Текст книги "Три луны Кертории"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tri-luny-kertorii-3511.jpg)
Автор книги: Александр Дихнов
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Очень грубая и, безусловно, намеренно выбранная формулировка. Удар молотком, так сказать. И надо признать, что он, в общем-то, достиг цели... Да, Ранье утверждал, будто все попытки его дяди найти виновных в гибели его родителей потерпели фиаско, но, как я теперь поняла, принимать подобные заявления на веру было моим глубочайшим заблуждением. Тем более что барон Детан прославился на всю Галактику как человек, на чьем счету нет ни единого нераскрытого уголовного дела, ни одной неразгаданной тайны, какими бы головоломными те ни были. И хотя молва, как известно, склонна приукрашивать, в многочисленных виденных мною материалах о бароне не нашлось ничего способного опровергнуть его феноменальные достижения. Но если так...
– Я готова признать, что барон Детан и в тот раз сумел найти правильный ответ. Известен ли он вам? Или кому-нибудь еще?
Это был слишком прямой вопрос, однако баронесса приняла его как должное.
– Нет. Ни мне, ни уж, поверьте, кому-нибудь еще.
– А вы его спрашивали?
– Да, в свое время я неоднократно затрагивала эту тему, но Антаглио всегда утверждал, что у него есть только туманные предположения, которые не имеет смысла оглашать. Разумеется, это была ложь.
– И чем вы объясняете такое странное поведение барона?
– А как вы думаете? – Баронесса в течение всего разговора мастерски сохраняла контроль над эмоциями, но тут не выдержала и очень красноречиво поморщилась. – Единственная причина, которая может сподвигнуть Антаглио отказаться от демонстрации своих уникальных способностей, – это страх. Здесь, на Кертории, обличить убийцу герцога Галлего означает взять на себя обязательства мести, вступить с этой личностью в затяжную войну, и мой муж побоялся это сделать. Но должна вам сказать, что при всех своих недостатках трусом или даже излишне осторожным Антаглио никогда не был. Таким образом, как он сам бы выразился, круг подозреваемых сужается до предела.
– Предел – это у нас сколько? Один? Или хотя бы два?
– Два, – она хмыкнула. – Сами догадаетесь кто?
– Ну, под первым номером проходит Его Высочество, это ясно. А второй... – Я пожала плечами и решила не оригинальничать. – Анг Сарр?
– Да. Только участие в том покушении кого-то из этих двоих могло заставить моего мужа признать свое поражение.
Было очень похоже, что этим информация, которой она собиралась со мной поделиться, исчерпывается, но я на всякий случай проверила:
– Все это, безусловно, очень познавательно, но я бы не сказала, что заметно приблизилась к пониманию вчерашнего инцидента.
– И не должны были, – холодно подтвердила она. – Просто примите к сведению, что покушение на вас было ненастоящим. Что – и кто – за ним стоит, вам предстоит узнать самой. Если удастся, конечно.
Да, это было окончание разговора. Ну и ладно, тем более, что я нашла наконец подходящий мотив для финальной гадости. Для правильного исполнения оной я встала с кресла, сделала вид, будто собираюсь прощаться, а потом ненавязчиво улыбнулась.
– Кстати, вы сообщили недавно, что удовлетворили свое любопытство относительно меня, а у меня вот остался маленький вопросик. Он личного характера, но вдруг вы сочтете возможным ответить?
– Что вас интересует?
– Вы ничего не спросили о судьбе своего мужа. Почему? Вам откуда-то известно о том, что происходит за пределами Кертории, или попросту безразлично?
Ей явно не хотелось отвечать, но и «не ваше дело» смотрелось бы как минимум вяло.
– Я знаю, что Антаглио жив. А раз так, то, без боязни ошибиться, могу предположить, что он весьма доволен своей жизнью, имея возможность копаться в жизнях других и купаться в лучах славы, когда удается извлечь на свет нечто необычное. Надеюсь также, что ему не выйдет боком это его любимое развлечение, ради которого он, ни на секунду не задумываясь, оставил меня.
