Текст книги "Сокровища Каялы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sokrovischa-kayaly-280809.jpg)
Автор книги: Александр Гущин
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Архив ФСБ КНО-17.
Вес только бумажных денег составлял сотни килограммов! Когда я опустошил четыре громадных гроба, до Португалии оставалось четверо суток ходу. Четыре последние ночи потратил с толком. Сокровища упаковал в непромокаемую мягкую тару. Поместил в 134 не очень больших, но и не маленьких мешка. Мешки перетаскивал ночами в цепные ящики, под полубак. Сто тридцать четыре мешка разместил по периметру ящиков (по 67 в каждом), чтобы они не были захвачены выходящей на палубу цепью, при постановке судна на якорь. Несколько мешков оставил в помещении тросовой. В среднем, вес мешка был один пуд, точнее «16,75» килограмма. Золотые слитки, крупные украшения в цепных ящиках я вытаскивал из мешков, не упаковывал, чернил. Обмакивал в чёрную краску, опускал в кандейку с польской, или с латвийской чернью. Чёрная краска заканчивалась. Для тонирования моих, теперь русских сокровищ, я нашёл в носовых кладовых «Каялы» грузинскую, и азербайджанскую чернь. Чёрные слитки, чёрные украшения складывал в просторном цепном ящике, рядом с чёрной цепью. Ключи от замков дверей цепных ящиков лежали у меня теперь уже в правом кармане!
Более ночи ушло, чтобы замести следы моего пребывания в трюме номер четыре! Пакеты с наркотиками честно, поровну я распределил по четырём гробам, затирая следы, стараясь не оставлять отпечатков пальцев. На прощанье в лоб поцеловал черепушки покойничков. Уложил головы в домовины. Мэрилин Монро я поцеловал в губы. Поцелуй был затяжным и томным. Мне показалось: из-под ресниц Мэрилин выкатилась слеза! Смахнув собственную слезу, проводил Мэрилин в «последний путь». Опустил очаровательную голову Прекрасной дамы в гроб. Головы были тяжёлые, по весу как настоящие. Но внутри южноамериканских мафиозных голов лишь железные опилки, ничего ценного!
Задвинул я повреждённые гробы в доскопакеты. Кое-как досками заделал торцы, используя гвозди. Осторожно спрыгнул в тоннель двойного дна. Прихватил с собой бензопилу немецкой фирмы «Stihl». Закрыл за собой тайный вход, опустив на место обсыпанную опилками крышку горловины тоннеля. Прополз до машинного отделения. Возле входа в машинное отделение блестела лужа чёрного тяжёлого топлива. Рассыпал в лужу мелкие драгоценные камни. Пополз на карачках назад, «теряя» золотые монеты и мелкие драгоценности. Над горловиной выхода в трюм четыре, «терять» сокровища прекратил.
Заметая следы, отправился тоннелем в сторону полубака. Был уверен: следователи вифлеемско-кремлёвской мафии, после обнаружения пропажи, доберутся до машинного отделения! Пока вифлеемские и кремлёвские мафиози будут трясти механиков и мотористов, я унесу и сокровища, и ноги!
Незамеченным, я добрался до каюты, по пути выбросив за борт бесшумную бензопилу немецкой фирмы «Stihl».
Утром 11 февраля 1995 года на горизонте увидел признаки приближающегося Пиренейского полуострова. Я шёл курсом «42,921875» градуса. Изменив курс, оказался на широте в «40» градусов «49» минут и «41,25» секунды. Лёг на курс «90» градусов, встречая восходящее солнце. Добравшись до западной долготы «9» градусов «25» минут «18,75» секунды вышел на крыло мостика. В этих координатах я утопил герметичный мешок с трёхсот двадцатью четырьмя драгоценными камнями и с невзрачным старинным сосудом, сделанным из непонятного потемневшего материала. Я выпил простой воды из этого сосуда и ощутил себя помолодевшим на «21,3 (3)» … года! Я нашёл Святой Грааль, чашу для причащения! Человечеству чашу передавать не собирался. Грааль был бесценен. На Граале было начертано число Христа: «0,046875». Контрабандисты сами не знали, какой ценностью обладали! За все сокровища мира Грааль не купить!
