Читать книгу "Немезида"

– Ты, вообще сможешь выстрелить в человека? – испытующе спросил Цымбал.

– Смотря, какая ситуация, – глубокомысленно изрек я. – Для чего спрашиваешь? У тебя есть оружие?

Витька рассмеялся.

– Мне Милорадов на днях газовый пистолет подогнал, так им только мух пугать.

Смотри, что у меня имеется.

Подняв коврик, он сдвинул в сторону фальшпол под ним в небольшом углублении лежали два обреза, обмотанные тряпками.

– Ого! – воскликнул я. – Неплохой запас!

– А то, – улыбнулся Цымбал. – я ведь непросто так оружие показал, я тебя вспомнил, лет пятнадцать–двадцать назад ты у Кабанина занимался, а я у Ивана Тимофеева. Просто мы на ринге не встречались, я тогда уже в тяжах был, а ты, помнится, в среднем весе работал, ничего так, резким был бойцом. Потом, правда, куда-то пропал с концами.

Я улыбнулся.

– Никуда не пропал, в армию загремел под фанфары, думал, попаду в спортроту все-таки боксер, КМС, а мне на комиссии заявили, что у них таких умных выше крыши, поэтому туда еще не каждого мастера возьмут. Так, что попал в десант. Ну, а после армии, поступил в универ, тут не до спорта стало. А прозвище из-за фамилии прилипло.

А ты, если показал оружие, значит, хочешь в ночь ехать?

Витька смущенно отвел взгляд в сторону.

– Нужно мне, кровь из носа, завтра к вечеру быть в Петрозаводске, если не хочешь рисковать, можешь остаться до завтра в Пскове, и уехать с утра в Ленинград на электричке. Могу деньжат подкинуть на билет и гостиницу.

– Нет уж, вместе уехали, вместе приедем, – заявил я.

Как ни странно до Ленинграда доехали мы без особых проблем. Через Пушкино и Колпино выбрались на трассу и покатили по Мурманскому шоссе.

Я уже думал, что все обойдется, как километре на сто пятидесятом, из-за стоящей на обочине белой восьмерки выскочили, размахивая руками двое мужчин.

Цымбал, зло ощерившись, прибавил газу, мужики прыснули по сторонам, и мы пролетели мимо второй машины, незаметной на фоне кустов.

– Доставай обрез! – скомандовал Виька.

– Я нервно размотал тряпки, переломил стволы и обнаружил, что в них уже вставлены патроны.

Минут через пять с левой стороны появился свет фар, какая-то из машин нас догоняла.

Еще через минуту белая восьмерка обогнала фуру и начала притормаживать. Вместо того чтобы тормозить Цымбал прибавил скорость и чувствительно ударил восьмерку в задний бампер. Та пошла юзом, а затем улетела в кювет, что там с ней случилось, мы уже не увидели.

Вторая машина остановилась на месте аварии, а мы попилили дальше по трассе.

Некоторое время ехали молча.

Минут через десять Цимбал сказал:

– Легко отделались, правда, мне теперь работы прибавится, кабину рихтовать, Милорадов ведь с говном съест за свою машину. Зато живы, здоровы, и стрелять не пришлось.

У поворота на Новую Ладогу мы все же остановились, и вышли посмотреть, последствия удара.

Мда, все же маз это вам не легковушка, небольшие вмятины и содранная в этих местах краска, больше ничего на нем заметно не было.

Цымбал облегченно вздохнул.

– Ладно, жить можно, за пару дней все сделаю, думал больше работы будет.

Рано утром мы въехали в Петрозаводск. Господь услышал наши молитвы, поэтому гайцы на посту крепко спали, а на светофоре горел зеленый свет. Цымбал сразу приободрился и повеселел. И даже довез меня до дома, хотя ему это было совсем не по пути.

Дома первым делом я забрался в ванну и отмокал там минут сорок. За это время Милорадов успел перезвонить раз пять.

Выйдя из ванны, я уже сам позвонил ему и кратко доложил о поездке, Когда сообщил сумму, которую должны перевести кооперативу, Милорадов не удержался от довольного возгласа, но тут же заявил, что можно было продать груз и подороже.

– В следующий раз сам поедешь, посмотрим, что у тебя получится, – съязвил я.

Вовка отлично чувствовал грань, за которую заходить нельзя, поэтому обратил все в шутку и предложил вечером отправиться в ресторан, отметить удачную поездку.

