Читать книгу "Корпорация Охотники I. Бес"

Александр Грохт
Корпорация Охотники I. Бес

Глава 1. Челнок с «Харона»

Бес.

Орбитальная тюрьма «Харон–9»

Коридор орбитальной тюрьмы тянулся бесконечной серой кишкой, уставленной глазами камер наблюдения. Стальные некрашенные стены источали холод, металлические двери камер лязгали где-то вдали, смешиваясь с голосами заключённых и гулом вентиляции. Бес шёл по этому коридору в оранжевом комбинезоне, руки в наручниках, сопровождаемый двумя охранниками в полной броне.

Один из охранников толкнул его в спину:

– Шевелись, араб. Или хочешь попробовать шокер?

Бес не ответил. Его тёмные глаза безразлично скользили по стенам, отмечая расположение камер, расстояние между дверями, слабые места в конструкции. Привычка, выработанная годами жизни в местах, откуда большинство не выходят. Чёрные волосы до плеч были стянуты резинкой на затылке, смуглое лицо с арабскими чертами ничего не выражало. Ни страха, ни злости, ни даже интереса.

Охранники привели его к стеклянной будке регистрации. За толстым пуленепробиваемым стеклом сидел тучный сержант с лицом, которое явно видело слишком много заключённых и давно перестало различать их как людей.

– Бес, настоящее имя неизвестно– монотонно проговорил сержант, глядя в монитор. – Ого. А ты знаменитость, паренек.

Бес ответил ему пустым взглядом. Обычно от такого люди машинально отшатывались, но этот был то ли тупым, то ли слишком уж самоуверенным. Он просто перевел взгляд на экран, и зачитал обвинения.

– Террористическая деятельность, убийство трёх офицеров Корпорации Дайкона, убийство полицейского, убийство Законника, угон автомобиля, хакерство, попытка угона орбитального транспортника. – Он поднял взгляд, оценивающе глянув на Беса. – Особо опасен. Два пожизненных срока без права доступа к сети. Что ждобро пожаловать, мистер Бес. Надеюсь, вам у нас понравится. Камера 4-7, блок 8.

С Беса сняли наручники. Один из охранников грубо развернул его лицом к стене:

– Руки на стену. Ноги шире.

Обыск был грубым и унизительным, а главное – совершенно бессмысленным, но Бес перенёс его с каменным лицом. У него и так ничего не было – даже той жалкой горстки личных вещей, которую обычно разрешали заключённым. Когда его передавали копам, те прямо-таки подпрыгивали на месте от желания заполучить кучу уникального снаряжения. И жестоко обломились. Обычный автомат. Обычная снайперская винтовка. Да, обвешанные, ноничего такого. Старенькая, потрепанная дека, пусть и четвертого поколения.

Снаряжение ценное, но не уникальное. Копы тогда даже пытались что–то предъявить захватившим Беса охотникам за головами, но те просто сделали рожи кирпичом и заявили, что больше при подозреваемом ничего не было, но если господа полицейские желают – могут покопаться в том облаке газа, что висит на месте взорвавшегося орбитального транспортника.

– Чист, – буркнул охранник. – «Щепка»– невынимайка стоит, ему её еще в изоляторе установили, так что он безопасен. Веди его дальше.

Через коридор, мимо камер, из которых на него смотрели десятки глаз. Одни с любопытством, другие с враждебностью, третьи с тем мертвенным безразличием, которое приходит к людям, запертым в тюрьме на годы. Бес не смотрел на них. Он считал шаги, запоминал повороты, отмечал расположение аварийных выходов и вентиляционных решёток. А попутно прокручивал в голове всё, что он вообще знал о «Хароне–9» и соотносил с реалиями.

Станция вращается на низкой геостационарной орбите вокруг планеты Нассар III – необитаемого мира класса «жёлтый ад». Атмосфера землеподобная по составу, пригодная для дыхания, но температура у поверхности достигает +78 °C в тени. Бескрайние охряно-багровые пустыни, солевые равнины и редкие штормы раскалённой пыли делают побег на поверхность равносильным смертному приговору с отсрочкой в несколько часов.

