Текст книги "Охотник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ohotnik-13100.jpg)
Автор книги: Александр Новиков
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава вторая
…КАК УТРЕННЕЕ ОБЛАКО
…Светила набирающая силу луна. Они шли по широкому ручью, прижимаясь к затененной стороне, держали интервал метров пятнадцать. Первым двигался Цыган, за ним – Доктор, замыкающим шел Гурон. Началось все с того, что информатор из деревни сообщил: «львы» ушли. Информатор был сыном местного колдуна и законченным алкоголиком – от него всегда разило зудаби.[4]4
Ананасовый самогон.
[Закрыть] А уж за бутылку дурного местного виски он, кажется, готов был продать и папашу. А еще он был законченным подонком. В деревне его не любили, но не связывались. Как же? Папаша-то – колдун. А в колдовство в этих краях верят безоговорочно… над этим можно иронизировать, но еще во время первой командировки Гурон понял, что не все так просто. Здесь, в африканской глубинке, иногда происходят такие вещи, что… в общем, не все так просто, ребята. Сообщение информатора проверили, и оно подтвердилось: «львы» снялись и укатили в полном составе. С какого такого перепугу – непонятно, но факт налицо: в старом форте «львов» нет. Сынка колдуна поощрили, выдали большую бутыль виски.
Гурон убедил Грача, что упускать такой шанс нельзя – раз уж «львы» ушли, то стоит наведаться в форт и оставить «львам» «гостинцы». Достали они уже – козлы! – до самых печенок. Осторожный Грач сомневался, а Гурон настаивал. Дело-то, сказал он, плевое: пришли, поставили пару-тройку зарядов, ушли. Заодно и молодых в деле посмотрю… да и что за дело-то? Ночь туда, ночь обратно – прогулка… Грач сказал: черт с тобой, иди. Да смотри там!
Гурон беззаботно и фальшиво пропел:
…Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь.
Он пропел и ушел готовить ночной выход. Грач покачал головой и буркнул ему вслед: певец хренов!
Вот так все это начиналось.
Светила луна, они шли по ручью, до форта оставалось совсем ничего… джунгли тяжело дышали гнилыми малярийными легкими, кричали птицы. Над головой навстречу им пролетели несколько летучих мышей. Тогда Гурону показалось, что это добрый знак… потом, позже, он думал: а может, подружки[5]5
На эмблеме ГРУ изображена летучая мышь, раскинувшая крылья над земным шаром.
[Закрыть] предупреждали? Может, подсказывали: возвращайтесь обратно… Но это было уже потом.
Потом Гурон думал, что если бы он шел первым, то все могло бы обойтись – у него был развитый нюх на опасность… впрочем, это относилось к тем случаям, когда опасность исходит от человека, и ты можешь «запеленговать» его эмоции – ненависть, страх, агрессию. А какие эмоции у бездушной коробки с тротилом, лежащей на дне ручья? Какие эмоции у капкана?.. Потому и получается, что даже матерый и опытный зверь попадает в капкан.
Все это Гурон отлично понимал и, тем не менее, потом корил себя. Все казалось, что если бы первым шел он… В ту ночь, меняясь, впереди шли молодые. И сколько бы он потом себя ни корил, на самом-то деле это было правильно. Он что – солдатиков срочной службы послал впереди себя? Нет, он послал вперед офицеров спецназа ГРУ. И не просто офицеров спецназа ГРУ, а кандидатов на зачисление в группу «Африка». А сюда детей не направляют, сюда направляют только тех, кто прошел жесточайший отбор и уже имеет реальный боевой опыт.
Первым шел Цыган… Взрыв на мгновение осветил джунгли и столб взметнувшейся вверх воды. Осколки прожгли воздух, ударная волна опрокинула Гурона на спину, прошла над руслом, выплескивая из берегов воду, обрывая листья и лианы.
Гурон выплюнул изо рта воду с илом, рывком переместился к берегу и крикнул по-английски: Док! Ты жив?.. Он молил бога, чтобы уцелел хотя бы Доктор.
В ушах еще звенело, глаза после яркой вспышки ничего не видели и он, разумеется, не услышал ответа и не увидел Доктора. Он еще раз переместился, спрятался за упавшим деревом, среди перепуганных гигантских лягух.
– Док! – снова крикнул он. – Док, ты жив?
