Текст книги "Вождь викингов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozhd-vikingov-76988.jpg)
Автор книги: Александр Мазин
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Стоять! – рявкнул я, потому что увидел: Поросенок «поплыл».
Хавур четко отшагнул назад и замер в боеготовности. Но я не собирался продолжать поединок. Подошел к Нотту, заглянул в мутные глаза:
– Ты проиграл, – сообщил я. – Но это – не главное. Главное: ты проявил умение и храбрость, а для воина – это важнее победы. Ты понял меня? – Да, хёвдинг, – глаза чуток прояснились.
– Хавур, – повернулся я к победителю, – возьми новый меч и докажи, что ты достоитн стать дренгом. Вихорьку я ничего говорить не стал. Лишь подмигнул.
Ну, с Богом. Я видел, что Вихорёк чуток отдышался после боя с Обжорой, а Хавур, тот вообще не устал.
Мне бы его генетику.
Давид и Голиаф. Вихорёк меньше на голову и в полтора раза легче. Однако все видели его предыдущий бой и не сомневались, что Хавуру придется попотеть, чтобы одолеть малыша. В том, кто победит, подавляющая часть зрителей не сомневалась. Исход схватки оставался неясен только для нас с Медвежонком. Ну ничего. Даже если Хавур выиграет, всё равно Каппи Обжору Вихорёк побил по всем статьям. Так что глядеть на него свысока Кольгримов сынок больше не посмеет.
Начали. Хавур немедленно пошел в атаку. На его стороне сила, длина конечностей и, пожалуй, быстрота. Зато Вихорёк куда лучше двигается. И это сразу стало заметно тем, кто понимает. Толпа, конечно, сразу завопила, поддерживая Хавура. Во-первых, Младший – свой, во-вторых, молодец: гоняет противника, как здоровый кобель – мелкую шавку. И только умеющие наблюдать видели, что Вихорёк не убегает, а уходит. Точными перемещениями заставляет Хавура не только промахиваться, но и делать множество ненужных движений. Если бы я не решил воздержаться от ставок, то сейчас уверенно поставил бы на Вихорька. Потому что Младший рубил, а Вихорёк вел бой, фехтовал. Однако комплекция и сила тоже имеют значение, поэтому достать Хавура он пока не мог. Но Вихорёк не торопился. Выжидал, бесстрашно пропуская меч Младшего чуть ли не впритирку. А Хавур, разозленный тем, что удары его меча рубят исключительно воздух, да и щитом треснуть малявку никак не удается, всё наращивал и наращивал темп, выкладываясь до конца.
Вообще-то он молодец, Хавур. Рубит точно и мощно, умело сбивает щитом редкие ответные выпады и давит, давит в надежде, что Вихорёк наконец ошибется и поймает плюху.
А Вихорёк не ошибался. И я уже видел, почему. Хавур работал по схеме. Правильными отработанными связками. Точно как учили. А учили его так потому, что на его уровне подготовки связка – это самый эффективный вариант боя. Но вот беда для Младшего: Вихорёк все эти связки знал. И сейчас ему было просто. Он ведь умел даже Скиди противостоять… некоторое время. А Скиди был на класс выше Хавура, и отработанные комбинации не были для него догмой. Он чувствовал противника и бил туда, где открыто. Хавура Скиди поймал бы на первом же выпаде.
А Младший, наконец, начал выказывать признаки усталости. Не удивительно. Пять минут – с полной выкладкой. Без передышки. Он продолжал напирать… Но движения его замедлились, следовательно, встречные атаки Вихорька, который тоже устал, но значительно меньше, стали чаще и опаснее. Хавур забеспокоился, сбился с личного ритма. Он уже дышал широко открытым ртом, потому как здорово запыхался… Ему бы уйти в защиту… Но вместо этого он собрал оставшиеся силенки и ринулся в последний решительный бой… И через полминуты «сдох», поплыл, как недавно Нотт от удара по голове. И Вихорёк понял, что Младший – целиком в его власти. Но измываться не стал. Хлопнул Хавура мечом по ляжке, кольнул в живот, «добил» несильным рубящим по шее. Всё. Он чемпион.