При этом на поверхности действует два крупных металлобрабатывающих комплекса. И работают на них всё те же заключенные, которым особо не повезло. Говорят, там отключены станции клонирования, а медблок разрешено использовать только для простейших операций. Проверить эту информацию Бес не успел, впрочем, он и не планировал превращаться в рудокопа.

Слева на стене как раз были иллюминаторы, в которые прекрасно просматривалась поверхность планеты. Бес хмыкнул. Методики психологического давления у этих ребят на высоте – мол, смотрите, колонийыште шинчышеен, и осознавайте – выхода нет. Вокруг бескрайний космос, а внизу – мир смерти. Бежать вам некуда. Попутно Бес вспоминал технические особенности очередной «тюрьмы, из которой нельзя сбежать».

«Харон-9» имеет форму вытянутого асимметричного веретена длиной около 2,3 км. Конструкция состоит из трёх основных секций:

«Голова», это носовой модуль – административный блок с командным мостиком, казармами охраны и единственным стыковочным шлюзом. Вообще очень похоже, что эту самую «голову» срезали с баттлшипа двухсотлетней давности, «Глориан» их кажется называли. Отсюда такая форма и защищенность – бронелисты обшивки с мелкими следами микрометеоритов сверкают, и по всей поверхности раскиданы десятки спарок непосредственной обороны.

За носовым модулем располагается «Хребет». Центральный отсек, девять кольцевых ярусов, каждый из которых является отдельным кругом ада. Собственно, за эти ярусы станция и получила название. Каждое кольцо вращается независимо, создавая искусственную гравитацию, и может быть физически отстыковано и сброшено в атмосферу в случае бунта или эпидемии. Простенько, и функционально.

От «Хребта» в сторону торчит инженерный блок – примитивный термоядерный реактор и шлюзы, которые используют для утилизации. По мрачной традиции, тела умерших заключённых сбрасывают в атмосферу планеты, где они сгорают, прочерчивая короткий след – «прощальная звезда Харона».

Сеть на станции примитивна, блоки репликации не подключены, уйти сигнал не может – так что если ты здесь умер – то умер. Администрация, конечно, может по запросу властей восстановить в клоне любого заключенного, вот только делалось такое за всю историю раза четыре.

Корпус станции покрыт тёмно-графитовой обшивкой со следами микрометеоритной эрозии. С планеты внизу на металл падает рыжевато-оранжевый отсвет, отчего станция кажется тлеющей.

На станции около четырех сотен сотрудников, и две тысячи восемьсот заключенных. На этом моменте размышления Беса грубо прервал охранник, втолкнувший его в двойные двери, над которыми была вывеска «Столовая»

Столовая блока 8 представляла собой огромный зал с низким потолком, уставленный рядами металлических столов, прикрученных к полу. Вдоль одной стены тянулась раздаточная линия, где роботы-повара накладывали в подносы серую безвкусную массу, которую здесь называли едой. У дальней стены – охранники на возвышении, с дубинками и шокерами на поясах, наблюдающие за толпой заключённых холодными глазами. Огнестрельного оружия им не полагалось, но учитывая отключенные улучшения у «контингента» и явственно заметный «хром» у охраны бунт тут был малоосмысленным действием.

Беса привели сюда в середине обеденного времени, и все столы были уже заняты. Зал гудел, как растревоженный улей. Сотни голосов сливались в неразборчивый шум, в котором различались отдельные выкрики, смех, но невозможно было вычленить даже одно отдельное слово, просто гул.

– Получай поднос и ищи себе место, – бросил охранник и толкнул Беса к раздаточной. – В камеру тебя отведет надзиратель блока.

Бес вновь промолчал, а охранник с явным облегчением тут же ретировался, оставив своего опасного подопечного один на один с новым местом.

Робот-повар плюхнул на его поднос серую кашу, кусок чёрствого хлеба и пластиковый стакан с мутной жидкостью, отдалённо напоминающей воду. Бес взял поднос и повернулся к залу. Из–за столов на Беса бросали взгляды, и ни один из них не был приязненным – новичку явно предстояла «прописка» в этом социуме, если толпу убийц, живодеров и насильников можно было назвать так.

