Текст книги "Дорога за горизонт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doroga-zagorizont-250630.jpg)
Автор книги: Алекс Седьмовский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Глава III
Клаус забрал своего друга из больницы, подписав кучу документов о том, что теперь только он является гарантом безопасности здоровья Вика, а государство и, в частности больница, сделали все возможное, чтобы вылечить больного.
Остановив машину у своего дома, Клаус посмотрел на Вика:
– Ты помнишь, я живу на первом этаже! Для нас это хорошо, не придется таскать твою тушу.
– Пому. А пому! – ответил Вик без всяких эмоций.
– Да, раньше с юмором у тебя было все отлично, – прошептал Клаус.
Выйдя из машины, он открыл пассажирскую дверь, пытаясь вытащить своего тяжелого друга. Спустя пятнадцать минут мучений, ему все же это удалось. Судорожно встав на ноги, Вик осмотрелся:
– Ы у теа!
– Да, мы у меня. Рад, что ты узнал.
Не успел Клаус договорить, как Вик вырвался из его объятий и… побежал. Остановить почти сто килограммов живого бесконтрольного веса – задача непосильная. Если вы смотрели кино про динозавров, то примерно представляете, как передвигались велоцирапторы: куриная походка, передние лапы скрючены, голова болтается взад-вперед.
Примерно так же побежал Вик.
Со стороны могло показаться смешно, детям так и показалось и они засмеялись:
– Смотрите, как смешно бежит!
– Как дурак!
– Точно, как дурак!
И дети хором закричали: Дурак!
– А е дуак! – отозвался обидчивым голосом Вик.
– Дурак, дурак! – продолжали дети.
– Я вам сейчас бошки повскрываю, мелкие засранцы! – вмешался Клаус, и дети убежали, продолжая выкрикивать оскорбления.
Откуда у детей такая жестокость?! Или они всего лишь непонимающие существа, которые только учатся? Часто замечаешь, что у примерных родителей дети – исчадия ада, и наоборот. Почему так происходит, что в этих маленьких головках – никто не знает. Порой, взрослея, мы вспоминаем наши детские шалости, и приходит осознание: я был мелким дьяволом, хуже последнего узника тюрьмы Алькатрас.
– А е дуак, – повторил Вик.
– Конечно, ты не дурак!
Клаус с трудом отвел друга домой.
Вик огорченно опустился на диван, стоявший посреди гостиной:
– А ошу еть.
Когда Клаус после приготовления пюре вернулся в гостиную, он увидел уже другую картину: его друг, еще недавно подавленный поведением детей, теперь лежал на диване и дирижировал своими скрюченными руками невидимому оркестру.
– А е а! У е э! А е а а а! У е! – напевал Вик.
– Эй, я принес поесть, как ты и просил.
– А е а!
– Ты же хотел есть!
– У е!
– Слушай, – начал закипать Клаус.
– А лушаю! А поу! Лушай! – немного театрально промолчав, Вик продолжил петь. – А е а! У е э! А е а а а! У е!
– Я пожалуй пропущу этот концерт, деньги за билет оставь себе. Пюре на столе.
Выйдя из гостиной, Клаус направился на кухню, где хранились запасы алкоголя, которые изрядно поредели после несчастного случая с Виком. Клаус открыл уже початую бутылку любимого коньяка и, недолго думая, начал пить из горла большими глотками.
– А е а! – послышалось из гостиной.
«Господи, неужели все это навсегда?!» – думал Клаус.
– У е э!
«Как теперь жить? Что делать? Где взять сил…»
***
Первый курс обучения в университете дался Клаусу и Вику легко и безмятежно. Оба умели договориться с преподавателями или найти способ сдать предмет без особых усилий. Но один преподаватель по фамилии Богословский был настолько принципиален, что ни подарки, ни угрозы на него не действовали. По универу даже ходил анекдот:
– Вы слышали? Вчера Вова и Дима попытались избить Богословского в темном переулке!
– И что?!
– Да ничего, он им накостылял и запомнил их. Ребята подумали, что их отчислят, но к своему удивлению обнаружили в своих зачетках «удовлетворительно».
– Ничего себе!
– Ага! Богословский на следующей лекции сказал: «Ну, они хотя бы что-то предприняли для того, чтобы сдать предмет!»
