Текст книги "Война за проливы. Призыв к походу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voyna-za-prolivy-prizyv-k-pohodu-178633.jpg)
Автор книги: Александр Михайловский
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Некогда принцесса Виктория Великобританская, а ныне Виктория Эдуардовна Ларионова, вице-адмиральша и человек, посвященный в особо важную тайну.
Каждое мое утро начинается с того, что я, едва проснувшись, иду в детскую, что примыкает к нашей с мужем спальне. Если Лизонька еще спит, то я сажусь около кроватки и долго смотрю на мою малышку, на моего милого ангела… При этом губы мои шепчут слова благодарности Господу; я всем существом своим ощущаю звенящую трепетную радость, не сравнимую более ни с чем. Радость эта льется сквозь меня, омывает мою душу животворным сиянием, и кажется, что вот-вот вырвется она наружу – и, не стесненная ничем, устремится к небесам подобно белокрылой птице…
Сегодня солнечное и морозное утро, на окне детской комнаты расцвели дивные, фантастические узоры… Здесь тепло и уютно, и убранство в нежно-голубых тонах призвано дарить покой и умиротворение. Все здесь именно так, как и должно быть в комнате маленькой феи; я и мой адмирал с любовью обставляли эту комнату, продумывая каждую мелочь…
Моя доченька, мой светлый ангел, сладко посапывает, подложив по щечку кулачок. Ну в точности как ее папа… Крупные кольца светлых волос обрамляют ее личико… Разрумянилась во сне… Спящая, она особенно похожа на ангелочка. Она прекрасна… Неужели я могла произвести на свет такое чудо? Милая, родная, сладкая моя девочка! Щемит в груди от невыносимой нежности… Склоняюсь над кроваткой, прислушиваясь к дыханию моей драгоценной малышки… Вот она вздохнула и… улыбнулась во сне. Улыбка спящего ребенка! Что может быть светлее и отраднее для сердца матери? Что еще способно умилить ее до слез? “Храни тебя Господь, дитя мое… – шепчу я, – пусть будет благословен твой сон… Пусть радостным будет пробуждение… И да минуют тебя болезни, и не коснется тебя печаль, и счастливою будет судьба твоя…”
Доченька понемногу просыпается. Она ворочается, ее веки подрагивают. И вот она открывает глазки… Смотрит на меня несколько мгновений, пока еще затуманенным от сна взглядом – и вот радостно улыбается, протягивая ко мне ручки.
И начинаются счастливые хлопоты… Конечно же, у нас есть няня, но я стараюсь побольше времени проводить со своей малышкой. Это доставляет мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Ей два года, и она такая смешная! Бесконечно интересно общаться с ней, играть, видя, как быстро она всему учится, как развиваются ее навыки. Да и мой адмирал, надо сказать, не обделяет доченьку вниманием. Несмотря на занятость, он использует каждую свободную минуту, чтобы поиграть с ней, и нет на свете более нежного и заботливого отца. Он, как и я*, очень поздно обрел свое семейное счастье, это произошло только тогда, когда он фактически дожился до седых волос, и именно поэтому он с такой нежностью относится к нам с Лизонькой. Мои милые девочки, – так он нас называет нас; и тогда я чувствую себя, будто я снова юная девушка, нежная, словно распускающийся бутон розы.
Примечание авторов: * В версии реальности царя Михаила II Лютого Виктория Великобританская вышла замуж в возрасте тридцати семи лет, и это фактически был ее последний самолет на материк. В нашем прошлом она до конца жизни так и осталась незамужней, чему способствовала эгоистическая позиция ее матери и отсутствие в Европе подходящих по духу и статусу женихов.
Я знаю, что там в том мире будущего у моего мужа осталась женщина, и он очень не любит о ней вспоминать, постоянно отмахиваясь от меня, когда я начинаю задавать ему неудобные вопросы. Единственное, что приносит мне облегчение, это то, что расстались они еще задолго до того, как мой муж попал в наш мир и познакомился со мной. К тому же тот брак был заключен только перед людьми, но не перед Богом, и с точки зрения нынешних законов считается недействительным, даже если забыть о более чем столетней пропасти, разделяющей два наших мира. Когда я расспрашиваю его об этой женщине, он отвечает крайне уклончиво, но, несмотря на это, я понимаю, что в их отношениях даже близко не было такой идиллии, какая есть сейчас между нами. Я и Лизонька – два светоча его сердца, я и есть его настоящая жена. И даже имена у нас одинаковые. Виктор и Виктория – будто мы с самого начала были предназначены друг другу.