Каждый, из трёхсот двадцати четырёх утопленных мною драгоценных камней, стоил «72» тысячи «896» долларов. Герметичный мешок я изготовил с четырьмя подводными буйками-отметками, с приёмной антенной. В мешке разместил титановый баллончик со сжатым воздухом. Резиновый шар и бриллианты ожидают команды. Глубина утопления моей заначки составляет тысячу сто тридцать девять метров. Общая стоимость камней «23» миллиона «618» тысяч «304» доллара США. Пишу эти строки, глядя на радиопередатчик. Частота передатчика «81» Герц создаст волну длиной «3577,171875» километра. В нужное мне время сигналы передатчика откроют клапан баллончика со сжатым воздухом. Резиновый шар надуется, поднимет богатство с глубины «1139» метров. Алмаз Раджи всегда находится при мне, зашитый в форменную фуражку с козырьком. Бриллиант под морским крабом – золотым якорем. Алмаз под высокой тульей чёрной фуражки морских офицеров России, согревает мою холодную душу. Страховая стоимость контрабандного алмаза составляет «94» миллиона «610» тысяч «432» доллара США. Я уже не комплексовал по поводу нехватки средств. Хорошо быть богатым!
Капитану Магасову на подходе к порту Лейшонш, или, по-английски, к порту «Leixoes», зачем-то потребовалось обвинить третьего помощника капитана Парисова в том, что тот едва не выбросил судно на камни. Я вмешался, защищая помощника. Капитан-контрабандист отстал от третьего штурмана, как оказалось, на время. Кремлёвская мафия что-то химичила, у меня были свои проблемы. В португальском порту Лейшонш, куда пришли 11 февраля 1995 года, у причала, вечером, приказал боцману смайнать, вытравить обе якорь-цепи до жвака-галсов, для последующей переукладки. Дуре-читательнице якорь-цепь не объять. Умный читатель может постичь якорь-цепь океанского судна. На «Каяле» звено якорной цепи весит двадцать килограммов.
Примечание эксперта: Звено якорь-цепи «Каялы» весит 21,3 (3) … килограмма.
В смычке цепи всего шестьдесят семь звеньев. Замковое звено соединяет двадцати пяти метровые отрезки, кои и называются смычками. Смычка весит тысячу четыреста двадцать восемь килограммов. У «Каялы» два якоря, левый и правый. Каждый якорь несёт десять – двенадцать смычек. Длина одной якорь цепи «Каялы» – «272» метра. Другая цепь длиной «268» метров. Вес одной двенадцати смычковой цепи – семнадцать тонн. Другая, десяти смычковая цепь весит «16» тонн «750» килограммов. Пятьсот тридцать шесть метров цепей я стравил под штевень стоящего у причала судна. Портовые власти моих манипуляций не заметили. Ночью в цепных ящиках уложил сокровища на освобождённое дно ящиков без цепей. Глупая читательница ничего не понимает, ничего не помнит, но понимает умный, любезный и любознательный читатель. Помнит, читатель: цепных ящиков на «Каяле» – два! В каждом пустом цепном ящике я разместил по «67» мешков с ценностями, украденных у контрабандистов. Черные золотые изделия, мешки, чёрные золотые слитки укрыл брезентом. Сверху бросил деревянные кресты-распятия, сделанные из ливанского кедра.
Утром следующего дня дал команду боцману выбирать якорь цепи, по очереди. Боцман находился наверху, на баке, у пульта брашпиля. Я – внизу, сам укладывал якорь цепь обгалдером, в тёмном, тесном цепном ящике. Четыре смычки якорь цепей укрыли сокровища, надёжней не придумаешь! Сверху уложились ещё семь-восемь смычек. Моряки знают: при постановке судна на якорь вытравливают четыре-шесть смычек! К тому же в цепные ящики редко кто заглядывает. Мои сокровища на семь лет, до большого ремонта судна были спрятаны, похоронены лучше, чем у мафии в гробах! Кто не знает, что такое обгалдер, пусть поработает с ним, растаскивая двадцатикилограммовые звенья якорь цепи. Неуч вспотеет, навсегда запомнит это слово!