Ух как я был горд. За какой-то год из пастушонка – в бойцы. В дренги. Моя работа. Ну, может, не только моя, но стиль-то мой. Это сразу видно. Знаете, как это приятно, когда ученик перенимает лучшие темы учителя? Я – знаю. Сначала – Скиди, потом – Вихорёк. Мне есть чем гордиться.
– Что ж, теперь мы знаем, кто из вас, восьмерых, лучший воин, – резюмировал я, выстроив молодняк на тренировочном поле. – Виги, сын мой, отныне ты – дренг, с правом на полную долю добычи!
Сразу стало шумно. Надо отдать должное проигравшим, они тоже приветствовали Вихорька, который прям-таки потерялся между крупными данами. Совсем как я. Ничего. В отличие от меня, малыш еще может подрасти.
Потом был пир. Главным образом, из привезенных зрителями припасов. Но мы тоже внесли свою долю: Медвежонок вчера сбегал на охоту и убил оленя. Мясо замочили в бочке приготовленного Гудрун «маринада», от запаха которого непривычного человека могло бы и стошнить. Однако жаркое получилось правильное. Отменного вкуса и запаха, причем удивительно мягкое, если учесть, что в основе было мясо старого самца, жесткое, как мозоли Стюрмира.
Соседи, чьи детки не были рекрутированы Свартхёвди, вокруг меня так и вились. Это ж какая круть: полтора месяца тренировок – и восемь тинейджеров, без посторонней помощи, «завалили» четверых «полнометражных» хирдманов. А один так даже принят в экипаж не юнгой-стажером, а, как большой, с правом на долю добычи.
Я с трудом отбился от предложений. Сказал, что набором рекрутов в нашей команде занимается мой брат Свартхёвди.
Пусть тиранят Медвежонка. Он – берсерк, его боятся.
В общем, покушали, выпили, поплясали – и на боковую.
А если по-честному, то мне было чертовски приятно. С того времени, как я, чужак, приобрел свое поместье, прошло всего-ничего. А теперь я – свой. А быть здесь своим – это здорово. На моей прежней родине я такого не видел. А здесь прочувствовал еще позапрошлой зимой, когда все эти люди без раздумий подхватились и бросились защищать меня от свирепых вестфольдингов.
Да, еще я, по наводке вездесущего Хавчика, договорился о найме строителей.
Эх! Славно будет не в сараюхе на соломе Гудрун мою обнимать, а на широкой кровати. Да еще чтоб уголья в камине и тишина вокруг. И полы не глиняные, а нормальные.
И всё это у меня теперь будет… Если я вернусь из Иварова вика.
Но к черту пессимизм! Не если, а когда. Вернусь и гобелен трофейный на стенку повешу. С оленями.
Вот так!
Глава седьмая
Политика, пьянка и открытый контракт с Иваром Рагнарсоном
Утром у меня состоялся разговор с моими англичанами. Потому что я вдруг сообразил: идем-то мы грабить их соотечественников!
О том, куда двинет походом Ивар, в моей команде пока знали только мы с Медвежонком. Но тайной это не было, и я спросил напрямик: хотят ли они идти со мной или предпочтут остаться здесь?
Если не пойдут, я пойму.
Не поняли – меня.
Дик с Уиллом переглянулись, потом Дик осторожно спросил: а в чем, собственно, дело? Надо, чтобы кто-то остался охранять мою усадьбу? Так это, если по совести, надо жребием решать.
– Так Англия же, – сказал я. – Это же земля ваша…
Оба удивились. Почему это – наша? Мы ж не из Англии, а из Нортумбрии. И я с некоторым удивлением узнал, что Англией называется лишь часть будущий Великобритании. Есть еще Эссекс, Мерсия и так далее. В каждой области – свой король, который спит и видит, как бы захапать земли соседей. В общем, знакомая картина.
Но даже поход на Нортумбрию Дика с Уиллом не смущал. Наоборот, они были не прочь наведаться на историческую родину и показать кое-кому, где раки зимуют.
