Текст книги "Территория счастья. Большая книга о волшебной любви, земных радостях и неземном вдохновении"

В их паре не было конкретного лидера, как бывает по классике: сильный муж, решающий все проблемы, и покорная жена или, наоборот, властная жена, слово которой – закон, и муж, согласовывающий с ней каждый свой шаг.

Андрей был жестким руководителем на работе, цепким, никому не доверяющим, потому что стоит довериться, и обязательно обманут, сядут на шею, начнут воровать. У него был строительный бизнес, и там по-другому было нельзя, добрых и чутких такой бизнес пережевывал и выбрасывал на улицу. Выживали те, кто умел орать, требовать и, главное, никому не верить.

Дома он отдыхал душой и телом, становился мягким бархатным котом, ластящимся под руку к хозяйке, но только если та не гладила против шерсти.

Разные, но в то же время во многом похожие, они за годы научились уступать друг другу, хотя и не просто им это давалось. Рождение Сашки, ставшее испытанием, сплотило их в общей любви, спаяло намертво, как казалось Марине.

Тем больнее и непонятнее было предательство мужа, тем сложнее ей было понять, что же делать. Какое решение у этого уравнения с одной неизвестной, одним многочленом и общим знаменателем Сашкой?

Марина решила пока выждать и ничего не предпринимать. Это было нелегко, но муж уже давно собирался в командировку, а выяснять что-то перед его отъездом не видела смысла.

С Сашкой они почти каждый день ходили в парк, но Евгения с Ритой больше не встречали, и от этого почему-то было грустно.

В один из вечеров накануне возвращения Андрея из командировки Марина, уложив дочь спать, села за ноутбук. Раньше она много и достаточно успешно писала. Тексты были и работой, и удовольствием, а потом работой и удовольствием стала дочь. Работой, которую нельзя бросить, даже если уже невмоготу.

И вот сегодня, спустя почти пять лет, захотелось снова, как и раньше, выплеснуть эмоции и мысли на бумагу. Марина так погрузилась в свои буквы, что не заметила, как пролетело время.

Вынырнула, только услышав, как завибрировал телефон.

«Андрей, наверное», – подумала и не ошиблась.

Пришло сообщение в мессенджер, сразу десяток фотографий. Пока ждала загрузки фото, взглянула на часы и удивилась, что муж так поздно не спит. Он был классическим жаворонком, который со всех вечеринок уходит в десять вечера, потому что хочет спать. А сейчас уже два часа ночи.

Фото загрузились, и Марина, увидев, что на них, задохнулась, чувствуя, как застучало в висках.

На всех фотографиях был Андрей со своей Барби: на фоне бирюзового моря, на белых простынях огромной кровати, на открытой террасе ресторана. Барби хищно улыбалась и смотрела на Марину с вызовом. Вот, значит, какая у него командировка.

Ну что ж, завтра он вернется, и она скажет ему, что подает на развод.

Остался самый важный вопрос: как и на что жить. Но и по нему есть частичное решение. На работу полностью вернуться не получится, но готова редактировать и писать тексты несколько часов в день после детского отбоя. Прикинув, сколько примерно по объему она может сделать за эти часы, посчитала, что на жизнь хватит. На терапию, конечно, нет, но ведь будут алименты. Да и надеялась, что у Андрея все-таки есть совесть, и от дочери он не отвернется.

Они с Сашкой останутся в квартире, а Андрей пусть уходит в домик Барби или купит новый. Если его так не устроит, можно продать их большую квартиру в центре и купить две попроще.

Взяла телефон, чтобы отключить на ночь звук, но не удержалась и снова зашла в переписку с мужем. Странно, но все последние сообщения от него были удалены. Передумал, решив, что она не увидела эти фото?

Днем пошли гулять с Сашкой в парк. Дочь осваивала самокат, и парк идеально подходил для этого – ровные дорожки и мало людей. Сегодня, видимо, из-за пасмурной погоды, было безлюдно, тишину нарушало только тарахтение колес самоката и лай собаки вдалеке. Лай собаки!

Сашка тоже услышала, и глаза ее загорелись:

– Мама, это Рита!

А лай все приближался, и вот уже вдалеке они увидели несущуюся к ним Риту. Следом, в шортах и футболке, бежал Евгений.

Рита оказалась первой и начала скакать вокруг Сашки, пытаясь облизнуть, а та хохотала и уворачивалась.

