Текст книги "Кольца вероятности"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kolca-veroyatnosti-5523.jpg)
Автор книги: Александр Лоскутов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Поднимаясь по лестнице и проходя мимо разбитых ящиков, я пнул скомканные газеты и, глядя как бумажные комки с укоризненным шелестом прыгают по ступеням, уныло вздохнул. Будь я параноиком, то, наверное, подумал бы, что этот бессмысленный акт вандализма был произведен только для того, чтобы отыскать что-то довольно ценное. И если бы я был законченным психом, то, наверное, решил бы, что искали именно тот браслетик, что валяется у меня на столе.
Псих я или нет, но, прежде чем войти в квартиру, трижды огляделся по сторонам. Ощущение сверлящего затылок взгляда не исчезало. Но конечно же никого не было. Я вытащил ключи и воровато открыл собственную входную дверь.
Первым делом рассовав покупки по надлежащим местам и вооружившись бутылочкой пива, я подошел к окну. Непонятный браслетик все еще валялся среди барахла на столе. Если вся эта каша заварилась из-за него... Чем же он может быть ценен? Простой бесхитростный ободок из какого-то легкого сплава. Ничего особенного.
Я взял браслет и, задумчиво повертев в руках, вздрогнул.
Царапина. Безобразная бороздка, осквернявшая полированную поверхность своим уродством. Рана, нанесенная этому колечку-переростку моей недрогнувшей рукой.
Ее не было!
Идеально гладкий, блестящий металл. Никаких повреждений. Внимательнейшим образом осмотрев браслетик, я поднял голову и уставился в потолок.
Я помнил ее. Помнил, как взял стеклорез и... Кривая черта с небольшим закруглением на конце. След, оставшийся на металле после прикосновения промышленного алмаза. Царапина.
Отбросив глухо звякнувший браслет на пол, я потер подбородок.
Так. Особых причин ставить под сомнение свой собственный разум я до сегодняшнего дня еще не имел. Ну, разве только после парочки бутылок водки. Но ведь сегодня вроде бы еще не пил. Царапину я помнил отчетливо. Была, точно. А теперь нет.
Вчера я бросил на стол помеченное царапиной металлическое колечко. Сегодня царапины нет. Значит... Значит, это не то кольцо.
Подмена? Как? Но самое главное: зачем?
Какой смысл во всем этом?
Подобрав проклятый браслетик, я вышел на балкон. С четвертого этажа был прекрасно виден стоящий у столба мусорный контейнер. Я хорошенько прицелился и... дзыннь!
Браслетик отскочил от металлического края мусорного бака и покатился по асфальту.
Не попал. Ну и черт с ним.
А через несколько минут в дверь позвонили.
– Ты откуда? – невпопад ляпнул я. – А как же работа?
– Я на минутку. Бумаги забыла, а сегодня у нас налоговая. – Ольга проскользнула мимо, оставив меня хлопать в недоумении глазами. – Ты не помнишь, куда я отчеты бросила?
– Не помню, деловитая ты моя.
Ольга – бухгалтер в небольшой фирмочке. Я так и не знаю, что эта контора делает. Скорее всего, что-то перепродает.
– Ага! Вот они где. Ты видел, что у нас в подъезде наделали? Мальчишки, наверно... Ну, я побежала. Да, кстати, смотри. – Моя ненаглядная подняла руку, и на запястье...
Я зажмурился, чтобы этого не видеть, и постарался – изо всех сил постарался – не застонать.
– Браслетик кто-то потерял. Смотри какой. Наверное, серебряный.
– Не серебряный, – буркнул я, надеясь, что все это окажется всего лишь сном. – Слишком легкий.
– Откуда ты знаешь?
– Это я его выбросил. – Я схватил жену за руку. – Оля, выкини эту штуку.
– Зачем? – Удивление в голосе Ольги было неподдельным. – Он мне нравится. Простенько и красиво.
– Оля, я прошу тебя. Выброси эту гадость. Пожалуйста.
– Ну, хорошо. – Ольга сдалась под натиском моих серых глаз и стряхнула с руки проклятую металлическую штуковину. – Держи.
И вновь у меня в руках оказался этот кусок неведомого металла, волею случая принявший форму браслета. Легкий. Необыкновенно легкий. Хранящий тепло Ольгиной руки.
