Текст книги "Анестезиолог. Пока ты спал"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anesteziolog-poka-ty-spal-175943.jpg)
Автор книги: Александр Иванов
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Смотри, – говорю своему приятелю из ожогового отделения, – как трогательно. Какая забота о своей второй половике.
Тот парень, малочувствительный к нежности, начинает дико ржать.
– Слушай, это ты насчет второй половинки хорошо сказал.
– А ты их знаешь?
– Конечно же, знаю, это наши люди. Пошли, посмотришь на их ебальнички. Заодно возьмем еще по пиву.
Да… Насчет половинки я явно погорячился. Семья, действительно, интересная. Одно лицо на двоих. Вернее, у каждого только одна половинка лица. Жаль, что у обоих левая. У женщины вместо правой – грубый рубец от ожога, у мужчины справа вообще непонятно что. Кажется, что каким-то странным образом затылок начинается сразу от переносицы. Уха нет. Требую от товарища подробностей.
– Так там ничего интересного. Это еще где-то в конце осени было. Обычное дело. Мужик, сожитель ейный, облил голову любимой бензином, ну и поджог. А она, пока горела, схватила топор и ему по черепу заехала. Харю вот ему разрубила. А потом на улицу, в снег. Там погасла. Все у нас кричала, что засадит этого ублюдка, который ей лицо навсегда испортил. А этот урод у вас лежал, как выписался, все приходил, каялся. Ну вот, похоже, помирились. Говорят, даже поженились. Мы ей собирались рожу-то подправить, но этот черт шмурдяк притащил, они нажрались, так мы ее выписали за пьянку. Может, еще соберется, придет. Ну, давай, по последней.
* * *
Показываю студентам пример тяжелой дизартрии:
– Видите, это совсем плохо, когда больной очень старается произнести слово «п…а», но не может.
Об опасности красивых жестов
Такие люди украшают нашу жизнь. Внушают веру в великое будущее. Такие, как вчерашний пациент Вова. Гоблин высшей пробы с головы до ног. В 50 лет во рту три зуба. Один гнилой, два сломаны. Тело покрыто неавторитетными наколками. Заштрихованные перстни, кандалы, надписи типа INRI. Явно начал с малолетки. На днях в очередной раз освободился из зоны. Позавчера вечером решил нанести визит даме. Естественно выпил. Без этого нельзя. По пути во дворе наломал букет сирени. Без этого можно, но букет цветов для любимой – тоже естественно. Обточив для удобства черенки, пару веточек воткнул себе в мочеиспускательный канал. Засунул аккуратно, не поцарапав кожу и не повредив уретру. Опыт. Хотел поразить и обезоружить даму прямо с порога. Это тебе, любимая!
Но любимая не оценила красоты жеста. Не растаяла от восторга, не отдалась прямо у дверей. Скорее наоборот. Женщина оказалась с твердым характером, без сантиментов. А может, просто не любила сирень. Жизнь научила ее жесткому обращению с нетрезвыми представителями сильного пола. Сильный пол в лице Вовы получает зверских звездюлей. Сломан нос, ребра, лицо превращено в сплошной синяк. Упавший Вова добивается ногами в живот. На полу разбивается его оригинальная ваза с цветами, ломаются ветки сирени. Полуживой Вова выбрасывается в окно с первого этажа и затихает под окнами.
Соседи вызывают «Скорую» только под утро, их не удивило, что кто-то выпал из окна, из него выпадали часто, но очередной посетитель известной квартиры почему-то долго не просыпается. Врач приемного отделения слегка удивлен, когда в обоссанных и окровавленных трусах обнаруживает осыпавшиеся цветки сирени. Но всякое бывает. Протрезвеет – сам расскажет. Но, когда Вова слегка протрезвел, стало ясно, что очень ему плохо. И не от обиды плохо, и не от похмелья. Повреждено легкое, и наверняка разорван кишечник.
Везут Вову в операционную. Разрез. Брюшная полость, полная мочи из разорванного пузыря. В ней плавают щепки, обломки веточек. В кишках множество мелких отверстий. Напоминает выстрел картечи в живот, только без следов снаружи. Местами разорвана брыжейка, множество кровоподтеков.