Выяснилось, что относительно недавно эта самая Нортумбрия была завоевана королем Эссекса. Но многим знатным нортумбрийцам такая смена власти, мягко говоря, не понравилась. А Дикон и Уилл числились бойцами как раз такого тана. Тана этого превентивно, чтоб не говорил против власти, ухайдокал какой-то там олдермен. Причем олдермен был, что особенно обидно, коренной нортумбрийский и действовал с полного одобрения короля-захватчика. Хотя цель у него была если не благородная, то вполне объяснимая. Землю, что принадлежала тану и тем, кто впоследствии стали моими хирдманами, олдермен присвоил.
А Дику с Уиллом пришлось быстренько делать ноги, чтобы не дрыгать ими в метре над землей.
И закончилось это бегство, считай, на другой стороне мира, на скамье арабской галеры. Есть еще вопросы к бравым английским викингам? Вопросов у меня не было.
Через два дня мы с Медвежонком сели на лошадок и двинули в Роскилле. Узнавать план будущего вика. Еще я взял с собой Вихорька. Раз паренек числится моим сыном, мне следует побольше с ним общаться. Воспитание – это ведь не только научить полезным в жизни и быту навыкам типа протыкания вражеской печенки. Куда важнее научить паренька правильно мыслить и внедрить в его подростковое сознание верный, то есть мой, ясное дело, моральный кодекс.
А что может быть лучше для таких занятий, как не многочасовая поездка верхом по безопасной местности? Делать-то всё равно нечего. Только языком трепать.
* * *
На центральной, то есть рыночной площади Роскилле, там, где обычно вершил правый и скорый суд Рагнар-конунг, мы увидели здоровенную толпу, состоящую в основном из вооруженных мужчин.
– Хольмганг? – оживился Свартхёвди, спешился, бросил Вихорьку: – Присмотри за лошадками!
И полез вперед, бесцеремонно расталкивая суровых сёлундских мужиков, которые, может, и возмутились бы, будь на месте Медвежонка кто другой. Но «читать» правильные татуировки здесь умел каждый, а идти на конфликт с берсерком – нэма дурных, как говаривала моя прабабушка. Ну а в кильватере грозного побратима в первые ряды пробился и маленький я. Нет, это был не хольмганг. Но всё равно интересно.
Супротив Рагнара стояло с полдюжины разгневанных мужчин, которых я раньше не видел. И предводитель их разговаривал с нашим конунгом с такой дерзостью, которую мог себе позволить либо очень смелый, либо очень глупый человек.
– Кто это? – спросил я у оказавшегося по соседству Красного Лиса, который, по праву уважаемого вождя, тоже занимал козырное место в первых рядах.
– Халлбьёрн Шейный Платок. Ярл из Сконе, – поведал ирландец.
– А почему такой храбрый? – поинтересовался я.
– Он говорит голосом Харека, конунга всех данов, – пояснил Красный Лис. – Думает, что это защитит его от гнева нашего Рагнара.
– А это действительно так?
– Может, и так. Но ты ведь слыхал: Рагнар Лотброк сам его дерзость поощряет.
– Ничего я не слыхал. Мы только что приехали.
– Тогда, чтоб ты знал: Халлбьёрн пришел сюда высказать обиду. Кто-то из наших ограбил и сжег поместье одного из богатых сконских бондов. Хорошую добычу взял, надо думать, – с откровенной завистью произнес Красный Лис. – А Халлбьёрну Харек-конунг повеление дал: сопли сконцам утирать, если изобидят. Вот он и разоряется.
– А что Рагнар?
– Нашему конунгу на обиды сконцев плевать, – сообщил Красный Лис. – И Харека-конунга он не боится, так что обидчика выдавать не станет. Тем более что доля с взятого на сконском бонде, уверен, уже у него в сундуках лежит. Да Рагнар бы уже давно половину Сконе к рукам прибрал, только повода нет.
– А нужен повод? – удивился я.
Для таких, как Рагнар Лотброк, само желание хапнуть – уже достаточный повод.
