Текст книги "Анестезиолог. Пока ты спал"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anesteziolog-poka-ty-spal-175943.jpg)
Автор книги: Александр Иванов
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Нам один хрен, что написано на истории болезни, тактика лечения от этого не меняется. Стандартный набор процедур: медикаментозная кома, ИВЛ. Вызов нейрохирурга.
Утренний обход. Начмеда, тетка средних лет, читает историю. Признаться, что о болезни она Пейрони не слышала, ей как-то не удобно. Вдруг это такая серьезная хворь, от которой крошатся черепа.
– Напомните, просто с утра вылетело из головы, что-то такое, до боли знакомое.
Пытаюсь сохранить серьезный вид:
– Так это часто встречается в среднем возрасте.
– Да я помню, не раз сталкивалась. Только вот как-то забыла, что там происходит.
Один из хирургов пытается сквозь смех сложить фразу типа:
– Скажите, вам что, до боли знакомо это заболевание?
Минут через пять удается объяснить начмеду, что же это такое на самом деле. И что там происходит. И почему это может быть знакомо до боли обоим партнерам. Та начинает понимать, в чем дело, и открыто посылает всех нас на то место, которое поражается болезнью Пейрони. Но под конец добавляет:
– И чтобы в истории болезни была запись о консультации уролога!
Новый взрыв хохота.
Приказ есть, надо выполнять. Звоню урологу, приходи, проконсультируй. Понимая, что и он меня сейчас пошлет туда же, ссылаюсь на приказ начмеда.
– А чего, говорит, я там увижу. Он же у него встать должен. Вот и передай начмеду, что ежели на нее у него встанет, тогда приду и посмотрю. А так чего смотреть, мало я концов видел? Я болезнь Пейрони все равно не лечу.
– А чего так. Вон реклама идет. «ОН-клиник». Говорят, оперируют. Деньги хорошие.
– Полезешь там оперировать. На хую славы не найдешь. Так хоть кривенько, но стоит. А так вообще мужика импотентом сделаешь.
Вечером уролог все же зашел. Посмеялся вместе с нами над историей. Но записи так и не оставил. Так что основное заболевание осталось не охвачено. Жаль, если мужик помрет, как бы расхождения диагнозов не было.
* * *
Молоденькая медсестра объясняет бабушке:
– Это маска, надо дышать кислородом.
Бабушке 93 года.
– Ой, дочка, раньше со мной такого не было.
– Не волнуйтесь, бабушка, все когда-то бывает в первый раз.
Безногий бомж
Поселился в больничке бомж. Еще в начале зимы он остался без ног, обоссавшись в сапоги и уснув на морозе. Отмороженные ноги отпиливали по частям. Бомж так привык к этой процедуре, что предлагал сам наточить пилу, комментировал по ходу операции действия хирургов:
– О, сегодня у вас хорошая пила, я по звуку слышу. Я разбираюсь, я плотник.
Выписать его было некуда, в какой-нибудь приют для инвалидов без документов не берут, вот и прятали полгода от проверяющих комиссий. Спрятать несложно, обычно его ставили в кладовке, за ведрами. И с ногами-то он был не велик ростом, а стал еще ниже. Понимает, что заведующий отделением рискует, пряча его, стоит тихо, не шумит. Мужичок оказался рукастым. Смастерил тележку, катается по вечерам по коридору, всем старается помогать. Постоянно что-то чинит или читает книжки.
Бедняга мучается, что в душевой не может дотянуться до кранов. Но руки сильные. Подставляет стул, забирается в старую железную раковину и под смесителем раковины устраивает себе душ. Зрелище для сильных: кажется, что человек вылезает из сливного отверстия.
Наконец удалось ему выправить документы и отправить в приют. Попрощались, привыкли. Расстались, думали, навсегда. Но нет. Познакомившись с одной из наших медсестер, женился. Та взяла его к себе жить. Смотрим – возит его в кресле-каталке по поселку. Любовь…
* * *
С утра занесло в институтскую клинику. Встречаю в коридоре старую знакомую, вернее, не очень старую, давнюю. Лицо в красных пятнах, и явно не рада встрече:
– Ой, не смотрите на меня, представляете, никогда аллергии не было.