Очень не терпелось услышать версию случившегося от самого Вовы, когда он проснется после наркоза. Хотелось правды. Собственная версия катастрофы была уже разработана за четыре часа операции. И она оказалась очень близка к истине. Чтоб подогреть интерес Вовы к беседе, ему было предложено полежать до следующего утра с трубкой в трахее или ответить честно на несколько вопросов. Только да или нет. Вова заморгал – согласен.
– А скажи, Вова, тебя женщина била?
– Да, да, – Вова снова заморгал.
– Скажи, Вова, ты сам эти ветки себе в член засунул?
Перед носом помахали пакетиком с извлеченными щепками. Вова подтвердил.
– Хотел сделать красиво? Хорошо, сейчас трубку вытащим, откашляйся. Теперь можешь говорить.
– Бля, – сказал Вова, – ведь цветы суке подарить хотел, а она, скотина… Никогда больше…
– Правильно, Вова, не надо цветы дарить тем, кто это не ценит.
Хотелось добавить, что тебе, похоже, и не придется больше дарить цветов. После такой травмы ты сначала попробуй выжить, а выживешь – женский пол тебя уже не будет интересовать никогда.
* * *
Женщине далеко за семьдесят, несчастная тетка: сахарный диабет, гангрена, ампутация бедра. Как она ни сопротивлялась, но пришлось на время перевести с таблеток на инсулин. И тут в ее организме происходит непонятный гормональный сдвиг, и даже не сдвиг, а взрыв. Навещает ее супруг, дедушка лет восьмидесяти. Из палаты слышен бабкин крик:
– Ну ты чего, пришел, пень старый? Короче, дед, делай что хочешь, но сегодня ты мне нужен как мужчина! Как это сделаешь – твои проблемы, но если ты прямо сейчас, вот тут, меня не вы…, то домой лучше не приходи. Тут все свои, все понимают. Я попрошу – выйдут.
Надо сказать, что бабка всю свою жизнь проработала акушеркой и привыкла говорить громче, чем кричат роженицы. Разговаривала исключительно матом, невзирая на возраст и должность собеседника.
Деду неудобно ударить лицом в грязь, да еще при посторонних, хотя одному богу известно, сколько лет никаких шевелений у него в штанах не было. Слышно, как он начинает скулить:
– Да ты что, да как я могу! С инвалидом…
Бабка:
– А меня это не еб…! Подумаешь, нет ноги. П… у меня пока еще не инвалид!
Непроверенная информация
Одна из центральных газет сообщила на всю страну о вопиющем случае изнасилования в одной сельской больнице. Якобы бабушка, поправлявшаяся в тишине уютной палаты после тяжелого инсульта, была ночью зверски изнасилована одним из пациентов. Утром пришли заботливые родственники и, услышав эту историю, тут же забрали ее в другой стационар. По пути завезли к гинекологу, который якобы подтвердил факт насилия. Это официальная версия.
В реальности все это выглядело так. Бабушка была вовсе не бабушкой, а женщиной лет 50 умудрившейся в свои годы перенести 4 или 5 инсультов. Причем в первую очередь они отражались на мыслительной функции головного мозга, не затрагивая способность к движениям. Тетка, лежа в реанимации, кричала целыми сутками, собственными экскрементами наводила макияж на лице. Родня скандалила на тему того, что она лежит уже неделю, а не умнеет. Никакие объяснения о том, что при органической патологии шансов на восстановление интеллекта практически нет, на них не действовали. Никак не могли понять, что у нас не Изумрудный Город, где волшебник Гудвин подарит немного ума.
Наконец, обманом, сославшись на отсутствие мест в реанимации, дежурный врач перевел ее на терапевтическое отделение. Естественно, мест не было и там, и тетку положили вечером в коридоре. Койка – полулюкс, рядом с мужским туалетом. Впрочем, пахло от больной не лучше. Ночью в одной из палат парализованному дедушке захотелось выйти по нужде. Он долго звал на помощь, но сестринский пост был глух. Тогда дед решился на самостоятельный вояж до туалета. Выйдя из палаты, упал на кровать, на которой лежала тетка. Встать самостоятельно уже не смог. Трое санитаров переложили обоссавшегося насильника на каталку. Это пробудило в пациентке эротические фантазии, о которых она утром и поведала родне.