Столовая была поделена на территории. Это чувствовалось сразу, даже не нужно было обладать опытом тюремной жизни. Каждая группировка держала свои столы. Все «обычные» бандиты сидели где–то посредине, а в разных концах помещения размещались люди, принадлежащий к организованным сообществам.

Слева – чёрные, человек пятьдесят, все в ярких куртках поверх тюремных роб и с закатанными рукавами, демонстрирующих татуированные и покрытые ритуальными шрамами руки. В центре их сидел громадный мужик с лицом, вызывающим воспоминания о древних статуях – тех, что вырубались в камне бронзовыми топорами – все детали гипертрофированы, лоб низкий, глазки маленькие. Зато кулаки у этого парня были побольше головы нормального человека, со сбитыми в сотнях поединков костяшками.

В правом углу, максимально далеко от этих диких потомков африканских масаев были столы ребят, которых Бес тут же назвал про себя культуристами за явное выпячивание наружу мощных бицепсов и трицепсов и поголовное ношение маек. Преимущественно белокожие, здоровенные. Часть из них носила на себе рунические татуировки, мигом напомнившие Бесу о его друге, Тапке. У того были такие же. Эх, интересно, как они там? «Культуристов» было меньше чем чернокожих, но они сидели плотной группой, словно римская фаланга.

В дальнем углу – явно коренные нассарцы, бешенный микс из латиносов, славян и марийцев, когда–то заселивших этот неуютный шарик. Все они держались настороженно, несмотря на размашистые движения и нарочито–громкую испанскую речь. Похоже, эти ребятки были тут самыми слабыми. Впрочем, Бесу это более чем подходило. Все–таки на Нассаре 7 он и его семья пользовались большой известностью, так что был неплохой шанс сразу же прибиться к людям, испытывающим уважение к нему лично. Но для начала стоило понаблюдать со стороны.

Бес направился к свободному столу у стены, подальше от группировок. Он был на полпути, когда голос остановил его.

– Эй ты! Да ты, ты, патлатый!

Бес остановился. Медленно, демонстративно медленно поставил поднос на ближайший стол. Положил рядом с подносом ложку. И только потом обернулся.

Перед ним стояли трое. Их физиономии были настолько карикатурно тупыми, что Бес на мгновение засомневался – не розыгрыш ли это? Двое из окликнувших его были просто жирными уродами с отвисшими животами, выпирающими из-под тюремных комбинезонов. Волосатые руки упёрты в бока, на мордах – ухмылки, призванные выглядеть угрожающе, но больше похожие на гримасы умственно отсталых. Третий был иного склада – качок, культурист, но такой, который качал только руки. «Банки» у него были размером с детскую голову, жилы вздувались под кожей, словно силовые кабели. Ноги же оставались непропорционально тонкими.

– Смотри-ка, Петро, оно всё же соизволило к нам обернуться, – проговорил один из жирных, тот, что слева. Его голос был неприятно визгливым.

– Да он просто тормозной,, вот и всё, – ответил второй жирдяй, Петро. Его голос был низким, но таким же тупым. – Айвен, он точно тупой! Смотри, как глазками хлопает.

– А говорят, он резвый, как понос, – вмешался качок. Судя по всему, это был Айвен, старший из троицы.

Мозг Беса в бешенном темпе перебрал инфу, которой был набит. Айвен, Петр, Николай. Братья Ольви – Бес слышал о них ещё в изоляторе временного содержания на станции. С чего бы им докопываться к Бесу? Впрочем, все равно. Может оно и к лучшему – продемонстрировать местным ребятам, что с ним лучше не связываться. Эти три убогих урода для него угрозы не представляли. Заодно можно узнать, как реагируют местные охранники на подобное

– Это всё от имплантов он резвый был, – продолжал Петро, уставившись на Беса мутными глазами. – А теперь, когда их нету – он обычный кусок дерьма, не умеющий ничего.

Бес молчал. Его тёмные глаза скользили по их лицам, оценивая. Столовая постепенно затихала – заключённые чуяли назревающее развлечение. Охранники на возвышении тоже обратили внимание, но не двигались. Для них это была обычная ситуация – пусть сами разбираются, если не начнут убивать друг друга.