Мы часто ходим в гости к Ольге и генералу Бережному, и всякий раз кузина встречает меня словами: «Ты все хорошеешь и хорошеешь, дорогая!». Да я и сама вижу, насколько изменилась моя внешность с тех пор, как я в первый раз стала матерью. Роды явно пошли на пользу моему организму и моему телу, которое давно жаждало стать сосудом для новой жизни. Так хорошо и легко я еще никогда себя не ощущала. Во мне теперь кипела энергия, и за все дела я бралась с энтузиазмом и вдохновением.
Моя Лизонька любит играть с Ольгиным сыном; Сережа – веселый, заводной ребенок, копия своей мамы. Говорят, что если сын походит на мать, а дочь на отца, то быть таким детям счастливыми. Ну, наша малышка, конечно же, больше в папочку, это все замечают. Такая же плотная и чуть косолапая, с темно-русыми волосами и серыми глазами.
А вот у трехлетнего Александра, сына кузена Майкла и императрицы Марии Владимировны (до замужества японской принцессы Масако), внешность и вовсе необычная. Сам Саша белокожий и светловолосый, да только лицо его скуласто, голубые глазки чуть раскосы, и носик маленький, точь-в-точь как у мамочки. В семье его зовут Маленьким Самураем и собираются воспитывать как настоящего мужчину, в соответствии с традициями обоих народов. Майкл говорит, что он списался с православным епископом Японии Николаем и тот обещал подобрать его сыну дядьку, православного японца-самурая (теперь бывают и такие), чтобы тот обучил его необходимым премудростям. Да, судя по всему, всем нашим деткам предстоит быть счастливыми… И тем, кто уже родился, и тем, кто еще появится на свет. Уверена, что у Лизоньки будет еще много братьев и сестер – и родных, и двоюродных-троюродных!
Между прочим, императрица снова уже носит небольшой животик… Что ж, ей уже пора и второго на свет произвести, времени после первых родов прошло достаточно для того, чтобы организм восстановил свои силы. На этой паузе, не меньше двух лет, настоял кузен Майкл, который заявил, что его жена не будет похожа на родильную машину. Она просто очаровательна, эта молодая японочка. Со мной и с Ольгой она всегда любезна и приветлива, правда, при этом чересчур застенчива. Между собой мы зовем ее Мари. Она уже прекрасно владеет русским языком, изъясняясь на нем с едва уловимым смягчающим звучание акцентом, из-за чего речь ее звучит очень мило (сама же я, как мне кажется, за три года научилась достаточно чистому произношению, и теперь люди не улыбаются, когда слышат мою русскую речь). Впрочем, я с самого начала могла общаться с ней по-английски, ибо моему родному языку детей императора Японии обучали чуть ли не с рождения.
Кажется, кузен Майкл без ума от своей очаровательной супруги. Мой адмирал говорил, что в их мире японки считаются самыми красивыми женщинами среди остальных. Да, есть в нашей Мари некая изюминка, с этим не поспоришь. Эта ее неискоренимая манера ходить мелкими шажками, слегка наклонять голову при разговоре, плавность, медленность движений – конечно же, все это несет на себе легкий отпечаток экзотики, придавая ей неповторимую прелесть… Впрочем, невозможно отрицать, что она вполне успешно освоила все манеры, подобающие супруге русского императора, и на приемах и других официальных мероприятиях ведет себя вполне по-европейски. Но стоит ей остаться среди своих, и перед нами снова скромная японская жена, удел которой – вести хозяйство, воспитывать детей и во всем угождать своему мужу.