– Пока. Я побежала. До вечера!
Дверь закрылась. Я молча стоял и смотрел на вольготно расположившийся у меня на ладони блестящий ободок браслета. Несколько раз моргнул, прогоняя оторопь, и снова вышел на балкон.
По тротуару процокала каблучками Ольга. Какая же она у меня красавица! Любящая, нежная, заботливая. Вот только зачем она притащила домой этот браслет? Я пожал плечами. Ладно, придется повторить подвиг.
Металлическое кольцо выпало из моих рук и беззвучно исчезло в траве, обильно произрастающей вокруг дома. Несколько минут я торчал на балконе, курил и смотрел вниз. Потом щелчком отбросил окурок и вернулся в кресло.
Кажется, я задремал. Разбудил меня осторожный стук.
К двери я подошел с опаской. Не то чтобы я боялся каких-нибудь грабителей или хулиганов, но нервных потрясений на сегодня уже более чем достаточно.
– Здравствуйте, теть Клава!
– Здравствуй, Антоша. Это не ваше? – Безобидная старушка, живущая на втором этаже и целыми днями нянчившаяся с целым выводком внучат, протянула мне ненавистный браслет. – Левушка, внучек мой, нашел в траве за домом. Ну, думаю: дорогая ведь вещица. Потерялась – люди расстроятся. Сразу про твою Оленьку подумала. Только что она тут пробегала. Торопилась, да и обронила небось. Возьми, Антоша.
Я не смог сдержать стон.
Так. Спокойно. Я сплю. Это все сон. Сейчас я проснусь и все забуду. Разом выбулькав оставшиеся полбутылки пива, я уставился на серебристый ободок браслета. Проклятое украшение лежало на столе и, казалось, излучало насмешливое спокойствие: «Тебе ни за что от меня не избавиться. Никогда».
О господи! Да что же это такое?
Один раз – возможно, два раза – подозрительно. Три раза... А вот это уже судьба. Почему-то я был уверен, что выбросить браслет мне не удастся. И даже если я уеду за город и зарою его где-нибудь в лесу, то уже через два-три дня какой-нибудь грибничок обязательно притащит эту штуковину ко мне.
Я глупо хихикнул, глядя на колечко-переросток. Никогда не уважал браслеты. Кольца – куда ни шло, но таскать металл на запястье... Я даже часов не ношу.
Но вот он. Вот он, чертов ободок. Тоненький, блестящий, так и просящийся, чтобы я его примерил.
– Судьба. Это судьба. – Столкнув под стол пустую бутылку, я, пошатываясь, побрел на кухню. В холодильнике пива больше не оказалось, зато в животе у меня булькало, как в цистерне. Сколько же я выпил? Пять или шесть?
Совершив по пути остановку в туалете, я вернулся в кресло и снова уставился на свою вчерашнюю находку. Будь проклят тот час, когда эта штука попала мне в руки.
Чего тебе надо? Чего? Вот этого?
Я схватил браслет и просунул в него левую руку. Прохладный металл лег мне на запястье. Почему-то я вздрогнул. Тишина. Ни грома, ни молний посреди ясного неба. Ничего не изменилось. Все также галдели детишки во дворе, слышался грохот проезжающего мимо дома грузовика, слабо бормотал магнитофон. Я чувствовал, как по моей спине стекает капля пота. Мир не перевернулся.
Тряхнув рукой, я с ухмылкой посмотрел на трепещущий на запястье браслет.
– Этого ты хотел? Да?
Нет, наверное, я все-таки спятил. Сижу и разговариваю с железкой, каким-то идиотом подброшенной мне в почтовый ящик. Очень смешно. Снимайте кино. «Псих с браслетом».
Презрительно фыркнув, я прошел на кухню и достал початую уже бутылку водки.
Вернувшаяся домой Ольга застала меня уже спящим в кресле, будить не стала. Наверное, обиделась, что сам я набрался, а ей не оставил.
Сегодня мне не снилось ничего. Совсем ничего. Очевидно, выпивка все же оказала свое действие, и спал я как убитый. Нормально, можно сказать, выспался. Вот только голова с утра гудела как чугунная, ничего не соображающая.
Я проснулся рано. На часах было еще полшестого. Ольга лежала, разметавшись по кровати, и негромко посапывала. Тоненькая ночнушка почти ничего не скрывала. Несколько минут я любовался своей спящей женой.