– Жив, – раздался голос над водой. Дважды ахнули глухие выстрелы, и в небе стало светло. Повисли на парашютиках два маленьких, но ярких солнца – осветительные ракеты. Их свет был резок и безжалостен. Тени стали глубокими и черными.
– В лес надо уходить! – крикнул Доктор. Конец фразы съела пулеметная очередь, но Гурон догадался, что сказал Доктор. Стреляли неприцельно, и пули хлестали по черной воде, как будто капли сюрреалистического ливня. Гурон видел, как Доктор на секунду высунулся из-за бревна и выстрелил на вспышки – пулемет заткнулся, стало очень тихо… так, как бывает только после стрельбы. Ракеты медленно сносило в сторону. Гурон осторожно выглянул, увидел плывущее по течению тело Цыгана. Речка после взрыва была густо усеяна листьями, и труп в пятнистом камуфляже казался кочкой на воде. Голова лейтенанта уходила под воду… несколько секунд Гурон пристально вглядывался, все еще на что-то надеясь… Тело Цыгана проплыло совсем близко. Казалось, протяни руку и достанешь. Камуфляж был иссечен осколками… Тело проплыло мимо, потом зацепилось за какую-то корягу, и его развернуло течением. Гурон стиснул кулаки… прогулка, говоришь?
Над головой вспыхнула еще одна ракета, снова загрохотал пулемет. Пули, чавкая, срывая обомшелую кору, прошлись по бревну, за которым лежал Гурон.
– Уходим, командир! – закричал Доктор. Гурон ответил: – Не торопись, Док, не торопись.
Он отлично понимал, что уйти будет не легко. Одно дело, если бы они просто наскочили на мину. Но они напоролись на засаду… а это совсем другой коленкор. Это значит, что «львы» заранее выбрали позицию, которая обеспечивает им максимальное преимущество, что все тропы перекрыты засадами либо заминированы. И, значит, прорываться придется с боем. И уходить не назад, а вперед, прямо сквозь огонь «львов».
Они показали зубы: в два ствола задавили к чертовой матери пулемет. Прикрывая друг друга огнем, пошли вперед. «Львы» такой «наглости» не ожидали, растерялись. А Доктор – лейтенант Решетилов – работал нормально, грамотно… в другой ситуации Гурон бы только порадовался. Сейчас радоваться было нечему. Ты хотел посмотреть молодых в деле? – Смотри!
Когда подошли на расстояние гранатного броска, синхронно, не сговариваясь, положили по гранате. «Львы» отошли, и появилась надежда, что все получится… только потом Гурон понял, что их заманивали.
Они выдвинулись к тому месту, откуда работал пулемет, нашли там два трупа и тяжелораненого.
За следующим поворотом ручья должен был открыться форт. Они дошли до поворота и… сверху обрушилась сеть. Почти невесомое, сплетенное из синтетических нитей полотно опустилось беззвучно и нежно, как утреннее облако. Цепко схватило за руки, за оружие, за каждую застежку разгрузки, сковало движения… Гурона накрыло, он дернулся, пытаясь достать нож, но нежная ловушка не собиралась выпускать добычу. Она – напротив, обхватила плотнее.
– Твою мать! – выругался Доктор. Гурон понял, что Доктора тоже накрыло.
– Накрыло, Док? – спросил Гурон, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Он понимал, что сеть может быть оснащена сигнальной системой и «львы» уже знают, что добыча в ловушке.
– Краем зацепило. Сейчас освобожусь, – ответил Доктор, – только бы нож достать.
– Главное, не делай резких движений, Док, – посоветовал Гурон. Сам попробовал разорвать сеть руками, но ничего из этого не вышло.
– Есть, командир, – произнес Доктор. – Достал. Режу ее, стерву… сейчас я тебе помогу…
Доктор хотел сказать еще что-то, но снова взлетели осветительные ракеты, залили все светом. А через несколько секунд вокруг засвистели пули. Гурон бросился в воду. Пули ложились рядом, почти впритык. Работали, определенно, снайпера. Работали с целью деморализовать, подавить, сковать.
– Уходи, – крикнул Гурон. Доктор не ответил, он лихорадочно освобождал от сети автомат. – Уходи, Док, ты прорвешься.
Доктор высвободил АКМ, дал очередь над головой Гурона. Матерясь, Гурон еще раз рванул сеть – бесполезно… Пью! – пропела над ним пуля. А автомат Доктора вдруг захлебнулся, замолчал.