Брать насильника полицейские приехали всем отделением, еще бы, каждому хотелось поучаствовать в раскрытии особотяжкого злодеяния. Насильника брать пришлось на руки. Дед самостоятельно стоять на ногах не мог и даже сидел с трудом. Менты, поржав, укатили. Под стражу деда брать не стали, убежать он все равно не сможет.
Газета так и не напечатала опровержение. Позор с больницы смыт не был. Больничная администрация не собиралась подавать в суд, хотя получить с общероссийского печатного органа несколько миллионов за моральный вред не составило бы труда. Деньги могли пригодиться, хотя бы ходунки купить тому же дедушке, чтоб не падал на чужие кровати.
Следствием инцидента явилась очередь на плановую госпитализацию в терапевтическое отделение, чего раньше никогда не было. Ну какому идиоту придет в голову по своей воле ложиться в терапевтическое отделение сельской больницы? На обследование? Сделать ЭКГ и измерить температуру? Это можно сделать и дома. Заведующий терапией до этого постоянно имел неприятности из-за отсутствия плановой госпитализации. А теперь отбоя от стареющих одиноких женщин не было. Условие ставилось одно – никаких палат, только коридор. Есть тому подтверждающий документ: «Журнал плановых госпитализаций», где очередь была расписана на месяц вперед. После этого ему пришлось отвечать на жалобы населения, связанные со слишком длинной очередью на госпитализацию.
Жених
На днях задумался над несовершенством нашего законодательства, особенно в вопросах семьи и брака, о его несовершенстве и необходимости коренной переработки. Будь я депутатом, нашел бы коллегам работы на целую сессию, чтобы никто не обвинил законодателей в бессмысленном просиживании штанов и напрасном получении своих немалых зарплат. Было так.
Часто обвиняют врачей, что мы не любим больных, не сострадаем, не прольем ни капли слез, сочувствуя их беде. Это все вранье. Иногда мы плачем, как плакали после очередного дежурства.
Обычно перед самой свадьбой в реанимацию попадают невесты, но на этот раз случилось исключение. Сегодняшний герой дня, жених по имени Ваня, ночью перед свадьбой неожиданно вспоминает, что водки-то маловато и для гостей не хватит, потому что сам выпил накануне уже почти всю. И пошел во втором часу ночи ее искать, и попал под самосвал. В общем, последнюю ночь своей холостой жизни провел на операционном столе. Разорваны потроха, селезенка. Просыпаться поехали в реанимацию.
К утру у дверей реанимационного отделения нарисовалась женщина, лет так на десять постарше Вани. Представилась невестой, но вместо обычных вопросов о состоянии здоровья близкого недалекого человека, вопросов о том, не нужна ли какая помощь, может быть лекарства, невеста принялась кричать, что у них сегодня свадьба и ей нужно с ним срочно брак зарегистрировать. Видимо, опасалась, что жених может и передумать. Судя по ее виду, опасается не зря. Технические сложности при проведении обряда бракосочетания в условиях реанимации ее не волновали:
– А я сейчас из ЗАГСа человека приведу, пусть распишет, ерунда, что он пока после операции спит. И подпись его нотариально заверим, а свидетелей я сама приведу.
– Со свидетелями, – говорю, – и у нас проблем нет, вон рядом лежат две вегетативные старушки, только пока он сам не распишется и даже «да» не скажет, то есть внятно своего согласия не выразит. По крайней мере, до вечера. И не поклянется любить вас до гроба, хотя, тут вопрос спорный, еще не известно, чем разрывы его потрохов закончатся. Может, до гроба и не успеет разлюбить…
Претензии на тему: «А зачем вы ему такой наркоз вкатили, что он проснуться не может», отметаются, спит больше от алкоголя, чем от наркоза. А если вечером он проснется и откажется?
Невеста кричит:
– Ну так а как же вы его тогда оперировали, без его согласия?
– Ну как, как обычно это делается, если операция по жизненным показаниям, а больной без сознания, мы собрали консилиум, вот смотрите, в истории три подписи врачей.
– Так, может, и тут так можно?
