Текст книги "Два шага до аншлага"

Картина одиннадцатая

Квартира Татосова. Много цветов.

Татосов в переднике и в берете, наводит лоск. Из кухни появляется Инна, несёт блюдо с пирожками. Из другой комнаты доносится грохот.

ИННА: Что это?

ТАТОСОВ: Думаю, это Пахом тахту передвинул.

ИННА: Зачем вы ему разрешаете?

ТАТОСОВ: Я люблю неожиданности: благодаря Пахому я никогда не знаю, в каком углу комнаты буду сегодня спать… Можно один пирожок?

ИННА: Только вам, в виде исключения.

Уносит блюдо в соседнюю комнату. Татосов взял пирожок, дождался, когда она ушла, подбежал к передней, заговорщицки позвал «Гриша!», бросил пирожок. Постоял, полюбовался.

ТАТОСОВ: Приятного аппетита!

Вышла Инна и с ней Пахом, в майке и в таком же берете, как у Татосова.

ПАХОМ: Вы видели, какой красивый стол!

ТАТОСОВ: Ещё бы! Кто его накрывал!

ПАХОМ: Знаете, какая она хозяйка!… Вот такая хозяйка!

ИННА: Ладно, ладно, подхалим!.. У меня там пригорает! (Убегает на кухню).

В передней звонок. Вслед за звонком – лай.

ПАХОМ: Они!

ТАТОСОВ (Идёт открывать): Обидно, если сюрприза не получится.

ПАХОМ: Если Барбарис взялся, всё получится… Пойду, надену рубашку. (Уходит в другую комнату).

Из передней появляется Татосов и Матильда Ивановна. Она модно одета, в современной причёске, явно помолодевшая.

МАТИЛЬДА ИВАНОВНА: Я знаю, вы удивлены. Но я не могла… Я считала своим долгом прийти и сказать…

ТАТОСОВ: Садитесь, пожалуйста.

МАТИЛЬДА ИВАНОВНА: Нет, нет!.. Я на минутку… Всё это было мерзко, гадко, ужасно… Даже, если разница в возрасте… Даже, если смешно и бесперспективно… Но это же касается только двоих!.. Как же можно влезать в человеческие души?!.. Ведь, когда любишь… Когда переживаешь… Когда ежесекундно боишься потерять… Это ужасно!…

ТАТОСОВ: Прошу вас, останьтесь. Мы вместе пообедаем.

МАТИЛЬДА ИВАНОВНА: Нет, нет… Спасибо!.. (Идёт к выходу. Останавливается). Если кто-то будет интересоваться, передайте, что я теперь каждый вечер гуляю в скверике по аллее влюблённых…. (Замечает на журнальном столе бутылку. С интересом). Это виски?

ТАТОСОВ: Да. «Блэк Лэйбэл». Может, попробуете?

МАТИЛЬДА ИВАНОВНА: Разве, что рюмочку. Одну.

Татосов наливает ей рюмку.

МАТИЛЬДА ИВАНОВНА: За любовь! (Выпивает). Прелесть какая! (Уходит).

ИННА (появляясь с очередным блюдом): Кто это приходил?

ТАТОСОВ: Из домоуправления… Можно попробовать кусочек?

ИННА: Хватит. Гриша уже наелась. (Уносит блюдо в другую комнату).

Звонок. Радостный лай. Входят Анна Львовна и Даранян, на голове у него – большая кепка).

ТАТОСОВ: А поворотись-ка, сынку! (Обнимает его). Теперь вы поняли, что подлеца пощёчиной не возьмёшь!

АННА ЛЬВОВНА: Посмотри, что от него осталось!

ДАРАНЯН: Там не курорт. (Здоровается с Пахомом и появившейся Инной. Замечает букеты цветов). Что сегодня за праздник?

ТАТОСОВ: Анькин день рождения.

ДАРАНЯН: Но ведь он был в прошлом месяце.

ТАТОСОВ: Она его перенесла до вашего возвращения.

АННА ЛЬВОНА (заглянув в соседнюю комнату): Ай, да Инночка!

ПАХОМ: Знаете, какая она хозяйка!

АННА ЛЬВОВНА (заметив береты на головах Пахома и Татосова): А что означает эта униформа?

ТАТОСОВ: Последний крик моды. В каньоне за ними очередь, как в старые добрые времена!