Стрельба стихла, Гурон повернул голову и увидел, что Доктор лежит в воде неподвижно. Гурон ожесточенно рванул сеть, потом попытался дотянуться до кармана с гранатой. Снова запели вокруг пули. А по воде к нему уже бежали несколько человек. Их тени были непроглядно черными.
Барахтаясь, хватая ртом воду, Гурон все-таки дотянулся до гранаты и уже готов был вырвать чеку, но в этот момент его ударили прикладом по плечу. Гурон зарычал, попытался встать, но его сбили с ног, навалились, притопили.
…Над ним стояли четверо, их лица были в тени, и Гурон видел только слабый отблеск глаз. Один нагнулся над телом Доктора, перевернул и сказал: мертвый.
Другой произнес:
– Черт с ним… займитесь этим. Снимите с него все до последней нитки и наденьте на труп француза. Потом взорвите рядом с французом пару гранат. Так, чтобы ему разворотило морду – ни одна собака не заметит подмены.
– А с этим что?
– Этого – в контрразведку. Там им займутся… да, не забудьте заслать ящик виски этому алкашу в поселке.
Сильные руки освободили Гурона из объятий сети, раздели догола. Потом его снова спеленали той же пакостной сетью, привязали к шесту и понесли, как носят добычу местные охотники… через несколько минут он услышал два взрыва…
* * *
Капитан Жорж снял и аккуратно повесил на плечики свой белоснежный китель. Потом кивнул конвою: свободны… потом не спеша подошел к холодильнику, достал бутылку «пепси», открыл и с удовольствием сделал глоток. Спросил у Гурона: хочешь? Гурон промолчал. Капитан Жорж сел в кресло, положил ноги на стол, потянулся и сказал:
– До чего же ты мне надоел, Немой. Три месяца я с тобой мучаюсь. Три месяца! Я уже устал от тебя. Обычно даже самые упертые держатся два-три дня. Максимум – неделю… Я ведь почти поверил, что ты немой. Это потому, что я очень хорошо к тебе отношусь. Гуманно. Год назад ко мне попал один араб. Тоже, знаешь, такой… идейный. Тоже сначала молчал… долго молчал. А как стали ему руку ломать – заговорил… Как у тебя-то рука срослась – нормально?
Гурон молчал. Капитан Жорж с досадой покачал головой и сказал:
– Ты мудак, Немой… все белые мудаки, но ты из мудаков мудак. Ты слышал про Остров… про Тропик-Айленд?
Гурон подумал: еще бы! Еще бы я не слышал про Тропик-Айленд! Здесь даже дети знают про Тропик-Айленд.
– Молчишь, мудила? Ты, конечно, слышал… но ты слышал херню. Сказки. Страшные сказки. А на самом-то деле все еще страшней. Белые там долго не живут… там, вообще-то, и черные долго не живут… но белые там проклинают тот день и час, когда появились на свет. Они проклинают папу, маму и своего белого бога. Ты тоже будешь проклинать своих родителей за то, что они произвели тебя на свет… ты крепкий мужик, ты хорошо держался, но там, на Острове, ты поймешь, что ты кусок дерьма, что ты просто мясо. Ты, Немой, думаешь: там, на Острове, тюрьма? Концлагерь там? Глупости! Там – свобода! Да, да, там – свобода… Там есть даже церковь! А еще там очень красивый пляж, прекрасный морской воздух… и свобода. Свобода без ограничений! Полторы тысячи убийц и насильников разгуливают по Острову совершенно свободно. Роют себе норы там, где им нравится. Питаются мясом… человеческим. Мясо белых считается там деликатесом… завтра ты отправишься на Тропик-Айленд.
Капитан Жорж сделал глоток «пепси», продолжил:
– Но избежать поездки на Остров можно. Это стоит всего десять тысяч баксов… смешная сумма. Верно, Немой? Неужели твоя баба… у тебя же есть баба? Есть, Немой, есть. У тебя в Европе есть смачная белая бабенка с упругой попкой… с розовой пипкой, с сиськами… хочешь к ней вернуться, Немой? Всего десять тысяч баксов, Немой. Неужели твоя баба пожалеет десять тысяч сраных баксов? Сейчас ты напишешь ей письмо, Немой. А как только она пришлет мани-мани, ты поедешь домой, в свою Германию… или в Польшу… или в Словакию… а может, ты русский? Или швед?