Красавица. Как же я ее люблю!
Добравшись до ванной, я несколько раз плеснул водой в лицо, посмотрелся в зеркало, подумал и неохотно почистил зубы, чтобы избавиться от запаха перегара. Ну вот, теперь почти похож на человека. Только голова гудит, да ноет левое запястье.
Запястье?
Я посмотрел на руку. Вчера я уснул, так и не сняв эту чертову штуковину. Возможно, именно поэтому сегодня у меня болит левая рука?
Браслета не было.
Возможно, он слетел, пока я бессовестно дрых в кресле или его сняла Ольга. Браслета нет? Ну и черт с ним! Вот только след после него остался. Покрасневшая кожа и опухоль, охватывающая кольцом руку.
Я легонько прикоснулся к опухшему запястью. Боли почти не чувствовалось. Так, немного жжет. Тогда, решив, что пришло время действовать более решительно, я стиснул распухшую руку и уверенно прощупал больное место. Немного больно, но ничего, вполне терпимо. К вечеру наверняка пройдет.
Под кожей что-то ощущалось. Какое-то плотное образование. Нечто, охватывающее мою руку точно в том же месте, куда вчера я нацепил браслет. Чертово колечко все же оставило мне на память... что?
Что это значит?
В голове, оставив после себя неприятный холодок, промелькнула страшная догадка: «Радиоактивность. Господи, а что, если эта штука была радиоактивна...» Сами собой всплыли в памяти постоянно просачивающиеся в средства массовой информации слухи о попадающихся на городских свалках радиоактивных отходах.
О боже! Я как наяву представил себе последствия этого неразумного шага. Лучевая болезнь. Лейкемия. Смерть. Что там еще относится к поражающим факторам?
Если у меня на запястье радиоактивный ожог...
Я чуть не взвыл, опомнившись только в последний момент – не годится будить Ольгу. Или все же...
Эта зараза, должно быть, все еще у меня в квартире! Ах ты!..
Я подскочил как ошпаренный, пулей вылетев из ванной, и бросился на поиски. Браслет. Проклятый браслет. Куда же он закатился? На кресле его не было, под столом тоже. Я лихорадочно ползал по полу, заглянул даже под кровать. Однако его нигде не было.
А если его взяла Ольга?
Подскочив к кровати, я схватил жену за плечи и легонько встряхнул.
– Оля. Оля, проснись!
– М?.. Тоша...
– Оля! Оленька!
– А? Что? Что случилось, Антон?
– Оля, где браслет?
– Какой еще браслет?.. Антон, сколько времени? Ты с ума сошел? Рано же еще! Спи...
– Оля! Браслет! Помнишь, тот самый, который ты нашла? Оля, ответь, ну, пожалуйста, где он?
Ольга посмотрела на меня так, что даже я сам начал сомневаться в своем здравом рассудке. Конечно же трудно вообразить себе нормального человека, который с воплем и диким взглядом будит ни свет ни заря жену, требуя какой-то браслет.
– Не знаю. Не видела... – Ольга зевнула и потянулась. Тоненькая ночная рубашка натянулась, охватывая восхитительные округлости. В другое время я бы обязательно заинтересовался, но не сейчас. – Тоша, еще рано. Давай спи.
Какой там, спи! Сна уже ни в одном глазу. Я взглянул на часы. Десять минут седьмого.
Рано. Еще рано...
Периодически поглядывая на часы и смоля сигарету за сигаретой, я просидел на кухне до половины восьмого, положив пострадавшую руку на стол и мрачно уставившись на опухшее запястье. Боли не было. Только слабый зуд.
Когда в комнате затарахтел будильник и появилась позевывающая Ольга, я отмахнулся от ее вопросов, погруженный в свои невеселые думы.
– Да нет, все нормально. Ничего не случилось. Все хорошо, Оля.
– Тоша, ну... Антон... Фу, накурил. Хоть топор вешай... И все-таки: что случилось?
– Все в порядке.
Ольга, конечно, не поверила, но расспросы прекратила. Дергаясь как на иголках, я не отрываясь смотрел на часы. Чертова секундная стрелка, кажется, совсем уснула.