АННА ЛЬВОВНА: Да! Знаете, кто нас провожал?.. Старшина Пушкин.

ДАРАНЯН: Он получил первую премию. Там сегодня праздник, все полицейские переписывают ваши стихи!..

На протяжении разговора, всё время взглядом ищет кого-то.

ПАХОМ (заметив это): Барбарис сейчас придёт.

ДАРАНЯН (безразлично): А меня это не интересует. (Татосову).

Пушкин от жюри конкурса получил приз – электрический самовар, а от начальника райотдела – старинный полицейский свисток. Самовар он оставил себе, а свисток передал вам, как соавтору.

Протягивает Татосову свисток.

ТАТОСОВ: Ну, теперь Анька у меня запляшет!

Свистит. Вслед за свистком раздаётся звонок и лай.

ПАХОМ: Барбарис!

Идёт открывать. Возвращается с Барбарисом. На голове у Барбариса такой же берет, как у Татосова и Пахома.

АННА ЛЬВОВНА: Я вижу, вы тоже проходили мимо каньона.

Барбарис и Даранян делают шаг навстречу друг другу, но, вспомнив о ссоре, останавливаются и отворачиваются друг от друга.

ПАХОМ (Барбарису): Докладывай.

БАРБАРИС: Всё в порядке. Не скажу, что это было легко, к ней записывалась толпа народа: она только три дня, как снова начала консультировать. Но я записан первым – пришлось назначить свидание регистраторше. Так что с минуты на минуту Глебова будет здесь.

ДАРАНЯН (резко): Кто будет?

ТАТОСОВ: Глебова. Мы хотим, чтоб она посидела с нами за столом. Барбарис сделал вызов.

ДАРАНЯН: Зачем он это сделал!?

БАРБАРИС (Пахому): Передай ему, что иначе он с ней ещё год не познакомится.

ПАХОМ: Он говорит, что иначе ты с ней ещё год не познакомишься.

ДАРАНЯН: Но зачем именно сегодня?!. Ведь я… Как я ей покажусь?.. (Срывает с головы кепку – он острижен наголо).

БАРБАРИС: Передай ему, что сейчас так модно.

Снимает берет – под ним наголо остриженная голова.

ПАХОМ: Он говорит, что сейчас так модно.

Снимает свой берет – он тоже острижен наголо.

АННА ЛЬВОВНА (подойдя к Татосову): А-ну, и ты сними.

ТАТОСОВ: Мне холодно.

Она сама снимает с него берет – он тоже острижен наголо.

АННА ЛЬВОВНА: Старый дурак!.. Ты же похож на беглого каторжника… (Обводит глазом все стриженные головы). Банда скинхедов!

ТАТОСОВ: Попрошу без выражений! (Свистит).

В передней звонок и лай.

АННА ЛЬВОВНА: Она!

Пахом и Барбарис бросаются открывать. Через секунду с криками деланного ужаса бегут обратно. Вслед за ними появляется Июнькин. Ни на кого не обращая внимания, он направляется к Татосову.

ИЮНЬКИН: Я пришёл принести вам свои публичные извинения.

ТАТОСОВ: Я и не думал на вас обижаться.

ИЮНЬКИН: Меня не интересует, что вы обо мне думаете. Меня интересует, что я о себе думаю. А то, что я думаю о себе, меня не украшает.

ТАТОСОВ: Хорошо. Я согласен вас выслушать.

ИЮНЬКИН: Я не нуждаюсь в вашем согласии. Я пришёл извиниться, и я извинюсь, хотите вы этого или нет. Я оскорбил вас, поверив в грязную сплетню. Больше того, воспользовавшись трещиной в вашем семейном очаге, я стал ухаживать за женщиной, которую мы оба любим.

АННА ЛЬВОВНА: Где это вы за мной ухаживали?

ИЮНЬКИН: В молочном магазине.

АННА ЛЬВОВНА: Это когда вы подняли чек, который я уронила?

ИЮНЬКИН: Меня не интересует, как вы расцениваете мои действия. Меня интересует, как я сам их расцениваю. А расцениваю я их недостойно. (Татосову). Подавшись своему чувству и невольной слабости, я поступил не так, как положено мужчине, о чём считаю своим долгом заявить. И последнее. Прошу передать вашей собаке, что если она ещё раз перепутает мою дверь с местом общественного пользования – она в этом жестоко раскается!.. Разрешите откланяться.