В этом анекдоте и отображалась вся суть Богословского. Свои дополнительные занятия он вел поздно вечером, после основных лекций.
Сдать его предмет – вот что оставалось Вику и Клаусу для того, чтобы перевестись на следующий курс.
– Может, тоже попробуем его отловить в темном переулке? – иронично спросил Клаус.
– И что дальше? Встанем на колени и попробуем удовлетворить его? – ответил Вик с ухмылкой.
– Знаешь, иногда ты ужасен, друг мой.
Отсидев несколько вечерних часов в кабинете Богословского, компания студентов вышла на улицу, а вместе с ними и Вик с Клаусом.
– Вот, блин! Я как дура надела короткую юбку, а ему пофиг! – возмущалась одна девушка.
– Нам не пофиг! – съязвил парень и получил одобрительный смех однокурсников.
– Радует, что хоть сдать можно! Вон, сегодня трое сдали, счастливчики.
– Нажрутся, сто пудов!
– Я, если сдам, устрою оргию!
– Сам с собой, – и вновь смех.
– А я точно нажрусь!
И каждый студент рассказал о том, что сделает в случае сдачи предмета.
Немного поболтав, ребята разошлись.
Вик и Клаус пошли домой через дворы. Теплая весенняя ночь приятно растекалась по Петербургу. Наступали белые ночи. Солнце уже ленилось опускаться за горизонт, ему хватало сил только на то, чтобы прятаться за невысокими домами. Чистое небо было увешано редкими облачками ярко-розового цвета. Блуждая по дворам, ребята услышали мат и крики.
– Слышишь? – насторожился Клаус.
– Пойдем, проверим! – согласился Вик.
Уже за домом они увидели ужасную картину: подростки истязали кота. Несколько здоровых лбов мучили животное, привязав его к детской горке, избивали палками, поджигали шерсть, мочились на него.
– Ах вы ублюдки! – заорал Клаус и кинулся на помощь животному.
Вик, на секунду опешив, ринулся за своим другом.
Несколько минут потасовки – и живодеры разбросаны по разным углам детской площадки.
Клаус подошел к измученному коту, который жалобно мяукал, казалось, даже плакал.
– Погоди, киса, – отдышавшись, Клаус успокаивал кота. – Вик, звони Гоше, он живет недалеко, пусть пригонит тачку, поедем к ветеринару!
Вик смотрел на умирающего кота.
– Эй! – заорал Клаус, выведя друга из ступора. – Звони!
Все это время кот орал от боли. Не мяукал – орал!
Почти целиком выжженная шерсть, ожоги – как показал дальнейший рентген – переломанные лапы и ребра, выколотый глаз и куча других последствий тяжелого издевательства подростков.
Ветеринар честно сказал Клаусу:
– Коту лет двенадцать! Вряд ли он переживет…
– Док, – перебил его Клаус. – Ваша задача – зашить его раны, моя – излечить его душу.
На тот момент Клаус еще жил с родителями, но он без раздумий принял решение взять больного, старого и громко мяукающего кота себе. Назвал он его именем, сложенным из имен участников его любимой рок-группы. И дано было имя коту: Пол-Джин-Питер-Эйс…
***
Пол-Джин-Питер-Эйс медленно подошел к столу, за которым сидел Клаус с очередной бутылкой коньяка.
– Эй, у нас гости! – сказал хозяин. Кот неодобрительно посмотрел на него своим единственным глазом.
– Не беспокойся, это Вик. Он с нами надолго.
Клаус вспомнил, как выходил старого кота. Как медленно срастались кости, как приходилось поить беднягу из пипетки, убирать дерьмо по всей квартире, сначала родительской, а теперь своей, как тяжело было видеть его мучения, и какая радость была, когда тот сделал свои первые самостоятельные шаги. Теперь этот кот, заросший шерстью, переставший походить на скелет, ничем не отличался от других. Разве что не хватало одного глаза.
– А е а! – продолжал петь Вик.
– Когда-то, – заговорил Клаус, не обращая внимания на песнопения друга, – когда-то я выходил тебя, теперь ты здоров и полон сил. Теперь я должен помочь своему другу…
Пол-Джин-Питер-Эйс громко мяукнул, впрочем, тихо он и не умел. Затем он начал ласкаться, что было нечасто. Таким образом он поддерживал и успокаивал своего хозяина.