– Руст рад тебя видеть здесь. Большие люди с Нассара просили передать тебе пламенный привет, как только ты тут окажешься, – сказал Айвен, делая шаг вперёд. Его огромные руки сжались в кулаки, размером с молоты. – И просят сообщить, что ты покойник после всего, что натворил там, на поверхности.

– А Руст хочет, чтобы именно мы передали тебе этот привет, – добавил Петро, доставая из кармана самодельный нож – заточенную зубную щётку с примотанной к концу бритвой.

Зал затих окончательно. Даже шум жующих челюстей прекратился.

Бес вздохнул. Эти трое даже близко не походили на тех, кто должен был прийти за ним. Но раз уж ребята решили проявить «инициативу» Пора, пожалуй, начать урок.

– Передайте Русту, или скорее Авелю Сальвадоре, – спокойно проговорил Бес, – что если он хочет мою голову – то прислать за ней стоило нормальных ликвидаторов, а не тупорылых кресаньыков только что от агробота. Если вы трое клоунов прямо сейчас испаритесь – то я не стану марать о вас руки.

Тишина стала абсолютной. Кто-то присвистнул. Кто-то нервно хихикнул.

Айвен ринулся вперёд, если это движение можно было вообще так назвать, замахиваясь правой рукой. Удар был мощным, но настолько медленным и шаблонным, что Бес успел бы сделать себе кофе, пока тот замахивался. Тут даже блок не нужен был – Бес просто шагнул влево, и кулак размером с дыню просвистел в сантиметре от его лица, врезаясь в стену за спиной с таким звуком, словно кто-то ударил кувалдой по бетону.Айвен заорал от боли, отдергивая руку и прижимая ее к груди – на пластальной стене остались кровавые следы содранных костяшек. Удара Беса заметить не смог никто – просто Айвен внезапно ухватился за тестикулы и рухнул на пол, стоная от боли.

Петро и второй жирдяй бросились одновременно. Петро с ножом, второй – просто навалиться массой. Типичная тактика дилетантов – задавить числом и весом.

Бес пропустил удар Петро, отклонившись назад так, что лезвие прочертило линию в воздухе перед его лицом. В тот же момент он выбросил левую ногу вперёд, целясь в колено второго жирдяя. Удар пришёлся точно – хруст, крик, и громила повалился на пол, хватаясь за ногу, вывернутую под неестественным углом.

Петро замахнулся снова, но Бес уже был внутри его радиуса удара. Он схватил запястье Петро левой рукой, дёрнул на себя, одновременно разворачиваясь и подставляя бедро. Петро перелетел через него, как мешок с песком, и грохнулся спиной на металлический стол. Поднос с едой взмыл в воздух, осыпав окрестности серой кашей. В полете толстяк неудачно вывернул свою руку так, что теперь его «грозное» оружие торчало у него же из бедра, обильно заливая кровью из свежей раны стол.

Айвен, всё ещё держась за гениталии, попытался достать из кармана что-то – вероятно, тоже нож. Бес не дал ему закончить. Два быстрых шага, и его правый кулак впечатался Айвену в солнечное сплетение. Качок согнулся пополам, хватая ртом воздух. Следующий удар – коленом в лицо – свернул на бок нос дебошира, и отправил его в нокаут. Айвен рухнул на пол, и Бес тут же отступил назад. В его планы не входил сейчас конфликт с охраной.

Всё действо заняло от силы секунд пятнадцать.

Бес выпрямился, отряхнул руки и повернулся к своему подносу. Поднял его, словно ничего не произошло, и направился к свободному столу. В зале стояла гробовая тишина, через секунду взорвавшаяся криками, свистом, аплодисментами. Охранники на возвышении переглянулись, и один из них что-то пробормотал в рацию. Но вмешиваться не стали – драка закончилась, раненых сейчас заберут санитары, порядок восстановлен. Нет смысла дергаться.

Бес сел за пустой стол и начал есть безвкусную кашу, игнорируя десятки глаз, уставившихся на него. Но уже через минуту к нему подсел худой латиноамериканец с лицом, изборождённым шрамами. Он усмехнулся, показывая золотой зуб:

– Значит, ты и есть тот самый Бес. Слышал о тебе. Соболезную насчет твоего старика, Старьевщик был очень крутой чел. – Он протянул руку. – Диего.