* * *
На проходной городских энергосетей, где я, собственно, и работал, еще с советских времен висело электронное табло счетчика Гейгера. Зачем там находился измеритель радиационного фона, я не знаю. Наверное, для того же, что и старое бомбоубежище под одним из цехов. Третья мировая война и все такое. Раньше я никогда этим прибором не интересовался, но сейчас...
Незадолго до восьми я влетел на проходную и, взобравшись с ногами на стул, под взглядами обалдевших охранников сунул левую руку прямо к этому древнему агрегату.
Чего я ожидал? Наверное, истошного писка и заметавшихся по шкале чисел. Но счетчик на меня совершенно не прореагировал. Он продолжал лениво пощелкивать, отображая обычный повседневный фон. Означало ли это, что моя рука поражена не радиацией?
Как бы то ни было, но я смог хотя бы перевести дух.
– Тоха? Ты чего это?
– Привет, Медведь. – Спрыгнув на пол, я поздоровался с Валеркой. Прозвище Медведь удивительно подходило к нему. Раньше про таких говорили: косая сажень в плечах. Не знаю, мог ли он сломать подкову в кулаке – ни разу не видел, но гвозди пальцами гнуть – запросто. В энергосетях он работал в охране, что и неудивительно – не по крышам же ему лазить. Такого ни один столб не выдержит.
– Тоха, ты же вроде бы в отпуске? Или вызывали?
– Да нет... Слушай, а эта штука еще работает?
Валерка с усмешкой посмотрел на пощелкивающий прибор:
– А ты не видишь, что ли? Вроде бы щелкает.
– Мм... Я не знаю. Может быть, это просто бутафория. Для того чтобы не вводить в панику рабочих в случае радиации.
– Какой еще утечки? – фыркнул Валерка-Медведь. – Из трансформаторной будки, что ли?
– Ладно-ладно, шутник. Ну бывай, мне пора.
Я повернулся и пошел к двери, ожидая услышать вслед какую-нибудь очередную плоскую шуточку. И не ошибся.
– Антон, а ты, часом, плутонием не приторговываешь? Может, в долю возьмешь?
Вымученно усмехнувшись, я выскользнул за дверь. Достал уже меня Медведь со своими приколами.
В больнице, как всегда, было полно народу. Больные и хворые толпами осаждали кабинеты. Врачи корябали в медицинских карточках нечто загадочное и выписывали многочисленные рецепты своим непонятным почерком. Меня всегда разбирало любопытство: неразборчивость письма – обязательный элемент в работе врача или нет?
Просидев почти час в очереди, я наконец смог пробиться в кабинет. Пожилой врач, задав несколько вопросов и задумчиво прощупав опухоль на моем запястье, хмыкнул и отослал меня на рентген, предписав зайти попозже.
Я просидел около рентгеновского кабинета почти полдня, безразлично наблюдая за снующими по коридорам пациентами. Висящие на стене часы показывали уже четвертый час, когда выглянувшая из потайной комнатки рентгенолога медсестра поманила меня пальцем:
– Дружок, а ты нам случайно голову не морочишь?
После этого вопроса я впал в ступор и смог только вяло спросить:
– А?
– Смотри сюда.
Я уставился на снимок. И лучше бы я этого не видел.
Глава 2
Это безумие! Этого не могло быть, но это было.
– Странно, не вижу никакого шрама. Никаких следов на коже. И как же оно попало туда?
Вопрос был риторический и не требовал ответа – пожилой доктор беседовал сам с собой, озабоченно прощупывая мою опухоль. Но я все же ответил:
– Понятия не имею.
– И когда это началось? В смысле, когда вы почувствовали боль?
– Она не болит, только зуд какой-то неприятный. А когда началось... Да только вчера ничего не было, ни опухоли, ни этой железяки.
Конечно же врач мне не поверил. Я и сам себе верил с трудом. Как? Кто может объяснить мне, как эта металлическая штуковина пролезла внутрь? Сквозь кожу?
Да-да. Этот чертов браслет находился внутри моего тела. Внутри руки! Понятно теперь, почему я никак не мог найти его сегодня утром. Подумать только, я ползал по полу в поисках той штуки, которая все это время скрывалась под моей бренной оболочкой. Проклятый браслетик! Рентгеновский снимок лежал на столе передо мной, и на нем отчетливо просматривались немного размытые контуры какого-то металлического образования, охватывающего кольцом кости запястья.