Мамочка хоть и не стояла над душой, но все отлично слышала из своей комнаты. Поэтому, когда я закончил разговор снова начала нудеть, что пора прекращать гульбу и искать себе жену.

Предложение Милорадова посидеть в кабаке я принял с удовольствием. Снять последствия довольно нервной поездки было бы неплохо. К тому же молодой организм требовал активной жизни. Кто-то скажет, что тридцать семь лет не так уж мало, но в сравнении с серединой восьмого десятка – это просто детство настоящее.

– Хорошо, только давай не в Северный, там музыка по ушам бьет, даже не поговорить, – согласился я. – Пойдем лучше в шашлычную.

– Лады, мне все равно, – согласился Милорадов.

Ближе к шести вечера я подъехал на такси к шашлычной «Кавказ». У входа, как всегда толпился народ. Двое «вышибал» стояли у дверей, покуривали и переговаривались с девчонками, но внутрь никого не пускали.

– Шурец, привет, – подошедший Милорадов хлопнул меня по плечу… – Недолго ждешь?

– Привет, Володя, недолго, буквально минута как приехал, – сообщил я, и мы направились к дверям.

Вышибалы встретили нас улыбками и распахнули настежь дверь.

Я нисколько не удивился, Вовка несколько лет отработал барменом в пивбаре, а все халдеи нашего небольшого города прекрасно знают друг друга.

Стоило нам усесться за столик в отдельном кабинете, как к нам подлетел официант.

Сделав заказ, Вовка попросил посмотреть все документы, что я привез. Первым делом схватил печать кооператива и убрал ее в дипломат, и лишь потом приступил к изучению бумаг.

– Ну, что же, неплохо, – сказал он, – сколько говоришь, у тебя осталось капусты?

Вместо ответа я подал ему, лист с подсчетами, а сверху положил тонкую пачку сторублевок.

– Отлично! – воскликнул он, быстро пересчитав деньги, и отдал треть пачки мне.

– Тысячу даю, как и обещал и три тысячи твоя доля от отката, – улыбаясь, сообщил он.

К этому времени официант уже принес салатики, морс и бутылку водки, так, что мы дружно выпили первую рюмку, сопровождаемую тостом Милорадова, чтобы у нас все было и чтобы нам за это ничего не было.

Минут через двадцать Вовка отправился в туалет, а потом что-то недолго обсуждал с одним из вышибал.

К столу он подошел, сгибаясь от смеха.

– Ты знаешь, что у меня сейчас спросили парни? – спросил он.

– Понятия не имею, – ответил я.

– Они спросили, откуда я знаю дирижера симфонического оркестра карельской государственной филармонии, Эрнеста Груна.

Видя, что я тупо не въезжаю в ситуацию, он пояснил.

– Парни, студенты консерватории, подрабатывают в свободное время вышибалами и знают всех видных музыкантов нашего города.

Тут до меня дошло, и я засмеялся не хуже Милорадова.

– Меня, значит, за дирижера приняли?

– Ага, за него, – кивнул Вовка.

– За это надо выпить, – предложил я, разливая водку по рюмкам.

– Как же это место я просмотрел, – огорченно высказался Милорадов, когда я привел его в подъезд одного из домов на проспекте Ленина, главной улице Петрозаводска. – Тут у тебя проходимость бешеная будет.

– Сойдет для начала, – лениво заметил я. – Главное, на́чать, как говорит наш лидер Миша Горбачев.

Ну а что? Домоуправление номер 2 с удовольствием сдало мне в аренду за копейки, запасной выход из подъезда дома, выходящий на проспект Ленина.

У Милорадова магазинчик располагался почти в таком же подъезде, только улица была, увы, не центральная. Но, тем не менее, очередь метров в двадцать в этот магазин постоянно собиралась на улице. Всем хотелось посмотреть на искусственный член приличного размера и соблазнительного розового цвета сиротливо лежащий в витрине среди японских часов, браслетиков и жвачной резинки.

Насколько я слышал, далеко не единственная дама хотела его приобрести, обещая любые деньги, но продавцы стойко держали оборону, заявляя, что член не продается. Все понятно, придут женщины, полюбуются на член и что-нибудь да купят.

– У тебя тут и места больше, – завистливо сообщил Вовка. – Может, будешь у меня товар на реализацию брать, жвачку, к примеру, или лимонад?