В Лейшонше мы разгрузили палубный караван в «600» пакетов. Вытащили из первого шельтердека «150» пакетов, выгрузили из первого твиндека «350» пакетов. Триста пакетов выкинули на причал из твиндека номер пять. Затем направились в испанский порт Марин, что недалеко от порта Виго.
От Лейшонша до Марина – девяносто миль. Часов семь вдоль побережья на север топать.
В порт Марин «Каяла» пришла 13 февраля 1995 года. Несчастливая дата! Капитан-зомби не отстал от третьего помощника. Проходя бухту Виго, Маарулал обвинил Парисова в некомпетентности. Не в ту сторону повернул штурман, расходясь со встречным судном! На третьего штурмана в Балтийское пароходство ушла «телега». Капитан заявил,
– Парисов едва не посадил Каялу на камни!
Я понял, что кремлёвская мафия что-то замышляет. В Марине мы должны были выгрузить «3350» пакетов пиленого бразильского леса. Выгрузки меня, богатого человека, не интересовали. Мне надо было сматывать «удочки», «рвать когти», пока мафия не добралась до четвёртого трюма. Четвёртый трюм мы должны были выгружать в портах Вила Гарсия (Вильягарсия) и Эль-Ферроль. Остатки груза – в порту Сантандер. Но я так далеко не планировал.
Вечером, вместе с капитаном-зомби, напившись пьяным в меру, чтобы соображать, я затеял драку с третьим механиком. Механик не потреблял алкоголь. Он был подшит эспералью, о чём у него был документ, который он мне как-то показывал. Механику нельзя было пить под страхом смерти! Третьего механика я обвинил в том, что он пьян, заломил ему руки. Пьяный старпом притащил трезвого механика в каюту капитана.
В вопросах дисциплины капитан Магасов слушался меня беспрекословно. В моём дневнике на следующий день появилась запись: «15 февраля 1995 года. Третий механик был пьян».
Пьяный старпом, с пьяным капитаном, еле соображая из-за алкоголя, составили бумагу на трезвого третьего механика. Непьющий механик с ужасом взирал на хмельных командиров, обвинявших его в пьяном образе жизни. 15 февраля 1995 года на сретение Господне отправил я трезвого механика из порта Марин в Санкт-Петербург, как ненужного, безнадёжного пьяницу! Через день-два ожидал: пароходство отзовёт старпома с «Каялы»! Но в пароходстве поверили в мою бумагу, а в бумагу про эспераль не поверили. Не поверили третьему механику и в экспертизу состояния крови, в которой не было алкоголя на данное число. Экспертиза была испанская. Экспертизу, обиженный до глубины души механик, успел сделать в Марине. На обиженых – воду возят! В России заморские, иноземные экспертизы не действительны! Как понял, как теперь известно: у нас в России кто первый обвинит противника в пьянстве, воровстве или в беспутстве, тот и выиграл! Осечка! С «Каялы» меня не списывали! Кремлёвская мафия чего-то или что-то выжидала. Теплоход «Каяла» оставили в Марине, поставив на отстойный причал. Тянулось время без выгрузки.
Я запаниковал. Надо было что-то делать, чтобы в пароходстве обратили внимание на бардак на странном мафиозном теплоходе! Надо было действовать, чтобы меня списали, уволили из пароходства! Я больше не хотел быть моряком, не хотел работать! У меня появилось резкое отвращение ко всяким работам. Зачем богатому работать? Пусть глупая прислуга работает и пашет!