Предлагает собрать некое подобие консилиума и женить Ваню, пока он спит. Убедившись, что ее идеи не одобряются, начинает угрожать.
– Да мне ничего не стоит через суд доказать его намерения! Мы сегодня пожениться собрались.
– Не, – говорю, – скорей всего, не проканает. Тут никакой, даже наш самый гуманный суд в мире вам не поможет, нет у суда такого приговора – женить ответчика. Может, еще и сроки женитьбы определять, в смысле, продолжительность семейной жизни? И режим семейной жизни? Строгий, общий или усиленный? Женитьба строгого режима – неплохо звучит. Не, наше государство со своими гражданами может сделать практически все, кроме одного: не может оно насильно своего гражданина женить. Пусть это даже серьезная недоработка законодательства, несовершенство семейного кодекса.
Ну вот как тут не плакать? Не жалко даже ночи, проведенной в операционной ради спасения человеческой жизни. Плакали с утра почти все, представляя свадьбу в реанимации. Предлагали даже пригласить священника и устроить обряд венчанья, потому что вот уж чего у нас не было никогда, так это венчания. У нас чаще происходят иные обряды.
Ежик
В день, когда все россияне слушали по телевизору диалог президента с народом, мой народ в палате беседует с ежиком. Ежик пришел навестить одну из пациенток, одну из тех, на кого невозможно смотреть без слез. Глаза начинают слезиться от ярко-желтого цвета ее кожи. Цирроз печени. Спрашиваю:
– Вы с кем разговариваете?
– С мужем. Вот он, на подоконнике сидит, ежик.
– Ваш муж, что ёж?
– Да, ёж.
Ну ёж так ёж, пусть беседуют. Ежик-муж сообщал ей новости из дома, рассказывал о детях. Через час в диалог вступили остальные. Пытались ежа прогнать, разговоры мешали заснуть. От зависти, наверное, потому что никто их не навещал.
* * *
Куда приятнее, чем все дежурство провести лежа на диване, заниматься своими, родными пациентами. Травматолог просит посмотреть очередную больную:
– Понимаешь, есть у нее в голове гематома, но по виду старая и небольшая. По идее, мешать она ей не должна, но я не пойму, чего это она какую-то хрень несет?
Тетенька, лет так далеко за сорок, лежит на каталке в приемном отделении, смеется и издает странные звуки. Что-то вроде: «Ту-ту-ти-ту, ту-ту-ту-ту». Спрашиваю:
– Простите, уважаемая, а с кем это вы так, если не секрет, разговариваете?
– Со своим ежиком.
Рядом сидит супруг, мужчина рассудительный, хотя по лицу понятно, что пил не меньше. Сразу видно, что он мужчина серьезный, рассудительный, одет с запасом. Хотя еще тепло, ранняя осень, но на нем уже надета телогреечка, ватные штаны заправлены в валенки. Валенки с галошами. Все правильно, ночь может застать в самом неожиданном месте, и не известно, где ты проснешься, дома или на улице, может быть, совсем не там, где проснуться ожидал. Да будет ли возможность раздеться перед сном, чтобы лечь в постель.
Обращаюсь к нему:
– У вас что, дома ежик живет?
Тот даже как-то удивлен:
– А как же? Обязательно. Конечно, живет. Зовут Иосифом, ну для нас он Ёсик.
– И давно она с ним разговаривает?
– Месяца два. Сначала по-нашему с ним говорила, ну по-русски, но он плохо понимал, а теперь вот выучила его язык и разговаривает с ним по-ежиному. Тут же все понятно: ти-ти-ту – так ежик здоровается, ту-ту-ти-ту – это он говорит, что он нас любит.
Жаль разлучать даже на время такую гармоничную семью, но приходится. Тетенька едет разговаривать с ежиком в реанимацию, а у нас, как известно, даже стены лечат, и в реанимации мадам заговорила на простом понятном людям языке:
– Да вы меня за…! Идите вы все на х…! Чего вы мне в п… суете, пидоры вонючие. На, режь меня, паталогоанатом хуев!
Скорее всего, ежик у них дома действительно живет, но вот почему я паталогоанатом, не понятно.