– Погоди с реализацией, Володя, мне еще надо решить проблемы с Минздравом с СЭС, пожарниками, в Аптекоуправление только сегодня пойду, – успокаивал я приятеля.

– Ну, с пожарниками, и СЭС проще всего, – успокоил меня Милорадов. – Я там уже все входы и выходы знаю, позвоню, кому надо, тебя будут ждать. А вот с Минздравом у меня как-то не срослось, да и с Аптекоуправлением тоже. Придется тебе с ними самому вопросы решать.

– Да уж решу, как-нибудь, – подумал я. – Опять придется пить, никуда не денешься.

– Блат, наше все, – думал я, поднимая трубку, собираясь звонить доктору Тевосяну.

– Андрюха привет, как сам?

В трубке царило озадаченное молчание.

– Простите, вы, кто? – наконец пришел к жизни мой собеседник.

– Не узнал, богатым буду, – удовлетворенно сообщил я. – Пирогов тебя беспокоит.

– А Сашка! Привет! Не узнал, извини. Ну, колись что надо, ты просто так не позвонишь.

– Да ты, Андрей Арменович, тоже, однокурсников не часто вспоминаешь. – хмыкнул я. – У меня вопрос, сможешь переговорить с отцом насчет меня?

– Уточни, насчет чего нужно поговорить?

– Понимаешь, я кооператив открываю, одно из направлений будет аптечное дело, поэтому надо бы с директором Аптекуправления по этому поводу пообщаться, узнать, возможные перспективы и прочее, ну ты сам понимаешь, что тебе объяснять.

– Ничего объяснять не надо, я все понял, – сообщил повеселевший голос Тевосяна, – слушай, ты вечером ничем не занят?

– Вроде бы ничем.

– Ну, тогда приходи в гости часам к семи, отец сегодня к нам собирался заглянуть. Посидим, поговорим, вспомним учебу. Заодно и свои вопросы решишь.

На встречу я поехал на такси, понятно, что без коньяка дело не обойдется. Поэтому взял с собой бутылочку, спасибо Сергееву, снабжает по мере сил элитным алкоголем.

Поездка по нашему городу редко занимает больше пятнадцати минут. Это ведь не первая четверть двадцать первого века, когда в городе сплошные пробки на дорогах.

Но мне хватило этого времени, чтобы задать себе вопрос, зачем мне это все надо? Чего я суечусь, пытаюсь выстроить бизнес, не лучше ли взять ноги в руки и свалить на Запад? Зная будущее, мне было понятно, что я там не пропаду.

И только выходя из машины, пришел к выводу, что хочу доказать самому себе, что ничем не хуже других людей, сделавших состояние в эти годы. Что ни говори, а сейчас, несмотря сплошное беззаконие и засилье бандитов, самое время делать деньги.

Тевосяны жили а обычной панельке на третьем этаже в скромной двухкомнатной квартире, по народному названию распашонка.

Когда я зашел в квартиру меня с порога встретили ароматы восточной кухни и черноусый, кудрявый Андрей, нисколько не потерявший свою шевелюру за одиннадцать лет прошедших с окончания института.

К сожалению, я не помнил, когда мы с ним виделись в последний раз, но он сам напомнил мне об этом.

Мы бы еще переговаривались в дверях, но тут к нам выплыла королевой Изольда Аршаковна, тоже наша однокурсница. Мда, вот на ней прошедшие годы прошлись заметно. Она здорово пополнела, впрочем, хуже выглядеть от этого не стала, что я не преминул заметить.

– Саша, а почему ты без Насти пришел? – спросила она без задней мысли.

Мысленно я рассмеялся:

– Ничего себе! А говорят, женщины знают все, оказывается далеко не все.

Вслух же сообщил, что мы с Настей разошлись три года назад, якобы не сошлись характерами.

А потом подумал, что возможно ошибаюсь, и задняя мысль у Изольды все-таки была, ни за что не поверю, что она ничего не слышала о нашем разводе.

Когда я зашел в комнату, там за накрытым столом уже восседал солидный, седой армянин Армен Робертович Тевосян, директор Аптекоуправления, от которого в настоящее время зависело, будет ли функционировать мой аптечный киоск, или придется ехать договариваться о поставках лекарств в Ленинград, что при моих пока скромных возможностях весьма нежелательно.

Когда я поставил бутылку коньяка на стол, Армен Робертович взял ее в руки и внимательно прочитал этикетку.

После этого, улыбнувшись, одобрительно сообщил:

– Похоже, у нас тобой алкоголь из одного источника.