Что же касается меня и моего адмирала, то мы тоже как раз сейчас прилагаем особые усилия к тому, чтобы у Лизоньки появился братик или сестричка. Муж еще не знает (такие вещи поначалу всегда держатся от мужчин втайне), но я почти уверена, что скоро порадую моего любимого еще одним сыном или дочкой. Внешних признаков еще нет, но я-то чувствую, что уже непраздна. Вот и воплощаются мои мечты… Сколько Бог даст – всех рожу! Впрочем, муж мой относится к этому вопросу более рационально. Он бережет меня и не желает, чтобы мой организм износился раньше времени от слишком частых родов… Тем более мне уж скоро исполнится сорок. Подумать только! Сорок – это много… но я совсем не ощущаю своего возраста. Мне кажется, что мне не больше двадцати пяти… И порой даже хочется дурачиться, словно в юности. Это, наверное, происходит оттого, что я безмерно счастлива с моим адмиралом и нашей маленькой дочкою…
Да и воздух здесь, в России, какой-то особенный. Кузен Майкл в мире считается самым деспотичным правителем, за исключением, разумеется, южноамериканских диктаторов, которые по сути просто макаки, но люди тут чувствуют себя значительно свободнее, чем в той же Британии, Франции или Германии. В своей эйфории от этой страны я даже не могу поверить, что когда-нибудь состарюсь. Когда я поделилась этими мыслями с Ольгой, я ожидала, что она начнет подшучивать надо мной, но вместо этого она порывисто обняла меня и сказала: «О Тори, дорогая… Ты знаешь, и мне тоже кажется, что я навсегда останусь молодой и буду жить вечно! Разумом понимаю, что этого не может быть, а вот душа твердит свое… Так, может быть, это душа у нас с тобой вечно молодая? И пока мы любимы своими мужьями, мы не превратимся в старушек? Это все любовь, Тори… Понимаешь? Любовь – вечный источник жизни. И на самом деле нам столько лет, на сколько мы себя чувствуем…»
Но я не забываю и о том, что все мое семейное счастье – это всего лишь маленький теплый островок в бушующем и холодном внешнем мире. Я же тоже читаю газеты (и русские, и английские), а также слушаю разговоры, которые, собираясь вместе, ведут наши мужчины. Иногда в гости к моему адмиралу приходят его сослуживцы, и тогда, в присутствии этих суровых мужчин, от которых пахнет морем и смертоносным железом, мне сразу становится неуютно. Ведь моя Родина (недаром же мой титул звучит как «принцесса Виктория Великобританская») является их основным вероятным противником, и все их разговоры вертятся вокруг того, как бы в случае войны убить побольше британских моряков. Я знаю, что они не виноваты и всего лишь защищают свою страну… Как мой любимый отец ни старался переломить тенденции на вражду с Россией, заложенные еще во времена королевы Виктории, но пока у него ничего не получается. Великобритания, как разогнавшийся под уклон паровоз, летит прямо навстречу разверзнувшейся пропасти. И хоть кондуктор (мой отец) и дернул ручку экстренного торможения, машинист и его помощник-кочегар не обращают на это никакого внимания, продолжая подбрасывать в топку уголь.
Война буквально витает в воздухе. Британия торопливо достраивает новые линкоры-дредноуты, надеясь задавить своих противников массой брони и тяжестью артиллерийских залпов, но я-то знаю, что в противоборстве дубины и рапиры всегда выигрывает рапира. Ответ России на объявление войны будет внезапным, стремительным и неотвратимым, ведь этим занимаются мой муж и его товарищи, один раз уже сломавшие хребет Японской империи. Из писем отца я знаю, что британские адмиралы, опьяненные фимиамом былого морского могущества, готовятся наказать Континентальный союз за дерзкое поражение при Формозе. Ради того, чтобы сделать британскую морскую мощь непререкаемой, в спешное строительство линкоров-дредноутов вкладываются огромные деньги, в конечном счете, извлеченные из кошельков британских налогоплательщиков. Но хуже всего, что о подготовке Британии к грядущей войне знаю не только я, но и адмиралы Континентального Альянса. Тут тоже на верфях кипит бурная жизнь и на воду один за другим спускаются новейшие корабли. Мой муж говорит, что, несмотря на то, что местные инженеры не все новшества смогли воспроизвести в полном объеме, британские линкоры по сравнению с этими стремительными крейсерами-рейдерами – это позапрошлый век. Убийцы торговли, воплощенный ужас британского владычества на морях, стремительные и хорошо вооруженные, они даже выглядят не так, как создания местных корабельных инженеров. Если понадобится, такой крейсер-рейдер, взяв топлива в перегруз, на одной заправке мазутом сможет дойти от Петербурга до Владивостока через мыс Горн.