– Представляю. Ботокс? Ничего, это бывает, пройдет.
– Нет, ну вы всегда сумеете сказать что-то приятное. Ну ботокс, ботокс, но ведь хочется…
Укрощение строптивой
Смотришь, как растет культурный уровень народонаселения. На календаре день рождения Шекспира, а в поселковом семейном драматическом театре уже состоялась постановка по мотивам пьесы «Укрощение строптивой». Краткое содержание:
– Ты зачем столько таблеток сожрала? Сдохнуть хочешь?
– Хочу! Меня муж сегодня избил!
– А за что?
На лице сплошной синяк. Распухшие губы говорят слова:
– Потому что я сука! Я – блядь!
– Самокритично. Только где ты таких таблеток столько набрала? Они же по рецепту?
– Мужу нарколог с психиатром выписывают. Он у них на учете…
– Так убьет когда-нибудь. В прошлый раз когда у нас была, так это он тебе нож в спину воткнул?
– Он, он, а как воткнул-то! Аккурат между лопаток. Хер он меня убьет! Я и сама могу. Разве не помните, он у вас лежал с проломленным черепом? Моя работа!
– А так это твой муж был? Помню, фамилия редкая. Так брось его, пока вы не поубивали друг друга. Хотя конечно, гармоничная у вас семья. Какие страсти кипят.
– Точно, Шекспир у нас дома отдыхает. А что, все так живут. Где я другого найду? Этот хоть хороший, когда не пьет – не дерется. Трезвый он супермужик. Сейчас вещи принесет – и я домой.
– Жди, принесет. Звонил он вчера, лыка не вяжет.
– А детей кто сегодня в город отвезет? Я их обещала на выставку сводить? Убью, скотину.
– Когда обещала? В воскресенье? А сегодня? Сегодня уже вторник. Ты тут уже три дня проспала.
– Бля… Ну я и сука!
* * *
Плохо, что на работе много детей, когда ты уже подзабыл, как работать с детишками. Привыкаешь, учишься заново. После операции просыпается мальчишечка лет девяти, хороший такой мальчонка, из приличной семьи. Рассказывал про свою кошечку, как он по ней скучает и она по нему тоже. Анестезистка слегка придерживает его на столе. Привязывать не стали, все-таки ребенок. Слышишь первые его слова после наркоза:
– Слезь, блядь!
Все, значит сознание ясное, можно отвозить в палату.
Наболело
Пожилой профессор, доктор наук, физик. Всю жизнь проработал в одном из НИИ. НИИ, как и многое в перестройку, накрылось известным местом. Но старичок бодрый и на пенсии решил подзаработать. Устроился гардеробщиком во дворец бракосочетания. По традиции каждый брачующийся должен после церемонии отблагодарить гардеробщика. В советские времена, помнится, давали рубль. Сейчас – не знаю. У гардеробщиков была своя традиция. В конце смены скинуться и выпить за новую ячейку. Традиция, несмотря на ту же перестройку, сохранилась и окрепла. Дедушка не пил, но в коллектив влиться пришлось. До дома доехал на автопилоте. С порога послал бабушку подальше и уснул. Супруга перепугалась и вызвала «Скорую». Дед под 80, лежит на полу в луже мочи и в рвотной массе. Молодежь со «Скорой», не зная силы традиций, приволокла дедушку в больницу с диагнозом «инсульт». Дедушка начинает приходит в рассудок, причем ведет себя совершенно адекватно. Пытается встать, падает, матерится. Наложил в штаны. Спрашиваю жену, ну и кто здесь увидел инсульт. Обычный пьяный мужик. В ответ крик:
– Вы с ума сошли! Он в жизни никогда больше рюмки не выпил, мы почти 60 лет вместе прожили, ни разу, никогда пьяным его не видела. Как вы не смеете!
Обращаясь к мужу:
– Коля, тебе плохо? Скажи, Коля!
Коля совершенно внятно:
– Пошла ты на х… сука. Как ты, блядь, мне остоп…
– Доктор, что с ним, скажите правду, с ним очень плохо?
– Не думаю, что сейчас ему очень плохо. Завтра да, завтра будет нехорошо. Просто наболело. Накопилось за 60 лет, это нормально.