В это время в комнату забежала девочка лет пяти, копия Андрея такая же черноволосая и кудрявая и мигом забралась к деду на колени.

– Дедушка, что ты мне сегодня принес, – тут же спросила она.

– Ничего не понял, – нахмурился тот.

После этого девчушка повторила вопрос уже на армянском языке.

Расчувствовавшийся дедушка погладил внучку по голове и вытащил из кармана пиджака коробочку с золотыми сережками.

Девочка недовольно сморщила лицо и спрыгнула с колен.

– Дедушка, я же просила тебя куклу Барби, а ты мне опять сережки даришь, – обиженно сказала она снова на русском языке.

– Армен Робертович, – вступила в разговор Изольда, – не сердитесь на Лауру, она же еще не понимает ценности подарков.

Старший Тевосян со смущенной улыбкой ответил:

– Да я не сержусь нисколько, сам виноват, совсем забыл о кукле.

– Интересно, это традиция такая у современных армян давать иностранные имена своим детям? – мысленно подумал я, слушая этот разговор.

Возвращался я от гостеприимных однокурсников довольно поздно.

Армена Робертовича у подъезда ожидала Волга, и он великодушно предложил подвезти меня до дома.

По дороге мы о делах не говорили, незачем в них посвящать водителя. В принципе уже все было обговорено.

После ужина за общим столом Андрей с Изольдой оставили на некоторое время нас вдвоем на кухне.

Тевосян разговор начинать не торопился, испытующе поглядывая на меня.

– Интересно мне, Александр, как ты пришел к мысли открыть свое дело? – наконец спросил он. – Все же столько лет работал врачом, не страшно кидаться в неизвестность?

– Ничуть, – не покривил я душой. – Чего, собственно бояться? – Ну, не получится, поищем что-нибудь другое. Прямо скажу, сейчас время такое, в стране назревают большие перемены, самый момент ловить рыбу в мутной воде.

– Понятно, – вздохнул собеседник. – Видишь ли, мир частного бизнеса жесток, ты можешь задолжать большие суммы денег кредиторам, на тебя могут наехать бандиты, сейчас они растут, как грибы в каждой подворотне.

Ты не думал об этом?

– Волков бояться, в лес не ходить, Армен Робертович, конечно, я думал обо всех этих проблемах. Поэтому в первое время постараюсь не брать кредитов, и крышей постараюсь обзавестись в ближайшее время.

В дальнейшей беседе я следовал испытанной методе, если ты можешь считать до десяти, остановись на пяти. Сойдешь за умного, но не слишком.

По итогу нашего разговора стало понятно, что для Тевосяна мой пока скромный ларек станет небольшим, но постоянным источником наличных денег. А птичка, как известно, по зернышку клюет. Кстати, он сообщил, что уже второй кооператор, обращающийся к нему с вопросами снабжения. Имена названы не были, но я и так знал, кто это такой, как и знал, что эта аптека просуществует недолго. Слишком запойным оказался ее основатель.

Вот так, за бутылочкой коньяка, мы обсудили все вопросы. Тевосян поначалу разговаривал со мной с превосходством возраста, но в ходе беседы начал поглядывать с уважением. А когда мы подбивали итоги разговора, он с сожалением заявил, что его сын подобной инициативы не проявляет и продолжает работать лор-врачом за копейки.

Об откате мы тоже договорились. У аптекоуправления имелись подобные киоски в городе, поэтому примерную выручку Армен Робертович представлял, только все денежки из подобных учреждений сдавались в банк и превращались в безналичные рубли. У кооператива в этом плане пока дорога для обогащения была открыта. Наличные деньги творят чудеса.

Теперь меня ждала комиссия в Минздраве, где я должен было получить разрешение на работу в фармации. Уже шли разговоры о лицензировании подобных структур, но пока все это оставалось на уровне желаемого.

Завтра я узнаю все это конкретно.

Поднимаясь на второй этаж деревянного здания, опять испытал внезапное чувство ностальгии. Сразу налетели воспоминания о прошлых посещениях Министерства здравоохранения.

Второй этаж встретил меня запахом перегара. Он резко усилился, когда из двери одного из кабинетов вышел смурной Вова Капустин.

– Бедолага, – мысленно пожалел я его. – Некому опохмелить главного хирурга. Это тебе не ординаторская в хирургии, спирта никто здесь не нальет.