– Хочешь есть? Сейчас, погоди! – обессиленно Клаус поднялся со своего места, достал любимый корм кота. Высыпал ему двойную порцию и направился в спальню, что-то пробубнив, а Пол-Джин-Питер-Эйс пошел поздороваться с гостем, которого хорошо знал.
Но забежав в гостиную, он увидел лежащее в странной позе тело, со свисающими с дивана скрюченными руками и запрокинутой головой.
Кот замяукал громче обычного.
– Эй, – послышалось из спальни. – Тише там!
Пол-Джин-Питер-Эйс еще раз крикнул хозяина.
Клаус зашел в гостиную и впал в секундный ступор: его друг лежал обездвиженный с обвисшими руками и обмякшей головой.
– Мать твою! – выругался Клаус и попытался помочь Вику.
Слегка пошлепал его по щекам и плеснул водой в лицо друга. Когда Вик пришел в себя, Клаус увидел жизнь и страх в его глазах. Немного откашлявшись, Вик согнулся, и из его рта вылез язык.
– Ох, ты проглотил язык!
Прислонив Вика к спинке дивана, Клаус скомандовал:
– Сиди ровно, понял?
– Поа!
В глазах Вика можно было разглядеть извинения за доставленные неудобства, впрочем, Клаус предпочел этого не замечать. Он взял телефон и набрал номер врача:
– Он проглотил язык… Да, сейчас все нормально… Да, сидит спокойно… Хорошо, учту!
Вернувшись к другу, Клаус сел на диван рядом.
– Слушай внимательно! – приказал он. – Я сейчас иду спать, так как я совсем без сил. С тобой останется Пол-Джин-Питер-Эйс, он за тобой присмотрит. Сделай мне одно одолжение, друг. Постарайся не умереть! Если захочешь спать, ложись на бок, тогда ты не проглотишь свой язык. Понял?
– Поа.
Ничего не ответив, Клаус побрел в спальню. Пол-Джин-Питер-Эйс остался за главного и пристально смотрел на некогда знакомого ему человека. Он помнил его, но что-то в нем сильно изменилось! Раньше, когда этот человек приходил, он уделял много времени ему – коту, часто гладил, подкармливал вкуснятиной, пока хозяин не видел, и улыбался. А сейчас этот человек сидит и смотрит будто бы в шестое измерение, но он – кот, знает, что люди не умеют видеть так, как видят коты.
Пол-Джин-Питер-Эйс сел рядом с человеком и опустил голову ему на колени. Человек не обратил на это внимания, но Пол-Джин-Питер-Эйс знал, что это успокоило человека. Так и шли часы, пока хозяин не проснулся и не приготовил для всех ужин.
Минуло несколько суровых январских недель. В Петербург ворвался мороз. Он сковал своими ледяными объятиями весь город, желая лишь одного – полного повиновения. В этом городе минус тридцать градусов по Цельсию ощущаются так, как в средней полосе России – минус пятьдесят.
На работе Клауса ждали бессчетные дела. Большая часть питерских автомобилей не желала заводиться, аккумуляторы умирали за одну ночь, стартеры промерзали насквозь. Кто-то из коллег пошутил: если морозы будут крепчать, к ним в сервис на починку наверняка доставят поезд метрополитена.
Дела полностью завладели Клаусом, ему некогда было жалеть себя, этому он был бесконечно рад. Он прекрасно знал: Пол-Джин-Питер-Эйс как никто другой сможет проследить за тем, чтобы Вик не натворил глупостей. И у кота это получалось намного лучше, чем у Клауса. Порой ему казалось, что Вик специально выводит из себя именно его!
В один вечер, когда Клаус вернулся с работы, он увидел умилительную картину: Пол-Джин-Питер-Эйс катал мячик в сторону Вика и ждал, пока тот не покатит обратно, и если у Вика не получалось, кот помогал сделать все правильно. Но как только Вик увидел Клауса, он начал громко шуметь, спрашивать одно и то же несколько раз подряд, проливать на себя горячий суп и констатировать сей факт фразой «уп гоачи!»
«Да что ты? А я не знал!» – мысленно иронизировал Клаус.