Господи, спаси Британию, в первую очередь сними с ее глаз шоры и верни ей разум! Мой муж говорит, что, ослепленные ненавистью к России, наши британские элиты не замечают, как у их страны земля буквально уходит из-под ног. Триста лет колониальной экспансии не прошли для моей Родины даром. Лучшие из лучших погибли, сражаясь за гегемонию Британии на морях. Другие эмигрировали в заморские колонии: Северную Америку, Южную Африку, Индию, Австралию и Новую Зеландию, и дети эмигрантов уже не считают себя англичанами. Теперь это американцы, южноафриканцы, австралийцы и новозеландцы. И только из Индии, где власть британской короны держится исключительно на штыках, наши соотечественники после завершения службы изъявляют желание вернуться к родным зеленым холмам. Старая Добрая Англия медленно умирает, потому что ее лучшие сыновья и дочери уходят навсегда, и даже их дети не вернутся к родным очагам. То ли дело русские. Они распространяются в пределах одного материка, в климате, сходном с их родными местами, и поэтому переселенцы на новые места даже в мыслях не отделяют себя от России. Куда бы они ни приехали – они везде остаются русскими, и их расселение по Евразии не ослабляет, а усиливает Россию.
Я уже знаю, куда приведет этот путь и во что превратится моя любимая Британия через сто последующих лет, и это знание терзает мою душу. Если сейчас Британия – это пожилая леди, еще полная сил и крепко стоящая на ногах, то через сто лет она превратится дряхлую полусумасшедшую старуху, которая едва ковыляет, опираясь на палку, и мочится прямо на пол в гостиной, потому что забыла, в какой стороне клозет. Мой муж не стал скрывать от меня этой информации, лишь проронив, что я вправе попробовать изменить хоть что-нибудь в той мрачной судьбе, которая ждет мою страну. И если я хочу это сделать, то начинать надо прямо сейчас. Надо написать отцу, чтобы он любой ценой постарался оберегать нашу страну от войн. Ведь гибнут на войне в основном молодые и еще не имеющие детей, а для уже ослабленной Британии это будет смертельная потеря… Еще одна или две серьезных войны – и исход, описанный моим мужем, станет неизбежен. Увы. От таких мыслей я горько плачу…
15 февраля 1908 года. Утро. Гельсингфорс, дальний броненосный рейдер «Гангут».
Лейтенант-артиллерист Исороку Такано (Ямамото)*.
Историческая справка: * Фамилию Ямамото лейтенант Исороку Такано должен будет получить только в 1916 году, после усыновления этой самурайской семьей. В Японии есть такой обычай – когда при отсутствии в семье детей мужского пола для сохранения фамилии усыновляется подходящий перспективный юноша.
По мере того как катер все ближе подходил к громаде русского броненосного крейсера, лейтенанта Такано охватывало чувство, похожее на то, которое у коренного японца возникает при созерцании какого-нибудь величественного явления природы – например, покрытой лесом горы, чья вершина прячется в седых облаках. Крейсер, от носа до кормы покрытый типичной «демонической» сине-серо-белой камуфлированной раскраской, выглядел одновременно и грозно и изящно, как присевшая на поверхность вод стремительная хищная птица. Крейсер с надписью «Гангутъ» на баке (носовая часть) и большим белым тактическим номером «013», выведенным белой краской в середине корпуса, выглядел почти как настоящий русский корабль-демон, о которых молодой японский лейтенант знал только из рассказов очевидцев, переживших роковую встречу, но сам никогда не видел их собственными глазами.
При этом Исороку знал, что «Гангут», как и два его брата-близнеца, был построен на верфи в Санкт-Петербурге и не был настоящим кораблем-демоном, вроде тех, что уничтожили японский флот четыре года назад, но все равно при этом он выглядел будто пришелец из другого мира. Девять длинноствольных десятидюймовых орудий, что разместились в трех башнях главного калибра, сконструированных из скошенных броневых листов, олицетворяли огневую мощь корабля, призванного подавлять врага весом своего залпа. Острый «атлантический» форштевень, разрезающий воду подобно ножу, развитый полубак, чрезвычайно удлиненный корпус, а также мощность машин в семьдесят две тысячи лошадиных сил (с форсировкой), говорили лейтенанту Такано о том, что этот крейсер – хороший ходок на дальние дистанции, которому не страшна океанская волна. Но если будет необходимо, то в любой момент он может превратиться в стремительного хищника*, догоняющего жертву и терзающего ее клыками своих орудий.