Ответил не Лис, а Медвежонок.
– Без повода нельзя, – пояснил он. – Боги у нас и у сконцев – одни. Вдруг обидятся и отнимут у Рагнара удачу?
– А если этот Шейный Платок Рагнару надерзит, боги не станут обижаться, да? – Кажется, до меня начал доходить нехитрый план Лотброка, и я с сочувствием поглядел на красавца ярла. Ну зачем этот пес главного датского конунга сунулся в медвежью берлогу? Хотя тут тоже понятно: бывают ситуации, когда приходится идти на смертельный риск, дабы не потерять лицо и самоуважение.
– Дерзости мало, – сказал Медвежонок. – Надо, чтобы Халлбьёрн Рагнара оскорбил. И дал повод пролиться крови.
– А разве кровь уже не пролилась? – удивился я. – Не верю, что наши не убили кого-то из сконцев…
– Так то сконцы… – пренебрежительно бросил Медвежонок.
– …Это преступление, за которое несет ответ не только тот, кто его совершил, но и тот, кто отказался выдать убийцу! – воскликнул ярл Харека. – Я требую… – Ты требуешь?!
Это рявкнул не Рагнар, а его сын Убба. Молодой, но почти такой же здоровенный, как и папа.
– Скажи еще раз – и…
– Помолчи! – резко оборвал Уббу Рагнар. И уже – Халлбьёрну: – Вот что бывает, когда сыновья становятся воинами. Они забывают, как правильно вести себя в присутствии старших. Так что ты сказал о том человеке? Ты ведь даже не знаешь его имени, а называешь его убийцей. Может, ваш бонд сам напал на него, нарушив священные законы гостеприимства. Такое бывает, знаешь ли. Алчность. Старые обиды. Кто может утверждать, что там случилось, если никого не осталось в живых?
– Рыбаки видели драккар, уходивший в сторону Сёлунда!
Рагнар засмеялся. И его смех подхватило еще с полсотни глоток. Халлбьёрн-ярл продолжал говорить, но какое-то время я ничего не слышал.
Потом смех стих и до меня донеслось:
– …умер на следующий день, но он успел сказать, что это были твои люди. Из Сёлунда.
– …И ты в это веришь? – ухмыльнулся Рагнар. – Конечно верю! Зачем умирающему врать?
– Согласен. Незачем. Но разве ты сам его слышал? – Мне точно передали его последние слова!
– Кто? Пара трэлей? – Рагнар широко улыбнулся, показав неплохие для его возраста зубы. – Может, на тинге Харека Младшего[12]12
Предшественник этого датского конунга тоже носил имя Харек.
[Закрыть] и готовы слушать тех, кто спит со свиньями и сам ничуть не лучше свиньи, но у нас, на Сёлунде, не привыкли слушать поросячье хрюканье. Не хочешь ли обратиться к Высоким?
Я не сразу сообразил, что Рагнар имеет в виду богов, но народ ухватил идею с лёту, и гвалт поднялся – как на птичьем базаре в период гнездования.
Убба Рагнарсон, выпятив грудь, выдвинулся поперед батьки, но за его спиной вдруг нарисовался Ивар Бескостный, и Убба, хоть и покрупнее братца габаритами, как-то сразу стушевался и отошел на второй план. Обворожительная улыбка Ивара Рагнарсона, полагаю, вызвала бы несварение желудка у средних размеров тролля.
Гвалт поднялся еще на десяток децибелов… И перешел в разочарованный гул.
Я не слышал, что ответил Халлбьёрн, но догадаться было нетрудно. Ни он сам, ни его свита не рискнули предстать перед судом, где главный судья ангажирован ответчиком. Для большинства населения Дании самым авторитетным богом является Тор. Но не здесь. В Роскилле вопросами божественного правосудия ведает исключительно Один. А Ивар, как всем известно, его любимчик.
Драки не получилось. Рагнар широким жестом пригласил Халлбьёрна в дом, толпа начала понемногу рассасываться.
