак князя Долгорукова. Нужно как можно скорее найти его и допросить. Он мог видеть своего убийцу.

– Нет, это не Долгоруков, – неожиданно вмешался обер-прокурор. – Городовые сказали, что призрак был совсем молодой, ему не больше восемнадцати. А князю, если не ошибаюсь, далеко за сорок?

– Значит, не он, – поморщился Никита Михайлович. – Впрочем, это ничего не меняет.

Зотов замолчал и широкими шагами прошёлся по кабинету. Остановился напротив меня, несколько секунд смотрел прямо мне в глаза, потом потёр лицо ладонью.

– Устал я, Александр Васильевич, – пожаловался он. – Впервые на этой неделе добрался до своей кровати, и на тебе – убийство князя! Пришлось одеваться, ехать к демонам на кулички, смотреть на труп, опрашивать свидетелей. А князь, между прочим, живёт на Галерном канале. То есть, жил. Не близко от моего дома.

– Вы упомянули свидетелей. Они рассказали что-нибудь интересное?

– Не сомневайтесь, – невесело усмехнулся Зотов. – То, что я услышал от них, до сих пор не укладывается у меня в голове. А уж если их показания станут известны газетчикам, Столица просто взорвётся.

– Ну, нам-то вы расскажете?

– Расскажу, не сомневайтесь. Так вот, свидетели видели, как убийца пришёл в дом князя. Можно сказать, они сами его впустили. Князь немного побеседовал с убийцей в гостиной, а затем гость зарезал Долгорукова и скрылся.

Я удивлённо покачал головой.

– Ничего не понимаю. Если вы знаете, кто убийца, зачем вы приехали ко мне?

Никита Михайлович тяжело вздохнул.

– Потому что свидетели утверждают, что убийца – вы. Это вы приехали в дом князя Долгорукова и убили его. А потом сбежали, когда вас хотели схватить.

Слова Зотова эхом отозвались у меня в голове. Наверное, я что-то предчувствовал, когда удивился странному поведению полковника.

Магический дар загудел в груди, но тут же растерянно смолк.

– Несусветная чушь! – внезапно взорвался Рябушинский. – Как вам пришло в голову обвинить Александра Васильевича? Как вы могли поверить этим свидетелям? Да у каждого из них наверняка имеется зуб на господина Тайновидца! Или они просто ошиблись. Когда я командовал городской полицией, у нас даже поговорка была – врёт, как очевидец. Вы бы лучше их самих проверили. Уверен, это они прикончили князя, а теперь хотят свалить вину на его сиятельство.

– Вы принимаете меня за идиота? – огрызнулся Зотов. – Разумеется, я им не поверил. Но их показания записаны и приобщены к делу. Поэтому я не мог не приехать сюда. Я должен был предупредить вас, Александр Васильевич.

– И удостовериться, что свидетели врут, – усмехнулся я.

– И вы туда же? – возмутился Никита Михайлович. – Я уверен, что вы никого не убивали.

– Но уверенность к делу не подошьёшь, в отличие от свидетельских показаний. Эти показания теперь можно опровергнуть только другими уликами. Значит, будем разбираться.

Я старался говорить спокойно, и это подействовало. Зотов опустился в кресло.

– Я рад, что вы ведёте себя разумно, – кивнул он. – У вас есть ещё кофе?

Я машинально дотронулся до кофейника.

– Этот уже остыл. Сейчас я попрошу Игната сварить свежий.

– Не надо, – отмахнулся Зотов. – И этот сойдёт.

Я налил ему кофе, и Никита Михайлович осушил чашку одним глотком.

– Кто ваши свидетели? – спросил я.

– Княжеская охрана и молодой племянник покойного князя Михаил Долгоруков. Охранники утверждают, что они по приказу князя открыли вам калитку, а племянник впустил вас в дом и проводил в гостиную на первом этаже.

– Когда это произошло?

– Около часа ночи.

– В это время я спал в своей постели.

– Елизавета Фёдоровна была с вами?

– Нет, она уехала погостить к подруге. Я был один.

– Вы куда-нибудь выходили из дома?

Я покачал головой.