Ну-у, последняя фраза – это лишнее. Негоже так подставляться...
– Знаете, я бы на его месте поступила точно так же. И, разумеется, ничего личного в этом нет.
В общем, простились мы с баронессой еще холоднее, чем встретились, но я была очень горда тем, что таки вывела ее из равновесия. Хорошим же завершающим аккордом моего визита в замок Детанов стал обмен репликами с капитаном Рагайном, когда он любезно распахивал передо мной дверцу экипажа.
– Капитан, по вашей классификации баронесса Арто Детан представляет опасность?
– Да. Более чем.
– М-м... Тогда стоит время от времени мне об этом напоминать.
Дорога до следующей цели моего путешествия заняла примерно столько же времени, сколько и до владений ее светлости Арто Детан, и к резиденции баронов Лаган мы прибыли уже к вечеру следующего дня. Добрались мы без приключений, поэтому выбор развлечений в пути был крайне скуден, а именно: сон, разглядывание окрестностей и размышления, причем два последних занятия оказались на удивление бесплодными. Окрестности ничем новым не порадовали, разве что в землях Наганов в пейзаже отчетливее начали проступать северные мотивы, а мысли... Я, конечно, попыталась проанализировать в свете новых данных как общую ситуацию, так и эпизод на Эйгвине, однако описывать мои раздумья сколь-нибудь подробно не имеет смысла, поскольку единственный вывод был необычайно глубокомыслен, но придуман давно и не мной. А именно: для построения верной теории нет ничего опаснее преждевременных и необоснованных выводов.
Чуть более интересной оказалась лишь последняя часть моих раздумий, когда я на основании некоторых замечаний баронессы попыталась спрогнозировать, какой прием ждет меня в замке Лаганов. Ведь если послушать ее, то не очень понятно было, зачем отец Бренна согласился меня принять. Тоже из любопытства? Ну-ну... Для начала я верила в то, что баронесса Арто способна совершить рискованный поступок из чистого незамутненного любопытства, приблизительно так же, как в Санта-Клауса. Ей нужно было донести до меня определенную информацию, что она и сделала, преследуя какие-то свои цели. Какие – пока оставим. Оставим там же, где керторианское любопытство. Следование традициям? Вполне возможно, ибо, насколько я представляла здешний этикет, отказ принять у себя пожелавшего нанести визит вежливости соседа здесь расценивался как явно выраженное враждебное действие, но если одно мое присутствие влекло за собой почти смертельную, судя по словам баронессы Детан, опасность, то со стороны барона Лагана казалось разумным наплевать на свое хорошее воспитание и возможные последствия и популярно объяснить мне, что ближайший приемный день намечен на конец следующего года. Поэтому к рассмотрению предлагался единственный вариант: барону тоже что-то от меня нужно, и соответственно прием опять будет исключительно официальным, холодным, а разговор да и само мое пребывание в замке по возможности сокращены. Логично, не правда ли?..
Ну а теперь, как говорится, правильный ответ. Первое отличие от предыдущего визита было мной отмечено на ближайших подступах к замку и заключалось в том, что подъемный мост перед нашим носом никто не опускал – по-видимому, его вообще давненько не поднимали, – и во двор мы въехали буднично и без помпы. Далее не обнаружилось ни выстроившихся гвардейцев, ни ливрейных дворецких, зато наличествовал сам барон Идриг Лаган, который не счел за труд спуститься с короткой парадной лестницы и приветствовал меня непосредственно возле экипажа. При этом он ничуть не натянуто улыбался и выступал в стиле «добрый вечер», «очень приятно познакомиться», «рад, что вы нашли время приехать» и под финал: «Вы прекрасно подгадали с моментом прибытия, герцогиня, поскольку как раз сейчас будут подавать обед, которым я хотел бы вас угостить».