* * *
Мир окончательно перевернулся, восточная женщина должна сидеть дома, а не изгибаться на полу приемного отделения, изображая эпилептический припадок.
– Фарида, прекрати, можешь не стараться, я все равно тебе не верю. Ты хоть спину сломай.
Брат, выполняет роль переводчика:
– Доктор, это у нее от нервов, да?
– От нервов. Это истерика.
– Она переживат сильно. У нее дома, в Узбекистан, ребенок, маленькая, шесть месяц. Мать звониль, сказаль – болеет.
– А почему тогда она здесь, а не дома, с ребенком?
– Как почему? Тут муж ее, мы работаем.
– А, ну тогда правильно. Надо в первую очередь о муже заботиться. Будет муж, будут и дети. Может быть, даже здоровые. Завтра зайди, заберешь ее, к завтрашнему дню поправится.
Современная семья
Наши старые знакомые, постоянные посетители клиники, про которых надо писать ко дню любви и верности, как пример редкой в наши гармонии во все годы совместной жизни. Семья в ноябре отмечает серебряную свадьбу. Как-то незаметно семейный юбилей переходит в празднование Нового года, начиная с католического Рождества до православного, пока идиллия не перешла в драку. Он ее бил ремнем, она отбивалась бытовыми предметами типа электромясорубки. Он ее за блядство, она его за то, что у него не встал. То, что он ко всему прочему педик, об этом речи не шло, к этому она привыкла. Гармоничной семейной жизни это не мешало, зато помогало в бизнесе. С его профессией без этого было нельзя. Пили дальше, пока на Крещение не подожгли квартиру. Пожарные, милиция, родственники. Семью принудительно отправляют лечиться от алкоголизма. Отказаться они уже не могут. Забавно, лежат рядом в палате, привязанные к койкам. Скучают.
Слышу голос супруги:
– Саша, а Саша, что я тебе скажу. Сбегай-ка ты в магазин и купи самой-самой дешевой водочки. Я тебе двести рублей дам.
– Откуда у тебя двести рублей, в приемном все забрали?
– А ты отвернись, я достану.
Со своей койки подает голос супруг:
– Спрятал она. Ей бы, суке, только ноги раздвигать.
Просьбу о покупке водочки не удовлетворили, и мадам ушла в глубокий психоз. Казалось ей, что она рожает, кричала, как при родах, тужилась, комментируя этапы родового процесса:
– Ой-ей-ей! Ой, головка пошла!
А супруг затосковал, у супруга заскучала прямая кишка. Начал жаловаться на запор, вечером просить клизму. Естественно, был послан подальше. Тогда стал скулить, что в прошлый раз у него запор кончился печально, разрывом сигмовидной кишки. Пришлось объяснить, что грузить мне не надо, что я знаю, от чего рвутся прямые и сигмовидные кишки, особенно у таких заднеприводных мачо, как он, с накрашенными ногтями. Поняв, что с клизмой у него не получится, стал просить хотя бы ректальных свечек.
– Свечку я тебе дам. Тебе сколько, одну или две?
– Доктор, ну что вам, жалко? Дайте лучше сразу пять или семь.
– А пердак твой не треснет? Мне не жалко, держи.
– Да что же вы такое говорите, – и начал начал запихивать свечки, как патроны в обойму.
– Это ж, – говорю, – сколько пальцев у тебя туда входит? Вся кисть?
– Да вы что, только три пальчика, и то если один из них мизинчик, а я видел таких, у которых вся руку по локоть легко входит.
– Ну таким опытом я похвастать не могу, только смотри, очко не порви. А так развлекайся, если хочешь, главное – не мешай работать.
– А у меня почему-то кровь на пальце.
Пришлось привязать, а анальное либидо лечить аминазином. А после аминазина семейка с утра передвигалась как на шарнирах, походкой Буратино, бережно поддерживая друг друга в пути до толчка. Медсестра перепутала листы назначений, фамилия-то одна, и вкатила аминазин сначала супруге, а потом, поняв ошибку, ему. Лежат рядом, фамилия одна.
Утром начмед в претензии:
– Ты это чего с ними сделал? Почему они у тебя ходят как клоуны?
– Да ничего, вы лучше посмотрите, как они стульчак оборудовали, не унитаз, а какое-то гнездо.