Прощаясь, щёлкает каблуками, подбивает одну ногу другой и падает. Все бросаются его поднимать.

ИЮНЬКИН: Я сам.

Звонок. Лай.

АННА ЛЬВОВНА: Она!

Входит Глебов.

ГЛЕБОВ: Добрый день!.. Дверь была открыта. (Увидев остриженного Татосова). Вас призвали в армию?..

ТАТОСОВ: Где Глебова?

ГЛЕБОВ: Она не придёт, у неё проблемы: кто-то написал новое послание, на сей раз намного выше и в несколько инстанций – опять про неё и про вас. Неужели вас ещё не поставили в известность?

Телефонный звонок. Мужской голос из трубки.

ГОЛОС: Это Татосов?

ТАТОСОВ: Да.

ГОЛОС: Говорит Дубинин, из муниципалитета…

ТАТОСОВ (Положив трубку, Глебову): Мне неприятно видеть вас в своём доме.

ГЛЕБОВ: Увы, это моя обязанность – я заменяю жену.

ДАРАНЯН: Она вам уже не жена. Она ушла от вас.

ГЛЕБОВ: А вы хорошо осведомлены… Да, ушла. Но ей сейчас не сладко, она вернётся. (Видя, что Даранян рванулся к выходу). Если вас увидят рядом с ней, это ей очень навредит!

Даранян остановился. Июнькин подходит вплотную к Глебову.

ИЮНЬКИН: Я – Июнькин, их сосед. Сегодня я нахожусь в чужом доме, поэтому не имею права вас отсюда выгнать. Но завтра я специально позвоню в поликлинику, специально вызову вас к себе и с удовольствием спущу с лестницы!.. (Щёлкает каблуками, падает) Я сам!..

АННА ЛЬВОВНА: Но я-то могу это сделать и сегодня. Пахом, покажите мне бросок через бедро!

ГЛЕБОВ: Мы ещё встретимся! (Поспешно уходит).

ИННА: Опять всё сначала?

ТАТОСОВ: Да. Но теперь нас больше!

Кладёт руку ей на плечо.

ИЮНЬКИН: Позвольте откланяться.

ТАТОСОВ: Останьтесь. Вы нам нужны. Я вас давно искал.

ИЮНЬКИН: Простите, но я давно живу рядом с вами, в одном доме.

ТАТОСОВ: Я искал вас, но не знал, что это именно вы.

ДАРАНЯН (подойдя к Барбарису): А ты, наверное, доволен?.. Всё произошло, как ты предсказывал.

Барбарис молчит.

ПАХОМ (подойдя к нему с другой стороны): Почему ты молчишь? Ответь что-нибудь.

БАРБАРИС (обняв Пахома и Дараняна за плечи): Выписывайте наряд, Фёдор Андреевич!..

Вступает музыка.

Под звуки этой музыки с ними рядом, плечом к плечу, становятся Татосов, Анна Львовна, Инна, Июнькин. С разных сторон сцены выходят и выстраиваются рядом старшина Пушкин, Матильда Ивановна и техник из автомата. У всех участников в руках появляются шпаги…

ВСЕ ВМЕСТЕ: Нас ведь больше!.. Нас больше!.. Нас намного больше!

С последней фразой все становятся на одно колено и протягивают шпаги зрителям, эфесами вперёд. После общих поклонов, старшина Пушкин открывает папку и читает.

СТАРШИНА: По делу проходили…

Называет фамилии, представляя актёров.

Конец

Проглотить удава

(Психологический фарс в двух актах, пяти картинах)

Действующие лица:

Хуго – хозяин виллы, 70 лет.

Хильда – его жена, 65 лет.

Вальтер – их сын, 20 лет.

Марта – их дочь, 23 года.

Карл – брат хильды, 55 лет.

Эльза – прислуга, 26 лет.

Чезаре – жених марты, 28 лет.

Врач – 70 лет.

Действие происходит – в конце шестидесятых.

Фотографии мизансцен из спектакля Израильского театра «ЗЕРО».

Акт первый

Картина первая

Большая гостиная богатой виллы. Утро. За окнами живописный океанский залив.

Хильда и Эльза готовят стол к завтраку.