* * *
Терапевт не лишен литературного дара. Задумался над его фразой: «Вздохнул с облегчением». Хорошо это или плохо? То есть по его описанию получается, что вздохнул и облегчился. А если не облегчился? Обычно последний вдох, вернее последний выдох сопровождается облегчением. Иногда поражаюсь его наблюдательности. Описывается неврологический статус: «Анизокория. Зрачки D>S, правый глаз искусственный». Порой получаешь невероятно ценную информацию. Речь о бабушке 88 лет: «В детстве росла и развивалась нормально». Это важно. Бабушка лежит в уголке, до сих пор продолжает развиваться. Открываешь новое в терминологии: «Жалобы на нарушение ходильного аппарата». Поражаешься жестокости врача: «Кома 2». Неврологический статус: «… В позе Ромберга не устойчива…» Странно, если бы была устойчива. Интересно, пытался ставить или нет? Завтра спрошу.
Простая история
Давно подозреваю, что иные истории болезни пишутся исключительно для меня. Я люблю читать художественную прозу. Читаю сопроводительный талончик «Скорой помощи». Графа: «Обстоятельства травмы». Со слов больной, во сне случайно ударил кулаком муж. Уже становится интересно, хочется в ситуации разобраться, в 60 лет уже можно спать с мужем на разных кроватях, особенно если он во сне такой тревожный, руками размахивает. Тем более что результатом случайного удара стал перелом теменной кости, субдуральная гематома. При трепанации черепа удалено около 150 мл крови. Жаль, после такого выжить у тетеньки шансов маловато, к своим неприятностям тетенька еще хворает лимфомой, пусть даже в состоянии ремиссии после химиотерапии. С иммунитетом проблемы. Насчет лимфомы рассказала дочь, принесла справки. Интересуюсь у дочери, чего это ваш папа во сне так руки распускает?
– Это не папа, – отвечает. – Папа ушел от нас три года, когда ей диагноз поставили, это ее новый муж.
– А сколько ему, если не секрет, лет? Новому-то мужу.
– 21.
– И чего, они с ним, извиняюсь, совместно живут?
– Ну да, ему интим нужен, а ей просто поговорить. Вот и терпит его, хотя сама еще очень даже этим делом интересуется.
Хотелось бы посмотреть на супруга, вдруг придет навестить, хотя и видел я всяких извращенцев. Но вместо него за выпиской приходят из полиции. Нам, говорят, возбудиться надо, а без справки никак. С сожалением выдаю им справку, жаль, муж теперь точно не навестит, наверняка задержат. Но вечером те же уже знакомые полицейские приехали с ним на «Скорой». Парень оказался слабоват. Черепно-мозговая травма после первого допроса. Это тебе не старушек трахать. В сопроводительном листочке тот же доктор «Скорой помощи» пишет:
– Со слов, три раза упал в камере, ударился головой об стол.
Ситуация вызвала особый интерес у незамужней женской части коллектива. Смотрите, девчонки, никогда не надо терять надежду. Не переживайте, может ваши мужья еще не родились.
* * *
Жалуется супруга пациента, спрашивает совета:
– Слушайте, ну просто не знаю, что с мужем делать. Дурак дураком. Ничего не помнит.
У ее мужа какое-то странное заболевание, нечто среднее между болезнью Альцгеймера и Паркинсона. А может, одновременно то и другое. Не знаю, что и посоветовать.
– Ловите позитив. Радуйтесь, что пока ходит без памперсов.
– Стараюсь, но мне-то что делать. Я ему говорю, отдыхай, Вова, вечером от тебя потребуется подвиг.
– Ну и как, справляется?
– Да куда там, утром спрашивает, а как я был вчера? Тебе понравилось? Отвечаю, ты был хорош, ты был орел! Счастливый такой, улыбается. А я-то помню, что вчера вечером ничего не было.
– Как это ничего не было? Футбол показывали.
Пастораль
Когда к Дню святого Валентина не находится ни одного примера верности и любви, порой вспоминаешь истории старые. Вот например.