– Нет, я спал до самого утра. У меня нет привычки гулять по ночам.

– Слабовато, – поморщился Зотов. – Я-то вам, разумеется, верю. Но в суде очень не любят такие алиби. Любой прокурор мигом поставит его под сомнение.

– И правильно сделает, – вставил Рябушинский. – У меня такое алиби не продержалось бы и минуты.

– Впрочем, я уверен, что дело не дойдёт до суда, – не обращая на него внимания, добавил Никита Михайлович. – Император не позволит безнаказанно чернить ваше имя.

– А что, если на это и был сделан расчёт? – нахмурился я. – Император заступится за меня, и газеты тут же раструбят о том, что у Его Величества завёлся любимчик. Даже если меня оправдают, осадок всё равно останется.

– Очень может быть, – помрачнел Зотов. – Долгоруковым терять нечего. А свидетели всегда могут сказать, что ошиблись. Но горожане уже будут настроены против вас.

– И против императора, – добавил я. – Поэтому я настаиваю, чтобы вы вели расследование по всем правилам.

– А вот это верно, – снова вмешался Рябушинский. – Нельзя давать мерзавцам повод для сплетен.

– И что вы предлагаете? – насторожился Никита Михайлович.

– Обращайтесь со мной, как с обычным подозреваемым. Что вы делаете, когда у вас появляется подозреваемый в убийстве?

– Допрашиваю его, – усмехнулся Зотов. – Потом провожу обыск.

– Отлично. Вы уже допросили меня и убедились, что алиби у меня нет. Самое время приступить к обыску.

– Для обыска нужны понятые, – напомнил обер-прокурор Рябушинский. – Мне быть понятым нельзя, я при исполнении.

– Возьмите Игната и Прасковью Ивановну, – предложил я.

– Вы серьёзно, Александр Васильевич? – возмутился Зотов. – Считаете, что я стану рыться в вашем постельном белье?

– Станете, – кивнул я. – С него и начнёте, тем более, что я всю ночь провёл в спальне. Зато потом сможете подтвердить под присягой, что орудия убийства там нет. Вы ведь не нашли нож рядом с телом князя?

– Нож давно выбросили в канал, – махнул рукой Зотов. – Обычное дело.

– Это не шутки, Никита Михайлович, – нахмурился я. – Не знаю, зачем Долгоруковы хотят притянуть меня к убийству, но я им этого не позволю. Начинайте обыск.

– Хорошо, – нехотя согласился Зотов. – В таком случае, показывайте вашу спальню.

Игнат и Прасковья Ивановна не на шутку перепугались, когда узнали, что им придётся быть понятыми.

– Произошло убийство, и в нём пытаются обвинить меня, – терпеливо втолковывал я им. – Вы должны будете подтвердить на суде, что в нашем доме не нашли ничего подозрительного.

– Да я и так скажу всё, что нужно, – заверил меня Игнат.

– Нужно сказать только правду, и ничего больше, – сердито нахмурился я. – Честное слово, это несложно.

Зотов уже вошёл в привычную роль. Видно было, что начальнику Тайной службы хочется как можно скорее покончить с неприятным делом.

– Понятые, встаньте у двери, – скомандовал он. – Ничего не трогайте и смотрите внимательно.

Для начала он открыл шкаф и быстро перебрал мои костюмы. Потом отбросил покрывало и перевернул измятую подушку.

– Здесь ничего нет.

Затем Никита Михайлович свернул одеяло.

– Здесь тоже ничего подозрительного.

И наконец приподнял матрас.

– А это что такое?

– Рубашка его сиятельства, – несчастным голосом сказала Прасковья Ивановна. – А крови-то на ней сколько!

Зотов недоверчиво посмотрел на меня.

– Александр Васильевич, это вы спрятали рубашку под матрас? Откуда на ней кровь?

– Я не знаю, – ответил я, чувствуя, что в груди у меня холодеет.

Никита Михайлович вытащил скомканную рубашку из-под матраса и развернул. Из рукава выпал нож с костяной рукояткой и длинным зазубренным лезвием. Нож со стуком покатился по полу.

Лезвие было покрыто подсохшей кровью.