Примечание авторов: * дальние рейдеры прерыватели торговли типа «Рюрик-2» были созданы путем глубокой переработки проекта германского тяжелого крейсера-рейдера «Дойчлянд», в нашей истории спроектированного и построенного перед второй мировой войной.
На мгновение юноша остро пожалел, что над этим кораблем развевается бело-синий андреевский флаг, а не «солнце с лучами» японского императорского флота. Но как бы там ни было, ближайшие четыре года, отделяющие молодого человека от поступления в Военно-морской колледж высшего командного состава, будут для него связаны с этим крейсером. Дело в том, что четыре года назад, заканчивая военно-морское училище (Кайгун хэйгакко), мичман Исороку Такано банально опоздал на русско-японскую войну. К моменту, когда молодых офицеров наконец выпустили из стен училища, все уже было кончено. У Японской империи больше не было флота, а были силы морской самообороны, состоящие из номерных миноносцев и мобилизованных рыболовных шхун, превращенных в патрульные корветы. Война была окончена, и молодым японским офицерам вместо славной смерти за императора и страну Ниппон предстояло бороться с контрабандистами и браконьерами, ставшими истинной напастью резко ослабевшей Японской империи. Кто-то скажет «повезло», а кто-то посочувствует юному идеалисту, не успевшему сложить голову за божественного Тенно. Хотя если бы спросили у самого императора Муцухито, он бы замахал руками и сказал: «нет, нет и нет». Японские офицеры по возможности нужны ему живыми и здоровыми, а то от мертвецов (которых в последнее время хоть отбавляй) слишком мало проку.
Особо назойливы были американцы, чьи китобойные и рыболовецкие шхуны нередко заходили в прибрежные воды. Но там их уже ждали – и не только мичман Такано и его товарищи. Поскольку, запретив Японии иметь полноценный военно-морской флот, Российская империя взяла на себя охрану ее границ, побережье страны патрулировали корабли русского императорского флота, – они останавливали нарушителей со всей возможной торжественностью (то есть путем выстрела из пушки) и передавали законным японским властям. На этой службе мичман Такано получил лейтенантские нашивки и выучился сносно болтать по-русски.
Так бы он и служил в береговой обороне… Но тут о нем вспомнил кто-то влиятельный, вытащил с мостика патрульного корвета и после этого по обмену кадрами на пять лет отправил служить в русский императорский флот. Там лейтенант Такано первым делом окончил артиллерийскую школу, где чуть меньше чем за год морского офицера широкого профиля превратили в артиллериста и довели его русский язык до приемлемой кондиции. Далее он принес присягу императрице Марии Владимировне и наследнику-цесаревичу Александру Михайловичу, после чего был направлен для прохождения дальнейшей службы на «Гангут», немного удивляясь – с чего бы такое счастье? При этом Исороку понимал, что рейдер – это такой боевой корабль, который долго стоять в гавани не будет. Пусть время пока мирное, но гроза может грянуть в любой момент, и тогда корабль и его команда окажутся в гуще самых головокружительных событий. Время сейчас такое, предвоенное, когда, заслышав шорох в кустах, на звук сначала стреляют из револьвера, а потом пытаются идентифицировать образовавшийся труп. Боевого опыта у юного лейтенанта, вероятно, будет хоть отбавляй.
19 февраля 1908 года. Полдень. Болгария, София, Российская дипломатическая миссия.
Присутствуют:
Министр иностранных дел Российской империи Петр Николаевич Дурново;
Премьер-министр Болгарии Александр Малинов (Демократическая партия).
Русский министр иностранных дел посмотрел на вошедшего в переговорную комнату болгарского премьера, что прибыл в русское посольство инкогнито, и мысленно поморщился. Демократ-с! На свою должность попал не по назначению указом своего государя, а через процедуру так называемых всенародных выборов. А сие значит, что этот человек неизбежно является популистом, перед выборами хорошо умеющим давать плебсу несбыточные обещания, но крайне скупым на их исполнение после того, как бюллетени будут брошены в урны. И этот Александр Малинов – точно такой же демократический деятель. Родился на территории Российской империи в болгарском селе Пандаклий, Бессарабской губернии. Высшее юридическое образование получил в Киевском университете и сразу по получении диплома выехал в Болгарию, делать политическую карьеру. Быстро пошел в гору. Адвокат, прокурор, судья – и вот, наконец, он премьер-министр, а значит, способный и без принципов, умеющий пролезть в любую щель. И хоть такой человек почти идеально подходил для выполнения задания, которое министру иностранных дел Дурново дал император Михаил Второй, все равно к слову «демократ» у того возникало легкое предубеждение.
