Читать книгу "Страна деревянных камней"

Военно-ненормативная лексика

Старый анекдот.

Начальник штаба округа возвращается со сборов и вызывает старую опытную машинистку.

– Вера Ивановна, надо срочно подготовить приказ командующего округом «О состоянии воинской дисциплины». Вы готовы?

– Готова.

– Ну и отлично. Тогда начинаем.

Начальник штаба некоторое время ходит по кабинету и начинает диктовать:

– ЁБ ВАШУ МАТЬ!!!

Машинистка печатает: «Товарищи офицеры!»

Начальник:

– НИКТО НИХУЯ НЕ ДЕЛАЕТ!

Машинистка: «В войсках упала воинская дисциплина».

– ВСЕ ЛЕЖАТ И ДРОЧАТ!

«Командиры самоустранились от выполнения своих служебных обязанностей».

– МЕДНОГОЛОВЫЕ ОПЕЗДАЛЫ ПОЛЗАЮТ, КАК БЕРЕМЕННЫЕ МАНДАВОШКИ, ВОДКУ ПЬЯНСТВУЮТ, БЕСПОРЯДКИ НАРУШАЮТ И ЕБУТ ВСЁ, ЧТО ШЕВЕЛИТСЯ!

«Воспитанием личного состава никто не занимается, строевая выучка ослабла, участились случаи пьяных дебошей и бесчинств по отношению к местному населению».

– ЕБАТЬ ВСЕХ!!!

«Приказываю!»

– ЭТОМУ НОВОМУ ГАНДОНУ ВОЗОМНИВШЕМУ СЕБЯ ДИРИЖАБЛЕМ, – КЛИЗМУ С ПАТЕФОННЫМИ ИГОЛКАМИ, А НЕ ЛАМПАСЫ!

Машинистка: «Командира дивизии полковника Иванова предупредить о неполном служебном соответствии».

– ОСТАЛЬНОЕ СТАДО ДЕБИЛОВ ПУСТЬ ВЫЕБЕТ САМ!

«Остальных виновных командиру дивизии наказать своей властью».

– ПИЗДЕЦ!

Машинистка: «Командующий округом генерал-полковник Петров».

Дорогой читатель, сейчас я попробую объяснить вам, почему, а главное, ЗАЧЕМ, все военные РАЗГОВАРИВАЮТ матом. И, кроме того, расскажу, как это делать правильно.

Давайте-ка вспомним с вами, что творилось в России в период девяностых. Поорали в ужасе? Ну да, именно так. «Закосить от армии – почётная обязанность каждого гражданина». Плюс ещё дикая пропаганда на ТВ. Фильмы всякие ублюдочные типа «Бригада» и т. д. и т. п. То есть умный молодой человек должен стать бандитом, ну, на худой конец, бизнесменом. Для девушки, понятно, самый лучший вариант – это проститутка или модель (человека), хотя в чём разница между этими терминами, я до сих пор не понимаю. И что у нас шло на срочку в армию? Правильно, деревня – нормальные, в принципе, адекватные парни, но простые до изумления. Ещё городская «гопа» – до сих пор ненавижу. Ну, знаете, такие любят на корточках сидеть и «быдлячью хавку» (семечки) жрать на улице, им очень приятно «пенальти в голову пробивать». Плюс процентов десять шли, чтобы в тюрьму не сесть. Очень мало студентов и ещё меньше «фанатов профессии». Единицы шли, чтобы дальше в армии остаться. Сейчас всё очень сильно изменилось, причём в лучшую сторону.

То есть чтобы эти люди тебя правильно понимали, нужно разговаривать с ними на понятном им языке. Плюс, значительная часть этого контингента культуру общения воспринимает как слабость. А этого командиру допускать нельзя.

Вот и получается, что вместо: «Товарищи матросы, я крайне недоволен вашим поведением и отношением к выполнению вами своих служебных обязанностей», – приходится для того, чтобы донести мысль, орать: «Вы чо, бляди, совсем охуели?! Выебу!»

Плюс половина научных и технических терминов нашим матросам просто неизвестна. Значит, вместо «колебаний ствола при выстреле» для наглядности приходится употреблять «ебошит, вот так вота, шо пиздец». А название любой детали сложного механизма превращается во всем понятную «хуйню».