Специально просил санитарку не убирать. Сиденье для мягкости супруг в несколько слоев обернул пеленками, это понятно, самое дорогое надо беречь. На этом обход закончился, все присутствующие пошли ржать в коридор.
Интересные люди
Работаю давно, приходилось в разных местах. И все годы слышу от руководства одну фразу: «Не нравится – увольняйтесь». На ваше место очередь стоит в шляпах.
Странно, почему именно в шляпах? Было время, я и сам шляпу носил, но к шляпе полагается соответствующий гардероб, пальто, ботинки, а не привычная куртка с кроссовками. И за все время только один человек приходил устраиваться на работу действительно в шляпе. Даже в таком несколько старомодном котелке. Наверняка Рене Магритт бы позавидовал. Только у нашего соискателя вместо носа было не яблоко, как на известной картине, а слива ярко-вишневого цвета. Пришлось отказать, человек неустойчиво стоял на ногах, хотя еще и не опохмелился. Так что не взяли его даже на мое место.
Трудно быть главным врачом
Смотрю на новую историческую общность людей и не перестаю удивляться, хотя давно уже пора прекратить.
Трудно быть главным врачом. Нагрузка нечеловеческая, отвечать приходится за все, постоянно быть в курсе, вникать во все проблемы. Оперативно принимать меры. Вот последнее распоряжение: в приемном отделении, в мужском туалете для посетителей, убрать писсуар. Сантехник матерится, но приказ есть приказ. Уборщица недовольна. Вопросов нет, мужикам удобнее отлить в него, чем целиться в унитаз, заливая пол вокруг. А все потому, что одна несложная гражданка решила им воспользоваться. Женский сортир, как обычно, был занят. По виду полученной травмы похоже, что женщина попробовала воспользоваться писуаром именно так. Уцепившись за вертикально идущую водопроводную трубу, мадам закинула ноги на стену на уровень головы, и маневрируя своей немалой задницей пыталась направить струю в нужном направлении. Другой способ представить трудно. Труба в результате не выдерживает, и тетка с размаху падает на кафельный пол. Перелом седалищной кости. Вдобавок ее накрывает поток воды из оторванной трубы. Тетка пишет жалобу по поводу причиненного ущерба. Дойдет ведь если до суда, может, и выиграет. Спросят, а почему не предупредили, не объяснили? Почему не написано, как пользоваться.
Подумал, а ведь ни в одном туалете не видел надписи о том, что женщинам пользоваться писсуаром запрещено, опасно.
* * *
Серьезно у нас подходят к медосмотру при приеме на работу. Приходится отстоять полчаса – час в очереди, только чтобы тебе поставили штампик: «Здоров» и написали, что противопоказаний к работе нет. Ни глистов не нашли, ни кишечной палочки. Теперь у меня в санитарной книжке стоит штамп, что в мазке из влагалища не нашли даже гонококков. Как чувствовал, что докторица в СЭС, лет так 80, сослепу перепутает печати, но все равно забыл проверить. Придется идти еще раз, стоять в очереди. Зато сэкономил время. На инструктаже по гражданской обороне и противопожарной безопасности. На этот инструктаж надо ходить с раннего утра, когда заместителей по ГО, отставных подполковников, еще потряхивает. В итоге вместо 2 часов лекции, которую слушают пришедшие после обеда, инструктировался ровно 7 минут, из которых пять ушло на поиски журналов.
* * *
Перед праздником на дежурстве удалось побриться только в женском туалете, где на стене сохранилось маленькое зеркальце. В мужском туалете зеркала никогда не было.
В свое время вышел приказ главврача снять все зеркала со стен. Не подумайте, что из-за суеверий. Отражения покойников мы не боимся. Все проще и реальней. Пару лет назад одна мадам решила посмотреть в зеркало, как ей сделали пластику, как бы сказать, интимных мест. Что-то там ее не устраивало. Зачем она ей понадобилась, не понятно. Вес 110 кг. Чего там можно у нее было рассмотреть под складками жира? И главное – кто бы это стал рассматривать? Но видимо, что-то такое было неаккуратное в ее конструкции. Лично не интересовался, хотя простоял в качестве анестезиолога почти два часа на операции, мысли обойти вокруг стола, заглянуть, что там делают гинекологи, не возникало. Только-только очнувшись от наркоза, мадам, решив посмотреть, как теперь выглядит ее конструкция, сняла со стены зеркало, положила на кровать, присела над ним и не удержалась… Села на зеркало. Располосовала себе всю задницу, промежность. Повторно брали на операцию с массивной кровопотерей, уже было не до эстетики. После этого мадам еще пыталась жаловаться, требовала вернуть деньги, заплаченные за первую операцию.