В Санкт-Петербурге Петр Николаевич довольно часто пересекался то с адмиралом Ларионовым, то с генералом Бережным, то с полковником Антоновой, курировавшей в ГУГБ иностранные дела, и хорошо помнил, с каким несравненным, хотя и беззлобным, сарказмом эти люди отзывались о господствующей в России будущего демократической системе. И дело тут даже не в том, что при такой системе политический курс становится зависимым от мнения невежественных простолюдинов. Там, в России будущего, с ее обязательным средним образованием, эквивалентным курсу реального училища, и этим, как его, телевидением, лезущим в каждый дом со своим мнением, совсем невежественным нельзя было назвать даже крестьянина из глухого села. Напротив, все там всю знают и думают, что понимают; а потому сколько людей, столько и мнений. На этом фоне становится неизбежной чехарда политических партий, представители которых, манипулирующие мнениями своих приверженцев, на самом деле за время пребывания в стенах парламента решали свои узкомеркантильные интересы. Поэтому выходцы из будущего предостерегали Россию от следования проторенным путем, рекомендуя найти новый путь, позже названный социальным абсолютизмом.
Впрочем, к нынешним болгарским делам Петра Дурново внутриполитический курс Российской империи почти не имел отношения. Император Михаил поставил перед ним задачу сколотить антитурецкий Балканский союз из Болгарии, Сербии и Греции, и сделать так, чтобы после победы над Турцией три этих страны не передрались между собой при дележе добычи. А этот вопрос был особенно сложен, ибо на господство в Балканском регионе претендовала каждая из этих трех стран, не представляющих из себя ничего особенного ни в военном, ни в политическом отношении. Великая Болгарская империя, Великая Греческая империя, Великая Сербия… Правда, у императора Михаила Второго на этот счет было свое мнение – что ничего «великого» в этих трех мелких Балканских государствах нет, а посему их амбиции следует урезать еще до того, как дело дошло до беды.
В первую очередь речь в поручении императора шла о Болгарии. С одной стороны, эта славянская и православная страна граничит с будущим владением России в зоне Проливов и претендует на провинцию Фракия, непосредственно примыкающую к Константинополю; а с другой стороны, самим своим существованием она обязана России и русским солдатам, которые тридцать лет назад пролили кровь в войне за ее освобождение. На Шипке русские солдаты и болгарские ополченцы плечом к плечу отражали натиск турецких аскеров, и если некоторые болгарские политики позабыли о долге крови, совместно пролитой за свободу болгарского народа, то сам этот народ пока еще о нем помнит. Недаром же ни в одной из войн будущего Болгария, входящая в состав враждебных России коалиций, не принимала непосредственного участия в боях против русской армии, ибо правители просто боялись посылать своих солдат на Восточный фронт.
Однако надо помнить и о том, что Болгария для России во все времена была отрезанным ломтем, неудобным чемоданом без ручки, который и тащить тяжело, и бросить жалко. Все дело было в лежащей между ними Румынии. Уже во времена Советского Союза (когда и СССР, и Болгария, и Румыния входили в СЭВ и Варшавский договор) только для того, чтобы не возить грузы через территорию своевольного государства вороватых цыган, между Ильичевском (Одесса) и болгарской Варной была организована прямая железнодорожная паромная переправа. Конечно, для того, чтобы покрепче привязать к себе Болгарию, Российская империя могла размахнуться и повторить советский эксперимент, но император Михаил посчитал, что железнодорожной паромной переправы будет совершенно недостаточно. В самом ближайшем будущем, помимо Болгарии, морским путем потребуется снабжать еще и русский эксклав в Черноморских проливах, вместе с таким немаленьким городом как Константинополь.