ХИЛЬДА: Обычно мы завтракаем здесь: по утрам в столовой невыносимое солнце. Уборкой вы займетесь после завтрака. В его комнате вы не должны прикасаться к бумагам и книгам – он этого не терпит. Потом поможете на кухне. Мы не держим лишних людей – только вы и кухарка… И не вздумайте никого сюда приглашать.

ЭЛЬЗА: Меня предупреждали, фрау Хильда.

ХИЛЬДА: Он не выносит посторонних. У нас очень дружная семья, и нам больше никто не нужен. Здесь сидят дети, а тут Карл. Это мой брат, он вас нанимал. Карл управляет хозяйством, а у господина Хуго есть дела поважней. Это его чашка. Не дай бог вам её разбить!

ЭЛЬЗА: Что вы, фрау!

ХИЛЬДА: Как вы спали?

ЭЛЬЗА: Спасибо, фрау.

ХИЛЬДА: Теперь поставьте сюда этот цветок. Скажите, у вас есть жених? Или возлюбленный?

ЭЛЬЗА: У меня нет никого.

ХИЛЬДА: Это хорошо. Значит, вам некуда отлучаться.

ЭЛЬЗА: Только в церковь.

ХИЛЬДА: Мы будем ездить туда вместе.

ЭЛЬЗА: Спасибо, фрау.

ХИЛЬДА: Все ваши рекомендации я прочитала, но если вы подадите ему пережаренные гренки, нам придётся расстаться.

ЭЛЬЗА: Я буду стараться, фрау.

Появляется Хуго.

ХУГО: Ку-ка-ре-ку!

ХИЛЬДА (Эльзе): Это значит – он хорошо спал. Доброе утро, Хуго.

ХУГО (оглядывая Эльзу): Это что?

ХИЛЬДА: Карл же говорил вчера, что мы берем новую прислуг у.

ХУГО: Да? А нам как быть, он не говорил? Нет? Что же ты молчишь?

ХИЛЬДА: Я понимаю твоё состояние. Сегодня такой день. Такой день.

ХУГО: Да. Если нет ветра, я могу прекрасно выкупаться в заливе.

ХИЛЬДА: Сегодня наш день, милый. Двадцать девятое апреля.

ХУГО: Правильно. У меня записано. Годовщина свадьбы. Семейный праздник. Воспоминания и подарки. Парад-алле.

ХИЛЬДА: Вы можете идти, Эльза.

ХУГО: У неё длинные уши.

ХИЛЬДА (Эльзе): Идите же!

ЭЛЬЗА: Спасибо, фрау. (Уходит).

ХИЛЬДА: Хуго, милый, её привёл Карл. Я ведь тут ни при чём.

ХУГО: Конечно. Ветра, кажется, нет. Я иду купаться.

ХИЛЬДА: Ни в коем случае! Ты простынешь!

ХУГО: Чепуха!

Входит Марта.

МАРТА: Он улетает в Европу. Вам ясно?

ХИЛЬДА: Да, это очень печально. Поцелуй отца.

МАРТА: Он улетит, а я останусь с носом.

ХУГО: А Вальтер ещё спит… Хр-р… Хр-р…

ХИЛЬДА: Марта, девочка, успокойся!

ХУГО: Итак, решено! Я иду в океан. Навстречу волнам.

ХИЛЬДА: Господи, ведь ночью было довольно холодно.

МАРТА: Каждый думает только о себе.

ХУГО: Он – итальяшка. Паршивый итальяшка. Таракан.

МАРТА: А ты его видел?

ХУГО: И не желаю. Фу! Грязный таракан! Пусть сидит у себя в Италии!.. Я иду к заливу.

ХИЛЬДА: Если ты так решил… Только, ради бога, будь осторожен.

Хуго уходит.

МАРТА: Ох, и напьюсь я сегодня!

ХИЛЬДА: Умоляю тебя, не отчаивайся. Ну, хочешь, я поговорю с Карлом? Если нельзя отпустить тебя, попробуем пригласить Чезаре сюда…

МАРТА: Чёрта с два. Они на это не пойдут!

ХИЛЬДА: Почему же? Ведь взяли мы новую прислугу.

Входит Карл. Целует Хильде руку.

КАРЛ: Доброе утро, сестрица! (Марте). И ты здесь?