В знакомой деревеньке, в которой моим родственникам достался по наследству домик, когда-то местные жители держали скотину. В те далекие времена, когда частное предпринимательство и любая инициатива душились на корню, когда держатель козы считался опасным для общества как классово чуждый элемент, как собственник, как пережиток капитализма, коров в деревне было целое стадо. И целое стадо скота мелкого, но тоже рогатого, коз и овец. Это сейчас, в эпоху свободного предпринимательства, когда поощряется любое занятие сельским хозяйством, в деревне не осталось ни одной козы, не говоря уже о коровах. Да и держать их некому, из всех жителей в деревеньке зимует от силы два-три человека, остальные приезжают на лето как дачники.
Жили тогда в деревне два персонаже: Сашка и Валька. Это были, пожалуй, единственные люди в деревне, которые не гнали самогон. Остальные гнали все гнали в основном, в своих банях, стоящих на берегу местного озера. Интересная картина: идешь по берегу в выходной, смотришь, все бани закрыты, на дверях замки, а из печных труб валит дым. А хозяева в это время уходили в лес, собирать грибы-ягоды. Зачем так? Все просто, приедут из райцентра милиционеры, с облавой на самогонщиков, а хозяин вроде как не при делах:
– А я тут при чем? Я в лесу был. А кто там, какой паразит, чего в моей бане делал, я без понятия. Вот уж я до него доберусь, он уж у меня узнает, как в чужой бане такое творить.
Обилие самогонщиков отчасти объяснялось близостью стекольного завода, где выпускалась лабораторная посуда. Мастера там работали замечательные, кроме пробирок и колбочек, запросто могли тебе выдуть сервиз такой, что не отличишь от богемского стекла. А создать змеевик для самогонного аппарата, для них было вообще не проблемой, раз плюнуть. Строились змеевики самых затейливых форм, в виде графинов с петушками внутри, маскировались под аквариумы, в общем, сразу не догадаешься, что перед тобой главный элемент самогонного аппарата. Стоило минут 10–20 постоять у магазина в поселке, где находился стекольный завод, к тебе обязательно подходил человек и предлагал купить самогонный аппарат. Признаюсь, однажды купил за трешку компактный аппаратик затейливой конструкции, решил подарить другу. Да и пожалел мужиков, явно трубы у них полыхали огнем. Мужики поблагодарили, купили за 2–70 бутылку портвейна в сельмаге. Я не понял зачем? С помощью проданной конструкции они бы часа за три, за те же деньги получили бы литра три чистейшего первача, а не бутылку портвейна «Кавказ», если б на эту трешку купили три кило сахара по 92 копейки и палочку дрожжей за шесть копеек. Еще бы осталось на папиросы, чтоб скрасить досуг в ожидании напитка. Странно…
Впрочем, не занималась самогоноварением еще одна жительница, старая одинокая финка по имени Хильда, но та хотя бы пыталась. Но не выдерживала и выпивала брагу. А Вальке с Сашкой такое не приходило даже в голову, чтоб потратить заработанное на сахар и дрожжи. Да никогда, только на готовый продукт.
Сашка зарабатывал тем, что пас деревенских коров, а Валька пасла коз. Идиллия, пастух и пастушка. Деревенские не могли нарадоваться, когда пастухом был Сашка. Выгнав коров за деревню, Сашка падал посередине дороги и спал до вечера. Коровы разбредались кто куда, в основном на совхозные поля, засеянные овсом с горохом, на силос, где наедались калорийной сочной еды. Росли надои. Претензии совхозников к местным жителям отметались:
– Все вопросы к пастуху. А к нему какие вопросы? Пастух вон там, спит. Попробуйте разбудить. К вечеру коровы были приучены собираться в стадо при звуке пионерского горна, который Сашка носил с собой. Проснется – погудит. Не проснется – кто-нибудь найдет спящего пастуха, возьмет горн, подует, и коровы приходили домой сами. Валька обычно спала в тени, в кустах у дороги. На шее она носила огромный будильник, заведенный на пять часов. Не проснется от будильника – ерунда. Козы тоже знали дорогу домой.
Зимой оба пропали. Сразу никто не заметил, коров зимой не пасут. Но весной, когда приближалась пора выгонять скотину на пастбище, забеспокоились. Стали искать, залезли в Сашкин дом. Оказалось, в морозную зиму 87 года Санек упал в очко своего сортира. Там он и встретил свою смерть. Скорее всего, просто замерз или утонул. А Валька как спала у него, так и замерзла в нетопленом доме. А потом и коров в деревне держать перестали, и хозяева потихоньку прибрались на погост, и пасти скотину стало некому.