Налаживание с Болгарией прямого сообщения по суше требовало еще одного переустройства границ, сложившихся со времен достославного Парижского конгресса, а именно – изъятия из состава Румынии провинции Добруджа вместе с портом Констанца и дельтой Дуная, с передачей этих территорий в состав Болгарии. Что по поводу такого переустройства границ подумают в Румынии, императора Михаила интересовало мало. Идея так называемой Великой Румынии, которую следовало построить за счет российской Бессарабии, Одессы и даже Николаева, бродила в головах бухарестского истеблишмента чуть ли не с самого момента формирования этого государства. Так что будет справедливо, что вожделеющие российских территорий теперь сами потеряют свои земли. В Македонии, по плану императора Михаила, Болгария (а не Греция) получит крупный порт Салоники на побережье Эгейского моря, что, собственно совпадает с желаниями самого Болгарского правительства. Эти изменения границ сделают Болгарское государство самодостаточным в плане внешней торговли, которая перестанет зависеть от режима прохода черноморских проливов. Для Греции Салоники не представляют острой необходимости, ибо таких портов у них еще не один десяток. Им этот порт нужен только в силу желания запереть болгарскую торговлю в угол и пустить товарные потоки через свою таможню, – а таких устремлений император Михаил не разделял. Жадность – плохое чувство и никого не доводит до добра.
Но все эти коврижки Болгария должна получить не за просто так. Император всероссийский – это все-таки не Святой Николай, который кладет подарки детишкам под елку. Нет, только неукоснительное следование Болгарии российским интересам без всякого двурушничества, интенсивное экономическое сотрудничество и тесный военно-политический союз будут способствовать благосклонности Российского императора и реализации этого плана. Но с этим не все так просто. Князь Болгарии Фердинанд Кобург-Готский, хоть и сделал в последнее время несколько шагов навстречу Российской империи, в общем и целом придерживается проавстрийской позиции и считается креатурой Императора Австро-Венгрии Франца-Иосифа, изверга, душителя славянских народов и ярого русофоба. Даже если Фердинанд и согласится следовать русскому плану, в любой момент может последовать окрик из Вены, после чего развитие событий станет непредсказуемым*.
Примечание авторов: * лично для нас очень загадочен момент с началом второй Балканской войны, когда болгарская армия без объявления войны начала боевые действия против своих бывших союзников по антитурецкой коалиции, и случилось это как раз накануне согласительной конференции в Петербурге, где посредником в территориальном споре должен был выступить русский царь. Болгария тогда начатую ей войну проиграла и потеряла даже те территории, которые входили в ее состав до Первой Балканской войны, а выиграли от этой авантюры Турция, вернувшая себе Фракию с городом Андрианополем (Эдирне) и та же Австро-Венгрия, заполучившая себе в лице Болгарии дополнительного союзника в Первой мировой войне, грянувшей всего лишь через год после Второй Балканской.
Поэтому князя Фердинанда от власти следовало отстранить, не дожидаясь момента, пока он наломает дров. Чай, для болгар это не в первый раз. Был у них князь Александр Баттенберг, а потом взял да сплыл. Вместо Фердинанда (то еще имечко для православного царя) болгарским князем, в перспективе царем, следует провозгласить его четырнадцатилетнего сына Бориса. Поскольку означенный Борис пока еще несовершеннолетний, до достижения им возраста двадцати одного года Болгарией будет править Регентский совет, который возглавит один из высших российских сановников. Император уже решил, что таким сановником, и по совместительству воспитателем юного князя, станет адмирал Ларионов: во-первых, как пришелец из будущего, который сумеет преподать юному князю основы мировой политики, а во-вторых – как человек, женатый на принцессе Виктории Великобританской (как и Борис, происходящей из рода Саксен-Кобург-Готских). Вторым человеком в Регентском совете должен стать как раз действующий болгарский премьер, перед которым сейчас следовало густо намазать кусок хлеба шоколадным маслом, а потом спрятать этот бутерброд в карман. Ничего – если этот Александр Малинов истинный демократ, он будет есть вкусное прямо с руки у царского держиморды, преданно смотреть в глаза, и при этом ни разу не подавится.
Поэтому, направив на болгарского премьера тяжелый внимательный взгляд, русский министр иностранных дел медленно, расставляя акценты, заговорил, глядя сидящему напротив собеседнику прямо в глаза:
– Нашей разведке стало известно, что в самое ближайшее время в Османской империи произойдут большие неустройства, которые, скорее всего, приведут к смене формы правления…
При этих словах вроде бы безразличный к собеседнику болгарский премьер насторожился, как охотничий пес, услышавший в кустах подозрительный шорох. Дурново даже показалось, что тот втянул носом воздух, будто пытаясь разобрать запах предполагаемой добычи.
– Неустройства? – переспросил болгарский премьер, – А позвольте узнать, какого рода?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?