ХИЛЬДА: Доброе утро, Карл! Как ты шикарно выглядишь! (Марте). Ступай, приведи себя в порядок. Иди, иди… (После её ухода). Карл, ей очень трудно, ты же понимаешь. Как ты умно сказал однажды: время работает на нас. Видишь, я не забыла. Но ведь оно работает против неё. Годы уходят – она одна. Этот молодой человек увлёкся ею. Она тоже неравнодушна к нему. Мы можем не признать эту связь. Но почему вначале не пригласить его в дом, не посмотреть на него? Я убедила тебя, Карл?

Входит Хуго.

КАРЛ (Хуго): Как вода в заливе, наш славный Нибелунг?

ХУГО: Лезть в этот холодильник? Что я, с ума сошёл? Я выкупался в ванной.

ХИЛЬДА (Карлу): Так как же с Мартой, друг мой?

Входит Эльза с цветами…

ЭЛЬЗА: Доброе утро, герр Карл.

КАРЛ: Я вижу, вы уже освоились. Поздравляю.

ЭЛЬЗА: Благодарю вас.

Ставит цветы. Выходит.

ХУГО (кивая ей вслед): Мне это не нравится. Зачем ты впустил в дом неизвестную девку?

КАРЛ: Так решили наверху.

ХИЛЬДА: Мы очень привыкли к Берте.

ХУГО: Молчи! Ты – гусыня! Им там видней. Меня интересует другое: как теперь себя вести?

КАРЛ: Потерпи пять минут, я всё объясню.

ХУГО: Я хочу есть.

Берёт со стола бутерброд. Ест. Входит Вальтер.

ВАЛЬТЕР: Доброе утро.

КАРЛ: Где ты был ночью?

ВАЛЬТЕР: Доктор Гюнтер уезжал в столицу за лекарствами. Я его провожал.

КАРЛ: Всю ночь?

ХУГО: Напились, верно, до чёртиков.

ВАЛЬТЕР: Нет. Мы беседовали.

КАРЛ: О чём?

ВАЛЬТЕР: Мало ли о чём можно говорить с умным человеком?

Входит Эльза, ставит что-то на стол.

ХИЛЬДА: Ты мог бы беседовать и с отцом.

ВАЛЬТЕР: А что умного можно услышать от попугая?

ХУГО: Что?!

КАРЛ (даёт Вальтеру пощечину): С отцом надо быть повежливей.

Эльза выходит.

ХИЛЬДА: Карл! Как можно?! Мальчик может тебя неверно понять!

ВАЛЬТЕР (со скрытой злобой): Я всё понял, мама. Поздравляю вас с праздником.

Входит Марта.

МАРТА (Хильде): Ну, что?

Хильда разводит руками.

МАРТА: А я и не надеялась.

ХУГО: Перестаньте шептаться. Все к столу.

Все усаживаются.

КАРЛ: Я с большой радостью сообщаю вам о том, что сегодня у нас особый день…

ХУГО: Это нам известно…

КАРЛ: Не всё, друзья мои, не всё… Наше руководство решило перейти к новому, важнейшему этапу работы. Настало время ломать декорации. Мне поручено предпринять ряд мер для проверки нашей готовности. Не знаю, возможен ли больший подарок к годовщине вашей свадьбы… Кстати, Вальтер, где твой подарок родителям?

ВАЛЬТЕР: Я забыл о нём.

КАРЛ: Ты не очень внимателен, мой мальчик.

ХУГО: А новая прислуга – это?..

КАРЛ: Это наш первый зритель… И не последний, даст бог.

ХУГО: Стараться перед такой козявкой?

КАРЛ: Не скажи. Она немка, дочь офицера, набожна, служила в лучших домах, отличные рекомендации. Словом, прекрасный представитель твоей будущей аудитории.

ХИЛЬДА: Не рано ли, Карл? Не рано ли?

ВАЛЬТЕР: Не поздно ли?

КАРЛ: Оба вопроса серьёзны. Вот и дайте на них ответ.

ХУГО: Я готов.

КАРЛ: Тогда – пусть всё дурное отлетит прочь!

Звонит колокольчиком.

После слов «пусть всё дурное отлетит прочь», как по условному сигналу, все подтянулись, собрались. Хуго снял парик, под ним оказалась лысая голова с редкими седыми волосами. Карл встал, вытянулся. Вошла Эльза, ввезла столик с закусками.

ХУГО (Карлу): Садитесь, мой друг.

КАРЛ: Разрешите мне стоять.

ХИЛЬДА: Ведь вы почти член нашей семьи.