Естественно, я постаралась быть столь же любезной, с благодарностью приняла приглашение и даже активно взялась за потребление пищи, что стоило немалых усилий. При этом обстановка за ужином была не то чтоб ненавязчивая, но определенно непринужденная – барон сразу дал понять, что серьезные вопросы мы за трапезой обсуждать не будем, и развлекал меня вполне светской беседой, в основном интересуясь, как мне нравятся те или иные аспекты керторианской жизни. Мои ответы иногда его удивляли, иногда явно забавляли, а то и слегка раздражали, однако в целом он вел себя очень корректно, открыто никаких эмоций кроме сдержанного дружелюбия не выказывал и, разумеется, исподтишка меня изучал.
Осуждать его я не могу, поскольку сама занималась тем же, и очень скоро вынуждена была признать, что барон Идриг Лаган мне симпатичен. Как с наружной стороны, так и с внутренней. Внешне он был очень похож на Бренна (или, вернее, конечно же, наоборот), но в несколько уменьшенном масштабе. То есть барон был ярким блондином с голубыми глазами и немного резкими, но вполне классическими чертами лица, при этом ростом в районе шести футов и с атлетической фигурой – в общем, тип, который всегда мне нравился, невзирая на известную картинность. К тому же в очередной раз подтвердилась подмеченная мной прежде тенденция насчет возраста – барон казался мужчиной в расцвете лет и выглядел немногим старше своего сына. Правда, было у них с Бренном и одно существенное отличие – барон Лаган-младший производил впечатление очень опасной личности, от него веяло холодной угрозой, как от профессионального убийцы, и – я могла убедиться на практике – для этого имелись все основания. Барон Идриг, напротив, обладал открытым, бесконфликтным и даже добродушным характером, что по керторианским меркам заслуживало, видимо, эпитета «недалекий», которым наградил его капитан Рагайн. Хотя – и на этот счет не следовало заблуждаться – к умственным способностям барона данное определение явно не относилось: между «недалекий» и «туповатый» на Кертории существовала весьма ощутимая разница.
Так что я с нетерпением ожидала послеобеденного разговора, и его начало как будто подтверждало обоснованность оптимистичных прогнозов, на которые оказался так щедр совместный прием пищи. Когда мы переместились из столовой в библиотеку (а совсем не в чопорный кабинет) и удобно устроились в креслах у камина, барон не огорошил меня заявлением типа «дружеская беседа окончена, приступим к делу», а с очень приятной улыбкой поинтересовался:
– Надеюсь, вы не откажетесь в самых общих чертах рассказать, как поживает мой сын?
Не отвечать я, конечно, и в мыслях не имела, но были трудности. С подачи Ранье он по уши увяз в текущих разборках, недавно был чуть ли не смертельно ранен, а что с ним произойдет в ближайшем будущем, известно только Господу Богу. «И, кстати, он сменил цвет кожи на радикально черный» – было бы весьма точным описанием жизни Бренна на момент нашего расставания, но почему-то говорить такое отцу не хотелось. Даже керторианскому отцу...
– Боюсь, что в самых общих чертах получится нечто слишком неопределенное: у Бренна все в порядке, хотя в последнее время у него, как и у всех нас, начался не самый спокойный период жизни. – Я виновато улыбнулась, но барон живо кивнул, показывая, что такой ответ его вполне устраивает.
– Да, понимаю. А чем он занимался, пока это не началось?
Акцентированное «это» прозвучало... достойно, а вот у меня трудности превратились в проблемы. Те самые, с которыми имели обыкновение сталкиваться мои собеседники. В керторианском языке просто не было понятий «ученый» и «университет», не говоря уж о «компьютер» и «информационные технологии».
– Он много лет занимается исследованиями в той области знаний, для которой здесь нет названия, и достиг больших успехов. В своем кругу он пользуется безусловным авторитетом.