Гурон молчал. Он молчал уже три месяца. И закричал только однажды, когда уже не мог больше терпеть. Он закричал: Мама!
– Молчишь, сука? Как хочешь… но через сутки ты отправишься на Остров.
* * *
…Катерок, как будто в насмешку, назывался «Счастливчик». Он двигался со скоростью черепахи, покачивался на волне, стучал изношенным дизелем. Впереди, на лазурной воде, лежал остров. Он был красив, как на рекламном проспекте – зеленый на желтом песке, с белой ниткой прибоя. Над пальмами торчал шпиль церкви. Гурон сидел на палубе и перебирал цепь. Кроме него к цепи были прикованы два негра и китаец. Гурон смотрел на остров, и было ему очень тоскливо.
Катерок изменил курс, огибая полузатопленную шхуну со сломанными мачтами, и двинулся к северной оконечности острова. Берег приблизился, стало возможным разглядеть отдельные стволы деревьев и черные фигурки людей на берегу. Стало видно, что крест на церкви покосился, а часть кровли отсутствует… из-за мыса выскочил катер с пулеметом на носу, подошел, сбросил ход, закачался. Из рубки вышел здоровенный бородатый негр с сигарой в толстых губах и закричал:
– Эдуардо, старый пердун, если ты и в этот раз не привез ничего стоящего, я потоплю твою посудину!
– Привез, Джошуа, привез! – прокричал в ответ капитан «Счастливчика». – Я привез тебе такой экземпляр, что ты обалдеешь!
– Белый? – спросил бородатый, разглядывая Гурона.
– Нет, желтый.
– Если экземпляр стоящий, я угощу тебя виски! – прокричал бородатый. – Давай быстрей, я жду.
Бородатый нырнул в рубку, заревел мощный двигатель, и катер с пулеметом отвалил. Спустя двадцать минут «Счастливчик» подошел к причалу. Там уже стоял давешний «крейсер», а по причалу прогуливался бородатый, дымил сигарой. В стороне стояли человек десять негров, часть – в форме, часть – в штатском. На поясе у каждого висел револьвер и мачете. Трое или четверо были вооружены английскими «стэнами». У их ног, вывалив розовые языки, лежали черные псы.
– Добро пожаловать на Остров, придурки, – оскалился бородатый. Звеня цепью, четверо сошли с борта «Счастливчика» на бетон причала. Бетон был горячий, обжигал босые ноги. Гурон шел последним. Вскочили, насторожившись, доберманы, натянули поводки. Бородатый выплюнул сигару, подошел и остановился напротив китайца.
– Здравствуй, желтый сувенир, – сказал бородатый и рванул на груди китайца рубашку. Полетели пуговицы. Бородатый посмотрел на грудь китайца, потом перевел недоуменный взгляд на капитана «Счастливчика».
– На спине, – сказал тот. Бородатый сорвал рубашку с китайца… На пару секунд Гурону открылась спина с выколотым трехцветным драконом, потом бородатый развернул китайца.
– Фак ю! – восхищенно произнес бородатый. Капитан «Счастливчика» рассмеялся. Бородатый потрепал китайца по щеке и скомандовал вертухаям:
– Желтого ко мне, остальных – в зону.
К китайцу подскочил мелкий, с серьгой в ухе, с зубилом и молотком в руках, ловко срубил головку заклепки. Китайца освободили от кандалов и куда-то увели. А Гурона и двух негров повели в глубь острова по дороге со следами тракторных гусениц. Гурон нес в руках кандалы китайца. Псы натягивали поводки, роняли слюну с клыков. Шли не долго – метров через четыреста дорога вышла на широкую просеку, изрытую гусеницами, и закончилась, упершись в ворота, густо перевитые колючкой. На высоких столбах сверху были надеты человеческие черепа, налево и направо уходили ряды колючей проволоки. По земле стелились спирали Бруно. С интервалом метров в сто торчали вышки с прожекторами, скалились стволами пулеметов. Справа от ворот, метрах в двадцати от них, стоял большой сарай. На обоих концах просеки синел океан.
За проволокой лес был вырублен в глубь территории метров на сорок. Гурон фиксировал все это чисто механически, в результате многолетней привычки разведчика.