Я чувствовал себя как во сне. Нет! Нет, этого не может быть! Мысли беспорядочно роились в голове, смешиваясь и затмевая спутанные остатки моего сознания. Врач что-то писал, бормоча себе под нос какие-то специфические докторские словечки. Он уже выписал мне направление на анализ мочи и теперь, кажется, желал узнать все о моей крови.
Конечно же, я ничего не рассказывал о своей находке и о том, как она непостижимым образом за одну ночь пробралась внутрь моего тела, не оставив на коже ни малейшего следа. Если бы я поведал этому добродушному человеку свою историю, то уже через две минуты держал бы в руках направление к психиатру, а за моей спиной стояли бы здоровенные санитары со смирительной рубашкой наготове.
– Док, скажите мне, можно ли как-нибудь вытащить эту штуку?
Врач поднял голову и, поправив очки, уставился на меня как на некую диковинку.
– Ну, я бы сказал, что это, конечно, возможно, но...
– Но?
– Но я вижу только один путь – хирургическое вмешательство. – Я поморщился, и, глядя на мое постное лицо, врач согласно кивнул. – Вот именно. Операция. Иного пути я не нахожу... И все-таки... Простите мое любопытство, но что это такое?
– Не знаю. – Мне оставалось только вздохнуть и смириться. Что я и сделал. – Не знаю.
– Хм... Я даю вам направления на анализы крови и мочи. Также необходимо сделать еще несколько снимков. И вы должны заглянуть ко мне в четверг.
Выйдя из больницы, я первым делом швырнул полученные от недоуменно пожимающих плечами врачей бумажки в ближайшую урну. Не буду я сдавать никакие анализы и делать снимки, не пойду я на прием к этому добренькому доктору. Какой смысл? Мне все уже и так ясно.
Проходя мимо столба, я изо всех сил врезал кулаком по бетону и, прошипев сквозь зубы ругательство, уставился на разбитые костяшки.
И хотя идти было довольно далеко, я все же не стал дожидаться автобуса. Хотелось неспешно пройтись по городу, посмотреть на людей, подумать. И я шел, смотрел и думал. Подходил к бессчетно расплодившимся ларькам, машинально осматривал товары, кивал и топал дальше, так ничего и не купив. Было довольно жарко. Июльское солнце свысока смотрело на землю с безоблачного неба. Асфальт под ногами размягчился от жара, и на нем четко отпечатывались следы многочисленных прохожих. Вот глубокие вмятины от каблуков вихляющей по тротуару белобрысой девицы, вот след от костыля одноногого старичка инвалида, вот едва различимый отпечаток больших мужских туфель. Наверное, сорок шестой размер или даже больше. Я поднял глаза.
Владелец обувки большого размера шествовал метрах в десяти впереди меня. Здоровый парень, почти такой же, как и Медведь. Наверное, тоже мог гнуть гвозди одной рукой. Вот только в отличие от жизнерадостного Валерки этот богатырь выглядел совсем не дружелюбно. О нет. Полное отсутствие волос на голове компенсировалось многодневной щетиной. На шее болтается золотой крестик, почти незаметный на широченной груди. Из одежды – одни шорты. Да и его дружок ему под стать. Тоже здоровенный, лысый и небритый. И в глазах ума столько же, сколько у быка. Этот его приятель держал в руке полупустую бутылку пива. Все это я разглядел, когда поравнялся с ними.
Заметив мой взгляд, великан повернулся и презрительно фыркнул:
– Чо уставился, бобик? Вали отсюда!
Я поморщился и отвернулся. Связываться с такими – себе дороже. Лучше уж отвалить. Приотстав, я предоставил двум мордоворотам топать куда глаза глядят. Шагая позади, я мельком слушал их болтовню, в которой фигурировали множество незнакомых мне имен и крупные суммы денег.
– ...взял себе «форд». Прикинь. За двадцать две штуки зеленых...
И все-таки нет на земле справедливости. Вот эти громилы – живут себе и горя не знают. Все их проблемы – это тачки да бабки. А у меня даже на паршивый мотоцикл денег нет.
Возможно, я был несправедлив. Вероятно, у них, как и у всех людей, есть свои беды и радости. Может быть, их жизнь – тоже не сахар. Но сейчас я был не в силах рассуждать здраво.