Портвейн
На днях звонок в реанимацию. Терапевт:
– Нам привезли мужчину, его надо в реанимацию. Он неадекватен.
– Ну а в чем его неадекватность?
– Он на улице портвейн пил.
– Не еби мне мозги! Какой портвейн?
– 72-й…
– Ну и что? Нормально. Народная марка. Грезы шофера. Все пьют.
– Так он его через соломинку пил.
– ……….!
– Короче, хватит, придите посмотреть.
Спускаюсь. Да… Картина: бутылка портвейна примотана к голове скотчем, трубочка во рту. Сидит, посасывает. Удобно, руки свободны. Терапевт:
– Ну и что, по-вашему, он нормален? Говорит, так пить интереснее. Портвейн, говорит, с одной стороны черепа плавно через трубочку переливается внутрь.
– Логично излагает, слушай, позавидуешь. Мужик-то трезвый, выпил всего граммов 150–200. Пусть допивает и идет домой. Допьет – бутылку снимите, а то упадет, порежется. Или найдутся желающие попробовать. Жаль, сам портвейн не пью.
* * *
Когда нечем заняться ночью на работе, всегда найдешь занимательное чтиво. Читаю документ, паспорт гражданки республики Точикистон, или как он у них называется паспорт: шиноснома. Шиноснома вся в штампах о пересечении границ республик бывшего СССР. Где только за эту осень не побывала его хозяйка: дважды Украина и Белоруссия, Азербайджан и Казахстан. Как та курица, которая мотается по огороду, когда не знает, где снести свое яйцо. И почему же ты, мотаясь по всему СНГ, снесла свое яичко в нашем роддоме? Утром родила маленького таджика, вечером ушла домой, а ночью привезла свой синий комочек уже не в роддом, а нам, в больницу. Синеет ребетенок, когда плачет. Бывает, говорю, покорми, может, плакать перестанет. Покормила, плакать перестал, но пойми, какой там цвет лица его головы, когда оно почему-то все покрыто черными волосами, как у известного волосатого человека Евстихеева. И что мне теперь с ним делать?
Еще интересный документ вложен в паспорт: миграционная карта. Сведения о принимающей стороне скупы, написано одно слово: Санкт-Петербург. Тогда почему, если тебя приглашал город Санкт-Петербург, ты оказалась у нас в деревне? И чего теперь делать с твоим детенышем во взрослой реанимации? Иностранца в тот же Санкт-Петербург от нас в областную детскую больницу не перевезти. К счастью, умирать таджик вроде не собирается, поел, заулыбался и уснул. Пусть останется до утра, а утром домой.
Атака клонов
История рассказана приятелем, реаниматологом одной из областных ЦРБ. Не счел за труд записать. История правдива, сочинять товарищу нет смысла, иной раз он рассказывает истории и более фантастические.
Поначалу из его рассказа я понял только то, что один пациент, обратившись в местную поликлинику с какой-то ерундой, попадает к нему в реанимацию. Доктор, начиная вспоминать, как это было, икает от смеха. Постепенно картинка начинает проясняться.
В их больнице работают два хирурга, сестры-близнецы. Видел я их однажды, действительно неотличимы и абсолютно взаимозаменяемы. Вдобавок одинаково одеваются и обе имеют одинаковый, небольшой, но забавный дефект речи. Сразу понять трудно. Со стороны их разговор больше напоминает щебетание воробьев, чем человеческую речь. Но друг друга они понимают, и им этого достаточно. Живут втроем с одним ребенком на двоих, чей он – так никто в больнице точно и не знает.
По утрам обе сидят на приеме в поликлинике. Одна – в центральной, вторая – в филиале, в соседнем поселке. По вечерам приходят дежурить в больницу.