КАРЛ: Даже стоять здесь – честь, которой я не заслуживаю.

ХУГО: Заслуживаешь. Садись!

КАРЛ (садясь): Вы преувеличиваете мои заслуги.

ХУГО: Огненный град. Зенитки. И он вёл самолёт. (Показывая на Карла величественным жестом). Лучший ас рейха.

ВАЛЬТЕР: И много красных вы тогда отправили на тот свет?

ХИЛЬДА (Хуго): Я положила тебе морковь.

КАРЛ: Я сбил двух русских и трёх американцев, герр Вальтер.

ХУГО: Прожекторы, пекло. Он рисковал жизнью, спасая нас.

Эльза на миг застыла у стола.

КАРЛ: Смелее, Эльза. (Хуго). Простите, я перебил.

ХУГО: Измена и верность, доблесть и предательство… О, как много я пережил в те дни! Всё святое летело в пропасть! Честь, идеалы, родина – всё в пропасть? Каждый спасал свою жалкую жизнь и никто не думал о моей…

Эльза уходит. Вальтер провожает её взглядом.

КАРЛ (заметив это): Фигурка получше, чем у Берты, верно? На твоём месте я бы не зевал.

ХИЛЬДА: Перестань, Карл! Она же – дурнушка.

КАРЛ: Дурнушки – самые преданные женщины…

ХИЛЬДА: Разве красивые женщины не могут быть преданными?

МАРТА: Не спорьте с ним, он в этих делах тоже ас.

Входит Эльза.

ХУГО:…Когда эти сволочи торговались с русскими и американцами… Когда они прикидывали, кому выгоднее продать себя, Ева примчалась ко мне из Верхофа. (Хильде). Ты бросила всё! Ты не думала о своей шкуре!

ХИЛЬДА: Только о тебе, Ади. Только о тебе!..

КАРЛ: И о Германии, фрау Ева, о её будущем.

ХУГО:…Чтобы издохнуть со мной. И я вознаградил её за муки, за героизм, за преданность. В горящем городе, под гром вражеских орудий, в преддверии смерти, я назвал её своей женой.

ВАЛЬТЕР: Как это романтично!

ХИЛЬДА: Современной молодёжи этого не понять.

ХУГО: Дети должны всё знать. И наши дети, и дети тех солдат, которые погибли, не продав меня…

ХИЛЬДА: Марта, почему ты не ешь?

МАРТА: Отстань, мама, я ем.

ХИЛЬДА: Но я же вижу: Ты ни к чему не притронулась.

ХУГО: Я ждал смерти. И если бы не провидение… Оно сказало мне: живи! Живи! Мысли! Страдай! И жди своего часа!

ХИЛЬДА (Эльзе): А где же сливки?

Эльза молчит.

КАРЛ: Вы забыли о сливках.

ХУГО: Что ж ты стоишь? Иди!

Эльза уходит.

КАРЛ: Почему не ест Марта?

МАРТА: Мне всё это осточертело. И еда, и ваши россказни!

ВАЛЬТЕР (Карлу): А почему ты ей не дашь по физиономии?

КАРЛ: К девушкам нужен более тонкий подход.

ХУГО: Дура!

ХИЛЬДА: Марта, детка, возьми себя в руки!

МАРТА (Хуго): Что ты сказал?

ХУГО: Дура и дрянь!

МАРТА: Я дрянь? А вы? Я три раза не приходила к нему на свидания. Три раза врала. А сегодня он улетает. Он решит, что мне на него наплевать. Что вы плетёте о чести, о верности?! Что вы плетёте?! Вы мне надоели! Вы все осточертели! (Рыдает).

ХИЛЬДА: Эльза, воды!

ХУГО (Карлу): Не надо было выпускать её в город. Она бы с ним не снюхалась.

КАРЛ: Я бы не выпускал, если б не было указаний. Кстати, в отличие от Вальтера, она всегда возвращалась во-время.

Эльза приносит воду.

ХИЛЬДА (Марте): Пойдём, девочка!

МАРТА: Я не хочу с вами жить! Я хочу удавиться!

КАРЛ: Мне кажется, ей лучше остаться.

МАРТА: А, струсил?.. Да! Вот возьму и удавлюсь! И поломаю все ваши планы. Я вам преподнесу подарочек – себя в гробу.

КАРЛ: Вы свободны, Эльза. (Эльза уходит, Марте). Где остановился этот парень?