Когда подоспел Евгений, Марина, смеясь, пошутила:

– Ох, не бережете вы себя, бегаете, как же давление?

– Здравствуйте, Марина. Это я себя берегу, поверьте, всего десять километров пробежал.

Было удивительно, что расставались они чужими людьми, а встретились как родные.

Евгений рассказал, что уезжал на неделю проведать родителей, на даче помочь.

– Сегодня вернулся, вышел на пробежку, а тут Рита начала лаять. Уж и не знаю почему, но подумал, что вас учуяла.

Присели на скамейку и, пока Сашка играла с Ритой, разговорились.

Три года назад жена Евгения с сыном погибли в ДТП, и с тех пор они с Ритой остались вдвоем и вместе переживали потерю. Сына звали Сашкой, ему было пять.

– Вот, понемногу привыкаем снова жить. Рита меня, можно сказать, спасла. Я видеть никого не хотел, не ел, не спал, а Риту-то кормить надо, гулять с ней. Так она меня и вытащила.

Марина, слушая его рассказ, расплакалась – ее житейские проблемы на фоне чужого горя казались мелкими и суетными.

Вечером вернулся из командировки Андрей и вел себя совершенно обычно, как будто и не произошло ничего. Обнял дочь, потянулся поцеловать Марину, но она отшатнулась.

– Ты чего? Обиделась, что не позвонил? Замотался, Мариш.

– Ага, я так и поняла. Мотался, мотался и замотался.

– Ты не в настроении что ли? Странно себя ведешь, – обиделся Андрей.

– Это ты себя странно ведешь, – парировала Марина. – Ладно, я пошла укладывать Сашку, потом поговорим.

Вышла из детской, взяла телефон и подсела к отдыхающему с бутылочкой пива мужу.

– Ты зачем-то удалил эти фото из нашей переписки, но я их уже увидела, и они у меня сохранились. Будешь как-то комментировать? – листая галерею с фотографиями, напряженно смотрела в лицо мужа.

Недоумение на его лице сменилось досадой, он потер подбородок и, глядя в пол, сказал:

– Я не отправлял тебе эти фото и не планировал, хотя и понимаю, кто их тебе отправил. Ну, раз уж так вышло, отпираться не буду.

Разговор был долгий и болезненный. Признания мужа рвали душу, вырывая с мясом надежду на дальнейшую счастливую семью.

Да, любит ту, другую, крышу сносит, ничего поделать не может, хотя и пытался. Марину тоже любит, но как родную, близкую душу. Готов остаться в семье, потому что Сашка – самое важное, что есть в жизни, но расстаться с той, другой, пока не сможет. Решать тебе, Марин. Если решишь, что мне уйти, я уйду.

Квартира, конечно, останется тебе. За деньги не переживай. Пока зарабатываю, вы ни в чем нуждаться не будете.

В тот же вечер собрал вещи и ушел.

Для Сашки их жизнь почти не изменилась: папа в командировке, часто звонит по видеосвязи, иногда приезжает, и они идут гулять. В четыре года еще сложно анализировать.

Марина снова начала печататься, ее рассказы приобрели глубину и надрыв, а это всегда хорошо заходит читателям.

По-прежнему гуляли в парке, время от времени встречаясь там с Евгением и Ритой. Дальше прогулок в парке дело не заходило, так как ни Марина, ни Евгений не были готовы к новым отношениям и даже флирту. Их связывала теплая дружба, не более того.

Осенью Марина с Сашкой слетали в Москву на консультацию к итальянскому профессору, который наблюдал и лечил детей с аутизмом. Изучив историю болезни с кучей заключений разных врачей и понаблюдав за Сашкой, вынес ошеломляющий для Марины вердикт – у девочки нет диагноза, она обычный ребенок с очень подвижной и нестабильной психикой, что является вариантом нормы в этом возрасте. Не нужно ничего лечить, отдайте в художественную школу и отстаньте от ребенка.

На прощание спросил:

– У вас есть собака?

– Нет, – пожала плечами Марина.

– Заведите!

Марина и поверила, и не поверила одновременно. На одной чаше весов толстая, как большая советская энциклопедия, история болезни, на другой – профессор, график поездок которого расписан на год вперед, и каждая мама особенного ребенка мечтает к нему попасть.