– Это приятно, – без тени иронии сказал барон и, рассмеявшись, развел руками, – Хотя и очень странно. Никогда бы не подумал, что Бренн сможет легко освоиться в чужеродной среде. Он ведь всегда был таким... настоящим керторианцем.
– Насколько я могу судить, он таким и остался.
– А вот это меньше радует. Я надеялся, что годы смягчат его характер, – с неожиданной серьезностью заметил отец непутевого чада и без малейшей паузы продолжил маленький допрос: – Он не женился?
– Нет.
– И конечно, он по-прежнему дружен с герцогом Галлего?
– Да. – Я прекрасно помнила, каким образом отозвался капитан Рагайн об отношении родителей Бренна к его дружбе с Ранье, и теперь мне было очень любопытно: проявит ли барон Лаган-старший дипломатичность или все же продемонстрирует свое неудовольствие.
Но он просто потряс меня откровенностью.
– Теперь, наверное, это для Бренна хорошо. Кто меня больше всех поражает в последнее время, так это ваш муж.
– Меня он тоже поразил. Однако не могу сказать, что понимаю вашу мысль.
– Не удивительно, ведь вы не были знакомы с герцогом Галлего в бытность его на Кертории. Видите ли, в юности он... – Похоже, резать правду-матку было фирменным стилем барона, но где-то и у него был предел. По крайней мере тут пришлось подбирать выражения, но он справился: – ... не подавал больших надежд. Не хочется выглядеть грубым, но кроме физической силы Ранье ничем похвастать не мог. К тому же он в свое время втравил Бренна в крайне неприятную историю...
Он слегка замялся, и я сочла нужным заметить:
– Она мне известна.
– Да, очень скверно все там вышло... – Он, казалось, на несколько мгновений погрузился в тяжелые воспоминания, но затем в прямом смысле смахнул их рукой и в прежнем хорошем настроении вернулся к настоящему. – Зато сейчас герцога Галлего воспринимаешь совсем по-иному. Ни я, ни кто другой не могли представить его в гуще событий, в которых решается судьба Кертории, и, думаю, не ее одной. А насколько мне известно, он находится в самом центре этой гущи и действует успешно.
Тут он совершенно нечаянно попал по слишком больному месту – моменту нашего с Ранье расставания, – и я ответила с куда большей экспрессией, чем следовало:
– К сожалению, далеко не каждое его действие можно назвать успешным.
Он что-то почувствовал и примиряюще улыбнулся.
– Не ошибается только тот, кто ничего не делает. А в интригах подобного уровня показатель успешности есть только один, и герцог Галлего ему отвечает. Потому что все еще жив.
С этим было невозможно спорить, но я по инерции сказала:
– Также справедливости ради надо отметить, что Ранье оказался замешан в эту историю не по собственной инициативе. Его туда втянули совершенно против воли и желания. – «В отличие от меня» тут было крайне уместным, но слишком уж личным.
А барон между делом бросил:
– Тем больше чести ему это делает. Конечно, все мы наделены свободой выбора, но в не меньшей степени являемся заложниками обстоятельств. Так что обычно вопрос сводится к тому, насколько мы способны этим обстоятельствам соответствовать... или противостоять.
Н-да, очень «недалекое» замечание. Настолько, что я механически кивнула и брякнула то, что пришло в голову:
– Чрезвычайно актуальная для меня проблема.
Я не хотела напрашиваться на сочувствие, и барон вновь порадовал меня, довольно буднично признав:
– Да уж, вашему положению не позавидуешь.
«Да уж, а вашей антикерторианской манере вести беседу можно только удивляться» – было все-таки чересчур, но меня стало всерьез занимать, где предел у его открытости и вообще есть ли он, поэтому я задала вопрос, адресовать который другим было бессмысленно – в лучшем случае усмехнутся:
– Интересно, а что бы вы предприняли в моем положении?