МАРТА: Так я тебе и сказала.

КАРЛ: Зря. Твой отец решил пригласить его к обеду.

ХУГО: Они страшно воняют, эти итальяшки.

КАРЛ: Вы решили пригласить его. Ведь верно?

ХУГО: Конечно.

ХИЛЬДА (Марте): Я тебе говорила, что всё будет хорошо.

ХУГО: Пусть эта дура не думает, что я ей враг.

МАРТА (Карлу): Ты не врёшь? Он будет здесь?

ХУГО: Я же сказал. У меня слово – закон.

МАРТА (Карлу): Ему можно прийти.

КАРЛ: Да будет так.

ХУГО: Здравствуйте, синьор таракан! Какие у вас прекрасные, тараканьи усики!

МАРТА: Спасибо, Карл. (Целует ему руку).

КАРЛ: Перестань. (Входит Эльза). Пусть всё дурное отлетит прочь. А вот и сливки.

ХУГО: Мне первому!

МАРТА: Мне тоже.

ХИЛЬДА: Что ты скажешь о гренках, Адольф?

ХУГО: Они превосходны. Всё прекрасно. Этот день должен быть радостным. Никакого уныния. К чертям. Они развеяли наш пепел по ветру, а мы, возродимся из пепла, как Феникс. Чудесная птица Феникс! Мы их обманули. Весь мир! Сгорели лишь оловянный солдатик с копией моей челюсти и красотка из берлинской тюрьмы, жалкое подобие Евы. А мы живы! На страх врагам. На радость друзьям. (Карлу). Мартин прислал телеграмму?

КАРЛ: Он пьёт за ваше здоровье, мой фюрер.

ВАЛЬТЕР: Любопытно, сколько лет Борману?

ХУГО: Сколько бы ни было – он сумеет положить тебя на лопатки. Так ведь, Карл?

КАРЛ: И ещё троих таких же, мой фюрер.

ХУГО: Завтрак был отличным. Я иду работать.

ХИЛЬДА: Сегодня ты мог бы и отдохнуть.

ХУГО: Некогда. Время не ждёт.

Надевает парик. Уходит.

ХИЛЬДА (Марте): Надо решить, что ты наденешь к обеду.

Уходят. Остаются Вальтер и Эльза, убирающая посуду.

ЭЛЬЗА: Намочить салфетку? Приложите, и всё пройдёт.

ВАЛЬТЕР (потирая щеку): Такое не проходит. Ничего! Я ему ещё верну.

ЭЛЬЗА: Вы погорячились, нельзя так разговаривать с отцом. С таким отцом.

ВАЛЬТЕР: Я бы с удовольствием осиротел.

ЭЛЬЗА: Не надо так шутить. Я с трёх лет сирота.

Входит Карл.

КАРЛ (Вальтеру): Вот тебе деньги. Купишь подарок и вернёшься к обеду.

ВАЛЬТЕР: Слушаюсь, герр штурмбанфюрер! Вы распорядились, чтоб мне дали машину и пропустили через посты?

КАРЛ: Конечно.

ВАЛЬТЕР (Эльзе): А что тебе купить?

ЭЛЬЗА: То, что мне нужно, вы не привезёте.

ВАЛЬТЕР: А вдруг?

Уходит.

КАРЛ (возится у радиоприёмника, Эльзе): Забавная семейка, не так ли?

ЭЛЬЗА: Да, герр Карл.

КАРЛ: Вернее, страшноватая?

ЭЛЬЗА: Не знаю.

КАРЛ: А ведь, кое-чего ты просто не ожидала?

ЭЛЬЗА: Да, герр Карл.

КАРЛ: Но ты мне обещала ничему не удивляться.

ЭЛЬЗА: Я ничему не удивляюсь.

КАРЛ: Странно. Выходит, ты глупа?

ЭЛЬЗА: Есть вещи, которые вызывают не только удивление.

КАРЛ: А что же ещё?

ЭЛЬЗА: Радость.

КАРЛ: Гм… Ты не дура, если не лжёшь. Ну, продолжай!

ЭЛЬЗА: Я всё сказала.

КАРЛ: Тогда – всего хорошего!

ЭЛЬЗА: Благодарю вас, герр Карл.

Он уходит. Из приёмника льётся слащавая мелодия. Эльза медленно убирает посуду.

Затемнение.