* * *
Когда, не разобравшись в сути вопроса, вступишь в диалог, не всегда как-то получается хорошо, даже некрасиво.
С утра в оперблоке эмоциональный спор двух отделений, девчонки из оперблока беседуют с анестезистками.
– Петровна, блядь! Я тебе еще раз повторяю, закрой свой отсос. Все тут провоняла.
Петровна вяло возражает:
– Да сами вы пошли на х…! Залили ночью тут все дерьмом, кто аппарат отмывать будет?
Прохожу мимо с чашкой кофе, операционные сестры обращаются за помощью:
– Ну скажите хоть вы ей, чтоб свой вонючий отсос закрыла, или пусть уе…т отсюда на х…!
– А что я ей скажу? Чтобы зубы почистила? Или таблетку мятную пососала?
– Да мы не о том…
– Ну не знаю, вас послушать, так о чем еще нормальный человек подумает?
Циркумцизия[1]1
Циркумцизия – обрезание крайней плоти.
[Закрыть]
Порадовал очередной случай. Порадовал тем, что не перевелись еще герои на русской земле.
Один товарищ по совету своих товарищей старших решил закатать шары. Куда – понятно. Якобы способствует успеху. Товарищи технику операции объяснили, но помочь не решились. Наркоз планировался народный, он же и был применен. Ну, то есть водка. Она же послужила антисептиком для обработки операционного поля. Мудила положил свой конец на разделочную доску, взял нож, попытался разрезать кожу. Но больно. Старшие товарищи опять дают совет:
– А ты порезче!
И приколотил мудила ножом свое хозяйство к доске. Вытащить нож не может, а покачать в стороны – больно и страшно. Так и преподнес нам его на деревянном подносе с торчащим ножичком. Тут уж мы от души. Первым делом – фотосессия. Объяснили, что исключительно для учебного процесса, потому имеем право. Да и тебе пригодится, на память. Для фотогеничности предлагаем послать в отделение за одной из медсестер. От ее вида даже у коматозников в памперсах наблюдается шевеление.
Нож вытащить из доски труда не составило. Без всякого наркоза. Остатки крайней плоти иссечены. Заглянул пожилой терапевт, услышав смех в перевязочной. С деланным акцентом:
– Ви шо, думаете, шо теперь это наш человек?
– Нет, Лев Наумович, это наш русский, родной. Не отдадим.
При одной психиатрической ВТЭК в городе создали неофициальную службу знакомств. Помогают людям создавать гармоничные семьи. Подбор пар, вероятно, по психическому статусу. Один возмущенный клиент бьет своей палкой по столу секретаря с криками:
– Вы мне дали телефон женщины, почему не предупредили, что она сейчас в сумасшедшем доме? Дайте другой телефон, или верните деньги!
Ролевая игра
Не успевает затихнуть обсуждение оригинального поступка гражданина, засунувшего себе в зад круг краковской колбасы, как поступает новый чудак. Дедушка на восьмом десятке лет играл с бабушкой в какую-то, по всей видимости, ролевую игру. Назовем ее «Строгая кухарка». В качестве интимной игрушки использовался бюджетный вариант фаллоимитатора, а именно – деревянная толкушка для приготовления картофельного пюре. В домах пожилых людей еще хранится такой архаичный предмет кухонной утвари. Предмет, оказывается, при правильном использовании удобен для любовных утех. Но тут вышла ошибка. В чем заключался сценарий игры, мы не поняли. Не поняли и то, как толкушка оказалась целиком засунута в задницу дедушки. За что, за какие нарушения правил – не понятно, понятно одно, что провалилась она за сфинктер прямой кишки. Даже поначалу не поверили, когда дедушка начал говорить, что у него в заднице деревянная толкушка, решили, какой-то старческий бред. Все-таки возраст. Но при осмотре палец доктора сразу наткнулся на деревянное основание, и достать ее оттуда возможности не было. Попытка вкрутить в деревяшку штопор и попытаться откупорить дедушку не удалась. Старое изделие, качественная древесина. Да и навыки работы со штопором давно утеряны, чаще приходится открывать винтовые пробки. Один мой знакомый очень ловко открывал винные бутылки с помощью книг, с размаха ударяя днищем бутылки об источник знаний. Научил меня, но мое предложение вспомнить старый навык, и выбить пробку ударом об днище дедушки были отвергнуты.