Вскоре в моём дневнике появилась запись о травмах: «24 февраля 1995 года. Четвёртый штурман Шалев. Перелом предплечья». Перелому предшествовала моя провокация, которую провёл в отношении своих штурманов. Как опытный и мудрый инквизитор в течение недели я стравливал третьего помощника капитана Парисова Валерия Фёдоровича и четвёртого помощника Шалева Сергея Олеговича, выдумывая провокационную чушь о профессиональной пригодности подопытных штурманов. Наконец они подрались, и Парисов сломал Шалеву предплечье. 24 февраля 1995 года Шалева я отправил в больницу порта Марин. Бардак был налицо. Но ингушу-чеченцу капитану Магасову было всё равно. С Магасовым я скандалил, но он не просил мне замены. Я чувствовал: ослабевший ступор после общения с Даргавсом и Магасовым усиливается! Доктору-Окурку Даргавсу я обещал оторвать голову. Об этом наутро, опасливо оглядываясь, рассказывал мне приятель-цыган, начальник радиостанции Патвеев, по кличке «Ба Ку». Цыган Ба Ку с испугом говорил, что я обозвал Даргавса «тупым осетинским чеченцем с раздвоенным змеиным языком». Оскорблённый Даргавс обещал в Питере с помощью земляков разобраться со мной по-серьёзному. Я отвечал начальнику-цыгану, что не помню своих слов, хотя в тот день водки выпил совсем мало. Пришлось вновь обратить внимание на свою заторможенность, на свой ступор.
Ступор, в каком-то смысле, был мне на руку. Оставаясь якобы в состоянии прострации, фиксировал все действия контрабандистов. Банду поставил на счётчик, контролировал контрабандистов каждую секунду. В моём кармане лежала калька, где почерком Даргавса было начертано:
Вакулян Азиз Ильич, генерал-лейтенант ГРУ, Москва, (Кремлёвский горец).
И московский номер телефона. Отсюда следовало: на этой войне с контрабандистами я не мог воскликнуть, воодушевляясь,
– Ребята! не Москва ль за нами?
Поганая Москва была за ними. За погаными. Имя генерала было какое-то прошлое, айзербайджанское, зороастрийское, персидское. Фамилия армянская, а отечество – русское. Координаты генерала понадобились какому-то имаму, и какому-то бен Ладену.
Кремлёвский горец обеспечивал переброску в Чечню ста миллионов долларов для террористов, сиречь для чеченцев-повстанцев. Доллары были нужны для борьбы с русскими. Деньги, как знает глупая читательница, находились в четвёртом трюме теплохода. Находились. А где они находятся, знает только умненький читатель и воинствующий, хитрый старпом с «Каялы».
Баба-цензор-психолог, умная представительница российских спецслужб, любительница чтения чужих писем прочтёт в моём дневнике нижеприведённую запись: «Порт Марин. Двадцать шестое февраля 1995 года. Второй штурман Дубовский свихнулся».
Все беды из-за меня! Это я спровоцировал Дубовского! 25 февраля 1995 года я пошёл ва-банк, я спросил второго помощника Дубовского,
– Заметили Вы странную погрузку четвёртого трюма? Трюм по-хитрому – изолировали!
Через три часа, вечером, в двадцать часов с пеленгаторной палубы я наблюдал, как Дубовский, показывая на четвёртый трюм, рассказывает об этой странности капитану-зомби и Гиппокриту-Окурку. Гиппокрит пригласил Дубовского попить с ним чаю.
На следующее утро второй помощник сошёл с ума. Он стал удивительно агрессивен. Моряк напал на радиооператора и начальника радиостанции. Радиооператора звали Сергеем Геннадьевичем Началовым. Он был родственником Шверубовичу Василию Ивановичу, народному артисту СССР. Начальник радиостанции Патвеев, по кличке «Ба Ку», был родственником академику Российской академии наук Матвееву Виктору Анатольевичу. Не обращая внимания на высокопоставленных родственников, Дубовский с мачете гонялся за судовыми радистами. Когда связисты пробегали мимо меня, я шепнул им,
– Ребята, это не сумасшествие!
Приятели-радисты не захотели меня слушать и забаррикадировались в радиорубке. Дубовский не смог выбить дверь. Странный сумасшедший выбросил мачете и стал ронять за борт корабельную мебель. Старпома сумасшедший не трогал; Окурка, доктора Гиппокрит-Сильвера испуганно избегал. При виде капитана Магасова грузовой помощник силился что-то сказать. Из глаз его катились слёзы, изо рта вырывалось клокотание. Штурман отворачивался от российского капитана, продолжая громить судно. Тараща сумасшедшие глаза, он крошил всё, что попадалось у него на пути. Скрутив невменяемого штурмана, сняли агрессию. Гиппокрит успокоил его уколом.