– Живут же люди, – буркнул я себе под нос. – Живут и горя не знают. Хоть бы раз их жизнь помоями облила, так нет же...
Волна боли поднялась в моем левом запястье и хлынула в плечо. Я вздрогнул, ощущая, как неземной холод сковывает мои жилы. Голова закружилась.
Чтобы не упасть, мне пришлось схватиться за чугунную ограду, окружающую городскую платную стоянку. Внезапный приступ слабости длился всего мгновение, а потом бесследно исчез, оставив после себя только неприятный шум в ушах да ноющее запястье.
Я отчетливо чувствовал, как колотится мое сердце, ощущал, как бьется жилка на шее.
А сверху вдруг обрушился поток грязной мыльной воды, окативший мордоворотов с ног до головы. Брызги фонтаном взвились в воздух. На асфальте мгновенно образовалась лужа. А потом с небес обрушилось пустое ведро, с металлическим звоном ударив по голове одного из ошалевших гигантов. Бритоголовый здоровяк рухнул как подкошенный, сбив с ног своего дружка, проехавшего носом по асфальту.
Вот черт... Ни фига себе!
Все это произошло так неестественно, так нереально, что я не смог удержаться и протер глаза. Один мордоворот слабо ворочался на земле, явно ничего не соображая после удара ведром. Второй медленно поднимался. Из его носа сочилась кровь.
Едва поднявшись на ноги, дуболом поднял голову и, обильно перемежая свою речь отборным матом, уставился на многочисленные ряды окон ближайшей многоэтажки. Из его неразборчивого рева я уяснил только одно: если он найдет того, кто это сделал, – тому не жить.
Идущие по своим делам прохожие оборачивались и изумленно смотрели на мокрых с ног до головы мужиков, обляпанных клочьями мыльной пены.
Я слабо хихикнул и тут же заткнулся, заметив смотрящего в мою сторону громилу. Но тот не обратил на меня ни малейшего внимания, а вместо этого повернулся и начал тормошить своего дружка. Тот явно все еще ничего не соображал и только ошалело вертел головой.
– Ты чего?.. Вставай. Это...
Все еще хихикая и растирая ноющее запястье, я двинулся дальше.
Домой. Пойду-ка я домой.
– Антон, что случилось? Я же вижу: что-то не так. Антон!
– А? – Вынырнув из своих раздумий, я непонимающе уставился на Ольгу.
– Бэ-э! Ты меня слушаешь? Что случилось?
– Да ничего...
– Врешь! – Ольга вдруг как-то обмякла и примостилась на подлокотнике кресла, в котором я сидел уже половину вечера, слепо уставившись в телевизор. – Тоша, у тебя проблемы? Скажи мне. Пожалуйста.
Несколько долгих мгновений, глядя в ее лучащиеся искренним сочувствием глаза, я лихорадочно решал: сказать или нет? Нет резона обманывать свою собственную жену. Тем более в таком серьезном деле. Но с другой стороны... Разве она мне поверит? Подумает еще, что Антон Васильевич Зуев спятил.
Я открыл рот... и закрыл его снова.
– Все нормально, Оля. Все хорошо.
– Нормально? Ты уже третий день сам не свой. Ворочаешься по ночам, бормочешь во сне, днем слоняешься как в воду опущенный. Нет, Тоша. Нормально, по-твоему, бродить по ночам из комнаты в комнату? Нормально час за часом смотреть в телевизор, не замечая ничего вокруг? Ты непрестанно теребишь левую руку. Что у тебя с запястьем?
Ольга схватила меня за руку и повернула к падающему от лампы желтоватому свету.
– Ну-ка покажи.
Прохладные нежные пальчики размотали бинт и прошлись по расцарапанной покрасневшей коже, прощупали утолщение на запястье, кажется, даже проверили пульс.
– Что это?
Я вздохнул. Поморщился. Поднял на нее глаза:
– Оля, выслушай меня. Выслушай и постарайся поверить.
И я рассказал ей все. Все, что знал и о чем только догадывался. Ольга слушала, не перебивая, и только время от времени скептически поджимала губы. Я выдохся через пятнадцать минут и замолк. Ольга тоже не спешила ставить диагноз и молчала, но по глазам я видел, что она мне не поверила.
Да и кто, будучи в здравом уме, поверит в этот бред?