Но на рисование дочь записала.

Приближался Новый год. Квартира пропахла мандаринами, Сашка внезапно их полюбила, аж тряслась. Над подарком дочери даже не раздумывала – собака, конечно.

Показывала Сашке фотографии всяких щенков, но та хотела только одну собаку – Риту. Марина планировала взять какую-то маленькую карманную собачку, заводить лабрадора в планы не входило, но спорить с четырехлеткой – себе дороже.

А еще же елку ставить, где-то она у них в гараже. Надо звонить мужу, просить, чтоб привез. Последнее время он все реже звонил и еще реже приезжал, отговариваясь частыми командировками и работой.

Как-то, гуляя в парке с Евгением и Ритой, Сашка рассказала, что дед Мороз обещал принести ей под елку Риту.

Евгений, смеясь, заговорщически посмотрел на Марину:

– Рита, думаю, будет не против.

И, повернувшись к Сашке, спросил:

– А елку-то уже нарядили?

– Нет, ждем, когда папа ее привезет.

Вечером раздался звонок, и Марина с недоумением пошла к двери.

– Откройте, курьер, – услышала, взяв трубку домофона.

Странно, никакого курьера она не ждала, но мало ли. Сашка прибежала к двери и с нетерпением выглядывала в подъезд. Открылись дверцы лифта.

– Мама, елка к нам идет! – восторженно закричала дочь.

Из лифта появилась большая пушистая елка, из-за которой не было видно курьера.

«Андрей, видимо, решил елку из гаража не привозить, а купил живую и с курьером передал», – подумала Марина.

Но тут из лифта выскочила Рита, и Сашка радостно взвизгнула.

– Здравствуйте, Марина, – смущенно улыбаясь, Евгений подходил к ним с елкой и огромным пакетом. – Специально снял внизу упаковочную сетку с елки, чтобы из-за нее меня не было видно, сюрприз такой, но Рита все выдала.

В пакете оказались торт, мандарины и шампанское – все, что нужно в предновогодний зимний вечер. Елку установили, шампанское открыли, хлопнув пробкой, и смотрели, как наряжает елку Сашка, которая никого к этому процессу не подпустила. Сама!

Развесив все игрушки на нижние ветки, до которых дотянулась, Сашка с усталым вздохом полюбовалась своим творением и спросила:

– Мама, ты говорила, что собаку Дед Мороз под елку принесет, а Рита сама пришла. Или дядя Женя – Дед Мороз?

– Я не волшебник, я только учусь, – рассмеялся Евгений.

И, посмотрев на Марину, добавил:

– Но я прилежный ученик.

Ну вот и все

«Ну вот и все», – с горечью подумала Антонина, когда работающий как часы ежемесячный цикл дал сбой. Два месяца назад она еще надеялась, что это всего лишь последствия стресса, долгого перелета и вообще всей этой истории с китайским знахарем. Но уже третий месяц тишина. Сомнений не осталось.

У женщин их семьи по маминой линии климакс наступал поздно, глубоко за пятьдесят, а то в шестьдесят, а Антонине-то всего сорок девять. До последнего мечтала родить… Но, видимо, пошла в отцовскую родню. Там женщины быстро старели, отцветая сразу после пятидесяти.

Антонина посмотрела на себя в зеркало. Для сорока девяти лет, без ложной скромности, выглядела она шикарно. Четкий овал лица – спасибо папе за угловатую линию челюсти и высокие скулы, которые так не любила в юности, считая недостатком, лишающим лицо мягкости, и благодаря которым сейчас лицо оставалось подчеркнуто рельефным.

Тонкая талия, узкие бедра и длинные стройные ноги создавали ощущение девичьей хрупкости. В молодости была худощавой и даже костлявой, а к зрелости покрылась приятным глазу равномерным слоем жирка.

И хотя в модных журналах женщинам за сорок настойчиво предлагали подстричь покороче волосы и прикрыть юбкой дряблые колени, Антонина щеголяла в юбках и шортах выше колен с распущенными по плечам волосами. Чувствовала себя лет на десять, а то и пятнадцать моложе паспортного возраста, хотя, чего уж скрывать, проблемы со здоровьем были.