Надо же, он не счел и такой вопрос смешным или бестактным, а после недолгого раздумья неопределенно качнул головой.
– Сложно сразу дать ответ. Наверное, то же, что и вы, – искал бы союзников и разбирался в обстановке.
Складывалось ощущение, что барон Идриг не только знаком с понятиями «наблюдательность» и «логика», но и прекрасно владеет этими инструментами. Впрочем, последний вывод нетрудно было проверить.
– То, что я ищу союзников, достаточно очевидно. А из чего вы сделали заключение, будто я... э-э... недостаточно хорошо разбираюсь в обстановке?
– Это допущение, конечно. Но в противном случае вы едва ли отправились бы с визитом к Арто Детан.
Я улыбнулась и даже слегка поклонилась.
– Не буду спорить. Простите, а вы хорошо с ней знакомы?
– Баронесса Арто – моя двоюродная сестра.
– А-а... – Мне понадобилось время, чтобы обмозговать полученную информацию, и на этот раз барон истолковал причину заминки превратно.
– Если вы собирались сказать о баронессе нечто нелицеприятное, то не стесняйтесь – я не оскорблюсь.
– Да нет, я хотела спросить: правда ли, что она пользуется серьезным влиянием среди керторианок?
Он чуть помолчал, при этом его лицо приняло весьма неприятное замкнутое выражение, а потом непривычно жестким тоном барон заметил:
– Невзирая на наши родственные отношения, я могу сказать об Арто Детан крайне мало, однако отрицать, что она пользуется тем влиянием, о котором вы говорите, было бы нелепо. Безусловно, это правда.
За этим заявлением тоже явно что-то скрывалось, но копать я не решилась, поскольку его светлость в хорошем настроении был для меня гораздо ценнее да и просто приятнее. Так что я подвела краткий итог:
– В таком случае приблизительно половину населения Кертории в качестве потенциальных союзников можно даже не рассматривать.
– Боюсь, вы правы.
– А что вы скажете относительно второго моего визита? Каковы мои шансы здесь? – Я постаралась, чтобы мой вопрос прозвучал шутливо и ни к чему не обязывающе, но барон в поблажках не нуждался. Спрашивали – отвечаем...
– Смотря на что. У меня, разумеется, нет ни малейших оснований считать вас своим врагом. Чего бы вы в действительности ни хотели добиться – а на этот счет можно только гадать, – я не вижу, каким образом это способно ущемить лично меня. Также нет причин, по которым я должен категорически отказаться помогать вам. Напротив, мой сын совершенно недвусмысленно поддерживает герцога Галлего и вас, и для меня его позиция кое-что да значит. – Звучало здорово, но слишком уж рассудительным тоном произносилось, а потому я заподозрила, что хорошие новости вот-вот закончатся. И не обманулась. – Но, должен вас огорчить, от меня вам не будет никакой пользы. Я никогда ни во что серьезное не вмешивался и не собираюсь. Соответственно, у меня нет ни связей, ни влияния, ни знаний о тайнах нашей замечательной страны – ничего из того, что могло бы реально пригодиться. Сожалею.
Надо сказать, я не очень расстроилась – в конце концов, барон Лаган был первым на Кертории, кто говорил со мной искренне, и это «кое-что да значило»...
– В любом случае – спасибо, вы необычайно любезны. – Я еще раз поклонилась со всей возможной учтивостью. – Не сочтите, что я ставлю ваши слова под сомнение, но мне говорили, будто сейчас вы некоторым образом стали принимать участие в политической жизни. В частности, упоминали имя герцога Далтона Горна...
Мое выступление прозвучало совершенно не в стиле предыдущей беседы, поэтому барон с легким удивлением хмыкнул, но потом весело прищурился.
– Знаете, у нас сейчас трудно придумать хоть одну высокопоставленную особу, рядом с именем которой нельзя упомянуть герцога Горна.
– Даже так?