Все это превращалось в рутину. А что такое рутина? Это конец. Как только приходит это пакостное чувство, вам уже будет невероятно трудно изменить сложившуюся ситуацию. Это относится ко всему: отношения, работа, отдых. Куда бы ни ворвалась рутина, она все перевернет и выльет вам на голову.
Это чувство назойливо давило на Клауса. Все чаще думалось, что если бы не Пол-Джин-Питер-Эйс, он наложил бы руки либо на Вика, либо на себя.
Как уничтожить рутину?
Неожиданностью, смешанной в одном чане с сумасшествием.
В начале февраля за пару дней температура успела подскочить до нуля, а затем опуститься до минус пятнадцати. Говорить о том, что на улицах дороги превратились в каток, – не сказать ни о чем. В этот морозный вечер Клаус не выдержал и вывел друга на свежий воздух.
– Ы иом гуат? – спрашивал Вик.
– Да, тебе нужно немного размять косточки.
Они аккуратно пошли по заснеженной дороге, ведущей в поле. Темнота давно опустилась на землю, но чистое зимнее небо радовало россыпью звезд. Зимой, как никогда, звезды кажутся более яркими, теплыми и такими близкими. Луна, словно уличный фонарь, освещала путь. Белый снег, как зеркало, отражал лунный свет, и, несмотря на поздний зимний час, идти по дороге вдоль поля было не страшно.
– А помнишь, ты меня учил искать созвездия на небе? – вдруг спросил Клаус, нежные воспоминания из детства нахлынули на него, заставив его глаза заблестеть.
– А пому! – ответил Вик, не выказав эмоций.
– Мы тогда лежали на крыше дома, было лето, белые ночи уже закончились, и ты мне рассказывал про звезды, про созвездия! И мы размышляли о космосе, о жизни, о будущем…
– А пому!
– Я не всегда говорил тебе «спасибо».
– А нау, – все так же безымоционально ответил Вик.
Остановившись посреди дороги, Клаус посмотрел на своего друга: беспомощный, нелепый, некогда ухоженный и теперь выглядящий неопрятно, но по-прежнему с добрым сердцем. Они простояли молча несколько минут, словно вели внутренний диалог.
Клаус посмотрел за спину своего друга и увидел небольшой холм, весь покрытый льдом.
– Знаешь, у меня есть одна идея…
И он повел Вика за руку. Аккуратно взбираясь на невысокий холм, Клаус следил, чтобы его друг не упал, помогая ему с каждым шагом.
Оказавшись наверху, Клаус огляделся. Чистое ночное небо, звезды разбросаны в хаотичном порядке, и лишь немногие могут прочесть их и найти смысл в их многообразии. Светлые облачка пара быстро улетучивались, растворяясь в бесконечности.
Клаус улыбнулся. Впервые за месяц. Тихое счастье окутало его. То ли из-за воспоминаний, то ли из-за этого момента легкой безмятежности. Он на секунду забыл о горе, которое обрушилось на него и его друга. Всего на миг, но он вновь почувствовал себя счастливым.
– Ты готов?
– А? – неожиданно спросил Вик.
Клаус взял его за руку и тихо, чтобы сама тишина не услышала, сказал:
– Доверься мне.
Вик ничего не ответил, но это был тот самый случай, когда слов не нужно, все было и так понятно. Клаус сжал руку своего друга крепче и потянул его за собой с горки. Они всего пару секунд катились по льду, прикрытому снегом, но эта пара секунд показалась Клаусу самой счастливой за последнее время.
Они вместе смеялись и кричали что-то несвязное, но такое важное, объединяющее только их двоих.
Оказавшись внизу, Клаус отряхнул от снега себя, а затем и своего друга.
– Ну что, еще разок? – спросил Клаус.
Вернувшись домой за полночь, друзья улыбались и смеялись, словно позабыв обо всех проблемах. Пол-Джин-Питер-Эйс давно не видел своего хозяина в приподнятом настроении.
– А помнишь… – спрашивал Клаус у своего друга и Вик либо утвердительно кивал, либо пожимал плечами, и тогда Клаус подробно все описывал, читая на лице друга разные эмоции: от усилий вспомнить до удивления.
Та ночь была самой длинной в жизни обоих. Клаус все говорил и говорил, а Вик использовал жесты, иногда что-то добавляя от себя. Десяток кружек кофе на двоих было немного в эту прекрасную живую ночь, которая отгородила двух близких людей от всего мира. Они хотели только одного: чтобы эта ночь никогда не кончалась.