Бес молча пожал руку. Крепкая хватка, мозолистые пальцы – человек, знакомый с физической работой.

– Братья Ольви – идиоты, – продолжал Диего, доставая сигарету и закуривая её прямо в столовой, несмотря на запрет. – Но за ними стоят бойцы Руста, а это уже серьёзно. Этих жирдяев прислали просто как перчатку, вызов, если хочешь. Ты конечно крайне крут, и не знай я, что импланты не работают – был бы уверен, что у тебя стоит ускоритель, и что–то из боевых под рукопашный бой.

– Мужик, если ты знаешь кто я – должен знать, что я несколько лет считался одним из лучших убийц Нассара. И мой отец, который в общем–то был против такой карьеры, настоял на том, что я должен обучаться всему без имплантов и бустер–программ.

– Круто. Но ты не можешь не спать сутками напролет. Рано или поздно даже к такому крутому, как ты, просто подкрадутся со спины. Тебе нужна защита, амиго. И я могу её предоставить. За услугу, конечно.

Бес посмотрел на него. Защита от этого задохлика ему была нужна, как собаке пятая нога, но чутье подсказывало, что этот парень из тех, кто влезет в задницу без мыла и вылезет с золотым слитком в зубах. Такое знакомство могло пригодится для выполнения его плана. Стоило подыграть, чтобы хотя бы посмотреть, что из этого выйдет.

– Какую услугу?

Диего усмехнулся шире:

– Терпение, йолто. Сначала поселишься, освоишься. Потом поговорим. У меня есть один бизнес здесь, понимаешь? И мне нужны люди, которые умеют решать проблемы. – Он кивнул на лежащих на полу Братьев Ольви, которых уже уносили санитары. – Ты определённо умеешь решать проблемы. Я сейчас маякну, и тебя поселят ко мне в камеру – как раз вчера сокамерник получил заточку в почку, и теперь отдыхает в больничном блоке.

Бес пожал плечами. Ему в целом было всё равно, а этот мужик не производил впечатления засланца.

пагалым – уважаемый ( марийский, аналог Хефе).

Глава 2. Тюремные порядки

Камера была собрана по тому же лекалу, что и всё на этой станции, – дёшево, прочно, без лишней мысли о тех, кому здесь жить. Четыре шага в длину, три в ширину. Двухъярусная койка, приваренная к стене. Унитаз без сиденья. Раковина с пластиковым краном, из которого с равными промежутками падала вниз желтоватая капля – будто кто-то отсчитывал время, оставшееся до конца срока.

Светился потолок – ровно настолько, чтобы не назвать это темнотой. Под ним, у самого стыка стен, дрожала голограмма: зарешёченное окошко размером с ладонь, и сквозь нарисованные прутья сочился такой же нарисованный свет, который послушно тускнел к вечеру. Кто-то наверху, в проектном бюро, решил, что заключённым станет легче, если им подарят иллюзию неба. Беса это скорее позабавило. Небо, которое включают по расписанию.

Стены были исписаны до самого потолка. Имена, даты, кресты, цифры обратного отсчёта, чьи-то проклятия и чьи-то молитвы – слой поверх слоя, как годовые кольца на спиле дерева. История этого места, нацарапанная теми, у кого больше не осталось ничего, кроме стен и ногтей.

Нижнюю койку занимал Диего. Верхняя, судя по всему, теперь принадлежала Бесу.

– Добро пожаловать домой, йолташ, – Диего растянулся на матрасе, закинув руки за голову, и блеснул рядом золотых зубов. – Надолго ли – это уж как срастётся.

Бес подтянулся на верхний ярус. Пружины охнули под ним, матрас был тонким, как лепёшка, и пах сыростью. Бес знавал места и похуже. Он лёг на спину, глядя в мерцающий потолок.

– Сколько у тебя? – спросил он. Говорил он негромко, проглатывая половину звуков, мешая в одну кучу уличный выговор, марийские словечки, подхваченные где-то в порту, и родное испанское. – На скольки сидишь, hermano?

– Восемь оттянул. Дали двадцать. – Диего хмыкнул. – Шке посчитай, чего там в остатке.

– И как, окса есть? – Бес произнёс это лениво, будто между делом. – Тут вообще как, по деньгам?