– Если я и преувеличиваю, то ненамного. Но вы, конечно, подразумевали другое, и я отвечу собственно на тот вопрос, который вы задали. Герцог Горн пытается набрать побольше сторонников и апеллирует ко всем, чью позицию – политическую или просто жизненную – можно назвать умеренной. В том числе обращался он и ко мне. При этом за рамки обмена мнениями, – он не удержался и усмехнулся, – то есть пустой болтовни, наши отношения не выходят. Хотя не буду скрывать, говорит он разумные веши, с которыми я в принципе согласен. Но говорить у нас многие умеют.
– А что он делает?
– Хороший вопрос. Я бы сказал: ничего. Но возможно, я недостаточно информирован.
Я немного поразмыслила и поинтересовалась:
– Вы могли бы, к примеру, устроить мне встречу с герцогом Горном?
– Отчего бы и нет? – Судя по выражению лица, он собирался продолжить чем-то вроде «но герцог Горн не тот, кто вам нужен», однако передумал и ограничился не менее, впрочем, значащей фразой: – Хуже от этого все равно не будет.
После обсуждения герцога Горна в нашем разговоре возникла длительная пауза, причем не могу сказать, чтобы меня это молчание угнетало или я думала о чем-то важном. Нет, мне просто приятно было спокойно посидеть в кресле с бокалом вина в руке, чувствуя себя в полной безопасности. Я даже в какой-то момент поймала себя на наивной мысли, что было бы неплохо погостить в замке барона подольше. И как раз вслед за этим его светлость напомнил мне, что в нашем мире ничего просто так не происходит, а расслабляться нельзя даже в гостях у тех, кто дружески к вам расположен.
– Можно один вопрос, герцогиня?
– Конечно.
– Когда я только получил от вас письмо, то, признаться, подумал, что у вас есть ко мне какое-то дело, и никак не мог догадаться, в чем оно может заключаться. Сейчас я уже не столь в этом уверен, но все-таки должна быть причина, почему вы выбрали целью своей поездки именно мой замок. Или такой причины нет?
Последний вопрос явно предназначался для того, чтобы я, если захочу, имела возможность слукавить. Но я уходить от ответа не собиралась, более того, отправила в отставку прежний план осторожных расспросов и выложила начистоту:
– Причина есть. Для меня очень важно узнать о судьбе одной вещи, которая когда-то принадлежала Бренну. Впоследствии она покинула Керторию.
– Как... странно. – Он удивился совершенно искренне. – Что же именно вас интересует?
– Это камея, она очень старая и довольно невзрачная. Ранье говорил, что сделана она из кости дракона, а изображен на ней контур гор страны Д'Хур.
Барон недоуменно покачал головой и уточнил:
– Она магическая?
– Да. Причем выполняет запоминающийся фокус – создает двойника того, кто ее в данный момент активизирует. Призрак, конечно, но на вид не отличишь.
Его светлость напряг память и копался в ней достаточно долго, но итог был неутешителен:
– Никогда этой камеи не видел.
– Бренн утверждал, что в свое время выиграл ее на пари у Реналдо Креона.
– Да нет, я верю, что она у него была... – Тут меня посетило ощущение, что барону не слишком хочется произносить следующую фразу. Но он не стал прикидываться, будто понятия не имеет, куда деваются вещи из его замка. – Объяснение тут может быть только одно. Я никогда не интересовался магией, даже избегал ее, и имею весьма смутное представление о том, что есть в моем замке, а чего нет. Украшениями раньше занималась моя жена, а после ее смерти – Глен. Очевидно, интересующая вас камея могла покинуть замок только вместе с Глен, большего я при всем желании сказать не могу.
По моему лицу он понял, что все прекрасно, но я не в курсе, о ком идет речь, и пояснил:
– Глен – моя дочь, младшая сестра Бренна. Она давно вышла замуж за графа Дина Танварта, и сейчас они живут в столице.