Клаус не помнил, когда и как они уснули. Воспоминания о ночных разговорах предали ему сил, и всю следующую неделю он работал с удвоенным энтузиазмом, а приходя домой, Клаус наблюдал за своим больным другом и начинал верить, что все наладится.
Но рутина взяла свое.
Глава IV
Как Клаус ни старался, но видеть неизменное плачевное состояние Вика было тяжело, и даже помощь мудрого Пол-Джин-Питер-Эйса не предавала уверенности, что все изменится в лучшую сторону. Возможно, и сам Клаус стал прилагать меньше усилий, но откуда взять энергию и веру, когда ничего не меняется в течение долгого времени? Он часто старался проводить время с Виком, занимая его историями, пытаясь активировать его мозговую деятельность, стараясь вернуть его прежнее состояние. Клаус часами изучал медицинскую литературу, выискивая игры и упражнения, которые могли помочь его другу. Но чаще всего это приводило к тому, что Вик уходил играть с котом или замыкался в себе, будучи неспособным решить простые задачи или правильно выговорить какое-нибудь слово.
Клаус устал. И постепенно пристрастился к алкоголю.
В Санкт-Петербург пришла весна. Точнее весна пришла только на питерские календари, которые неспешно избавились от листа с надписью «февраль». В городе, где постоянно менялась погода, весна отличалась от зимы лишь тем, что горожане меняли зимние пальто на весенние. Жители города пессимистично радовались: уже скоро можно будет надеть летние пальто и даже снять шапки.
Клаус, чтобы не попасть под осуждающий взгляд Пол-Джин-Питер-Эйса, прибегал к услугам пивных лавочек и дорогих баров. Напиваясь до состояния ходячей мумии, он вызывал такси и неспешно добирался до дома, где кот подчеркнуто игнорировал возвращение своего хозяина, а Вик спал крепким сном.
Так и прошел весь март. Иногда Вик пытался начать говорить со своим другом, но диалог заходил в тупик, Вик не мог выговорить многих слов, а Клаус перестал стараться улучшить положение дел. Усталость, бессилие и напряжение забирали силы Клауса, он перестал вспоминать все хорошее, что было в их дружбе. Он старался отстраниться и думал, что это поможет, что боль будет не такой сильной, но душа его разрывалась на части, и только алкоголь вперемешку с доступными девушками помогали. Пусть это не улучшало ситуацию, но помогало на время забыться.
Апрель отличался от марта только тем, что ночи стали чуть более светлыми. Днем на город обрушивались ливни, а ночами дождь будто брал время на отдых, чтобы потом вновь ударить по городу с удвоенной силой.
Оказавшись в баре далеко за полночь, Клаус сидел в тоскливом одиночестве. Все завсегдатаи разбежались по домам, многим утром на работу. Только Клаус мог позволить себе выйти на работу с таким перегаром, что за счет выдыхаемых паров можно было бы обеспечить энергией небольшой поселок городского типа.
Заказав очередную порцию любимого шотландского виски, он уронил голову на барную стойку.
– Вам бы поменьше пить, молодой человек. Печень – не аппендикс, просто так не вырежешь, – голос раздался из-за спины Клауса, такой спокойный и участливый, что никакой ненависти не могло быть к его обладателю.
– Не ваше дело, – максимально вежливо ответил Клаус, не поднимая головы.
– Выпейте минералочки и заешьте горьким шоколадом, тогда можете продолжить пить свой виски без сильного вреда для организма, – голос все так же нежно и заботливо прозвучал над Клаусом.
– Да кто вы такой? Иисус что ли?
Клаус оторвал голову от барной стойки и увидел пожилого мужчину. Лицо его выражало участие. В нем не было осуждения, он переживал за Клауса как за родного. Сам мужчина, хоть и был в возрасте, но не выглядел дряхлым стариком: среднее телосложение, редкие седые волосы, аккуратная ухоженная бородка. Морщины глубокими линиями пролегли на его лице, они делали его только добрее. Он походил на какого-то мудреца из древних сказаний, черт его знает как очутившегося в этом неприветливом месте.
– Нет, Иисус в такую дыру вряд ли бы пришел по своей воле, – ответил мужчина.