И, поверьте, овладеть этим языком в совершенстве вам просто необходимо в минимально короткие сроки. А иначе как вам не просто «провести занятие», а именно обучить своих подчинённых той же начальной военно-полевой медицине? По-другому, к сожалению, никак. Вас просто не поймут, если будете «умными словами» говорить. Я вот, к примеру, тоже не всегда понимаю, что люди в «комментах» к моим текстам сказать хотели (особенно редактор).

Но в военных училищах всё, к счастью, совсем по-другому.

Ну, во-первых, обучаемый контингент. Люди всё-таки туда идут не совсем пропащие. Да и дисциплины изучаются серьёзные. Там уже одним матом не отделаешься. К тому же учат всё-таки на офицера, а это предполагает уже какие-то зачатки общей культуры. Плюс со старшими по званию и должности в армии матом разговаривать – моветон. Вашу задницу порвут на мальтийский крест мгновенно. Но специалисты в этом вопросе в училищах бывают, что называется, – «снимите шляпы».

Поимел как-то раз мой товарищ (известный уже многим читателям Шмайсер) проблему с патрулём ППС. В подробности посвящать коллектив отказался категорически. Но в училище примчался злой, как собака. И начал вынашивать планы мести. И до чего додумался, падел, – познакомиться с девушкой из института МВД в Стрельне и потом дружить её самыми извращёнными способами, причём просил, чтобы она была в полной ментовской форме. Целый месяц угробил. Но «отомстил». Примчался в понедельник в училище и начал делиться впечатлениями. Но, сами понимаете, не успел посвятить всех в подробности. Ну и решил всё продолжить на лекции.

Первая пара была «огневая», причём тема серьёзная – ночные прицелы (это самая сложная хрень, какую я в руках держал за всё время службы в МП). Ну, я лекцию конспектирую, а этот половой гангстер мне все шепчет:

– А у неё причёска такая – «хвост». И вот, когда она на коленях стояла, я её за этот «хвост» держал, а у неё пилотка форменная всё время падала. А потом я её, значит…

– БЛЯЯ!!!………!!!………!!!………!!!

Другими словами, говорю я Шмайсеру: «Товарищ младший сержант, вы мешаете мне прослушивать эту важную и интересную для меня лекцию. А моя нежная психика травмируется от таких подробностей вашей половой жизни». И как-то очень громко я это сказал, на всю аудиторию.

Препод – полкан «афганец». Среагировал предсказуемо. Поднял меня и поставил в «позу бегущего египтянина». Ну а потом и говорит:

– Товарищи курсанты, вы все думаете, что умеете разговаривать матом, и постоянно этим своим «искусством» бравируете, но вы глубоко ошибаетесь. Матом вы умеете только ругаться, да и то на начальном уровне. Так что лучше не позорьтесь. Сейчас я вам эту свою мысль продемонстрирую на простом примере.

Так вот. Лекцию свою он закончил исключительно матом. А про устройство ночных прицелов человеку без базовых знаний по оптике и электронике рассказывать, как вы сами понимаете, бесполезно. Это всё-таки не тема «боеприпасы к стрелковому оружию». Это была ПЕСНЯ. Курсанты рыдали и просили диктовать помедленнее – не успевали записывать. И самое что интересно – очень доходчиво у него получилось. Никаких дополнительных вопросов ни у кого не было.

Хотя в войсках бывают абсолютно противоположные примеры. Мой командир полка не ругался матом в принципе (в отличие от своего начальника штаба, тот только матом и разговаривал). Но лучше бы он ругался, честное слово.

Сидим как-то раз в курилке, и тут комполка заходит. Ну все подорвались, поприветствовали. А он у Лёхи (политрука) и спрашивает.

– Лейтенант, я видел вас в воскресенье в городе с женщиной, по гражданке. Что вы в руках несли?

– Барсетку, тащ полковник.

Ну, вы помните, мода в своё время была, причём барсетки были – чем меньше, тем круче, иногда прямо с пачку сигарет размером.

– Понял. Знаете, в таких барсетках пожилые пассивные гомосексуалисты носят презервативы для анального секса. Накажу.