Диего повернул голову. Что-то в его взгляде стало внимательнее.

– Окса. Гляди-ка. По-нашему болтаешь. а Фарид говорил, ты только на интерлингве умеешь.

– Фариду нужно поменьше фазиса потреблять, а то скоро совсем мозги потекут, – Бес хохотнул. – Скажем так, последний год я провел на улицах больше времени, чем за декой. Пришлось подучить.

Какое-то время они молчали. Потом снаружи громыхнуло – это вырубили общий свет по блоку, и тишина сделалась гуще. В темноте голос Диего стал тише и серьёзнее.

– Запоминай, пока даром говорю. Тут не я главный, тут стены главные, а стены делят те, кто сильнее. Завтра сам всё увидишь, словами тебе много не объясню. Скажу одно: держись поближе ко мне и не лезь туда, где тебя не звали. Про тебя знает весь блок, как и про то, кто твои враги там, на шарике. И многим захочется выслужится перед Папой Авелем.

– Туге, – отозвался Бес. – Понял.

– А ты немногословный.

– Слова, они как окса, – Бес чуть усмехнулся в темноте. – Тратишь – нет.

Диего тихо засмеялся.

– Пора. Хорошо сказано. Спи, hermano. Завтра у тебя начнётся настоящая жизнь.

Бес закрыл глаза. Спать он не собирался. Он лежал и слушал – как дышит станция, как где-то в недрах корпуса работают насосы, как далеко по коридору кто-то скребётся в стену. Он попал сюда не случайно и не за тем, чтобы отсидеть. У него было дело. И чтобы это дело сделать, для начала следовало остаться живым – задача, как показывала практика, не из простых.

Первый день

В шесть утра сигнал будильника не прозвенел, а словно вспорол камеру пополам. По всему блоку разом лязгнули замки – двери поползли в стороны с одинаковым механическим хрустом, и из коридора донеслось:

– Подъём! Строиться на завтрак! Живее!

Бес соскользнул с яруса бесшумно. Диего уже стоял, потягиваясь и зевая во весь золотой рот.

– Vamos, йолташ, – буркнул он. – Вставай давай. Опоздаешь – без жратвы останешься, а это тут наказание похуже карцера.

Заключённые выливались в коридор, сбиваясь в неровную колонну. Наверху, на галереях, замерли охранники – с дубинками, с шокерами, с тем особым выражением скуки на лицах, какое бывает у людей, давно переставших видеть в других людях людей. Один лениво поднёс к губам мегафон:

– Во время движения никаких стычек! Кто начнёт – поедет в девятый. В столовую, марш!

Бес отметил, что «девятый» здесь – слово-пугало. По тому, как подобрались плечи у идущих рядом, он понял: оттуда не возвращаются прежними.

Столовая встретила гулом, лязгом подносов и запахом разваренной белковой массы, которую тут, видимо, гордо именовали едой. Бес взял свою порцию – серый брикет, что-то вроде каши и кружку мутной воды – и пошёл за Диего. Сел спиной к стене, как привык. Так, чтобы видеть дверь и не подставлять затылок.

И, не торопясь, начал «прокачивать» зал.

Это давалось ему легче, чем кому бы то ни было. Он смотрел – и видел не толпу, а схему. Вон тот угол держат крепкие, плотно сбитые ребята, и держат так, будто это их законная земля. Там, у раздачи, отдельной стайкой – бритоголовые, с одинаковыми наколками, и пустое пространство вокруг них говорит больше, чем сами наколки: их боятся или не любят, а скорее и то и другое. А вот стол, к которому ведёт его Диего, – это свои, разный портовый сброд, парни с нассарских окраин, у каждого на лице по биографии.

– Не пялься, – не разжимая губ, обронил Диего. – Завтрак – это не еда. Это смотрины. Сейчас весь блок решает, кто ты такой. Ешь спокойно, будто тебе плевать. Им такое нравится меньше всего.

Бес ел спокойно. Ему и правда было почти плевать.

Когда подносы опустели, Диего закурил, прикрывая огонёк ладонью, и кивнул в дальний угол.

– Видишь худого? С петлёй наколотой на шее?

– Туге.