– Тогда, идите в ж… – гордо ответил Клаус. – Эй, бармен, минералки и горького шоколада мне! И принесите еще бутылку виски!
– Может, вы расскажете мне свою историю? Вы не похожи на завсегдатая подобных мест, – все не унимался незнакомец.
– Вам какое дело? Я вас уже напрямую послал.
– Порой обычный разговор может дать намного больше любого лекарства.
– Мне уже ничего не поможет…
Клаусу принесли его заказ. Прошло несколько часов, в течение которых ни он, ни незнакомец не проронили ни слова. Клаус пил, заедая алкоголь горьким шоколадом, а мужчина сидел рядом, глядя в одну точку.
– Мой друг в тяжелом состоянии, почти овощ! – неожиданно заговорил Клаус, а мужчина, будто ждал этого словесного прорыва, внимательно слушал. – Понимаете, от помидора и то больше можно услышать внятных ответов, чем от него!
Немного помолчав, Клаус продолжил:
– Я просто не знаю, что делать дальше! Я боюсь. За него. За себя. Что это никогда не закончится, и остаток своей жизни я буду ненавидеть друга за его состояние. Буду ненавидеть жизнь за то, что она так жестоко обошлась с нами. Почему? Где был Бог, когда все это произошло…
Клаус резко замолчал, незнакомец не смел нарушить тишину.
– Где был Бог?
– Он всегда рядом.
Клаус чувствовал, как внутри вскипает ярость.
– Рядом? Это называется рядом?
– На все своя причина…
– Да откуда вам знать?
– Я похоронил всю свою семью, – неожиданно проговорил незнакомец. – Спустя десятки лет, я смог понять и простить Бога. А ты все же не потерял друга, пусть все закончилось и не совсем хорошо для вас обоих. На все своя причина, поверь человеку, у которого отняли все самое ценное в его жизни.
– Почему же вы простили Бога?! – непонимающе воскликнул парень.
– Я нашел смысл жизни, несмотря ни на что.
– И какой же?
– Я помогаю людям. Вот и весь смысл жизни. Моей жизни.
Клаус замолчал.
– Бог рядом. Или Вселенная. Называй, как хочешь! – продолжал незнакомец. – Мир слышит тебя, ты никогда не бываешь один. Мир услышал твою боль, я оказался рядом. Я знаю, что у тебя на душе, ту же боль прожил и я, но знай, выход есть! Перестань жалеть себя, ощути жизнь в своих руках, и ты сможешь пройти через все испытания. Твой друг нуждается в тебе, так будь рядом, как бы ни было тяжко. Твой настоящий друг заперт внутри искалеченного тела, помоги выбраться ему из этого заточения!
– Но как? – Клаус сам не поверил, что его слова вылетели из него сами собой.
– Далеко отсюда, на древнем острове под названием Ольхон посреди священного озера Байкал, живет один мудрый человек, познавший силу Вселенной и Бога. Зовут его Алтан Санжай – распространяющий чистоту. Найди его, он поможет обрести мир и отчистить душу. Тебе и твоему другу. Но знай, путь к нему ты обязан преодолеть по земле, а не по воздуху. Как любой странник прежних времен, ты должен придти к нему, а не спуститься с небес.
– Он поможет?
– Он поможет тебе, как когда-то помог мне…
…Клаус очнулся дома от громкого мяуканья Пол-Джин-Питер-Эйса. Кот протяжно и громко звал хозяина на кухню, ведь коты еще не научились готовить еду сами себе, иначе люди им совсем были бы не нужны.
– Как там Вик? – спросил он у кота.
Пол-Джин-Питер-Эйс втянул воздух и тяжело выдохнул.
«Без изменений!» – понял Клаус.
Он прошел в комнату, где на диване лежал Вик. Его друг смотрел телевизионную передачу, где трое умников отвечали на разные вопросы ведущего:
– Футбол за триста! – заявил один участник.
– Этот игрок, – начал ведущий, – отказался от предложений сильнейших клубов Европы, когда его команду изгнали из высшей лиги и заявил: «Настоящий джентльмен никогда не бросит свою синьору!»
– Эй Перо! – прорычал Вик.
– Дель Пьеро! – ответил участник.
– Верно! – безрадостно ответил ведущий. – Дальше.
– Литература за двести.