Высокий толстый негр с нашивками капрала вышел вперед и сказал:
– Слушай сюда, суки. Сейчас снимем с вас железо. По одному пойдете в зону… там вас сожрут, потом вые…ут. Тьфу, наврал! Сначала вые…ут, потом сожрут… если у кого-то из вас есть родственники, готовые заплатить выкуп – шаг вперед… Эй, ты, белое дерьмо! Ты чего стоишь? У тебя что – нет сучки, которая отстегнет маленько капусты? Что молчишь?
Капрал подождал несколько секунд, но шаг вперед так никто и не сделал.
– Итак, все ясно: никому вы на хер не нужны, суки. Если б было кому за вас заплатить, то вы бы сюда не попали. Все сливки всегда снимают пидорасы в столице, а к нам попадают одни нищие.
Капрал потерял всякий интерес к заключенным, отдал своим команду. Два негра неторопливо двинулись к сараю. Спустя полминуты из-за сарая донесся звук двигателя, рыча выкатилась гусеничная боевая машина. Она была сильно похожа на французскую бээмпэшку АМХ, но чем-то от нее отличалась… Гурон понял, что следы гусениц, которые он принял за тракторные, оставлены этой БМП. Машина остановилась, выбросила густой клуб пахнущего соляркой дыма. Повернулась башня, нацелилась на ворота стволами автоматической пушки и пулемета.
– Жуан, снимай с них железо, – сказал капрал.
Мелкий с зубилом и молотком взялся за работу… скрипнули, приоткрывшись, ворота… заорала сирена, залаяли псы, бээмпэха повела стволом.
– Первый – пошел!
– Второй – пошел!
Мелкий отомкнул кандалы на ногах Гурона, скомандовал:
– Третий кусок говна – пошел!
Гурон подошел к воротам… остановился…
– Пошел, пошел… дерьмо белое!
Он вошел в щель, ворота за ним сразу закрыли… смолкла сирена. За воротами была узенькая тропинка. Он прошел по тропинке метров пять, наткнулся на первый скелет… на второй…
Из леса навстречу Гурону вышли шестеро негров. Все с дубинами и копьями – заостренными бамбуковыми стволиками. Первым шел высокий мощный негр в фетровой шляпе с ярким пером и с длинным ножом на боку. Гарда выдавала в ноже обломок сабли. Гурон остановился, негры тоже. Тот, что в шляпе, восторженно хлопнул в ладони и сказал:
– Белый! Чтоб я сдох – белый! Ох, давно я не ел белых.
В идиотской шляпе он выглядел почти комично.
– Иди сюда, сладенький, иди, – почти ласково позвал Шляпа. Остальные, стоя за его спиной, скалились, сверкали глазами. По большей части они были молоды – не старше тридцати, все крепкие, мускулистые… В лесу раздался чей-то крик – страшный, наполненный смертным ужасом… захлебнулся, стих.
Вот так, подумал Гурон, вот так… хорошо, если убьют сразу. А если не сразу? Если сначала они меня…
Руки и ноги Гурона были свободны от цепей и кандалов… впервые за те три месяца, как он попал в плен. Он очень долго ждал этого момента и уже не верил, что такое когда-нибудь произойдет… впрочем, он вообще не рассчитывал остаться в живых.
Но вот и произошло. Вот ты стоишь – живой и свободный от цепей… живой и свободный… что ты будешь делать?
Он внимательно осмотрел ухмыляющиеся лица и принял решение. Он сделал шаг назад… еще один… и увидел на земле толстую суковатую палку. Он наклонился и поднял ее… выпрямился… улыбнулся и сделал шаг вперед. В его поведении не было ни капли никчемного героизма, был только трезвый расчет: лучше погибнуть в бою, чем быть изнасилованным… Гурон улыбнулся и сделал шаг вперед. Негры удивленно загомонили, а Шляпа хлопнул себя по ляжкам и рассмеялся.
…Он погиб первым – Гурон обрушил на его голову свою дубинку. От удара сук переломился, в руках у Гурона остался короткий острый обломок. Гурон воткнул его в горло главаря, отшвырнул тело в сторону, одновременно выдернул длинный нож из ножен на поясе трупа. А с ножом-то всяко веселее. Гурон закричал по-русски: э-эх! Приходи, кума, любоваться! – и пошел вперед.
Он очнулся, когда его, связанного, несли на шесте в глубь острова. Он сразу вспомнил, что точно так же несли его «Золотые Львы», зарычал от бессилия, закричал по-русски матерно, зло… его сильно ударили по голове, и сознание вновь померкло.