Беспокоила спина. Тоня левша и, что не редкость у них, имела сколиоз. С возрастом проблема усугубилась, и неправильно изогнутый позвоночник постепенно рассыпался, вылезая то там, то там пока еще небольшими грыжами, болели колени, мучил шейный хондроз. Но все эти проблема Антонина, в меру возможностей, держала под контролем, занимаясь спортом и проходя курсы массажа. Кроме одной.

Бесплодие. Диагноз, который поставили два десятилетия назад и который превратил ее жизнь в гонку за материнством. Клиники, врачи, попытки ЭКО, неудачи, слезы, новые попытки. И опять неудачи, и опять слезы. Замкнутый круг, в котором они жили много лет.

Муж все эти годы поддерживал, но она видела, что он устал, смирился с тем, что ничего не получится, и хотел только одного – спокойно жить.

Где-то в недрах квартиры заиграл громкими гитарными переливами телефон. Муж звонил. Пока бежала ответить, раздумывала, как рассказать ему, что их бой за родительство проигран.

– Привет, милая, – с улыбкой произнес в трубку муж. Он где-то вычитал, что если улыбаться во время телефонного разговора, то собеседник «слышит» вашу улыбку, потому что по-особенному меняется тембр голоса. – Не хочешь пообедать вместе в том новом ресторанчике, что видели вчера?

– Давай, мне как раз нужно тебе что-то рассказать.

– Все хорошо? – улыбка сменилась тревогой. – А то голос у тебя какой-то напряженный.

– На обеде все расскажу, – ушла от ответа Тоня.

Они были вместе всю жизнь, со школы. Сидели за одной партой с первого класса. Он двоечник, она отличница. Она давала ему списывать, успевала решать на контрольных и свой, и его варианты, а он был опорой и каменной стеной, защищал ее от насмешек и обзывалок, хотя такое случалось редко – Антонина считалась красавицей, а они почти всегда неприкосновенны.

Все школьные годы они были неразлучной парой, но после предстояло расставание.

Тоня усиленно готовилась к экзаменам в университет, а Денис решил остаться в их маленьком городке и поступить в техникум, потому что поступление в вуз точно не потянет. Девушка была в отчаянии от предстоящей разлуки, Денис успокаивал: ну что там эти двести километров между городами, он все равно будет приезжать к ней каждый день. И пусть только эти студентики попробуют к ней подкатить!

И действительно, волновалась зря. Денис приезжал часто, а потом и вовсе перебрался к ней в город. Бросил техникум, учиться ему было некогда, потому что открыл бизнес – возил шмотки из Китая и торговал на рынке. Начал тогда одним из первых и быстро поднялся, нанял продавцов и открыл несколько палаток, которые за годы превратились в сеть супермаркетов, автомоек и строительную компанию.

Денис оказался хватким, умным и дальновидным бизнесменом, хотя высшее образование получил только спустя годы. Тоня поначалу вела бухгалтерию, а сейчас возглавляла их крупную аудит-компанию.

Поженились, когда она училась на третьем курсе. О детях тогда не думала, все силы уходили на учебу и помощь в бизнесе Денису. Казалось, впереди еще много времени, успеет родить.

А ближе к тридцати, когда решили, что все, пора, оказалось, что не получается. Сначала особо не беспокоились, проходили всякие обследования, пили какие-то витамины, таблетки, вели графики и таблицы. Ездили отдыхать по заграницам, и почти везде встречались какие-то памятники или святыни, которые нужно потереть, поцеловать, попросить – и обязательно наступит беременность. Смеялись, но дисциплинированно терли, целовали, просили, а потом приезжали домой и ждали. Не так, чтоб прям затаив дыхание, но с надеждой, с каждым разом все сильнее напрягаясь.

Как-то, еще на той, беззаботной стадии, спросила:

– А ты мог бы прожить со мной всю жизнь без детей? Можешь ты такой нашу жизнь представить?

– Не знаю, Тонь, – покачав головой, задумался муж. – Может быть, и могу представить, но не хочу. А в чем смысл тогда? Зачем это все? – обвел рукой тогда еще скромную по современным меркам квартиру.

– Просто жить. Наслаждаться жизнью, друг другом.

– Тонь, если ты переживаешь, что у нас не получается, то вот что я тебе скажу. В моей картине мира семья – это муж, жена и дети. Но если судьба, бог или кто-то там еще решат, что детей нам не положено, я приму их решение и нарисую себе другую картину мира. Но пока давай еще попробуем, а вдруг все-таки положено? Почему-то я уверен, что скоро у нас получится.