Сказано это было спокойным ровным голосом умудрённого жизнью полковника. У меня потом сутки пресс болел – надорвал от хохота. Лучше бы он его матом покрыл. Лёху с того дня с барсетками больше никто не видел.

Кроме всего вышесказанного, в армейском языке есть нецензурные термины, заменить которые невозможно.

К примеру. Все вы знаете, что армия – это одна большая дружная семья. А в дружной семье никто ничего ни у кого не ворует в принципе. Там все «проёбывают» и «находят». Вот подходишь к бойцу и спрашиваешь.

– А это у тебя где?

– Проебал.

– А это у тебя откуда?

– Нашёл.

Зайти на любой склад, остаться там на секунду и ничего не «найти» нормальный, я подчёркиваю, НОРМАЛЬНЫЙ, боец не может.

История о том, как мы в составе взвода «нашли» два ЗИПа эсвэдэшек для своих снайперов на складе РАВ, требует отдельного рассказа. Если бы этот «процесс» наблюдали Шерлок Холмс и Станиславский, они бы рыдали в голос.

И как вы прикажете выразить это «безответственное отношение к вверенным материальным ценностям, вооружению и технике, приведшее к его утере» коротко и по существу? А всё просто – «ПРОЕБАЛ». Если военнослужащий при утере проявил особую находчивость, то уже, естественно, говорится «гениально проёбано».

Всем известно, что слово из шести букв (вторая «и»), означающие полное и окончательное крушение надежд и планов – это, конечно «фиаско», а вовсе не то, что вы подумали. Но в армии почему-то прижился только тот вариант, про который вы как раз подумали.

Кроме прочего, в боевой обстановке, когда время для доклада и принятия командиром решения ограничено, заменить его часто попросту нечем. Предположим, вам поставлена задача произвести разведку на предполагаемом маршруте выдвижения батальона. Вы вернулись с разведвыхода. Комбат смотрит на вас с немым вопросом, а вы просто говорите: «Пиздец», – а не «обнаружены значительные силы пехоты противника с тяжёлым вооружением»; и вот вы сэкономили своё, а главное, его время. Что творится с отдачей команд во время реального боя – вообще описать невозможно, это надо видеть и слышать.

Очень часто бывает, что средствами обычного языка командиру выразить своё возмущение сложившейся ситуацией и действиями подчинённого личного состава просто НЕВОЗМОЖНО. Опять прибегаем к «великому и могучему» – «БЛЯДИ КАМУФЛИРОВАННЫЕ!!!». Видите – всё сразу становится очень ясно.

А как вы прикажете донести до подчинённых свою титаническую загруженность служебными обязанностями, которая не позволяет вам заниматься ещё и какими-то внеплановыми делами? Просто стандартное «ВОТ НЕХУЙ МНЕ ДЕЛАТЬ…» доносит до собеседника эту мысль во всей её глубине и со всеми семантическими оттенками. Фраза произносится тихим, спокойным, уставшим голосом, в должности от командира роты и выше.

Но бывают, конечно, и случаи «профессиональной деформации личности».

Стояли, помню, мы в патруле, зимой на вокзале в Новом Петергофе. Подходит электричка. Из неё выходит не просто симпатичная девушка, а знаете, есть такие – «породистые». А на перроне очень скользко. Начпатр, полковник, решил её предупредить. Ну и начал: «Девушка. Девушка…» И я вижу, что он «завис», то есть продолжение фразы подобрать не может, только в глазах «варианты щёлкают». Закончил неожиданно: «Не наебнитесь!»

Девушка сделала шаг и после такого предупреждения грохнулась так, что я подумал – на осколки разлетится, как снайпер снял. Демон (второй патрульный) так и рявкнул: «Снайперы!» Поймать её, конечно, не успели. Подняли, отряхнули. Но вот «спасибо» она не сказала и свой номер телефона не дала. Странно…

Вообще тема эта колоссальная. Вот куда только филологи смотрят? Плюс в каждом роде войск, да и в любой воинской части есть свои тонкости. И чтобы овладеть этим искусством, нужна практика.

Так что в целом грамотные военные матом ругаются только к месту и ко времени. Например, для того чтобы придать своей речи необходимую эмоциональную окраску и увеличить её информативность. И, поверьте, если человек УМЕЕТ РАЗГОВАРИВАТЬ матом, даже гражданского это не коробит, а, наоборот, употребление таких выражений будет и для него выглядеть вполне логично и допустимо.