И вот один селянин решает обратиться к хирургу. С какой-то мелочью, типа панариция. Приходит в поликлинику на прием к одной из сестер. Чем-то ему девушка не внушила доверия, или мужик просто не понял, о чем она говорит, он извиняется и едет на своей машине в центральную поликлинику. В кабинете хирурга застает ее же. «Странно, – думает мужик, – ну никак не могла она доехать быстрее меня». Пока еще только удивляется и едет в больницу. И в приемном покое видит следующее. Оказалось, что первая, закончив прием, приехала в больницу на дежурство и уже сидит в приемном отделении. Но деваться мужику уже некуда, вечер. Соглашается лечь в больницу. Оформляется история болезни, и товарищ поднимается по лестнице в хирургическое отделение. И там он видит… Ну понятно кого. Доктор из центральной поликлиники тоже закончила прием и пришла на дежурство. Мужик пытается уйти, но поздно. Он уже пациент, и он уже не полностью принадлежит себе, теперь за него несут ответственность врачи. А врачам его поведение показалось не совсем адекватным: «Ну куда же ты собрался, милый, поздним вечером на улицу, без одежды? Не лето ведь. А не пил ли ты часом?» Спишь хорошо? И едет мужичок уже без всякой одежды в реанимацию лечить нервишки.
Одно не спросил: панариций-то ему вылечили или нет?
Строгая мать
В приемном отделении знакомый пациент. Мужичок лет под 60. Не пьян, но с запахом. Впервые познакомился с ним лет пять назад, когда его матушка, старушка лет 80, проломила ему череп своим костылем. С тех пор знакомство поддерживаем, поскольку поступает он к нам регулярно. После трепанации черепа восстановился почти полностью, смог даже работать таксистом. После операции больной признался, что это мама его так, не любит она, когда от сына попахивает спиртным. Но просил в милицию не сообщать. Правоохранители все равно интересовались, но сын маму не сдал. Сказал, что упал сам. Пару лет назад поступал с ножевым ранением в живот. Тогда мужику снова повезло, отделался потерей селезенки, метра кишечника и двух качающихся передних зубов, выбитых анестезиологом при интубации трахеи. Тут на бытовую травму все свалить не удалось, правоохранители возбудили дело и посадили злодейку.
– Ну и что на этот раз?
– Да вот, доктор, посмотри. На этот раз ерунда.
Показывает перебинтованную руку.
– Чего, опять мать?
– Да она, только она хотела ножом в шею, я прикрылся.
Предплечье проткнуто насквозь.
– Не слабая у тебя старушка, сколько ж ей сейчас?
– 86.
– Так слушай, она же должна еще в тюрьме сидеть.
– Это после того как она мне печень ножом проткнула? В позапрошлом году? Так ей тогда три года дали, а через год выпустили. Кто ж такую старуху в тюрьме держать будет. На днях отпустили.
– Слушай, ну ведь убьет она тебя, сдай ты ее в дурдом.
– Не могу. Мать ведь все-таки. И жена против этого, сука, а мне дома даже пива не выпить.
– Ну тогда не плачь, поехали в операционную.
Безопасность шин Nokian толкает людей на экстремальное поведение[3]3
С этим слоганом долго шла серия рекламных роликов о достоинствах шин Nokian. Герои роликов совершали совершенно идиотские поступки, ныряли в болото, мочились на высоковольтные провода и пр. Креативная реклама. – Примеч. автора.
[Закрыть]
Следующий поступок не поддается иному объяснению. Гражданин засунул себе в задницу целый круг полукопченой колбасы. Сказал, что так посоветовали товарищи на работе. Что у него за работа и какие на ней товарищи – не пояснил. Можно понять, если бы работал в колбасном цеху и таким способом выносил продукт с производства. Но трудился он слесарем на металлическом заводе. Был трезв. Предположить, что друзья заливали в задницу водку (есть такой способ употребления спиртосодержащих смесей у экономных людей, алкоголь, введенный в прямую кишку, действует гораздо быстрее и эффективнее) и соответствующим образом закусывали, тоже не получалось. Такое раньше практиковалось только в психушках и тюрьмах при большом дефиците продукта. Сейчас не те времена. Поначалу товарищ вообще скрывал, что в его кишечнике инородное тело, но что-то твердое прощупывалось до самого селезеночного угла толстой кишки, а при осмотре из задницы аппетитно пахло копченой колбасой. Кусочки колбасы отрывались при попытке достать ее с помощью зажима. Эндоскопическая техника тоже оказалась бессильна. Эндоскоп фирмы «Олимпус» не имеет соответствующих насадок и не предусмотрен для извлечения из задницы краковской колбасы. Все могло закончиться травмой сфинктера.