Успокоенный микстурой лицемера, штурман Дубовский всю ночь простоял на причале, не желая подниматься на борт российской опасной шпионской посудины. Таких сумасшедших я ещё не встречал. 27 февраля, днём, перед отправкой в Санкт-Петербург, он был почти нормален. Вероятно, кремлёвская мафиозная микстура ослабила своё действие. Дубовский, как потерявший волю человек, отдал на суд капитана Магасова и врача Даргавса тетрадку своих стихов. Я с ненавистью наблюдал за отравителями-критиками.
Часы времени приближали двадцать первый век. Время теплохода «Каяла» било пять склянок. Спустя десять минут после пяти склянок, 27 февраля 1995 года в 22 часа 40 минут Дубовского посадили в машину судового агента. Сумасшедшего судоводителя без сопровождения отправили самолётом в Санкт-Петербург. Судовой врач Даргавс-Окурок в этапном эпикризе приписал: сумашедствие возникло на основе сочинения безграмотных стихов! Старая нация Даргавса, древняя национальность с детским мировоззрением пещерного человека отправляла поэта-морехода назад, в прошлое. Кожей я ощущал, как стонет Русь от поганых!
Второго марта 1995 года в день рождения главы Федеральной службы контрразведки Российской Федерации, в день рождения Сергея Вадимовича Степашина, в ночь его сорока трёхлетия я решил поделиться информацией с российскими спецслужбами (не с Патвеевым Фомой, естественно). Вовремя одумался.
Степашин родился в тот год, когда советские сатрапы травили Сталина. На теплоходе «Каяла» российские сатрапы Степашина травили мой экипаж. Ожидая, что следующая, после отравления Дубовского, будет моя очередь, стал осторожен в вопросах питания. И не заметил, как утром пятого марта сумасшедшую микстуру мафиози всё-таки мне подлили! Хотя в кают-компании я съел только кусочек сыра и выпил глоток чая! Вот тут я обозлился. Хотел симулировать сумашедствие, а меня кинули! Злой и ещё нормальный решил подключить к этому бардаку Интерпол, что было для меня чрезвычайно опасно. Утром пятого марта чувствуя, что схожу с ума, у меня, как и у Дубовского начинает «съезжать крыша», заявил мастеру,
– Сбегаю в город попить местного пива, устал от судовой суеты!
Не дожидаясь ответа, сбежал по трапу на берег. Вслед неслись протестующие крики капитана-мафиози. Я решил срочно отправить сообщение в Интерпол, несмотря на смертельную опасность, исходящую от кавказско-русской мафии.
Самой жестокой в мире мафией управлял московский, кавказский генерал ГРУ. Кремлёвский горец. Надо быть сумасшедшим, чтобы воевать с Кремлём! Я сошёл с ума пятого марта, через сорок два года после убийства сатрапами тирана Сталина.
Я шёл по направлению к выходу из порта Марин, хлебая из бутылочки воду, стараясь вызвать рвоту. Сумасшедшая микстура действовала сильнее. Психическое состояние моё резко ухудшалось. Я молился, обращаясь к Богу отцу, Богу сыну и Богу Святому духу. Молил я богов защитить меня от Магомета, Аллаха и от российских спецслужб. Я уверял православного бога: азиатские боги и российская военная разведка поддерживают неправое дело!
Сумасшедший бредБоги услышали и в белом одеянии опустились на землю. Вокруг побелело. Шатаясь, как Дубовский заливаясь слезами, я шёл к выходному турникету по причалам испанского порта Марин. Слева и справа меня поддерживали, охраняли, сопровождали православные боги. В ногу со мной шагали Бог отец Саваоф, и Бог сын – Иисус Христос. Бог отец в правой руке держал Библию. Над моей головой с восторженным, воодушевляющим меня писком носился Божий дух. Богородица, стоя в сторонке на отстойном причале у старинной швартовой пушки, осеняла мой путь Крестным знамением. Я шёл с мыслью наказать неверных!