На гражданке же часто можно наблюдать диаметрально противоположную ситуацию. Коряво, некрасиво, вызывающе, оскорбительно. А если это делает девушка, руководствуясь «женской логикой», то там всё совсем грустно.

Но самое главное даже не это. Мат ещё нужно уметь правильно понимать (смотри анекдот в начале). А достигнуть этого можно только в армии. И никакой гражданский коллектив вас этому не обучит.

*** ПИЗДЕЦ ***

Полевой выход

«Господин лейтенант! Партизанский отряд имени Ли Харви Освальда по вашему приказанию построен!»

Вот так. Нормально, да? Командир полка в восторге. Замполит в ярости, хотя и общаюсь я с бойцами подобным образом только вне общих построений, с глазу на глаз, так сказать. Но поначалу мои тоже спрашивали: «А почему?»

Почему-почему… Да потому, блин, что какой я вам на хрен «товарищ»? Вы же все самоубийцы. С вашим психофизическим состоянием и боевыми навыками ехать на войну глупо. Все равно что нажраться за рулём и воткнуться в столб. И что? Горячие чеченские парни в этом виноваты? А? Поэтому мы с вами будем упорно тренироваться. То есть я превращу вашу жизнь в АД. А товарищи так не делают.

Я сразу после того как меня представили прогулялся с бойцами на полосу. Отстрелялись на стрельбище, порешали тактические задачки на полигоне, и всё стало ясно. Вполне себе нормальные бойцы для десантно-штурмовых рот. Для «мабуты» – вообще звери и техасские рейнджеры. Но как разведчики – полные нули. Ну я им все разложил как по писаному:

– До разведчиков вам – как отсюда раком до Пекина. Нет, отставить, Пекин близко. Как до Лондона. Поэтому будем именоваться партизанским отрядом имени Ли Харви Освальда. По вашим глазам вижу, что нужны объяснения. Объясняю. Ваши тактические решения и характер действий напомнили мне партизан где-то в Белоруссии в сорок первом. Так себя ведут пьяные, но хорошо вооружённые гинекологи в тылах дивизии СС. А имени Освальда – потому что был в свое время такой персонаж, мерекосовских президентов не любил – мама не горюй. Из винтовки по ним шмалял, у тех только мозги вылетали.

– И чё делать-то? – это подал голос один из бойцов, который первым осознал, что разговорами всё не кончится.

– Тренироваться. Упорно. В плане тактики. Я, знаете, имею мечту – хочу Героя получить. Одна небольшая деталь: звание Героя я желаю получить не посмертно. И вы мне в этом поможете. Или… Я вас сгною.

– А мы-то думали… Ну, там, рукопашка и всё такое…

– Значит, так. Первое. Морскому пехотинцу думать нельзя. Если он начинает думать – это заканчивается геноцидом и массовыми разрушениями. Действовать он должен на рефлексах. И они у вас будут, это я вам обещаю. И второе. Морской пехотинец вступает в рукопашную схватку при следующих условиях: он проебал автомат, истратил гранаты, сломал нож и встретил другого точно такого же мудака на ровной площадке без камней и палок. Ясно? А по поводу партизан… Ну, если вам уж очень не по душе, могу предложить другой вариант: «Банда имени Бориса Моисеева».

– Не-е-е-е-е-ет!!! Лучше партизаны Освальда!

– Удивительно, но я почему-то с самого начала был уверен, что вам понравится.

* * *

Стоп. Тихо. Из расположения разведроты слышен звериный рёв: судя по звукам, там жрут человечину. Здесь я, дорогой читатель, должен ввести тебя в курс дела и объяснить происхождение этих инфернальных воплей.

В дивизии начались сборы разведподразделений. Мы уже все нормативы сдали, морды друг другу набили, по штурмовой полосе поскакали, на всех положенных лекциях поспали, из всего, что стреляет, отстрелялись. Ну и в заключение – в тайгу на 10 суток в войнушку играть. Ну а уже потом должно состояться подведение итогов и, по славной традиции, «наказание невиновных и награждение не участвовавших».

