Читать книгу "Немезида"

К счастью, на этой поездке они закончились. За полтора часа по практически пустому шоссе мы спокойно доехали до Твери. Рассчитавшись с водителем, я поспешил на вокзал, где мне по превратности судьбы продали то же самое место, что было в первом билете.

На этот раз ожидание было недолгим, поезд подошел спустя полчаса после моего появления на вокзале.

В купе уже все спали, поэтому, тихо застелив постель, я забрался на верхнюю полку и мгновенно заснул.

Рано утром, проводница меня разбудила. Быстро собравшись, я вышел в коридор, там уже стояли немногочисленные пассажиры выходящие в Петрозаводске.

Когда спустился на занесенный снегом перрон, почувствовал, что внутри, как будто расслабилась взведенная пружина, только сейчас до меня дошло, что до этого момента все время ожидал очередных неприятностей.

Облегченно вздохнув, я потопал домой пешком.

Учитывая, что сегодня воскресенье, звонить никому не стал. После завтрака снова улегся в койку и проспал до обеда.

Разбудил меня телефонный звонок. С минуту раздумывал, взять трубку, или нет, но все же решил поднять.

– Александр, добрый день, – раздался в трубке голос Бори Резникова, моего приятеля со студенческих времен. Мы с ним почти не общались с конца семидесятых годов, когда он ухитрился жениться на финке и эмигрировать в Финляндию. Там он устроился на работу преподавателем английского языка, организовал небольшой любительский рок-ансамбль, ну а когда устроил свою жизнь, со своей женой он развелся.

Виделись мы с ним после этого нечасто, обычно, когда он приезжал навестить родителей. С чего это он решил позвонить мне, было непонятно.

– Боря, привет, какими судьбами в Петрозаводске? – спросил я.

– Печальными, Саша, печальными. Отец умер неделю назад, вчера похоронили.

– Сочувствую, – сказал я. – Как мама перенесла его смерть, с ней все в порядке?

– Плохо, конечно, но она держится. Все ведь к этому шло, – сказал Борька и продолжил:

– Я тебе, почему звоню. В последний раз, когда мы с тобой виделись, разговор шел о том, что я заберу родителей к себе, а ты сказал, что с удовольствием бы купил нашу квартиру, если бы были деньги.

Так вот, после сорокового дня, я маму увезу к себе в Хельсинки, сдавать квартиру не хочется, может быть, ты сможешь ее купить?

– Хм, интересное предложение, не думал, что ты обратишься с ко мне. А более денежных покупателей на горизонте не имеется?

– Если бы, – сообщил грустный голос Резникова. – Ты же знаешь, что мои однокурсники – педагоги, откуда у них деньги. А друзья родителей все пенсионеры, им лишние хлопоты вообще ни к чему.

Я вчера с Андреем Тевосяном разговаривал, думал, может он захочет большую квартиру, но тот отказался, сказал, что у них уже есть более скромный вариант, и посоветовал обратиться к тебе. Мол, Пирогов начал кооперативную деятельность, значит, кое-какие доходы имеет.

После слов Бори мне захотелось посмеяться, но сейчас делать этого не стоило. Меня уже начали считать богатым человеком.

Поэтому, сказав собеседнику, что это не телефонный разговор, договорился, что подъеду к нему ближе к шести вечера, тогда и поговорим.

После звонка спать уже не хотелось. Поэтому я прошел на кухню и начал лазить по кастрюлям.

Налив большую тарелку щей из квашеной капусты, я с удовольствием их уничтожил. Пока ел, задумчиво размышлял, что если вдруг куплю квартиру, то щей там мне никто уже не сварит. Придется, или обедать по столовым, или жениться. Гражданским браком сейчас еще жить неприлично.

Хотя слово купил, пока еще неправильное, купить квартиру сейчас нельзя. Надо в ней прописаться, а за это выложить приличную сумму основному квартиросъемщику. Ну, и потом ждать, когда он соблаговолит съехать. Интересно, сколько там Борька хочет получить за трехкомнатную квартиру родителей? Если он будет считать по финским ценам, то я даже разговаривать не буду. Надо срочно навести справки, сколько примерно сейчас стоит такая операция. И лучше всего обратиться по этому поводу к Вовке Милорадову, тот знает все.