На выходе из испанского порта Марин ослепительно белую дорогу загородил седобородый, величавый Аллах – бог Ислама. За Аллахом высился небритый, здоровенный, волосатый как Голиаф, рыжий и косматый весь красный, как загорелая кожа, величественный пророк бога Аллаха – Магомет. Рядом с Магометом в цыганском обличье зыркала глазами его дочь, очаровательная цыганка Фатима. Появившись после христианских богов, бог Ислама и его пророк занялись, прежде всего, террором. Террористы начали меня терроризировать. Их действия ничем не отличались от действий конкистадоров, ранних христиан-испанцев по отношению к индейцам при освоении Америки. Христианин Христофор Колумб продал в рабство всё население открытых им земель! Аллах не придумал ничего нового. Коран начал толковать так, чтобы оправдать террор. Всевышний бог мусульман зачитывал сифаты. Сифаты это устав воинственного мусульманина. Аллах тыкал меня ниже пояса первым томом Корана, предлагая интимно обрезаться. Я должен был принять магометанство и стать рабом Ислама! Вырвав Коран из рук исламиста, я начал тыкать этим букварём террориста в аллахову харю. Старпом заставлял Аллаха принять православие! В Коране для правоверных я нашёл лазейку, как переориентироваться и стать православным мусульманином! Правоверно предложил я богу Ислама свиное сало кошерного засола. Я утверждал: сало полезно для правоверных мусульман! Я втолковывал бусурманскому богу: сало для правоверных мусульман солят видимые бойцы Аллаха! Мои крамольные слова подвигли Аллаха к мести. Услыша такой еретизм бог Ислама взалкал моей смерти.
– Махмуд!
– закричал Аллах Магомету,
– Обойди его сзади!
Магомед-Махмуд со вторым томом Корана сделал выпад против флангов. Пророк Магомет-Мухаммад оказался грамотнее Аллаха. Кроме второго тома Корана он держал в руке пачку агитационных листовок-хадисов. Хадисы, сунна пророка Магомета испугали православных богов. Христианские боги в страхе попятились. Бог отец от страха выронил Библию. Магомет, подняв хадисы как знамя, направился ко мне, намереваясь обойти с тыла. Второй том Корана Магомет нёс как булаву.
– Не дрейфь, православные!
– закричал я,
– Не трусь! Христос! Аллаху – джихад! Аллаха – в амбар! Бог отец! Взрывай кварковую бомбу! Сарынь на кичку!
– сумасшедший старпом бросился на исламских и магометанских богов. Аллаха я отбросил сразу. Ударившись виском о портальный кран, Аллах упал, выронив сифаты. Исламский бог, растеряв сифаты, впал в неверие, в куфр! С Магометом завязалась затяжная борьба. Я стал изнемогать, ибо велик и силён основатель Ислама – Магомет!
– Помогите!
– хрипел я, обращаясь к православным богам, сбрасывая с себя Магомета. Ударив пророка о брусчатку причала, выбил из его рук второй том Корана. Отобрав у Магомета сунну, я вынул засапожный нож. Махмуд отбил лезвие ударом ноги! Пророк Аллаха рассвирепел и обрёл второе дыхание. Махмуд схватил меня за шею. Закрылось небо, погас белый свет над моею землёю!
– Помогите же, мать вашу, в четыре господа бога душу святого духа кресто мать,
– засипел и захрипел я, обращаясь к богам православия. Я задыхался: Мухаммед сдавливал горло исламской ручищей! Ожидая помощи от богов, с трудом отвернул голову в сторону от первичного террористического запаха, который источал близкий ко мне рот Магомета. Страдая от отвращения, ударил чужого пророка в промежность. В рот. Мухаммед взвыл и упал. Но вскочил, расставив руки, бросился в атаку. Руки пророка Магомета напоминали два железных крюка. Крюками он собирался меня обхватить.
– Если ему это удастся,
– подумал я,
– Я погиб. В азиатских руках Магомета силы больше, чем в моих! Для безопасности надо держаться от курейшита подальше, не то он сдавит смертельно!