– Почему Халлбьёрна зовут Шейным Платком? – поинтересовался я.
– Потому что у него на шее платок, – сообщил Лис. – Разве ты не видел?
– У него болячка на шее, вот почему он носит платок, – Медвежонок одарил ирландца снисходительным взглядом. Лиса мой побратим недолюбливал.
Свартхёвди заявил, что пришло время заняться делами. Есть пара человек, которых он хотел бы видеть на свадьбе своей сестры.
– Я – с тобой? – поинтересовался я.
– А ты-то зачем? – искренне удивился Медвежонок. – Это мои родичи, я их и приглашу.
– А я приглашаю тебя, Черноголовый, – вмешался Красный Лис. – В гости.
Свартхёвди покосился на него… Но ирландец взгляд проигнорировал. На Медвежонка приглашение не распространялось. И я догадывался, почему. Медвежонок – тоже.
– Ненавижу норегов! – в очередной раз повторил Красный Лис. – Лезут и лезут.
Мы сидели в том самом доме, где когда-то мой побратим Свартхёвди, в состоянии берсерочьего безумия, убил человека Красного Лиса. Никаких проблем. Выкуп заплачен, обиды нет. Тем не менее у Медвежонка с Лисом отношения натянутые.
Но вернемся к норегам. Красный Лис питал к ним искреннюю и незамутненную антипатию. Мальцом еще был, когда попал им в лапы.
А было это так. Храбрые викинги бесстрашно напали на мирное ирландское селение. Не в первый уже раз, поэтому ирландцы были готовы. Драться с превосходящими числом и оружием они не могли, спасались по-другому. У них в земле, под холмом, были выкопаны схроны, с ходом длинным, кривым и узким. В такой схрон норег здоровенный, да еще в доспехе, с трудом пролезет, а если и пролезет, то тем хуже для него. Разок топором приложить по голове высунувшейся – всего и делов. Да и входы в схроны укрыты. Их еще поищи.
Красный Лис укрыться не успел. Рыбу ловил на берегу. Вот и попался.
Я покосился на Вихорька, который скромно притулился в уголке, не вмешиваясь в разговор старших. Тема ему близка. Он ведь перешел в сословие свободных сравнительно недавно. Но если Вихорька освободил я, то Красный Лис, когда чуток подрос, порвал рабские цепи вполне самостоятельно. Сбежал, прибив и ограбив сынка рабовладельца, и сам подался в викинги. А потом и в хёвдинги выбился. Хирд у Красного Лиса мощный, моему не чета – сотни четыре бойцов. Почти все – ирландцы, но ирландцы в драке датчанам ничуть не уступают. Норегам, надо полагать, тоже, потому что завоевать сколько-нибудь значимые земли в Ирландии у северян не получалось. Хотя грабили они постоянно.
Главным образом, монастыри.
Картинка знакомая. Где святоши, там и денежки. Правда, ирландские монастыри, по словам Лиса, были куда беднее франкских и намного воинственнее. Монахи даже участвовали с междоусобицах многочисленных ирландских корольков. По моему мнению, не дерись ирландцы между собой, викингам пришлось бы кисло.
Впрочем, и сами нореги тоже охотились отдельными стаями, собираясь вместе лишь для того, чтобы урвать кусок посочнее.
Лис, однако, считал внутриирландскую грызню нормальным явлением. Мол, если не драться, то как стать воином? Хотя нореги – это такие гады, которых надо давить во младенчестве.
Так считал Красный Лис, и я был рад, что на «наших» норегов его ненависть не распространяется. Только на тех, которые топчут землю его родной Ирландии и настолько обнаглели, что закладывают на ее побережье собственные базы.
Словом, везде одно и то же. Что в Англии, что во Франции, что в Ирландии. Местные правители режутся, истощают друг друга в междоусобицах, а потом приходит Рагнар Лотброк.
– И что же, нет никого, кто собрал бы храбрецов и врезал нурегам так, чтобы навсегда забыли к нам дорогу? – спросил я.