Глава 2

Никита Михайлович наклонился и двумя пальцами поднял нож.

Затем посмотрел на меня:

– Откуда здесь этот клинок, Александр Васильевич?

– Не знаю, – повторил я. – Но подбросить его не могли. Посторонний не может проникнуть в дом без моего ведома.

Во рту у меня пересохло, и голос звучал хрипло.

– Это мне известно, – прищурился Зотов. – Тем не менее, нож лежал у вас под матрасом. Получается, его принесли сюда вы. Ну, или кто-то из живущих в доме.

– Бред, – невежливо перебил я начальника Тайной службы. – Игнат, Фома и Прасковья Ивановна здесь ни при чём.

– Согласен. Тем более, что про них свидетели ничего не говорили.

Зотов покрутил нож в руке, внимательно осмотрел зазубрины на лезвии и даже потрогал их пальцем.

– Острые, – сказал он. – Почти наверняка именно этим ножом зарезали Долгорукова. Я не эксперт, но видел рану на горле князя. У неё рваные края.

– Получается, это вы убили князя? – изумился обер-прокурор Рябушинский. – Ну, и дела!

Зотов аккуратно завернул нож обратно в рубашку. Присел на кровать и сочувственно посмотрел на меня:

– Вы ничего не хотите мне рассказать, Александр Васильевич? Имейте в виду, Имперский суд учтёт чистосердечное признание.

– Этой ночью я спал, – упрямо повторил я. – У меня есть свидетель.

– Вот как? – удивился Никита Михайлович. – А в кабинете вы сказали, что кроме вас в спальне никого не было.

– Мой дом может подтвердить, что я никуда не выходил. Спросите его.

Зотов недоверчиво посмотрел на меня, потом скупо улыбнулся:

– Хорошая мысль, господин Тайновидец. Ваш дом наверняка знает, откуда взялся нож. Только как я его допрошу? Я не умею разговаривать с домами.

– А вы умеете? – заинтересовался Рябушинский. – Удивительно, как много у вас талантов, Александр Васильевич. Но имейте в виду, суд не примет показания дома в вашем пересказе. Всё-таки, вы обвиняемый.

– Да, – кивнул Зотов. – Господин обер-прокурор совершенно прав.

– Тогда позовите сюда Фому, – сказал я. – Он перескажет вам слова дома.

– Давайте попробуем, – согласился Никита Михайлович. – К показаниям домового суд тоже может придраться, но сейчас это не важно. Нам хотя бы понять, что вообще произошло.

Я послал зов домовому:

– Фома, немедленно зайди в мою спальню.

Через минуту домовой появился на пороге. Его щёки были перемазаны ягодным соком, глаза виновато блестели.

– Что я такого сделал, ваше сиятельство?! – сходу насупился он. – Подумаешь, несколько ягодок сорвал!

– Ты опять по грядкам лазил? – ахнул Игнат.

– А что такого? Всего несколько ягод. Их бы всё равно слизни сожрали.

– Хватит, – сердито нахмурился я. – Фома, ты мне нужен по очень важному делу. Сейчас ты спросишь у нашего дома, что произошло сегодня ночью. А потом перескажешь его ответы Никите Михайловичу. Говори всю правду, ничего не выдумывай и не скрывай.

– А вы сами не можете? – удивился Фома. – Разучились?

Он с любопытством посмотрел на Зотова и Рябушинского.

– Это же не из-за ягод? У нас что-то случилось?

– Просто сделай, как я тебе говорю, – попросил я. – Сможешь?

– Конечно, – согласился домовой. – А что спрашивать-то?

– Подожди.

Я поднял глаза к потолку и громко сказал вслух, обращаясь к дому:

– Расскажи Фоме обо всём, что произошло сегодня ночью. Ничего не скрывай и не пытайся меня выгородить.

В ответ дом прислал сочувственный ментальный импульс. Это означало, что он меня услышал.

– Начнём, – кивнул я.

Всё-таки, Фома умел разговаривать с домами куда лучше, чем я. Он владел магией домовых с самого рождения, а я научился ей совсем недавно. Мне удалось уловить только быстрые ментальные импульсы, которыми обменивались домовой и мой особняк.