Делать нечего, надо оперировать. Пациент соглашается, перед операцией получает очистительную клизму и просится, даже не просится, а скачет в туалет. Через пару минут со счастливым лицом выскакивает в коридор, хватает пальто и с криком: «Спасибо, ребята!», – исчезает. Все сразу поспешили в санитарную комнату, к унитазу, посмотреть на новорожденный продукт. Но странно, колбасы в туалете не было. Наверное, унес с собой.
Путь самурая, или Бусидо по-русски
Хороший человек благодарен судьбе за всё. Спрашиваю:
– Вот тебе 40. Говоришь, что с 14 лет на игле. И ты мне будешь втирать, что у тебя ни ВИЧ, ни гепатитов?
– Да нет, доктор, бог миловал. Меня тюрьма спасла. Вышел на свободу, укололся и в тюрьму. Только ты мне сделай, чтоб я спал, чтоб ваших разговоров не слышал. И чтоб больно не было. Спину не надо колоть.
– Уколю. Прикинь, какая польза, сразу после операции сможешь опохмелиться. Никакого отходняка после наркоза.
– У меня не бывает похмелья.
– Отсутствие похмелья – еще не повод не опохмеляться по утрам.
– Но главное, чтоб я спал.
– Будешь спать, обещаю.
* * *
Перебирая и выкидывая лишние бумаги из ординаторской, наткнулся на старую амбулаторную карту в трех томах, каждый размером почти с том БСЭ. Человека уже почти десять лет нет в живых, но кто-то сохранил историю его жизни. Выбросить не поднялась рука. Оставлю и я.
Интересно, почему иногда отдельные граждане, выйдя после травмы черепа на вегетативное состояние и превратившись в овощ, внешне производят впечатление абсолютно счастливых людей. Кажется, что они достигли вершины своего развития и наконец-то обрели покой. Особенно те, кто шел к этому всю свою нелегкую жизнь.
Такой выдающийся пример абсолютного счастья продемонстрировал некий Вова, постоянный клиент нашей фабрики здоровья. Редкостный отброс, чудом умудрившийся дожить почти до сорока. По малолетке сел. Зона на всю жизнь расплющила психику. Выйдя на волю, сделал себе стальные пластины в виде зубных протезов, только с острыми краями. Типично зоновский вариант. Кто встречался, знает. Оружие в умелых руках, вернее в умелом рту, страшное. При наличии навыков можно легко откусить противнику ухо, палец, нос и другие выступающие части тела. По пьяни любил Вова надеть свои челюсти и пройтись по улице. Сам он был маленького роста, щуплый, но при этом ужасно заводной. Весь поселок знал о Вове и его зубах, поэтому на расстояние укуса его никто не подпускал. Встречали ударом в табло, часто используя подручные предметы. В результате Вова раз 20 лежал у нас с ушибами мозгов и переломами черепа. Иногда пинком под задницу ему в дополнении к голове ломали тазовые кости и позвоночник. Всю жизнь его били, а он все пил и продолжал искать приключения. В короткие промежутки трезвости лечился от диплопии в глазной клинике на Моховой. Прицел у башни был сбит, в глазах двоилось. Когда очередная травма головы закончилась переходом в вегетативное состояние, более счастливого человека мне лично наблюдать не приходилось. Спокойствие, умиротворенность и улыбка на лице. Кажется, что он достиг своего совершенства. Вел активную растительную жизнь. Усваивал пищу, испражнялся, выделял мочу. Как говорили, тело живет и побеждает.