Растопырив пальцы, я вытянул свои руки вперёд, рассчитывая рубануть рёбрами ладоней по мусульманской шее Магомета или по его исламскому величавому лицу. Мне было известно, как это делается: я изучил в войсках Дяди Васи тонкости западных единоборств! Магомет приближался. Отступив на шаг назад, я обошёл его сбоку. Исламист бросился на меня. Я нацелился рубануть по-восточному: по его переносице, ребром ладони. Но Магомет знал хитрости восточного дзюдо! Усвоил араб и коварность китайско-японского каратэ. Курейшит в броске перехватил и выкрутил мою руку. От боли в моём мозгу мелькнуло видение чёрной дыры, уходящей на бешеной скорости в ночь. Я начал падать вниз, увлекая Магомета за собой. Плечи свела жуткая боль. Прежде чем коснуться земли, сумел выпростать правую ногу и нацелиться ею в жирный, восточноазиатский живот мусульманского пророка. Магомет вот-вот должен был рухнуть на меня всей тяжестью. Как только его ноги оторвались от земли, подался назад, изо всей силы пнул в ближневосточное, ненасытное брюхо фанатика. Махмуд с жутким воплем перелетел через мою голову. Араб грузно рухнул на брусчатку причала. Я обернулся, но мне не удалось схватить курейшита ни за шею, ни за плечо. И Магомет не смог меня достать. Он барахтался на причале, а я наотмашь рубил обеими руками магометанскую рожу могучего и величавого исламиста. Ребро правой ладони попало Махмуду по губам, рассекло их в кровь. Левое ребро угодило по челюсти, по кадыку. Я растопырил пальцы, намереваясь выбить Магомету глаза, но он дёрнул головой. Удар пришёлся в небритую, прыщавую щеку фанатичного пророка хитрого Аллаха. Махмуд пытался встать. Я, изловчившись, прыгнул на него. Исламист выгнулся дугой. Его нехристианский образ оказался в четырёх вершках, в одной пяди от моего колена! Коленом вмазал по магометанской челюсти. Ногу пронзила жуткая боль. Показалось, будто сломал коленную чашечку. Пророк Ислама плюхнулся на пятую точку, но всё ещё не терял надежды встать. Выпрямившись, пересиливая боль в коленке, я ударил его ногой по мусульманскому лицу. Этого было достаточно. Величественный пророк Аллаха, могучий Магомет был практически вне игры. Основатель Ислама встал на четвереньки, ничего не соображая. Во время битвы я успел заметить: ни Христа, ни Бога отца рядом не было! Нахальная, в одежде настырной цыганки черноглазая, вертлявая Фатима, с опасной бритвой в руке, теснила скромную, одетую в ситцевый сарафан Богородицу Марию. Теснила цыганка Пресвятую деву к краю пристани! Отступая, Мария остановилась и радостно посмотрела на меня с раскрытым от удивления ртом. Остановилась и Фатима также раскрыла рот от удивления. Фатима увидела, что я победил Магомета! В глазах наглой Фатимы промелькнул страх!
Побеждает один! На поле битвы я не увидел ни одного православного мужчины-ангела или православного мужчины-бога. Перепуганные лица Иисуса Христа и Бога отца робко выглядывали из-за ржавого, рыже-белого портального крана. От христианских богов несло трусостью! Возле робких богов божьим, храбрым духом – не пахло! Божьего духа в окрестностях не оказалось! В католической Испании Божий дух не исходит от Бога сына. В испанском, католическом порту Марин Божий дух не исходил даже от Бога отца!
– Где ты, дух Божий?
– обеспокоился я, озираясь. Стенающий Божий дух стремительно, но опасливо носился в отдалении над водою, над акваторией католического порта Марин. Дух издавал гнусавые, панические вопли на испанском и старославянском языках. Эхо безвольных воплей Божьего духа металось по причальным стенкам, отражалось от мрачных громад корпусов складских помещений, усиливая панику в порту, в местах, где затаились робкий Саваоф и слабосильный Христос. Иногда прорывался хищный рык Божьего духа на кастильском наречии. Доносился грозный рёв русского рукопашного мата. Затем вновь слышались трусливый испанский вой и слезливое старославянское причитание.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?