Затем лицо Фомы удивлённо вытянулось.

– Ерунда какая-то, – неуверенно сказал он.

– Говори быстрее, – нетерпеливо одёрнул его Зотов.

Фома обиженно фыркнул и демонстративно повернулся ко мне:

– Ваше сиятельство, дом говорит, что вы куда-то вышли незадолго до полуночи. А вернулись только под утро. И нож тоже вы принесли. Простите!

Домовой виновато опустил глаза.

– Тебе не за что просить прощения, – машинально ответил я.

Губы меня не слушались, в желудке словно лежал кусок льда.

– Ну, и дела, – сокрушённо повторил Рябушинский.

Кажется, он окончательно поверил в то, что я убийца.

Огненные демоны, теперь я и сам в это верил!

– Это ещё ничего не доказывает, – резко сказал Зотов. – В конце концов, вы могли подобрать нож на месте преступления. Потом растерялись, сбежали домой и сунули его под матрас.

– И напрочь забыл об этом? – хмуро спросил я. – Или ради забавы морочил вам голову, пока вы не припёрли меня к стенке?

– Вас могли опоить или зачаровать, – настаивал Зотов. – Ну, не верю я, что вы по своей воле хладнокровно зарезали человека, а потом вернулись домой и легли спать! Да ещё и позабыли об этом наутро. Вы же не комара прихлопнули!

– Благодарю вас за то, что вы защищаете меня, Никита Михайлович, – устало сказал я. – Скорее всего, вы правы. Кто-то применил ко мне магическое воздействие. Но князя Долгорукова я всё-таки убил.

– Это вам тоже могли внушить, – возразил Зотов. – Предположим, что домочадцы Долгорукова решили убить князя, а вас обманом заманили на место преступления. Вскрыли Долгорукову горло, потом сунули вам нож в руку и выпроводили из дома.

– Хорошая версия, – одобрительно кивнул Рябушинский. – Я уверен, что так оно и было.

– И доказать это проще простого, – добавил Зотов. – Мы с вами поедем в дом князя и повторно допросим свидетелей. Если они врут, это сразу их выдаст.

– А если я вам совру, чтобы свалить всё на них и выгородить себя? – усмехнулся я.

– Бросьте, – нетерпеливо отмахнулся Никита Михайлович. – Я слишком хорошо вас знаю. Поехали!

Прасковья Ивановна тихо плакала, уткнувшись в плечо Игната. Фома удивлённо крутил головой.

– Елизавете Фёдоровне ни слова, – предупредил я их. – Если она пришлёт вам зов, говорите, что у нас всё хорошо. В дом никого не впускать, и не отвечать ни на какие вопросы.

– Понимаю, ваше сиятельство, – готовно ответил Фома.

Игнат только молча кивнул.

– Я вам ещё нужен? – спросил Рябушинский.

– Нет, – решил Зотов. – Возвращайтесь на кладбище и разыщите призрака, о котором вы говорили. Он может быть причастен к убийству князя. Неспроста он появился именно сегодня ночью.

– Хорошо, – согласился обер-прокурор. – Александр Васильевич, я надеюсь, что это недоразумение разъяснится в самом скором времени.

– Благодарю вас, – кивнул я. – Едем, Никита Михайлович!

***

Зотов остановил мобиль на набережной Галерного канала. От воды пахло рыбой и затхлостью, над каналом с пронзительными криками кружили чайки.

– Вы раньше бывали в доме князя? – спросил меня Никита Михайлович.

Я покачал головой:

– Никогда. Мы не были дружны, как вы догадываетесь.

Мы пересекли набережную и подошли к воротам особняка. Возле них скучали двое городовых. Увидев Зотова, они встрепенулись и приняли бравый вид.

– К воротам никого не подпускать, – предупредил их Никита Михайлович. – С газетчиками не разговаривать. Если в газеты просочится хоть слово, я с вас шкуру спущу.

Городовые испуганно переглянулись:

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Открывайте, – кивнул Зотов.

Городовой плечом налёг на калитку, и она открылась с тихим скрипом.