Второй раз он пришел в себя в Храме… впрочем, тогда он не знал, что это Храм. Он лежал на ворохе пальмовых листьев и, кажется, слышал чьи-то голоса. Слов было не разобрать, они сливались в монотонное: бу-бу-бу… Гурон констатировал про себя: жив. Констатировал механически – без радости или сожаления. Сейчас он был не способен радоваться или сожалеть. Он попытался встать и не смог.
Несколько дней Гурон находился между жизнью и смертью. Он просыпался и засыпал вновь, метался в бреду… в бреду он видел какие-то странные лица и даже разговаривал с кем-то.
Он несколько раз умирал… но все же не умер. В одну из ночей он пришел в себя и долго лежал, прислушиваясь к тому, что происходит рядом. А рядом, в темноте довольно большого помещения, находились люди – много спящих людей. Сквозь прорехи в кровле светили звезды. Гурон осторожно приподнялся, осмотрелся и начал пробираться к выходу, который угадал по отсвету пламени. Он добрался до широкого арочного проема, выглянул наружу… метрах в пяти от входа, на мощеной камнем площадке, горел костер. Рядом спали два негра, третий сидел и дремал, облокотясь на копье. У его ног стоял медный чайник. Как только Гурон увидел чайник – сразу понял, что хочет пить… невероятно хочет пить! Больше всего на свете он сейчас хочет пить!
Заставляя себя двигаться медленно, осторожно, он подошел к чайнику… схватил его и жадно приложился к длинному, вычурно изогнутому носику. Он пил так, как пьют люди, сильно изнуренные жаждой, – не отрываясь, впитывая жидкость каждой клеточкой тела.
Он высосал не меньше литра жидкости, прежде чем понял, что пьет какой-то слабоалкогольный напиток… впрочем, ему было все равно, что пить: чистую родниковую воду, кровь животного, коньяк или жижу из болота.
Гурон на несколько секунд оторвался от носика, перевел дыхание и вновь присосался… слабо светил костер, тихо и однообразно шуршали джунгли, мерцали звезды над головой.
Гурон выпил почти все, что было в чайнике. А потом с силой опустил его на голову негра с копьем. Черный «страж» без звука упал на бок. Гурон подхватил копье… и ощутил пристальный взгляд в спин у. Он обернулся… он обернулся и увидел совершенно невообразимое существо.
Существо было черным и совершенно голым, если не брать в расчет расшитого золотом широкого ремня с портупеей и блестящих высоких сапог… но – самое главное – вместо головы у существа был череп! Гурон вспомнил, что уже видел это существо в бреду, и решил, что его бред продолжается… или же он окончательно сошел с ума.
– Я знал, что ты выживешь, белый, – сказало существо на одном из местных «языков», в котором перемешались слова нескольких языков: английского, французского, португальского и, разумеется, речи аборигенов. Этим «эсперанто» Гурон тогда владел слабовато, но все же каким-то образом понял, что сказало существо, и это еще больше укрепило его в мысли, что все происходящее – галлюцинация. Наверно, он должен был испугаться, но почему-то ему стало весело. Он не понял, что уже началось действие алкоголя на ослабленный организм, спросил:
– Ты кто?
– Я – король Острова, Ужасный.
– Да уж, – сказал Гурон, – красавцем тебя не назовешь.
Он внимательно вгляделся в Ужасного, рассмотрел то, что не увидел сразу: невероятную худобу «короля», обилие татуировок на теле, шрамы, на шее бусы из человеческих зубов… на одном боку висит морской кортик, на другом – малайский крис. А череп без нижней челюсти был просто надет на голову, как маска… Гурон удивился: слишком реалистично для галлюцинации… слишком много неправдоподобно-правдоподобных деталей… да еще и слуховая галлюцинация… и сенсорная… так бывает?
– Ты смел. Или пьян, – произнес «король». – Ты убил троих моих бойцов… а я тебя спас. Я запретил тебя трогать, я приказал колдуну вылечить тебя.
Гурону сделалось не по себе. Он подумал: а что если это не галлюцинация? Он вспомнил свою отчаянную схватку, вспомнил, что над ним, действительно, читал заклинания какой-то урод… Гурон пощупал левый бок и обнаружил там грубый шов. Он посмотрел на чайник, на оглушенного чайником стража, на костер – все это было избыточно реально, насыщено деталями… Он четко ощутил вкус браги во рту, ощутил запах джунглей, прикосновение ветра к горячей коже, шершавость камня под босыми ногами…
Таких галлюцинаций не бывает!