Красный Лис только рукой махнул:
– Кровь Кухулина кипит в жилах наших вождей. Каждый хочет быть первым. Выпьем, друг мой Ульф! За то, чтобы Бог защитил дома свои от поругания! Мы выпили, и Лис спросил:
– Знаешь ли ты, что это мы принесли свет Христов на земли бриттов и франков?
Я об этом, понятное дело, не знал и не без интереса выслушал историю ирландской религиозной экспансии. Потом заметил:
– В моем доме живет франкский священник. Он верит в то, что ему удастся убедить таких, как мой брат Свартхёвди Сваресон, уверовать в Христа.
– Таких как он – вряд ли. А тебя?
Я ответил уклончиво:
– Может быть.
Не мог же я ему сказать, что уже был когда-то крещен.
– Во всем ты хорош, Ульф Вогенсон, – сказал Лис, – но душа у тебя слишком мягкая. Берегись тех, кто это знает!
– Тебя – тоже? – усмехнулся я.
– И меня. Всех. Слабых здесь рвут. Ты мне по нраву, Ульф, и я рад, что ты стал хёвдингом. Твоя удача больше, чем ты сам. Это обнадеживает. Не хотелось бы, чтоб ты попал в беду.
Знал бы он, что на славную дорогу вождей меня буквально вытолкал Медвежонок. Причем я сопротивлялся изо всех сил.
– У меня достаточно друзей, чтобы выручить меня из любой беды, – возразил я. – Я ведь из хирда Хрёрека Сокола.
– Лучше бы ты был в хирде Ивара Рагнарсона.
– Почему?
Неужели Лис встретился со мной по поручению Бескостного? Вполне возможно. Прозвище «Лис» так просто не заработаешь.
– У сына Рагнара Сигурда не так давно вышел спор с Хареком-конунгом. Злой спор. Харек Рагнарсонов не жалует. И его можно понять. Будь я на месте конунга всех данов, тоже ревновал бы к славе Рагнара и завидовал его богатствам. Это ж что выходит: Харек – верховный конунг, а из всех его деяний самое известное то, что он запретил христианам молиться в церкви Хедебю. Да и то потом снял запрет. А деяния Рагнара знают во всех южных и северных землях. Лучшие воины встают под Знамя Ворона, а Хареку приходится довольствоваться объедками с Рагнарова пира.
– Может, ты знаешь и о том, из-за чего поспорили Харек и Рагнарсон? – спросил я.
– Из-за того же, из-за чего сегодня спорили Хареков ярл Халлбьёрн и наш конунг. Сигурд потребовал страндхуг[13]13
Закон, по которому обитатели селений обязаны снабжать викингов пищей и прочими полезными вещами бесплатно, вроде как в обмен на защиту от врагов. По факту – обычный рэкет.
[Закрыть] у людей, платящих дань Хареку Младшему. Те отказались, потому что считали себя сильными. Сигурд отступил, но ночью высадился на берег и отомстил. Живых не осталось. Некому свидетельствовать против Сигурда. Но Харек обвинил его, когда Сигурд пришел в Хедебю. А Хрёрек твой встал на сторону Харека. Хорошо, что дело обошлось миром. Харек-конунг не рискнул решить спор силой. Отложили до осеннего тинга. Но уже ясно, что Хрёрек Сокол будет и на тинге свидетельствовать против Сигурда, а Сигурд Змей В Глазу не любит тех, кто выступил против него. Будь на его месте Хальфдан или Бьёрн, они спросили бы отца, как им поступить, и Рагнар, скорее всего, попросил бы Хрёрека отступиться. Хрёрек ему по нраву. Да и другим Рагнарсонам – тоже. Но Сигурд – другой. Он не прощает никогда. Он не станет мириться с Хрёреком. Он будет мстить.
– Можно мне передать Хрёреку твои слова? – спросил я.
– Зачем? – удивился Лис. – Хрёрек и сам всё знает. Но то, что ты – из хирда Сокола, может сослужить дурную службу, если судьба сведет тебя с Сигурдом Рагнарсоном. Держись Ивара, Ульф! Против него Сигурд не пойдет никогда.