– А, привет, – мрачно буркнул Вова, пожимая мне руку, – Давно тебя не видел, все в Матросах обитаешь?

– Увы, психиатрическая больница ныне работает без меня.

– Да, ну? – удивился Капустин, – уволился что ли?

– Именно так, – сообщил я, стараясь глубоко не дышать, уж очень ядреный дух шел от хирурга.

В это время хлопнула вторая дверь с надписью «министр Роман Сергеевич Артемьев».

Оттуда вышел сам Артемьев, и запах перегара значительно усилился.

– Чего это они все с бодуна сегодня? – тревожно подумалось мне. – Пожалуй, я зря сегодня приперся, бортанут меня, как делать нечего.

Артемьев прошел мимо нас, кивнув головой в ответ на наши приветствия, и прямым ходом отправился в туалет.

– Кто тут у вас занимается разрешениями на работу кооперативов? – спросил я у Капустина.

– Тот удивленно уставился на меня.

– Так ты что, в кооператоры подался? – спросил он.

– Подался, – согласился я. – Вот хочу заняться аптеками и организовать кабинет психологической помощи.

– Ну-ну, бог в помощь, – без особых эмоций сообщил Капустин и добавил. – Отправляйся в одиннадцатый кабинет, там Марья Петровна Харитонова обитает, на нее возложена работа с кооперативами. Ты вовремя подсуетился, комиссия буквально на днях была создана. Одним из первых будешь.

Марью Петровну я особо не знал, поэтому попытался уговорить Капустина отрекомендовать меня ей. Но Вова от такой чести отказался, намекнув, что Марь Петровна не любит запаха перегара.

Мария Петровна встретила меня насторожено. Но я же не баклуши бил на работе, поэтому быстро наладил с ней вербальный контакт и сейчас выслушивал словесный поток от пожилой женщины, кивая головой, как болванчик.

Спустя час покинул кабинет с кипой бумаг, и датой заседания комиссии, на которую должен буду явиться со всеми нужными регалиями.

К моей радости, мороки сопровождавшей получение лицензии на медицинскую деятельность через несколько лет, и близко не было. Поэтому, воспряв духом я отправился договариваться с малярами с ближайшей стройки о ремонте в арендованном подъезде.

Естественно, договаривался я с женщинами. Тем более что в основном они и работали на таких работах.

Конечно, и среди дам имеются ненадежные товарищи, подверженные влиянию зеленого змия, но все-таки большинство намного добросовестней работают, чем их коллеги мужчины.

Так, что уже на следующий день у меня в помещении будущей аптеки работали две суровые дамы, не знающие слов любви. Зато другие слова у них вылетали автоматом в каждом предложении. Со мной, как работодателем они разговаривали культурней и даже извинялись после случайно вылетевшего слова на б… или на х…

С сантехником я договорился моментально, тот шустро сделал отвод от водопроводной и канализационной трубы, проходивших в подъезде. Так что крохотный туалет у моих фармацевтов будет.

Вовка Милорадов, ревниво следивший за ремонтом, увидев унитаз и раковину, даже потерял дар речи от удивления.

– А что так, можно было сделать? – воскликнул он возмущенно. – Моим парням приходится во дворе дома за кустами прятаться.

После чего поинтересовался, где удалось отыскать такого ушлого сантехника, и сразу отправился на его поиски.

А у меня уже работал столяр. Его тоже искать, долго не пришлось. Притом, работал он со своим материалом.

Так, что теперь осталось только ждать решение исполнительной власти по утверждению устава кооператива, после чего можно заказывать печать, ну и положительного решения комиссии Минздрава, на которую нужно явиться через два дня.

Прошли ноябрьские праздники. Впервые за много лет я не отправился на демонстрацию. Можно было бы, конечно, примкнуть к коллективу своей больницы, но зачем?

Я же там больше не работаю. Придется отвечать на разные неприятные вопросы, Нет, не пойду.

Поэтому сидел дома и смотрел телевизор, разглядывал престарелые лица членов политбюро ЦК КПСС, столпившихся на трибуне Мавзолея, и думал:

– Да, ребята, проходит ваше время, снизу подпирают молодые и жадные, желающие всего и сразу.

В середине дня стоило выключить телевизор, позвонил Милорадов и пригласил посидеть в ресторане. Что-то ему было нужно, потому что приглашал он довольно настойчиво.