Двадцать лет прошло, а так и не получилось…

Несколько месяцев назад Денис собрался в Китай познакомиться лично с партнером, с которым плотно сотрудничал уже больше года. Позвал с собой Тоню, развеяться немного, отдохнуть, а то в последнее время они как-то отдалились. Ну и удобно, Тоня впишется в любой формат встреч: и в деловые как коллега, и в семейные как жена.

Китайца звали Миша (он и правда был Мишей, по документам Миншенг И Лунь). Отлично говорил по-русски, так как прошел почти такой же путь, как и Денис, – от торговца на рынке в маленьком приграничном с Россией городке до владельца крупного строительного бизнеса.

После всех формальных деловых встреч Миша пригласил их с Тоней к себе в гости, что было большой честью – обычно все встречи с партнерами проходили в ресторанах.

У Миши был шикарный, помпезный по русским меркам дом, красавица-жена, похожая на всех азиатских звезд сразу, и двое детей.

Денис с Мишей говорили о бизнесе, а Тоня с Ли (так звали жену Миши) погуляли по дому, общаясь на смеси английского, жестов и улыбок.

Тему детей не обошли, и Тоня, как смогла, объяснилась, показав на свой живот и разведя руками. Ли сочувственно улыбнулась и, пытаясь сменить тему, предложила осмотреть сад.

А на следующий день Денису с утра позвонил Миша и, долго извиняясь за то, что вмешивается не в свое дело, предложил дать контакты какого-то их местного знахаря, после лечения у которого могут забеременеть даже столетние бабки, если захотят. И опять рассыпался в извинениях. Отказываться было бы невежливо, да и смысл отказываться, а вдруг поможет?

Знахарь выглядел как знахарь, а не как врач, и для Тони это было странно: пожилой сухонький китаец, одетый в узорчатый балахон. Помещение, в котором принимал, внутри было похоже на массажный салон с ароматическими свечами и кушеткой, а снаружи так вообще выглядело крайне непрезентабельно, находясь между овощным и сувенирным магазинчиками. Тоне хотелось развернуться и уйти, но остановило то, что порекомендовал этого шамана Миша, серьезный деловой человек.

Поди пойми этих китайцев. В бренды одеваются, на дорогих машинах ездят, а лечатся у каких-то шарлатанов с иголками. С иголками, потому что лечил китаец Тоню иглоукалыванием. Сначала долго искал точку, делая над Тоней пассы руками, потом сухими пальцами немного массировал место укола и только потом уже ставил иголку. В основном в районе позвоночника.

Китаец не говорил ни по-английски, ни по-русски, в первый день общались через переводчицу, которую отправил с ней Миша. На первом сеансе знахарь попросил ее раздеться до белья, долго и задумчиво разглядывал, а потом спросил, болит ли спина.

Тоня подумала, что точно шарлатан, смотри-ка, с первого взгляда определил проблемы со спиной. А у кого их нет-то, этих проблем?

Потом нажимал на какие-то точки вдоль позвоночника и что-то объяснял про каждую. Переводчица говорила про жидкость в каких-то каналах, застой энергии и плохое кровоснабжение. Тоня поняла, что детей нет из-за проблем со спиной. «Ну точно шарлатан. Сколиоз увидеть большого ума не нужно, и все на него списать тоже неплохой ход. А то, что маточные трубы плохо проходимы и тонкий эндометрий, это ерунда», – лежа на кушетке, думала Антонина. Но решила все-таки пройти курс лечения, потому что привыкла хвататься за любую соломинку.

После первого сеанса китаец дал пакетик с каким-то черным порошком, который нужно развести водой и выпить на ночь. Строго после любви с мужем. На этом пункте китаец особо заострял внимание переводчицы: каждый день после сеанса иглоукалываний заниматься любовью с мужем, потом пить порошок.

Денис в первый день опешил, когда Тоня набросилась на него сразу, как только зашла в гостиничный номер. Потом, смеясь, рассказала про назначения знахаря и про то, что не верит в это его лечение, но раз судьба их туда направила, то пусть уже все идет как идет. Ходила в последующие дни уже без переводчика, потому что назначения были каждый сеанс одинаковыми. Денис был в восторге: отпуск напоминал медовый месяц.