– Кажется, ты прозрел, белый, – произнес Ужасный, и Гурон содрогнулся.
– Зачем ты спас меня? – спросил Гурон.
– Убить тебя я всегда успею…
– Зачем ты меня спас?! – почти закричал Гурон, сжимая свое копье.
– Во-первых, я давно не видел белых… Я уже тринадцать лет на Острове. За эти тринадцать лет я вижу белого третий раз. Во-вторых, мне нужны умелые воины… Ты ведь воин?
Из дверей здания один за другим выскочили несколько негров с копьями и дубинками, окружили «короля». Ужасный сказал:
– Накормите белого и дайте ему вина.
После этого он повернулся и скрылся в проеме… Глядя ему в спину, Гурон убедился, что на голове Ужасного всего лишь маска, изготовленная из человеческого черепа.
– Ладно, – процедил Гурон, – ладно… Может, ты и ужасный. Но я тоже не подарок.
Гурон ел жареное мясо, приправленное зеленью, пил вино… вокруг него стояли десятка два негров, смотрели недобро. И мясо, и вино казались Гурону невероятно вкусными. Он старался ни о чем не думать.
После ужина (завтрака?) Гурон сказал: спасибо. Один из негров – как оказалось позже, тот самый колдун, что выходил Гурона, – произнес:
– Пойдем, Ужасный хочет говорить с тобой.
Гурон вытер руки о траву и пошел вслед за колдуном, обвешанным белыми человеческими костями. Кости стучали друг о друга. Гурон подумал, что колдун похож на большую погремушку.
Ужасный сидел на высоком кресле, напоминающем трон. По обеим сторонам трона чадили светильники… разумеется, сделанные из черепов. После ужина с вином Гурон смотрел на жизнь почти философски и не обратил на это никакого внимания. Колдун буркнул: я привел белого, Ужасный, – и сел в стороне.
– Тебя накормили? – спросил «король».
– Да.
– Тебе понравилось?
– Я сыт.
– Мои люди всегда сыты. Если ты станешь моим подданным, то всегда будешь сыт.
– А если не стану?
«Король» произнес равнодушно:
– Тогда ты долго не проживешь.
– Прикажешь своим подданным убить меня?
– Нет… но одиночки здесь, на Острове, долго не живут. Здесь все враги друг другу, все охотятся друг на друга. А ты – белый, ты погибнешь очень быстро… либо станешь рабом.
Гурон понимал, что «король», вероятно, прав: выбор невелик. Либо стать воином, либо рабом.
– …либо станешь рабом. Но навряд ли ты станешь рабом. Раб должен уметь делать что-то полезное: шить одежду, делать вино, лечить раны… а что умеешь ты?
Гурон слушал «короля» и думал: выжить одному будет трудно… а в стае, пожалуй, можно. Сам-то «король» – если, конечно, не врет – живет на Острове тринадцать лет. Мне сидеть тут тринадцать лет не с руки. Мне бы окрепнуть немного, осмотреться… А уж там, глядишь, чего и проклюнется.
– Ты не знаешь ремесел, белый. Поэтому годишься только на то, чтобы подставлять свою белую задницу.
Ну уж нет! Вот этого, ребята, не будет.
– Поэтому у тебя один выход: стать моим подданным… ты согласен?
Гурон молчал. «Король» повторил:
– Ты согласен?
– Да, я согласен.
– Правильно. Колдун будет тебя лечить и кормить… пока ты не окрепнешь. Колдун, покажи белому его место.
Большая Погремушка, как окрестил колдуна Гурон, сказал: пошли, белый, – и вышел… Он показал Гурону ворох листьев: вот твое место, – и собрался уйти, но Гурон спросил:
– Скажи, колдун, а что за мясо я ел?
Колдун ответил… Гурон сумел сдержать рвоту и начал кое-что понимать про Остров.
* * *
Дня три после этого Гурон не мог есть мясо. Не мог даже видеть, как едят его другие…
Колдун бормотал: многие сперва не могут… привыкнешь.
В программу подготовки спецназа в обязательном порядке входит курс преодоления психологических барьеров. Если ты не умеешь преодолевать естественную брезгливость… если ты не можешь заставить себя есть лягушек, змей, червей, насекомых… если ты не можешь пытать языка или добить раненого противника – тебе нечего делать в спецназе. Или – или. Не убьешь ты – убьют тебя. Проявишь слабость – погибнешь сам и погубишь своих товарищей.