Я молчал, с иронической улыбкой смотря на свою жену. И Ольга, не выдержав, отвела взгляд.
– Значит, ты говоришь, что та штука теперь у тебя под кожей? Так? И попала она туда ночью, когда ты спал, забыв снять браслет?
– Это легко доказать, – бросил я. – Достаточно всего лишь сходить в больницу и сделать еще один снимок.
Ольга негромко фыркнула, но от комментариев воздержалась.
– Значит, ты утверждаешь, что браслет приносит тебе удачу?.. Тоша, а может быть, мы действительно сходим к доктору, только...
Она на несколько секунд замялась, но я, криво улыбнувшись, продолжил фразу за нее:
– ...только к тому доктору, который ведает такими же сдвинутыми парнями, как я?
Ольга смущенно улыбнулась. Я равнодушно поднялся с кресла и вытащил из шкафа потрепанную колоду карт.
– Хочешь увидеть небольшой фокус? – Я бросил карты на стол: – Назови карту.
Ольга поморщилась:
– Да какая разница?.. Ну, пусть будет бубновая дама.
Отвернувшись, я ощутил слабый укус боли, кольнувший мое запястье, и, не глядя, выудил из середины колоды карту. Бросил на стол и только потом повернулся. Бубновая дама.
– Назови еще одну.
Кажется, Ольга заинтересовалась. По крайней мере, на ее губах уже не блуждала эта улыбка типа «все-что-угодно-милый-но-ты-не-прав».
– Семерка пик.
Отвернувшись, я закрыл глаза и нащупал колоду. Слабое эхо боли в руке и прошедшая по моему телу волна слабости. А на стол рядом с бубновой дамой легла пиковая семерка.
Глядя на свою жену, я усмехнулся:
– Хоть семерку пик, хоть червового туза... Может быть, ты хочешь сыграть со мной в карты?
Я уже знал, что будет, если Ольга согласится играть. Я выиграю. И потом снова выиграю. И снова. Эту свою новообретенную способность я узнал, когда вчера после обеда зашел Иванович, заставший меня в самом скверном расположении духа. Мы с ним раздавили по бутылочке пивка и перекинулись в картишки. Я даже не отдавал себе отчета в том, что делаю. И только левое запястье постоянно радовало меня уколами режущей боли.
Семен Иванович ушел, качая головой и шутливо пригрозив арестовать меня за шулерство – мы сыграли не менее двадцати партий, но Иванович не выиграл ни разу. Ни разу! А ведь раньше я в этой области особым корифеем не являлся. Когда за старым блюстителем порядка закрылась дверь, я вернулся к картам и...
Я мог делать с ними что угодно. Я мог узнать карты соперника еще до того, как он взял их в руки. Я мог перемешать карты так, чтобы они выстроились по масти. Я мог... Я мог все. Единственное, что мне не удалось, – вытащить из колоды еще одного туза, но это только потому, что все четыре уже были у меня в руках – в тот раз браслет просто не отозвался на мои пожелания.
Почти два часа ушло у меня на то, чтобы понять пределы своих возможностей. Я отложил карты, только когда охватившую левое запястье боль стало невозможно терпеть, а поднявшаяся откуда-то из желудка тошнотворная слабость угрожала захлестнуть меня с головой.
Я мог стать самым удачливым игроком в карты во всем мире. Пора было перебираться куда-нибудь ближе к Лас-Вегасу.
– Ну и что? Ты всего лишь продемонстрировал мне ловкость рук. – Ольга все еще не желала принять реальность такой, какая она есть.
Или все же это я свихнулся, а она права? Только теперь, излагая своей любимой все свои догадки, я понял, насколько безумна моя теория. Ну как может какая-то железка влиять на раздачу карт? Но я не собирался сдаваться.
– Монетка есть?
Монета нашлась. Металлический кругляш достоинством в пять рублей. Я протянул его Ольге:
– Подбрось. Пусть она упадет на стол.
Этот фокус я узнал только сегодня. Оля взяла пятирублевку и с задумчивым видом выронила на стол. Металл блеснул в лучах солнца.
– Ребро, – небрежно бросил я, даже не смотря на монетку. И вздрогнул, ощутив прошедшую сквозь меня волну вяжущей слабости.
Зазвенев, пятерка покатилась по столу и упала на пол, исчезнув где-то под креслом. Я наклонился. Монета стояла на ребре, прислонившись к ножке стола.