Хм-м-м… Что это, если не вербовка? Разве что – предупреждение…
* * *
– Я слыхал: конунг Харальд должен тебе за своего сына Эйвинда, – сказал Ивар.
До Ивара я добрался только на следующий день. Вчера мы с Лисом порядочно набрались, и я понял, что непригоден для серьезного разговора. Не сказать что сегодня я был как огурчик. Но мыслил внятно.
– Скорее это я ему должен, – возразил я. – Свадебный дар моя невеста Гудрун так ему и не вернула.
Ивар усмехнулся:
– Не хочешь его отдавать?
Мы с Иваром сидели на камне у кромки воды. Вдвоем, если не считать десятка Иваровых хирдманов, расположившихся шагах в ста.
– Могу восполнить, если надо, – без особой охоты ответил я.
– Мой отец Рагнар обойдется без этой мелочи, – сказал Ивар.
– Рагнар?
– Всё, что получила та, что стала твоей невестой, предназначалось ему.
Точно! Как я мог забыть. Дар Рагнару Лотброку, чтобы тот взял Эйвинда с командой в Большой Поход.
– Ладно. Если так, то, пожалуй, да. Харальд мне обязан. Я сидел с его сыном, когда тот умирал.
– Харальд Щит вернулся домой с большой добычей, насколько мне известно, – заметил Бескостный. – И он – твой друг. Верно?
– Мы не ссорились, – дипломатично ответил я, догадываясь, к чему клонит Рагнарсон.
Харальд Щит сменил Эйвинда на посту вожака, когда с тем приключился несчастный случай. И прошел вместе с нами весь долгий путь до Италии и обратно.
– Это хорошо. Ты пойдешь в Вестфольд. На своем корабле. У меня есть для тебя дело в Вестфольде.
– Хочешь, чтобы я предложил вестфолдингам присоединиться к тебе?
Бескостный презрительно фыркнул.
– У норегов конунгов – как блох на собаке. И Харальд – один из них. К тому же он стар. Нет, ты сделаешь другое. Мне нужен человек, а может, и несколько, которые знают восходные берега Англии. Такие, что уже там бывали. А главное, мне нужен человек, который знает тамошние воды. В другое время я отправил бы туда наших купцов – чтобы всё вынюхать, но, боюсь, я их больше не увижу. Жители тех земель не доверяют людям нашего языка. Ты понял, что тебе следует сделать?
– Вполне, – подтвердил я. – Но у меня мало людей для дальнего похода и только один корабль, совсем небольшой. Я стану добычей первого же морского ярла, которому глянется мой кнорр.
Уж это я понимал хорошо. Только хитрость и везение выручили нас, когда три месяца назад нас «перехватил» драккар сконцев. И то, что они – даны, не имело ровно никакого значения. На море имеет значение только сила. Ну, может, еще родственные связи и давние взаимные обязательства. Хотя последние вполне можно нарушить, если возможная добыча перевешивает.
– Я могу дать тебе людей, – предложил Ивар. – Кого ты хочешь?
– Красного Лиса, – не раздумывая, ответил я.
– Неудачный выбор.
Точно. Лис ненавидит норегов.
– Тогда… – Я задумался.
Хольдов у Ивара много. Но кому я могу доверять? – Гримар Короткая Шея, – сказал я.
– Уверен? Мне показалось: вы не очень ладите.
Настолько «не очень», что Гримар даже попытался меня укокошить. Но я ему доверял больше, чем другим хольдам Бескостного. Во-первых, я его побил. Во-вторых, он, как-никак, родич Медвежонка. И наконец, в третьих – у Ивара он совсем недавно.
– Гримар. И с ним – пятнадцать хирдманов.
– Ты сказал: у тебя небольшой кнорр, – напомнил Ивар с усмешкой.
– Зато трюмы у него вместительные, а я пойду без груза, так что можно взять много воды и продовольствия.
– Хорошо, – кивнул Бескостный. – Я подберу тебе славных воинов. Сделай то, что мне надо, Ульф, и я не останусь в долгу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?