За день до выхода, вечером, все офицеры собрались думать. Где, как и что будет происходить. Что-то новое начальнику разведки придумывать явно будет лень, тем более что сетки на картах и кодировочные таблицы старые. Но думать, тем не менее, надо было много. Чтобы не уснуть, послали гонца в ночной магазин за тонизирующими безалкогольными напитками. Таковых в магазине почему-то не оказалось, и этот гад притащил водку. Мы его, конечно, отругали и с криками «Ты же офицер!» отправили в магазин ещё раз. Но этот удивительный человек снова принёс водку. И так 4 раза. Последний заход был явно лишний. Молодой летёха из разведроты не встал по подъёму и был обнаружен начальником штаба с явными признаками дикого бодуна. Вот его теперь и употребляют, предварительно изнасиловав. Я почувствовал, что сейчас начнётся тотальная проверка на предмет выявления и наказания. А я, мягко говоря, стеклянный и попадать в облаву отнюдь не стремился. Разведчик я или нет, в конце концов?

– Так, бойцы, я в медсанбат за сывороткой.

– Какой ещё сывороткой? Нафига?

– А вдруг змея?

На лицах бойцов читаются вопросы. Да, работать с ними ещё и работать, в разведке надо побыстрее соображать. Объясняю:

– Змея – в смысле не убить, зажарить и съесть (а кстати, вкусно). А в смысле – вдруг укусит?

– А-а-а…

Но по мордам видно, что мои бойцы не верят, что змея может укусить до того, как её сожрут.

В общем, я ухитрился скрыться и не был обнаружен. Но когда вернулся, меня ждал сюрприз и, разумеется, вовсе не приятный. Месть ниндзя в исполнении начальника разведки: пеший суточный марш 30 км. А 30 км по тайге, по сопкам, да с грузом 30 килограммов за спиной и оружием – это много. Тем более что эти 30 км меряют линейкой по карте, а в натуре выходит все 50, и дорог, само собой, нет. В общем, прошу считать меня коммунистом. Через час я сдохну, и одним коммунистом будет меньше.

Но, видимо, от страха перед смертью решение пришло почти сразу. Как только отбежали от ППД, я скомандовал:

– Взвод! Стой! Довожу тактическую обстановку. После совершения диверсии на объекте противника, прикрывая отход группы, героически погиб командир взвода. Тело героя нужно доставить на родину.

– А может, похороним с салютом из бесшумного?

– Какой, нахер, похороним? Меня ещё под Шопена в деревянной коробочке на лафете по нашему прекрасному городу таскать будут. А потом торжественно сожгут и в Кремлёвской стене похоронят.

– Но, господин лейтенант, в нашем городе нет Кремлёвской стены!

– Удивляете вы меня. Вы в армии, а значит, что? Значит – при необходимости у нас есть всё, включая Кремлёвскую стену. Нужно только найти, спиздить и принесть. Короче: рубим носилочки, и побежали дальше.

Носилки срубили мгновенно. Я взгромоздился. На животе – карта и компас.

– Оружие не проебите. И аккуратнее с телом! Если укачает – порву на хрен.

К вечеру вроде пришёл в себя, а бойцы, наоборот, из себя вышли. Ну, я их успокоил:

– Я вижу, что некоторые из вас затаили недовольство. Возможно, даже обиду. Как вы думаете, почему я всё это делаю? Ответ прост: делаю я это из-за лени. Вижу – опять не поняли. Поясняю: когда мы с войны приедем, я хочу активно любить красивых женщин, устраивать в кабаках пьяные дебоши и ночевать пьяным в жопу в комендатуре. А с вашими гробами по всей России мотаться мне лень!!! Понятно?!

Бойцы подумали – и согласились. Ведь и действительно, лучше лейтенанту быть пьяным, с бабой, в кабаке или пьяным после кабака в комендатуре, чем трястись по ухабам какой-то сельской дороги в обнимку с цинковым ящиком. Особенно, если этот ящик – твой гроб.

К следующему утру дочапали. Причём с опережением графика на 2 часа. В чем секрет? А секрет прост: у меня бойцы на зарядке с брёвнами бегали. Одно здоровое бревно на отделение – 8 человек (простите, морских пехотинцев).