– Герой этой антиутопии в конце признался, что ему потребовалось сорок лет, чтобы полюбить Большого Брата.
– «О дивный новый мир»? – неуверенно ответил участник.
– Не, ты дуак! – прокомментировал Вик.
– Неверно, – сухо ответил ведущий.
– «1984»! – произнес другой участник.
– Да! – порадовался Вик.
– Правильно, едем дальше…
Клаус внимательно наблюдал за Виком. Тот понимал вопросы, на многие отвечал правильно. Он вспомнил, как, будучи подростками, они много читали, затем спорили друг с другом, чуть ли не затевая драку, защищая одного или другого писателя. Вспоминая все это, Клаус припомнил и вчерашнюю ночь, которая казалась ему безумным сном.
«Твой настоящий друг заперт внутри искалеченного тела, помоги выбраться ему из этого заточения!»
Слова незнакомца въелись в память Клауса.
Он поможет.
Он поможет.
Но как звали того, кто поможет?
Как?
Клаус велел Пол-Джин-Питер-Эйсу присмотреть за другом, а сам он выбрался на улицу. На деревьях уже распускались зеленые листья, весна тихонько подкралась из-за угла и накрыла город приятной свежестью, запахом зеленой травы и детским смехом, наполненным беззаботным весельем.
Май месяц наступил для Клауса незаметно, он просто пропустил его за вечерами у барной стойки. Мысли Клауса завертелись в его хмельной голове:
«Барная стойка. Незнакомец. Отправиться на Байкал. Остров Ольхон. Алтан Санжай. Вот как его звали! Но стоит ли верить словам незнакомца?»
Клаус вернулся домой, где Пол-Джин-Питер-Эйс с неменьшим интересом наблюдал за шоу умников, чем Вик.
«Я умру раньше, чем придет осень, если останусь здесь загнивать вместе с ними. Нам нужна встряска. Большая встряска».
Клаусом овладела идея поездки на Байкал. Целую неделю он потратил на подготовку. Он быстро продал свою машину, купил старенькую четырехдверную «Ниву». Два полноценных дня ушло у него, чтобы обновить внутренности машины. Еще несколько дней ушло на построение маршрута от Петербурга до Байкала. Клаус пообщался с бывалыми путешественниками, которые рассказали, через какие города лучше проезжать, а от каких держаться стороной.
Самым сложным, как оказалось, была проблема с работой. Клаус планировал, что его не будет примерно месяц. Протянет ли так долго их с Виком бизнес без них обоих?
– Мы справимся, можешь на нас положиться! – успокаивал Артур. – Я даю голову на отсечение, если что-то случится…
– Я не сомневаюсь в тебе, – перебил его Клаус. – Но сам знаешь, если по миру пройдет слух, что бизнес не охраняется владельцами, его могут быстренько отхватить.
– Мы не дадим!
Клаус молча приказал замолчать, взял телефон и набрал номер того самого человека, который обещал помочь в любой ситуации. Когда через десять минут подъехал черный «Гелик», пострадавший от ледяной глыбы прошедшей зимой, из него вышел человек размером со шкаф-купе, Клаус сразу же взял его в оборот:
– Помнится, кто-то обещал помочь, если что-нибудь случится!
– В чем вопрос, без базара! Я слово держу, я ж не кидала. Кто-то на вас наехал?
– Пока что нет. Но дело в том, что мне по срочному делу надо отлучиться на месяц-другой. Сам понимаешь, хорошенькое прибыльное местечко без хозяев может привлечь к себе внимание.
– Я все понял, брат. Вам нужна крыша. Ты можешь быть спокойным и ехать по своим делам, я со своей командой прослежу, чтоб к твоему возвращению ваше дело никто не сделал своим.
Пожав руки, они разошлись.
Как только приехал домой, Клаус провалился в сон и даже не заметил оживления Вика. От всех переживаний и взвалившихся дел Клаус проспал больше двенадцати часов, хотя обычно ему хватало пяти-шести. Проснувшись, он понял, что уже середина дня, следующего дня! Вик и Пол-Джин-Питер-Эйс собирали вещи. Вернее, они скидывали на пол то, что потом Клаус должен был сложить в чемоданы.
– Э, ы аавта едем а маыне! Ы едем алеко!
– Очень далеко! А кто все эти вещи разложит по сумкам? – спросил Клаус.