Этот звук показался мне таким знакомым, что я вздрогнул. Зотов бросил на меня короткий проницательный взгляд.

– В чём дело?

– Ничего, – поморщился я.

За оградой был разбит небольшой сад. Выложенная разноцветными камешками дорожка вела к дому.

Дорожку я тоже узнал. Я проходил по ней совсем недавно. Только вокруг было темно, и крона высокого кипариса закрывала луну.

Не было никакого смысла скрывать это от Зотова.

– Я уже был здесь, – сказал я. – Но я не помню, как это случилось.

– Ну-ну, – поморщился Зотов. – Посмотрим, что вы скажете в доме.

Слуга в ливрее княжеских цветов встретил нас в передней и покосился на меня с нескрываемым ужасом.

– Вы раньше видели меня здесь? – спросил я.

– Д-да, ваше сиятельство, – промямлил слуга.

Он смотрел в сторону, упорно стараясь не встречаться со мной взглядом. Но не врал – ложь я бы почувствовал сразу.

– Тело князя всё ещё в гостиной, – сказал Зотов. – Я распорядился не трогать его до нашего приезда.

– Показывайте, – кивнул я.

Мы прошли в гостиную.

Здесь было душно, в настенных подсвечниках торчали огарки свечей. Странно, кто в наше время пользуется таким неудобным способом освещения? На каминной полке тускло блестели медные статуэтки, изображавшие обнажённых девушек.

Князь лежал возле стола лицом вниз. Кровь из раны пропитала одежду князя и дорогой персидский ковёр. Один из стульев был опрокинут.

Над телом Долгорукова склонился эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин, он с любопытством разглядывал рану. Рядом стоял чемоданчик эксперта, а над ним почтительно застыл городовой.

– Александр Васильевич, очень рад вас видеть, – добродушно улыбнулся Щедрин, когда мы вошли. – Дело очень интересное, но с вашей помощью мы распутаем его в два счёта. Поговаривают, что государь возвёл вас в чин действительного тайного советника? Примите мои поздравления!

– Благодарю вас, Леонид Францевич.

Улыбка Щедрина стала ещё шире.

– Вы теперь совсем важная птица. Но я всё-тки рискну пригласить вас в отличный немецкий трактир. Он здесь недалеко, на углу. Знали бы вы, какой яблочный штрудель там подают! А колбаски с кислой капустой – это нечто изумительное.

– Давайте вернёмся к убийству, Леонид Францевич, – сухо предложил Зотов. – Что вы можете сказать?

– К убийству так к убийству, – благодушно согласился Щедрин. – Князь был убит здесь, тело не перемещали. Убийца нанёс всего один удар и попал точно по горлу. Кстати, удар нанесён справа налево.

– Что это значит? – не понял я.

– Я думаю, что убийца напал на князя сзади и перерезал ему горло, – объяснил Щедрин. – Князь в это время сидел на стуле. Кстати, в этом деле есть одна любопытная деталь. Стул опрокинут, значит, жертва сопротивлялась. Убийца одной рукой держал князю голову, а другой перерезал горло, вот так.

Щедрин взмахом руки показал, как действовал убийца.

Меня вдруг замутило, но усилием воли я заставил себя слушать внимательно.

– И что вас смущает? – нахмурился Зотов.

– А вы сами не видите? Если они боролись, то князь должен был упасть на спину, вот сюда. А он лежит лицом вниз, как будто упал со стула вперёд.

– Возможно, убийца сначала придержал его, а потом толкнул, – предположил Зотов.

– Может быть, – согласился эксперт. – Кстати, обратите внимание на рваные края раны. На ноже были зазубрины.

– Вот такие?

Зотов развернул окровавленную рубашку и показал Щедрину нож.

– Очень похоже, – удивился Леонид Францевич. – Где вы его нашли?

– В спальне у Александра Васильевича, – сухо ответил Зотов.

На круглом лице эксперта появилась недоверчивая улыбка:

– Вы шутите?

Он посмотрел сначала на Зотова, потом на меня, и вдруг стал серьёзным.

– Понятно. Простите, но я должен забрать этот нож. Проверю его в лаборатории, и смогу точно сказать, является ли он орудием убийства.