Встречал нас «Сам» – главный Штирлиц дивизии на «бардаке».

– Ну чё, Ржевский (это моё погоняло у начальства), алкоголь вышел?

– Товарищ полковник, как вы могли обо мне так плохо подумать?

– То есть не вышел, что ли? И вообще, тамбовский вульф тебе комрад. А твои залёты пора уже заносить в летопись боевого пути нашей славной дивизии. Ладно, слушай в карту, смотри сюда…

Если вкратце, то сценарий был простой: одни убегают, другие их ловят. Те, которые убегают, должны одну хрень заминировать и взорвать (имитация, но хлопает как 120 мм арт снаряд, так и называется – им -100). Возле места минирования нужно организовать засаду. Потом меняемся и снова играем в казаки-разбойники, но уже в другом районе. В общем, рутина. Однако в выполнение боевой задачи вмешалось абсолютно непредвиденное обстоятельство. Через трое суток всем жрать захотелось – сил нет. Просто вышло так, что сухпай на нашу группу на десять дней я получал весьма своеобразно. Вызвал меня комбат моего родного ДШБ:

– Значит, так, лейтенант, вот здесь расписываемся, вон то в углу забираем. И вали в тайгу на хрен с глаз моих.

Молчу. Я, видите ли, всегда лично со складскими разбирался. Знаю прекрасно, что им указы президента похрен, и материальное обеспечение моих бойцов тоже волнует их очень и очень мало. Нихера оно их не волнует, если честно. Майор всё понял.

– Саня, ну надо!

Я заглядываю в коробку. Тушёнки нет от слова «совсем», сахар лишь обозначен. Каша только перловая и в самом ублюдочном исполнении – плоская широкая банка из очень тонкой жести. На вкус – оружейная смазка для консервации оружия при длительном хранении. Сухарей зато – море. Но я их не беру никогда: места занимают много, а калорийности-нажористости – ноль. Тем более, что, судя по виду и состоянию, об эти сухари ещё Семён Михайлович Будённый шашку точил.

– Ну что?

Я по-прежнему многозначительно молчу. Майор тяжело вздыхает:

– Ладно. Литр спирта.

Я продолжаю молчать ещё выразительнее, хотя, казалось бы, уже и некуда.

– Хрен с тобой, вымогатель, два – и ни капли больше!

Я, наконец, нарушаю свое молчание и бодро отвечаю: «Ну ладно, товарищ майор, три так три, договорились. А чем я бойцов кормить буду?» Комбат поморщился: «Не смеши меня. А то я фотки у бойцов не видел с твоих полевых выходов».

Я вздохнул и ответил:

– Ладно. Но прошу перед выходом задвинуть речугу про тяготы и лишения, их стойкое преодоление, курсы выживания, детей Поволжья и блокадного Ленинграда и все такое вот. Героическое. Чтоб скупая мужская слеза, враг не пройдет и «патриа о муэрта».

– Да не вопрос. Строй взвод.

Короче, даже эти «слёзы» уже сожраны. Но воюем-то мы, слава богу, возле моря, до берега всего километра три. А места здесь шикарные – всякие Ривьеры с Ниццами нервно курят в сторонке. Это я на полном серьёзе, кто был в Приморье – тот меня поймет. Время года – начало сентября, то есть туристы на берегу шляются толпами. Строю взвод.

– Бойцы! Выполнение боевой задачи под угрозой срыва! Командир хочет кушать! Но сочувствующее нам мирное население наш славный партизанский отряд кормить не будет.

Голоса из строя говорят о том, что бойцы прониклись серьезностью момента и готовы к решительным действиям:

– Вот суки бендеровские!

– Нам похер!

– Спиздим!

Я вынужден вмешаться, дабы пресечь разнузданные настроения в рядах:

– Не спиздим! Этого мы по отношению к мирному населению допустить не можем. Реквизируем для нужд обороны.

Операцию разработали и провели строго по правилам всех секретных наставлений. Общая разведка района. Доразведка целей. Группы прикрытия, обеспечения, захвата. Отход и отвлекающий манёвр. Группа имитации.

Образы великих полководцев витали над нами, одобрительно кивали, поднимали вверх большие пальцы, некоторые восхищённо трясли головами и, кажется, даже аплодировали. Ганнибал подмигнул Кутузову, а тот лишь скупо улыбнулся: то-то, знай наших!