Гурон вспомнил рассказ ветерана-разведчика, который в 43-ем выполнял задание в Норвегии, в глубоком тылу у немцев. Задание было, в общем-то, не самое трудное: десантироваться в заданной точке, принять у разведывательно-диверсионной группы захваченного немецкого подполковника и вернуться с ним обратно. Сначала все шло как надо – их очень удачно выбросили прямо на костры, они приняли немца и двинулись обратно… им предстояло пройти около восьмидесяти километров (восемьдесят – это по прямой) до ближайшего «аэродрома», то есть до площадки, где сможет сесть «дуглас». Восемьдесят километров по сопкам, по скалам, по лесотундре, через незамерзшие речки – ох, не мало. Карт на этот район вообще не было – топчи маршрут, как хочешь. Но вначале все шло гладко – они приняли «попутчика» и пошли. Их было четверо, «попутчик» – пятый. Спали вместе, ели вместе… «прогулка» заняла на трое суток больше времени, чем рассчитывали. Они съели все продукты, но почти дошли до «аэродрома», когда вдруг скурвилась погода. Начало ноября в Заполярье – та еще погодка, жди любых сюрпризов. Из последних сил дотянулись до «аэродрома». С базы пришла шифровка: нелетная погода, ждите. Они уже голодали, но делать нечего – ждали. Сутки, двое, трое… А погоды все не было. Раз за разом с севера шли снежные заряды, пуржило. Прошла неделя, за это время «дуглас» вылетал за ними трижды и трижды возвращался с полпути… а они уже доходили от голода. Если поголодать неделю, сидя в теплой квартире, уже мало не покажется. А что такое голод для человека, который совершил восьмидесятикилометровый (реально – двухсоткилометровый) рейд по чужой территории?.. Короче, на десятые сутки голодухи командир принял решение… нелегко ему далось это решение – к «попутчику» уже успели привыкнуть, но… чтобы выжить, нужно есть.
Гурон вспомнил историю, рассказанную старым разведчиком, и тоже принял решение… Он никогда и никому не расскажет о том, чем ему доводилось питаться на Острове. В отчете, который он напишет спустя два года, будет вскользь упоминаться, что на Острове «имели место случаи каннибализма». Позже Гурон поймет, что Остров и не мог прокормить несколько сот человек. Да, джунгли давали какую-никакую зелень, океан – рыбу и черепах, на деляночках рос картофель, но этого было недостаточно.
* * *
Колдун поил Гурона отварами каких-то трав, и это, определенно, шло на пользу. Уже через три дня Гурон ходил и даже начал понемногу тренироваться. «Соплеменники» смотрели на него с откровенной неприязнью, и Гурон понимал, что в любой момент он может получить нож в спину… он все время держался начеку, и это изматывало.
Здание, в котором обитал «король» и его банда, оказалось той самой церковью, которую Гурон видел с борта «Счастливчика». «Подданных» у Ужасного было человек двадцать пять. Гурон присматривался к ним, прислушивался к их разговорам… открывал для себя много нового. Оказалось, что Ужасный несколько преувеличил, назвав себя «королем Острова». На Острове существовали десятка полтора крупных и мелких банд. Их возглавляли «вожди» и «короли». Все они пребывали в состоянии постоянной войны друг с другом. Войны велись из-за рабов, плантаций ибога,[6]6
Ибога – кустарник, произрастающий в тропических лесах Западной Африки. Корень кустарника содержит алкалоид ибогаин, обладающий мощным галлюциногенным действием.
[Закрыть] пищи и амбиций главарей. Тем не менее Ужасный считал себя самым главным. Он провел на Острове уже тринадцать лет, что само по себе казалось невероятным. Он никогда не снимал маску, сделанную из огромного человеческого черепа – жутковато. Своей резиденцией Ужасный избрал старый храм, сохранившийся еще с той поры, когда на Острове заправляли португальцы. Сам обитал в алтаре. Позже Гурону расскажут, что этот немощный старик убил на воле больше двухсот человек… А уж сколько народу он погубил на Острове, никто не считал. Главной целью Ужасного была война с племенем Горбуна. Если бы он одержал победу, то стал реальным и полновластным королем Острова. Но пока у Ужасного не хватало сил для войны с Горбуном.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?