– Смотри. Можешь попробовать снова.
Ольга все еще сомневалась, но теперь я разглядел в ее взгляде нечто новое. Удивление, потрясение, недоумение и... пожалуй, страх.
Монета вновь звякнула о стол и замерла, слабо покачиваясь. Ребро.
– Антон... Что же это такое, Антон?
«Просто непозволительно упускать такой шанс, если уж он подвернулся». С такими мыслями я вышел из дома в это солнечное утро, намереваясь немного разжиться деньгами. Я был готов играть с кем угодно и во что угодно, собираясь на деле испытать свою удачу.
Позади остался долгий разговор с Ольгой. Мы спорили почти до полуночи. И в конце концов мне все же удалось убедить жену в своей правоте. Я продемонстрировал множество трюков, начиная с карточных фокусов и заканчивая сброшенным с балкона куриным яйцом, которое не разбилось только потому, что я этого не желал.
Удача. Непостижимое, невозможное везение во всяких мелочах. И сопровождающие мои выходки режущие вспышки боли. Было вполне очевидно, что эта боль и слабость связаны с моими невероятными успехами. Браслет. Браслет стал причиной этого всего.
Вчера вечером мы окончательно уверились в существовании потусторонних сил, потому что объяснить происходящее, не выходя за рамки очевидного, не представлялось возможным.
Но пусть будет как будет, а жизнь надо использовать. Ну, кто хочет сыграть со мной?
Я вернулся домой уже ближе к вечеру, сияя роскошным синяком под глазом, и под недовольным взглядом Ольги выложил на стол горсть смятых бумажек.
– Нашел нужных людей, – начал я свой рассказ. – Правда, сначала пришлось побегать. Потом приткнулся к команде подвыпивших мужичков на скамейке возле стройплощадки. Ну, там еще кое-кто знакомый был. Играли в карты на мелочовку – пять рублей, десять. Я несколько раз проиграл, потом пару раз выиграл, причем абсолютно честно. Решил не напрягаться ради десятки-другой. В общем-то остался при своих. А потом пошли к одному на хату, и там-то я и заработал вот это. – Я осторожно потрогал лиловый кровоподтек. – Обвинили в жульничестве. Решили, что я пяток тузов в кармане прячу. Правда, ничего не нашли, но рукава потом раз пять проверяли.
Ольга мрачно выслушала рассказ, не сводя с меня недовольного взгляда и не сказав ни слова, пока я не замолчал.
– Сколько ты выиграл?
– Шестьсот двадцать рублей. – Я обреченно вздохнул. – Мелочовка. Это не вариант – больше мучений, чем прибыли. Нужно двигать туда, где игра посерьезней Хотя бы в Екатеринбург, а в нашем захолустье ничего не добьешься.
– Все! Хватит! Никаких больше игр. Ты хочешь, чтобы тебя прирезали в подворотне? Прекрати это. Будет с нас!
– Да, конечно, я и сам понял, что лопухнулся. Но есть другая возможность...
– Не хочу ничего слышать! Забудь об этом!
– Оля. – Я сунул руку в карман и вытащил то, что, по моему мнению, было гораздо лучшим вариантом, чем игра в карты. – Оленька, смотри. Все честно, все законно. Это же простой лотерейный билет. Оля, он выигрышный. Оля! Когда я его покупал, то чуть не загнулся – так сильно руку прихватило. Он точно выигрышный. Оля, ну не плачь. Пожалуйста. – Я обнял ее за плечи и прижал к себе. – Оля... Оленька. Я люблю тебя. И обещаю, что никогда больше не буду так поступать. Никогда!
– Дурак. – Ольга нехотя высвободилась и вытерла слезы. – Какой же ты все-таки дурак.
Я не обижался. Она была права. Права целиком и полностью. Я действительно вел себя как последний идиот. Но ведь я пообещал исправиться. Правда?
* * *
Номер долго не отвечал, но стоящий у окна человек был терпелив. Вдобавок он знал, что трубку все равно поднимут – просто шеф никогда не торопится. И он ждал, прижимая к уху трубку мобильного телефона, совершенно не вязавшегося с убогим гостиничным номером, где кровати были застелены пожелтевшими простынями, а единственный стол шатался и скрипел при каждом прикосновении.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?