Основная идея была проста и незамысловата: выявить 3–4 компании на крутых джипах (логика была основана на житейском здравом смысле: чем круче машина – тем дороже колбаса и тем больше шашлыка), потом дождаться, пока мужики пережрутся и расползутся по палаткам тиранить женщин (живого человека хуем тыкать, негодяи!), и тихо найти, что пожрать. Как всем прекрасно известно, в армии не воруют. В армии всегда одни проёбывают, а другие – находят.

Главное условие успешного проведения операции заключалось в отсутствии собак. Ведь собаки, увы, отчего-то совсем не пьют водку, а следовательно, не теряют бдительности.

У первой группы никаких сложностей не возникло. Итогом операции стали 6 шампуров шашлыка, копченая курица, пара кило мясной нарезки. Также старший группы по рации доложил о том, что взяли КАКИЕ-ТО БУТЫЛКИ. После паузы невыразительным голосом было добавлено: «Предположительно – с минералкой». Конец связи.

Вторая цель. Группу возглавил я. Осмотрелись на месте – всё, что нас интересовало, разложено на большом раскладном столе. Принимаю решение: стол относим на 50 метров в кусты, собираем всё в РД и возвращаем стол на место.

Вроде как операция прошла идеально. Как бесшумные призраки, мы готовы были раствориться в ночи, унося с собой похищенную жратву… Но меня не покидало какое-то странное чувство, что что-то здесь не так… Стволом «Вала» отодвигаю полог палатки и натыкаюсь на мужика, который изо всех сил вцепился руками в собачью морду и сжимает ее. Оба (мужик и собачья морда) смотрят на меня с ужасом. В принципе, понятно, рожа у меня в боевом гриме, да и вообще наша группа не смотрится очень дружелюбной и не вызывает немедленного желания пообщаться.

Да, косяк, причем мой. Это у меня ночной прицел на автомате, и я всем командовал. Почему эта собака 2 часа из палатки не выходила? Ну, что делать, «успокоил» мужика взглядом. Только ушли, с 3-й точки донесся дикий женский визг, переходящий в ультразвук. Да что ж такое-то?!

Справедливости ради надо сказать, что цель № 3 была самая сложная. Три джипа, семь палаток, два костра, причем один из них огромный, пионерский. Но зато по докладам на одном столе трёхлитровая бутыль виски Джек Дениэлс – у неё форма и этикетка очень характерные, тяжело ошибиться. То есть, поляна там вполне соответствует уровню разведчика морской пехоты.

После истеричных женских воплей начинаем активный радиообмен: «Циркуляр. Группам прикрытия 1 и 2. Группам захвата и обеспечения. Группе имитации. В точку сбора. Группа прикрытия 3 – обеспечить отход группе захвата». После того, как все закончилось, выяснилось, в чём было дело.

Наша снайперская пара – еврей Изя Розенфельд (мастер спорта по стрельбе, студент-годичник) и бурят Миша (который, когда родился, сразу перекусил пуповину зубами и ушёл в тайгу на охоту) – в костюмах гилли и с ночными прицелами на эсвэдэхах вели наблюдение за объектом. Удаление 20 метров. Девушка пошла пописать, тщательно выбрала место и… присела Изе практически прямо на голову. Дела свои сделала, стоит, заправляется. Вдруг сзади голос:

– Девушка, а вы верите в любовь с первого взгляда?

Ну, вы поняли, да? Ведь только в этом месте и именно с этого ракурса у женщины можно разглядеть богатый внутренний мир и тонкую душу, вот мой боец и не выдержал, романтик, мать его.

Девушка оборачивается и видит Изю, который лыбится и рукавом мокрую рожу вытирает. Которая, к слову, тоже покрыта боевым гримом – зрелище то ещё в ночном полумраке. Вот тут-то мы и услышали тот самый пронзительный вопль баньши, от которого даже мне стало не по себе.

В общем, ломанулись в тайгу, за сопкой отдышались. Строю взвод: «Равняйсь! Смирно! Личному составу первой и второй групп за успешные действия при проведении реквизиции объявляю ОДНО НЕНАКАЗАНИЕ!»