Делать мне было нечего, праздник, никто не работает, тем более, я был один, мама ушла к подруге, ворчать не будет, так, что быстро собрался и вскоре уже сидел за столиком в ресторане Кивач.

Милорадов на встречу пришел вместе с высоким усачом нашего возраста, чем-то он мне показался знакомым, а когда представился, сразу его вспомнил.

Толя Кадырханов, бывший строитель, решивший уйти на вольные хлеба и создавший контору под названием Ассоциацию малых предприятий Карелии для ловли рыбки в мутной воде… Под чьей крышей он ее организовал, я так в той жизни и не узнал, предполагаю, что чекисты приняли в ней непосредственное участие.

Усевшись за стол, мы поздравили друг друга с праздником и, выпив по рюмке водки, принялись за салаты.

Разобравшись с закусками, в ожидании горячего, мы негромко переговаривались.

– Шурец, понимаешь, – приступил к объяснениям Милорадов, – Толик попал в неприятную историю. Не так давно его ассоциации предложили выкупить тираж ста тысяч экземпляров книги «Итальянская кухня» у нашей типографии.

А после выкупа, контрагент, обещавший реализацию, подвел, исчез в неизвестном направлении. Короче обули Толю по полной программе.

На сегодня на складе лежит сто тысяч экземпляров книги, за которые отдано сто двадцать тысяч рублей и имеется кредит в эту же сумму, который нужно отдавать банку в ближайшем будущем. Вот такие дела, – закончил Вовка свой рассказ.

– И для чего ты мне это рассказал? – спросил я, вспоминая эту эпопею в прошлой жизни.

Мои собеседники переглянулись.

– Тут такое дело, – вступил в разговор Кадырханов. – в Москве у нас есть человечек, он обещает устроить реализацию товара, но книги надо доставить в Москву. Милорадов для этого дает свою машину, и рекомендовал тебя для этой поездки. Мол, водители не особо надежные, могут запить по дороге, да мало ли что еще.

– Понятно, – глубокомысленно заявил я и погрузился в воспоминания. В прошлой жизни я изрядно тупил, поэтому провел в Москве почти две недели и приехал только к Новому году. Сейчас, пожалуй, снова соглашусь на эту авантюру, только на других условиях.

– Ладно, скатаюсь, – небрежно заявил я, – Мои условия с каждой проданной книги мне пятьдесят копеек. Ну, естественно командировочные, все, как полагается.

– А кое-что у тебя не слипнется? – спросил Кадырханов. – Давай обсудим это по итогам поездки. Может вообще ничего не выгорит, есть ли смысл вообще обсуждать доходы?

Милорадов засмеялся.

– Правильно, Шурик, дожимай его, будет знать, как книгами торговать, ничего не соображая в этом деле.

Я тоже улыбнулся.

– Поздно Толя пить нарзан, когда почки отвалились. Тебе надо сейчас думать, как отдать кредит банку, чтобы ваша контора по миру не пошла. То есть сто двадцать тысяч с процентами. Все что сверху придется отдавать тем, кто купит у тебя эти книги, вернее, возьмет на реализацию. Мы, конечно, не расскажем им, что купили книги по рублю штука, думаю, поставим цены рублей десять. За реализацию они возьмут не меньше пятидесяти процентов, так что от миллиона останется половина. Из нее мне заплатите все пятьдесят тысяч, это по-божески, и вполне вероятно, что еще окажетесь в плюсе тысяч на триста. Конечно, все это вилами на воде писано, скорее всего, будет меньше, но надеюсь, что не намного.

В общем, после праздников мой кооператив, наконец, зарегистрируют, и как только печать будет готова, мы составим договор с твоей ассоциацией о посреднических услугах, как раз на пятьдесят тысяч рублей. Ну, а без командировочных тоже никуда. Понятия не имею, сколько придется в Москве торчать, гостиница, питание, на все деньги нужны. Кстати, Владимир Васильевич тебе ведь машину с водителями не за красивые глаза дает. Наверняка имеет свой профит.

Кадырханову мои слова не особо понравились, но, похоже, идеи он генерировать не мог, Это у Милорадова они рождались сотнями сами собой. Так, что пришлось ему соглашаться с моим предложением.

Хотя он оставил последнее слово за собой, если за ближайшие дней десять найдется более подходящий вариант, то наши устные договоренности силы не имеют. На что я с готовностью согласился.

Увы, найти вариант дешевле Толе Кадырханову не удалось, поэтому он вспомнил обо мне.