Пришлось оперировать. Пожилой хирург, приехав из дома, ничуть не удивился. Поворчав для порядка:
– Сами, понимаешь, не могут справиться. Вот я и не такое доставал, потом расскажу, – пошел мыться.
Пока шла операция, рассказал свою историю. Почему у него вместо вешалки в кабинете висит на стене бычий рог. Это, говорит, мой первый охотничий трофей. Был извлечен им более полувека назад из брюшной полости. В пациента рог внедрился через прямую кишку, повредив печень и прорвав изнутри переднюю брюшную стенку. Как рассказывает хирург, это была его первая самостоятельная операция в жизни. За пару дней до этого он сразу после института приехал проходить интернатуру в сельскую участковую больницу. И оказался единственным хирургом на весь район. Молодой доктор поверил в историю, рассказанную потерпевшим. А потерпевший был редкостный отброс, большую часть жизни проведший в зонах. И рассказал, как на дороге встретил стадо коров во главе с быком. Ну не скрывал, да, был выпивши, решил быка подразнить. Бык на него пошел. Мужик пытался перепрыгнуть через забор, но матерый бычара так поддел его рогами, что один рог воткнулся ему в задницу и поднял в воздух. Тут бывалый гражданин не растерялся и, вильнув задницей, своим очком обломал быку рога. Как ни странно, хирург верит до сих пор в эту сказку. Клянется, что потом в совхозном стаде своими глазами видел быка со сломанным рогом. Мы, конечно, слушали внимательно, но со здоровым скептицизмом. Не разубеждая. Людям надо верить, и прекрасно, когда эта вера сохраняется на всю жизнь.
Болезнь Пейрони[2]2
Болезнь, при которой происходит искривление полового члена при эрекции.
[Закрыть]
Утренний обход. В кресле согнувшись, дремлет дежурный хирург. Устал за ночь. Сам не спал и не давал спать другим. Начмед с сочувствием:
– Вы, наверное, устали?
Отвечаю за хирурга:
– Да нет, просто у него болезнь Пейрони.
Начмед, снова забыв о болезни, проникаясь состраданием:
– Понятно. Извините. Ну хорошо, хорошо отдыхайте.
Тихо начинает трястись от смеха уролог. На вопрос начмеда о причине смеха, успокоившись, пытается сказать, что при болезни Пейрони у мужчин искривляется иное место.
– Какое? – пытается уточнить начмед.
– Так он целиком и представляет из себя это самое место, которое искривляется при болезни Пейрони.
Болезнь Пейрони – не повод попасть в реанимацию. Ничем жизни не грозит, ничего опасного, кроме интимных проблем. Но в жизни нет ничего, что не может стать поводом, поводом как выпить, так и поводом попасть в реанимацию. А в данном случае причинно-следственная связь налицо.
Корпоративная вечеринка. После окончания пара сотрудников, дама и месье, решили продолжить у нее дома, в интимной обстановке. Обстановка располагала, партнер был готов, только имел вот такую, даже не сказать, что болезнь, а просто некоторую особенность формы своего достоинства. Подруга, видно, стала иронизировать по поводу этого несколько легкомысленного и вздорного вида, за что получила удар в пятак. Но женщина она была горячая и неслабая и так оттолкнула мужичка, что тот приложился головой о стену и затих. Как потом оказалось, случился у него перелом височной кости и ушиб мозгов. Подруга испугалась, сама вызвала «Скорую», приехала вместе с ним и в приемном отделении подробно рассказала о ситуации дежурному врачу. Травматолог в приемном отделении выносит на обложку истории диагноз. Все правильно, все как учили. На первом месте основное заболевание, далее – его осложнения. В конце – сопутствующая патология. Думаю, что он пошутил. Возможно, даже был трезв. Хотя логика тут несомненная. И на первое место выносится: «Болезнь Пейрони». Травма черепа шла следом, в осложнениях.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?