Я не нашла ничего лучше, как несколько секунд посидеть с открытым ртом, а потом опомнилась и выдала хоть чужое, зато коронное:
– Очень интересно.
Не исключено, что барон Лаган тоже это где-то слышал, потому как вперился в меня взглядом, отражавшим бурную мыслительную деятельность. Однако интригующая тема развития не получила, поскольку вмешался фактор неожиданности в лице дворецкого, который с извинениями вошел в библиотеку и, протянув какой-то документ барону, прошептал несколько слов ему на ухо. Мой гостеприимный хозяин нахмурился, но взял бумагу, жестом отпустил слугу и, вежливо пояснив мне:
– Срочное послание. От герцога Горна, кстати, – принялся за чтение.
Быстро пробежав письмо глазами, он затем более внимательно перечел какой-то фрагмент, скривился с очень недовольным видом и внезапно протянул бумагу мне:
– Вас это, наверное, касается больше, чем меня. Не угодно будет прочесть?
Я на мгновение опешила, а потом решила, что раз так, то можно и окончательно обнаглеть, и с милой улыбкой попросила:
– Вы в самом деле необыкновенно любезны, но, честно говоря, у меня пока большие трудности с пониманием письменного керторианского. Может быть, вы мне прочтете?..
Он неожиданно очень тепло улыбнулся в ответ и кивнул:
– Ну уж это меня не затруднит, – после чего вновь повернул текст к себе и хмыкнул: – «Уважаемый барон», «как поживаете» и прочую чушь, думаю, опустим. А вот это да, это серьезно. – Его светлость мгновение помолчал, а затем хорошо поставленным голосом бесстрастно прочел:
«Считаю необходимым сообщить вам следующее: из достоверных источников мне стало известно, что сегодня состоялся тайный Совет Академии, на котором обсуждались вопросы, связанные с герцогиней Галлего, ее появлением на Кертории и возможными последствиями этого. Содержание прошедшего заседания мне выяснить не удалось, а решение было принято только одно: Ректор Сарр намеревается предписать герцогине явиться в столицу. После чего Совет соберется вновь для вынесения окончательного вердикта.
Думаю, барон, вы понимаете, что скрывается за подобным решением – обе известные вам стороны долго выискивали повод для обострения конфликта, и сейчас он у них появился, причем такой, мимо которого невозможно пройти.
Теперь, я надеюсь, вы согласитесь со мной в том, что для всех тех, кто не желает превращения нашей страны в ристалище, наступает пора действовать. В этой связи мне хотелось бы узнать ваше мнение относительно того, что можем предпринять все мы и вы лично.
С уважением и в ожидании скорейшего ответа,
герцог Далтон Горн».
– И что вы ему ответите?
– Что разделяю его беспокойство, но предпринимать ничего не буду, поскольку предпринимать мне нечего. – Барон довольно криво ухмыльнулся, но затем серьезно добавил: – Могу еще написать, что ему стоило бы самому встретиться с вами и побеседовать. Если желаете.
– Желаю, – без энтузиазма согласилась я и честно описала свои ощущения: – Очень мне это не нравится.
– Если смотреть с вашей точки зрения, то вы еще крайне мягко выразились, – порадовал меня он, и я на всякий случай уточнила:
– Отказаться от приглашения Ректора Сарра я, видимо, не могу.
– Ни в коем случае. Это то же самое, что приглашение Короля. Не принять его означает прямой бунт.
– Значит, придется ехать. Для начала – домой.
Барон утвердительно кивнул, но, прежде чем я успела встать и приступить к процедуре прощания, с едва заметной ноткой нерешительности сказал:
– Позволю себе дать вам один совет. Боюсь, на первый взгляд он покажется столь же очевидным и бесполезным, как «будьте настороже», «никому не доверяйте» и тому подобное, но тем не менее – постарайтесь покинуть столицу как можно быстрее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?