– Черт, возьми, ведь не хотел ему сегодня звонить, – подумал я, когда рука уже набирала его номер телефона.

Дом, где жили Борины родители, располагался практически напротив моей будущей аптеки. Поднявшись на третий этаж, я позвонил в дверь красного дерева, на которой имелась латунная табличка с надписью «Профессор Резников Л.А.»

К сожалению, табличка ныне говорит неправду, профессора Резникова с нами уже нет, и никогда не будет.

После моего звонка дверь вскоре открылась, в прихожей меня встретил усталый Боря.

– Ну, здравствуй еще раз, – сказал он. Мы на секунду неловко обнялись, и потом прошли в большую комнату.

В квартире стоял типичный запах старости, и еще не выветрившийся запах хронически больного человека. Мебель, еще несколько лет назад сиявшая лаком, сейчас стояла пыльной. Стекла, закрывавшие книги в стеллажах, были мутными от пыли.

Посреди всего этого забвения в кресле качалке сидела Нинель Николаевна, Борина мама, пожилая женщина, лет семидесяти.

– Молодая совсем, – сочувственно подумал я и мысленно засмеялся, пора начинать оценивать людей с позиции сегодняшнего возраста..

Увидев меня, она заплакала и, хлюпая носом, начала рассказывать о своей непростой жизни..

– Вот Саша видишь, какие дела Леонида Александровича больше нет.

А я даже на кладбище не могла съездить из-за ног. Совсем они отказывают.

Борис слушал ее с явным нетерпением, но прерывать не спешил. Наверно, надеялся, что мама быстро выговорится, и мы сможем заняться делом.

Но женщина все не останавливалась. С рассказа о своем упокоившемся супруге она перешла на нас.

– Как вам не стыдно, мальчики! Вам скоро сорок лет исполнится, а у вас ни семьи, ни детей. Стыдно! Семьи не могли сохранить. Ваши бывшие жены уже детишек нянчат от новых мужей, а вы все дурью маетесь.

Один Андрюша Тевосян, хорошим мужем оказался. Дочку воспитывает.

Боря, так не должно продолжаться, ты отца не смог внуками порадовать, может быть, мне это счастье еще улыбнется??

На несколько секунд Нинель Николаевна замолкла.

Борька этим моментально воспользовался.

– Мама, ты немного поскучай без нас, нам надо кое-что обсудить, а потом сможешь нам еще что-нибудь рассказать.

С этими словами, он увел меня в свою комнату и закрыл за собой дверь на ключ.

– Ты же знаешь, мою мамочку, она к нам запросто зайдет, хоть, что ей говори.

– Знаю, – улыбнулся я. – Моя ничем не лучше, тоже каждый день долдонит о не рожденных внуках.

В Бориной комнате все осталось, как во времена нашего студенчества. Большую ее часть занимал древний Беккеровский рояль. На стене висели две гитары, флейта, и огромный постер Джима Моррисона.

Пахло пылью и затхлостью, было понятно, что здесь давно никто не жил.

– Раньше у тебя иногда пахло кое-чем другим, – усмехнулся я.

– Ты о марихуане? – спросил Боря.

– Ага, о ней родимой, – подтвердил я.

– Ты что! Об этом давно забыто, – улыбнулся Резников. – Какая марихуана? Детские шалости. Я добропорядочный финский гражданин. Не курю и не пью, в выходные бегаю на лыжах, а летом плаваю на байдарке. Уже два года работаю руководителем элитной английской школы и почти десять лет руководителем музыкального ансамбля.

– Да Борька удивительно талантливый музыкант, – подумал я. – Только слишком застенчивый для того, чтобы стать известным, к тому же его отец, делал все, чтобы он занимался наукой, а не музыкой. Недаром Боря при первой возможности сбежал от него заграницу.

– Ну, давай выкладывай свои соображения по поводу квартиры, – уже вслух предложил я.

– Ну, какие соображения? Сам видишь, мама одна жить не сможет. У нее, конечно, пенсия неплохая сто тридцать два рубля. Но что-то мне подсказывает, что в скором времени на эти деньги прожить будет нельзя.

– Очень даже можно, – подумал я. – В святые девяностые целые семьи будут существовать на пенсии дедушек и бабушек, потому, как лишатся работы и зарплат.