Жил он у нас овощем месяцев пять. Затем его удалось переправить в отделение сестринского ухода. Есть в поселке Невская дубровка такая богадельня. Типа хосписа. У нас это называется: заказать такси на Дубровку. Уход там был хороший, самое главное – быстрый. Вова продержался неделю. Установил своего рода рекорд продолжительности жизни в хосписе в вегетативном состоянии.
Вызов ньютоновской вселенной
– Доктор! Зачем меня привязали?
– А ты зачем в одном носке гулял по городу?
– Грибов поел.
– Ну и как, расширил сознание? А второй носок чего не надел? Надел бы два, никто б на тебя и внимания не обратил. Так бы и гулял дальше, эка невидаль.
– Понимаете, доктор, я каждый год в сезон по 20 грибков съедаю, ежедневно, это моя норма. А в этом году грибы какие-то странные, удались. Как обычно я вчера 20 штук скушал и вот перебор.
– Теперь думай, как домой пойдешь. Телефон хоть помнишь, кому позвонить?
– А что, на мне ничего больше не было?
– Не веришь, сам смотри. Вот список твоих вещей: носок один. При выписке не забудь расписаться в получении. А то потом скажешь, что второй в больнице украли.
* * *
В приемном отделении лежит пожилая женщина 70 лет. Кома. Непонятно, инсульт, травма, отравление. Короче, привезли очередную загадку. Думать лень. Со слов внука, бабка для своего возраста вполне здорова, работает в НИИ, химик, кандидат наук. Весьма продвинутая старуха, катается на горных лыжах, слушает рэп, поет под караоке. Вдруг после ужина стала нести какую-то чепуху и потеряла сознание. На всякий случай был задан вопрос, чем она ужинала. Да, соседи говорят, днем на даче за грибами ходила, грибов поела, она вообще грибы очень любит. Собирает сама, правда чистит без лорнета. Факт отложился в голове, но не как решающий. Привезли в реанимацию. Бабка по-прежнему в глубокой коме, зрачки точечные. Но странно, дышит хорошо, ровно, давление, пульс, все в норме. Мысль об отравлении стала доминировать. Вдруг суицид. На всякий случай промыт желудок. В помойное ведро выплеснулась кучка плохо пережеванных грибов, на вид – мелких сыроежек. На этом курс лечения был приостановлен, дыхание ровное, пусть лежит, поправляется. Время лечит. Если и грибы, то не страшно, судя по анализам, печень не пострадала.
Часа через два бабка заморгала. На свое имя открыла глаза, звонко сказала: «Да!» Еще с час, и стала также кратко отвечать на все вопросы. Вскоре заговорила. Заговорила много, громко и внятно. Это было шоу.
– Люди, я только что пережила такое, о чем раньше могла только мечтать! Я наконец поняла, что такое настоящая жизнь. Я шла к этому долгие годы. И, наконец, поняла, что вся моя жизнь раньше была просто серым пятном на карте вселенной. Теперь я начинаю жить по-настоящему!
Мелькнула мысль, а случайно ли попали в жаркое галлюциногенные грибы, и был деликатно задан вопрос:
– А вы специально решили расширить сознание?
– Да, конечно, я увидела границы вселенной, но дальше еще много непознанных галактик. У меня еще все впереди! Я написала об этом книгу, ее должны прочесть все!
– Вам что, не дает покоя слава Станислава Грофа или вы просто начитались его книг?
– Гроф, Грофа, Грофе, – бабушка копалась в памяти, – не слышала. Кто такой? Опередил? Не потерплю. Я первая открыла этот путь.
– Ну как же не слышали, рекомендую. Если вы всерьез решили заняться расширением сознания, надо почитать классиков.
– Хорошо, напишите список на бумажке. Это потом. Итак, я сейчас в прямом эфире?
– Естественно.
– Тогда я должна сказать всему человечеству: «Люди! Я была лесбиянкой! До того момента, пока не встретила юношу своей мечты. Я поняла, что рождена для него. Я вступила на территорию непрерывного оргазма. Жаль, что у меня осталось не так много времени, но теперь я должна попробовать все остальное».
– Что конкретно вы хотите попробовать?
– Все, абсолютно все!
Шоу начинало надоедать.
– Вы хоть понимаете, где вы сейчас находитесь? Реанимация, вокруг больные люди. Если будете так громко кричать, снимете пробу с аминазина.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?