– Зовут Рей. Должен мне два куска. Висит должок уже третью неделю, а как припёрло – паренёк подсуетился и откупился, лёг под бритых. Теперь он вроде как под их крышей, и руками я его не достану – лезть в драку из-за такой мелочи глупо, окса того не стоит. – Диего повернулся к Бесу, прищурился. – А вот ты – человек новый. Тебя они ещё не считают за нашего. Подойди, да напомни парню, что долги имеют свойство возвращаться. Без крови. Просто поговори.

– И мне с этого что? – спросил Бес. Он не отказывался. Он торговался. – Задаром, hermano, только дураки работают.

– Половина, – без раздумий сказал Диего. – Честно делю.

– Половина так половина.

Бес поднялся неспешно, будто шёл просто размять ноги. По дороге он, не глядя в упор, прочитал расстановку: при Рее двое бритых, оба заняты – давят друг другу руки на спор, гогочут, и в его сторону пока не смотрит никто. Хорошо. Чем позже заметят, тем меньше слов.

Заметили, когда он был уже в трёх шагах. Один из бритых толкнул Рея в плечо, тот обернулся и вопросительно уставился на Беса.

– Чего надо, новенький?

– Диего привет передаёт, – ровно сказал Бес. – Говорит, пора отдавать бабки.

Рей сплюнул на пол, прямо Бесу под ноги.

– Передай своему Диего, пусть идёт к чёрту. Никому я не должен. А кому был должен – тому прощаю. – Он осклабился, чувствуя за спиной поддержку. – А ты, árabe, греби отсюда, пока цел.

Двое бритых поднялись, обозначая стену. Один сунул руку в карман – там у него лежало что-то: то ли заточка, то ли кастет, по движению не разобрать.

Бес вздохнул. Внутри что-то устало шевельнулось – не страх, а скука. Почему они всегда выбирают трудную дорогу?

Он двинулся – и в этом движении не было ни замаха, ни предупреждения. Локоть влетел в челюсть первому бритому; того отбросило назад, металлически звякнула об пол заточенная стальная ложка. Стопа – в колено второго; сухой хруст, короткий вой, и громила сложился, обхватив ногу. Рей рванулся прочь, но было поздно. Бес поймал его за шею сзади, длинные сильные пальцы слайдера легли точно на сонную артерию, и под ними тихо щёлкнули позвонки. Он впечатал Рея лицом в стену и держал на отлёте, продолжая давить.

– Cinco segundos, – выдохнул он Рею в ухо. – Пять. Либо отдаёшь, либо я тебе пересчитаю рёбра. Рука у меня свободная, удар сильный. Реконструкция печени обойдется тебе точно дороже двух «косых». Выбирай, pendejo.

– Ладно! Ладно! – прохрипел Рей; лицо его наливалось синевой. – Отпусти! Заплачу!

Бес разжал хватку. Рей переломился пополам, хватая воздух, потом дрожащими руками выудил из кармана несколько кредитных меток и сунул их Бесу.

– Два куска. Бери и проваливай.

Бес ссыпал метки в ладонь, развернулся и пошёл обратно – не оглядываясь, спокойно, будто отлучался за солью.

На галереях наблюдали. Не вмешивались. Пока никого не убили – для охраны это была обычная утренняя возня, привычный шум двора. А вот когда от стола бритых дёрнулись было ещё двое, сверху коротко рявкнули – и тех осадило на месте, как собак на цепи. Бес отметил и это: значит, наверху кто-то решает, кому сегодня бить, а кому терпеть. Полезно знать.

Рей проводил его злым взглядом. Бес ответил самой добродушной из своих улыбок – и от этой улыбки Рею, кажется, стало совсем нехорошо.

Диего встретил его, расплывшись.

– Быстро. Чисто. – Он принял протянутые метки, отсчитал ровно половину и вернул Бесу. – Твоя доля, hermano. Вот видишь, как тут устроено. Пока ты не убиваешь – охране плевать. Оксавласть. У кого она – тот и человек.

Бес сунул свою часть в нагрудный карман. Кусок кредитов. Там, наверху, под настоящим небом, это были бы не деньги, а смех. Но здесь, где личные счета заморожены и недоступны, такая горсть стоила немало. На неё брали курево, спирт, дурь – если знаешь нужных людей. Или копили – на то, что в этих стенах ценится дороже любой дури.