– Хорошо, – кивнул Зотов и повернулся ко мне. – Ну что, Александр Васильевич, знакома вам эта гостиная?

– Да, я был здесь раньше, – кивнул я. – Помню статуэтки. И свечи тогда горели. Запах был тот же, но немного сильнее.

– Кстати, о запахе, – вспомнил Леонид Францевич. – Могу определённо сказать, что это не просто убийство, а ритуал. Вот, смотрите!

Он, кряхтя, наклонился и отогнул край тяжёлого персидского ковра. Мы увидели на паркете полустёртую линию, нарисованную мелом. Судя по всему, это была часть окружности.

Леонид Францевич немедленно подтвердил мою догадку.

– Кто-то начертил на полу круг при помощи магического мела. Я бы показал его вам целиком, но тогда придётся двигать тело. И свечи пропитаны особым составом, это он и пахнет.

– И что это всё значит? – спросил Зотов.

– Я же вам, говорю, кто-то проводил здесь магический ритуал. И убийство – важная часть этого ритуала.

– А точнее? – нахмурился Никита Михайлович. – В чём смысл ритуала, о котором вы говорите?

Леонид Францевич пожал пухлыми плечами.

– Мне-то откуда знать? Я хоть и некромант, но ритуальными убийствами не увлекаюсь. Брезгую, знаете ли. Нужно проверить состав, которым пропитали свечи, тогда что-то выяснится.

– Соберите все улики, – велел эксперту Зотов. – Вообще все, даже мел с пола соскребите. Как вы догадываетесь, Александр Васильевич влип в очень неприятную историю, и мы должны сделать всё, чтобы его вытащить.

– Так это вы убили князя, или не вы? – с интересом спросил меня Щедрин. – Я просто хочу понять, что именно мне делать с уликами – прятать или приобщать к делу?

Никита Михайлович грозно посмотрел на эксперта, а я растерянно пожал плечами:

– Не знаю, Леонид Францевич. Я ничего не помню о сегодняшней ночи. Но считаю, что мы должны выяснить правду.

– Хорошо, – спокойно кивнул эксперт. – Тогда я буду работать.

И он снова наклонился над телом князя.

– А мы пока допросим свидетелей, – решил Зотов. – Идите за мной, Александр Васильевич.

Оказывается, князь Долгоруков собрался в своём доме неплохую библиотеку. Я пробежал взглядом по кожаным корешкам и увидел, что здесь довольно много трудов по магии на нескольких языках.

Никита Михайлович опустился в потёртое кресло и кивнул городовому, который сопровождал нас:

– Давай сюда охранников.

Городовой козырнул и вышел, а Зотов покосился на меня:

– Присаживайтесь, господин Тайновидец. В ногах правды нет.

– Благодарю вас, – ответил я, задумчиво рассматривая книги. – Никита Михайлович, я думаю, что в этих книгах может найтись описание ритуала, который привёл к смерти князя.

– Очень возможно, – согласился Зотов. – Я прикажу конфисковать книги вместе с бумагами покойного.

– Кстати, князь так и не сменил охрану? – вспомнил я. – На него по-прежнему работают те же люди, которые сожгли мастерскую в квартале Разбитых Статуй?

– Нет, – усмехнулся Зотов. – Те бравые молодцы давно за решёткой. Отбывают срок за поджог и попытку убийства. Кстати, князя они так и не выдали, наперебой уверяли, что сами решили поджечь мастерскую. А Долгоруков даже на суде не появился. Просто набрал себе новых людей, и всё.

Городовой привёл охранников, которые ночью дежурили у ворот особняка. Увидев меня, охранники напряглись.

– Это он, господин полковник! – выпалил старший. – Сбежал от нас ночью!

Охранник шагнул ко мне, но Никита Михайлович властно осадил его:

– Назад! Этот человек уже задержан. Расскажите, когда вы его видели.

– Сразу после полуночи он подошёл к воротам, и представился графом Воронцовым – послушно ответил охранник. – Его сиятельство предупредил нас о том, что он появится, и мы его впустили. Михаил Александрович проводил его в дом.