– Ы! – ответил Вик, показывая пальцем в его сторону, и громко засмеялся.
Давно в их доме не царила такая безмятежность, не звучал чистый громкий смех.
Вик и Пол-Джин-Питер-Эйс увлеклись сборами настолько, что эту умилительную картину не хотелось портить будничностью и обыденностью, которые давно охватили Клауса. Он понимал, что за все отвечает только он и не стоит нагружать своих друзей этой информацией. Он сам со всем справится. Он должен. Ради Вика.
Наступил день Икс. Все было подготовлено к долгому путешествию.
«Что же, – думал Клаус. – Даже если мы и не найдем Алтан Санжая, или он не сможет помочь и все это бред сивой кобылы, мы хотя бы развеемся и увидим большую часть нашей огромной необъятной Родины!»
Утро выдалось дождливым. Клаусу пришлось быстро перебрасывать вещи в «Ниву», перспектива мокнуть под косым дождем в самом начале пути ему не очень улыбалась. А вещей было много: всевозможные медикаменты, запасная одежда, корм и переноска для кота, палатка, дождевики, горелка. Казалось, Клаус готовился к ядерной зиме, а не к автомобильному путешествию. Но начитавшись отзывов от бывалых туристов, он хотел быть готовым ко всему.
Клаус закончил с вещами и сказал Вику аккуратно двигаться к машине, но его друг не послушался и побежал топать по лужам. Клаус долго кричал на Вика, приказывал немедленно сесть в машину, но его друг будто замкнулся в себе, только тело его безудержно передвигалось от одной лужи к другой.
– А чатле! – кричал Вик, улыбаясь дождю. – А чатле!
Клаус не понимал, что за слово выкрикивал его друг. Он сильно разозлился. Подошел к Вику, крепко схватил его за локоть и раздраженно зашипел:
– Если сейчас же не сядешь в машину, ты останешься дома один!
С лица Вика сразу сползла улыбка, и он послушно побрел в машину. Оказавшись внутри, Вик пригласил на коленки Пол-Джин-Питер-Эйса, тот не отказал. А Клаус, что-то бубня под нос, ворвался в «Ниву», громко хлопнул дверью и принялся проверять вещи, вспоминая все ли на месте. На один момент его взгляд скользнул по другу, который тихо забился в углу машины. По его щекам стекала вода, и Клаус не мог понять, слезы это или следы от дождя, но чувствовал себя «чудаком на букву М».
– Прости, друг. Ты еще побегаешь по лужам, обещаю! В другой раз.
– Прада?!
– Конечно!
Закончив с вещами, Клаус сел за руль. Глядя в зеркало заднего вида, он обнаружил Вика уже улыбающимся, что-то рисующим своим носом на запотевшем стекле.
– Все готовы? – неожиданно громко выкрикнул Клаус.
– Отоы! – радостно ответил Вик
– Мааааааууу, – как всегда громко произнес Пол-Джин-Питер-Эйс.
Клаус успешно завел автомобиль и со вздохом облегчения погнал по дождливой дороге. Раннее утро обеспечило просторный проезд по трассе Е105 до Новой Ладоги, от которой потом необходимо было свернуть на А114 и доехать до Вологды, где Клаус и планировал сделать первую остановку.
«Шестьсот пятьдесят километров, – размышлял Клаус. – Всего-то!»
Дождь все не унимался, становился только сильнее. Дворники неприхотливой «Нивы» не справлялись с таким потоком воды, отчего Клаус приходил в скрываемое (пока еще) бешенство. Вик и Пол-Джин-Питер-Эйс следили за каплями воды, бегущими по боковому стеклу автомобиля. Порой капли соревновались в игре «кто быстрее добежит до конца окна» или в «мгновенной атаке», осыпая собой всю машину.
Чтобы избежать нервного срыва, Клаус включил заблаговременно приготовленную музыку. Из динамиков послышался тяжелый голос Джеймса Хэтфилда, унеся сознание Клауса далеко за пределы «Нивы».
Дорога шла ровно. Несмотря на мокрую колею, ехать было безопасно, если, конечно, соблюдать ПДД. Клаус рулил осторожно, экономил силы. Вик частенько пытался отвлечь своего друга от такого безрадостного действия как управление автомобилем.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?