На информацию.

– Ещё подзаработать хочешь? – Диего прищурился, и золото блеснуло в углу рта.

– Смотря какая паша, – отозвался Бес. – Что делать-то?

– Ничего хитрого. – Диего понизил голос, хотя рядом никого не было. – Есть тут один вертухай, Смитти. Молодой, жадный, graciasбогу за таких. Раз в неделю таскает мне с воли всякое. Сегодня как раз его день. Надо забрать посылку на складе. Курьер мой обычный отлёживается в лазарете, а мне нужен человек, которому я могу доверить. Заодно засветишься как мой. Дело пустое – там всё схвачено, кого надо подмазали, камеры в нужную минуту ослепнут. Ты только дойди да возьми.

Бес кивнул.

– Хорошо. После обеда. Скажешь охраннику, что идёшь на уборку. Смитти будет ждать тебя там.

После обеда Бес подошёл к охраннику у входа в служебный коридор:

– На уборку в складское помещение. Приказ старшины Диего.

Охранник, молодой парень с прыщавым лицом, скучающе кивнул и пропустил его. Коридор был пуст и тихо. Только гул вентиляции и далёкие голоса из камер. Складское помещение находилось в конце коридора, за металлической дверью с табличкой «Персонал».

Бес вошёл. Помещение было заставлено стеллажами с коробками – запасы еды, одежды, моющих средств. В дальнем углу стоял Смитти – молодой охранник лет двадцати пяти, нервно переминающийся с ноги на ногу.

– Ты от Диего? – спросил он, увидев Беса.

– Да.

– Вот, быстро бери. – Смитти протянул ему свёрток, завёрнутый в тряпку. – Передай Диего, что со следующей недели ценник вырастет на десять процентов. И скажи, что в следующий раз за срочность буду брать сверху, ясно?

Бес взял свёрток, кивнул и направился к выходу.

И тут дверь распахнулась.

В помещение ворвались трое. Впереди – Руст, лидер арийцев, высокий и жилистый, с лицом, на котором ненависть была написана как татуировка. За ним – двое его людей, оба крепкие, с заточками в руках.

– Ты сломал ногу Бену, и изуродовал Илая – громко и звучно сказал Руст, останавливаясь в нескольких шагах. – Это мои люди, и их нельзя трогать. А еще ты ограбил Рея, который заплатил мне за защиту. За это тебя тоже нужно проучить. Два косяка в один день, недочеловек. По–моему, перебор.

Смитти, увидев заточки, побелел и рванул к боковой двери, споткнувшись по пути. У него не возникло даже тени мысли о том, что он бросил человека в беде. Впрочем, крыса она и есть крыса, другие редко идут в вертухаи.

Бес бросил свёрток на ближайший стеллаж, с хрустом размял пальцы, и встал, широко расставив ноги.

– Трое на одного, – спокойно сказал он. – А вы смелые, парни.

Руст усмехнулся:

– Мы не ищем справедливости, араб. Мы ищем возмездия. Здесь не работают камеры, так что никто не помешает. А твой сверточек будет компенсацией от Диего, чтобы в следующий раз этот червяк думал, с кем водить дружбу.

– Правда? Камеры не работают? – деланно удивился Бес. – Что ж…тем хуже для вас.

Арицы атаковали одновременно, явно не раз практиковались. Два быка с заточками разошлись вправо и влево, Руст по центру, с голыми руками – он явно рассчитывал на то, что его люди отвлекут Беса. Похоже, парень считал себя мастером рукопашной схватки.

Бес качнулся влево, заставив отпрянуть противника, стоявшего там. Ухватив с края стеллажа коробку с моющим средством, он метнул ее в лицо правому арийцу. Тот инстинктивно поднял руки, защищаясь, и в тот же миг Бес достал его, практически размазавшись в глазах всей тройки от скорости – удар ногой в пах, тут же второй удар коленом в лицо. Ариец упал, заточка перекочевал из его руки к Бесу, и тут же воткнулась хозяину за ухо. Тот лишь дернулся, захрипев, и обмяк.