На седьмой день лечения, когда Тоня зашла в кабинет за следующей порцией игл, китаец повел себя странно.

Посмотрел на нее и, покачав головой, замахал на дверь, несколько раз повторив:

– Гоу хоум, гоу хоум!

Тоня от удивления спросила по-русски:

– Домой? Почему домой? Что, ничего не получилось?

– Гоу хоум! – односложно отвечал на все вопросы китаец.

Тоня потерянно закрыла за собой дверь и, выйдя на улицу, разрыдалась от обиды. От того, что даже шарлатан не смог ей помочь. Ну чего ему стоило провести все десять сеансов и потом уже отправить домой, где она бы еще месяц жила в ожидании чуда.

После этого в Тоне что-то надломилось.

Вроде бы все как обычно: любящий муж, дом, работа, друзья, только картинка как будто выцвела, стала тусклой и безрадостной. По утрам не хотелось вставать, видеть людей и уж тем более работать. Хотелось окуклиться в одеяле и замереть, не шевелиться, не думать, просто лежать. Тоня стала раздражительной и плаксивой, муж мог обидеть любым словом и даже взглядом. А мог не смотреть и все равно обидеть, потому что не посмотрел.

Теперь только она поняла, что, видимо, это последствия гормональных изменений, климакс. Как раз сегодня она записана на плановый осмотр к доктору, которая наблюдает ее уже много лет, пусть назначит таблетки какие-то. Что там женщины в климакс пьют, чтоб на мужей не бросаться. А потом и обед с мужем, на котором расскажет, что все, можно расслабиться, больше никаких врачей. Детей не будет.

Даже мысленно эта фраза звучала как приговор. Одно дело, когда детей нет, но есть хоть какая-то надежда, а другое, когда и ее нет.

Станут они с мужем, как те бездетные пары в кино, которые с умилением и грустью смотрят на чужих детей и внуков и заглядывают в детские коляски. Был еще такой липкий страх где-то в самой глубине, что Денис ее бросит. Не сейчас, а когда-нибудь потом. Встретит ту, которая ему родит. Может эта «та» уже где-то рядом, готовится к атакующему прыжку, блестит глазами, крутит тугой блестящий локон на наманикюренный палец и готова забеременеть от одного только взгляда.

Стараясь отбросить дурные мысли, Тоня засобиралась к врачу.

Доктор выслушала и записала жалобы Антонины, а потом, как обычно, предложила пойти на УЗИ. Водила датчиком и, хмуря брови, смотрела в монитор. Странно взглянув на Тоню, с недоумением спросила:

– А почему вы раньше не пришли?

Выйдя от врача, Тоня села в машину, закрыла лицо руками и разрыдалась. Напряжение, скопившееся за годы, неудержимым потоком слез хлынуло наружу, рыдания сотрясали тело. Казалось, успокоиться невозможно, и слезам не будет конца, но всему есть предел. Всхлипывая, но уже без слез, Тоня попыталась привести себя в порядок, причесав волосы и припудрив покрасневшее лицо. Надо ехать, Денис уже ждет.

Денис сидел за столиком, когда хлопнула входная дверь и в ресторан вошла вся зареванная Антонина. Он издалека мог это определить, потому что стоило жене даже слегка всплакнуть, как ее лицо сразу покрывалось красными пятнами.

Он подскочил навстречу и, отодвигая для нее стул, взволнованно спросил:

– Что случилось?

– Помнишь того китайского шарлатана? – зашла издалека Антонина.

– Ну конечно помню, что за вопросы, рассказывай уже, – волновался Денис.

– Он не шарлатан!

– Это ты с чего так решила? – подозрительным голосом спросил мужчина.

– Я беременна! – выдохнула Тоня, и люди за соседними столиками обернулись.

– Не может быть, – засомневался Денис. – Ты меня три месяца к себе не подпускаешь.

– Так три месяца уже беременна…

Врач сделала Антонине выговор за то, что так долго тянула с визитом:

– В вашем-то возрасте так безответственно себя вести! Не девочка же!

– Да я была уверена, что климакс. Я ж ни разу беременной-то не была, даже и не знала, как это, – оправдывалась женщина.

– Вот сейчас все и узнаете, вдвойне прочувствуете, так сказать. Двойня ведь.

Через полгода родились двое пацанов, одного назвали Мишей, а другого Иваном, в честь китайского знахаря, которого звали Ван.