Так, к слову, это очень круто – намного круче, чем пошлая благодарность. Так, дальше:

– Младший сержант Розенфельд! Выйти из строя. Гимнастическую позу «ласточка» принять! Спинку дай, спинку! Все видят птичку? Вот эта птичка чуть не обосрала нам всю малину!

В общем, нормально поужинали, хотя, скорее, позавтракали. И отправились воевать дальше.

Но приключения наши на этом не закончились. Через два дня встретили бабушку с лукошком. На привале были, она на нас и вышла. Да нет, нормально всё, охранение её давно пасло. Идет себе бабка, угрозы выполнению задания не представляет. Отчего бы и не пообщаться? Но пулемётчик наш и тут сумел отличиться. «Разговор по душам» с бабулькой у него получился примерно таким:

– День добрый, сынки!

– Здоро́во, мать!

– Что, ученье у вас? Гоняють по тайге горемычных?

– Да нет, мать. Служба задолбала. Офицеров постреляли нахрен, теперь по тайге бандитствуем. У вас в деревне девки красивые? А то у нас была одна туристка на всех, да вчера издохла. Так что своим скажи, чтобы не разбегались. Утром грабить придём, а то днём жарко. У тебя, кстати, деньги есть?

У бабушки от таких заявлений глаза становятся квадратными и размером с телевизор диагональю пятьдесят дюймов. Каждый.

– Ладно, мать, давай! Тут туристы недалеко, пойдем грохнем. А то сегодня с утра только двух охотников убили.

Ну, мы поржали и пошли дальше. Как же я эту бабулю недооценил…

Через два дня войнушка кончилась. Мы всех победили, а разведроту так вообще урыли полностью. На десерт остался только марш в ППД, 17 километров – ерунда совсем. Сидим на поляне возле дороги, отдыхаем. Вдруг подлетает «Урал». Из «Урала» менты посыпались горохом, и слышны команды типа: «В связи с опасностью банды – при обнаружении открывать огонь на поражение, живыми в плен не брать!» Ну, может, не так сурово, но близко. Ну ни фига себе, что-то интересное мы явно пропустили, надо бы пойти узнать.

Выхожу из кустов (нас-то с дороги не видно было). Здоровенный майор-омоновец карту вертит. Подхожу к нему:

– Шалом!

– И тебе не хворать. Ты кто? Откуда? Зачем?

– Лейтенант. Морпех. Учения.

– А, понял. Смотри, есть сигнал – дезертиры вооружённые. Видели здесь и здесь. А вот тут собака след потеряла.

Ага. Смотрю внимательно – ну точно, мой маршрут. А собака след потеряла, потому что учились «восьмёрки» крутить, собака след теряет и ходит по восьмёрке. И по ручью я прогнал с километр – просто потому, что на марше бойцы пиздели и курить пытались. Майор продолжает:

– Ты смотри аккуратней. Они уже туеву хучу народа положили. У тебя рация есть? Какая частота?

Вот нужна ты мне, собака лесная…

– Да рация есть, только батарея дохлая. Только на приём.

– Ну ладно давай!

Позже я узнал, что эта мама Будённого ментам рассказала: «Пензию за два года отобрали – это раз. Снасильничили, ироды, – это два. А евоных командир – аж два раза».

В общем, бежали мы до ППД очень быстро. Влетаем в казарму, а дневальный мне с ходу:

– А вам в штаб, срочно!

Ну всё! Вот и пришел ко мне военно-морской зверь – черный песец. Начальник штаба посмотрел на меня дружелюбно и ласково, как солдат на вошь:

– Только не говори мне, что это не ты. Только у твоих бойцов такое же дебильное чувство юмора, как и у их командира! Ты понимаешь, что творится?! Все менты на ушах! Комендант гарнизона от дивизии полк требует для прочёсывания! Полк!!! Господи, ну почему вы эту бабку просто не убили? Ты чё, ваще берега потерял?! Кого ментам сливать?! В общем, так. Ты со своими партизанскими ублюдками на неделю – нахер из ППД. На разгрузку угля!!! Всего, какой найдёте! А если не найдёте, то на шахту, накопать, привезти – и снова грузить!

Ну а что, нормально так погуляли…