Текст книги "Доктор Джонс против Третьего рейха"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doktor-dzhons-protiv-tretego-reyha-68858.jpg)
Автор книги: Александр Щёголев
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
7. Кошмар атакует
Спуск кровати в подполье оказался недолгим. Открылась шахта, футов на шесть в глубину, в которую стал глядеть Индиана.
– Чего менято не позвали? – звенящим от восхищения голосом упрекнул Клопик.
Оказалось, что он тоже присутствует в женских покоях! Наверное, потому что Индиана забыл от нетерпения запереть дверь за собой.
– Ну и чутье у этого парня! – тревожно оглянулся доктор Джонс. – Постучался хотя бы.
– Вы тоже не постучались, – уличил малыш. – Ввалились без спроса.
– Мне, наверное, можно.
Индиана осторожно глянул на притихшую Лилиан и понял, что она не возражает.
– Что вы такое нашли? – не унимался настырный мальчик.
– Ничего особенного. Обыкновенный потайной ход…
Археолог отправился вниз, и вскоре наверх пошли сообщения:
– Тут коридор какойто. Ого, надпись на санскрите! «Душу нельзя рассечь на куски оружием, сжечь огнем, смочить водой, иссушить ветром». Это вдохновляет.
Лилиан как всегда ничего не поняла:
– Помоему, бессмысленные слова.
– Они означают, Лили, что, пока мы не наложим в штаны со страху, все будет хорошо… Эй, Клопик, несика наши вещички сюда.
Решение созрело вмиг. Возможно, оно было ошибочным. Возможно, трагическим. Но доктор Джонс придерживался принципа: или думаешь, или действуешь. Покрайней мере, интуиция подсказывала ему, что обычные пути для него и его спутников уже отрезаны. Лау или ктото вроде него собрался покончить с непрошенными гостями, чтобы никто больше не портил аппетит в пиршественной зале.
– Лилиан, ты останешься наверху, – распорядился командир маленького отряда. – Пока тебя не позовут, не дергайся. А мы с мистером Лопсангом сходим на экскурсию по местным достопримечательностям… Клопик, двигайся за мной след в след.
Мальчик спрыгнул вниз и шел след в след, сколько мог. Но ярдов через тридцать он потрогал странный выступ в стене, отчего открылась ниша, из которой вылетело два мертвеца с длинными волосами.
– Я буду ступать туда же, куда и вы, доктор Джонс. Я ничего не буду трогать, честное слово, – пообещал изрядно струхнувший агент, еле ворочая заледеневшей челюстью.
Ярдов двадцать спустя стало совсем темно. Индиана пожалел о том, что своевременно не соорудил факел.
Чтото отчаянно хрустело под ногами. По мнению Клопика это было сухое печенье. Он погрузился в сладкие мысли о том, откуда здесь взялось печенье, да еще в таких количествах. А Индиана пытался откопать пару спичек, затерявшихся в бездонных карманах куртки. Наконец появилось слабое освещение.
Весь пол был густо залеплен насекомыми. Тысяченожки и сколопендры, тарантулы, муравьи, термиты, скорпионы и жуки. Некоторые из них уже резво взбирались по ботинкам путешественников и пытались внедриться под штанину, отчего ноги самопроизвольно заплясали «степ». Твари питались друг другом, о чем свидетельствовала шелуха из хитиновых покровов, густо усеивающая пол. Можно было предположить наличие подкормки, либо притягивающих запахов, либо влияние демонической силы. Последнее доктор Джонс оставил вне рамок серьезного рассмотрения, но решил все-таки учитывать.
– Это не печенье! – Клопик распрыгался, как чертик на пружинке.
– Давай-ка выбираться отсюда, покуда какой-нибудь местный житель не засадил нам ядовитый хобот, – предложил в ответ Индиана.
Путники заторопились вперед. Коридор несколько расширился, превратившись в сумрачную камеру с высоким потолком, входом сзади и выходом спереди. Когда мужчина и мальчик попали на ее середину, здоровенное колесо, выкатившись из какой-то щели, перекрыло вход, а следом и каменная плита, опустившись сверху, отсекла выход.
В помещении было много скелетов и более свежих мертвецов, оставшихся от прежних посещений. У одного в костяных пальцах даже имелась плошка с фитилем и остатками масла, которая стала источником слабого света для двух новых заключенных.
– Пожалуй, нам не стоило торопиться, – заметил мальчик.
– Клопик, застынь у стены и ничего не трогай, – предупредил искушенный доктор Джонс.
Мальчик послушно застыл. Более того, он прислонился к стене, нажав спиной на что-то. И подземелье откликнулось, дрогнуло. Какой-то огромный механизм заявил о себе неприятным скрежетом. Пол вдруг наклонился, а вдоль стены появилась щель, из которой потянуло неприятным холодком. Мистер Лопсанг с воплем отпрыгнул на середину камеры, но пол неумолимо продолжал вращательное движение, проворачиваясь вокруг некой оси. Как отдельные кости, так и целые мертвецы покатились и заскользили в разрастающуюся прореху у стены. По звуку было понятно, что падение их заканчивается далеко внизу.
– Вы же сами велели стоять у стены, значит, я не виноват! – заорал Клопик.
Однако старший товарищ не думал над вопросом «кто виноват?», гораздо больше его интересовало «что делать?».
Пленники уцепились за противоположный вздымающийся край пола, но было ясно, что это средство не спасет от падения в пропасть. Несмотря на нервную обстановку, Индиана попытался расслабиться и узнать у своей памяти, не запечатлела ли она чтонибудь интересное перед входом в камеру смерти. Нет, ничего. Вход не был оформлен – ни дверями, ни замком, ни косяком.
– Клопик, ты не углядел чтонибудь любопытное, когда мы сюда входили?
– Да я под ноги смотрел… Только какойто каменный цветочек на глаза попался, барельеф со множеством лепестков. На стене, справа от входа.
– Это же лотос, – мигом прикинул археолог, – символ Голоки Вриндаваны, источника творения. А вся наша камера изображает умирающую и воскресающую Вселенную.
Для общения с внешним миром оставалась лишь небольшая щель в задней стене, через которую доктор Джонс и затрубил громовым голосом. Громкому воплю он некогда учился у японских самураев и таежных охотников.
– Лилиан! Давай сюда, у нас неприятности! Светильник не забудь!
– Хорошо, что мы оставили ее в резерве, – отметил Клопик.
И мисс Кэмден услышала призыв тонким слухом женщины. Через минуту послышался ее ответный истошный визг.
– Ой, два мертвых человека! Ты почему не предупредил?
– Лилиан, если ты не поторопишься, здесь появится еще два мертвых человека!
– Как вы мне надоели!
Затем женщина вступила в мир насекомых, которые стали спешно с ней знакомиться.
– Лилиан, ну где ты?
– Пусти меня, Инди, они ползают по мне! Открой дверь! Дура я, нашла кому помогать…
– Справа от входа на стене каменный цветок, покрути его или надави как-нибудь.
Через несколько секунд Лилиан откликнулась.
– Я и покрутила, и надавила. Открой сам, Инди!
– А какогонибудь выступа или углубления у цветка нет? – почти безнадежным голосом уточнил доктор Джонс.
– Ну, есть. Только в этой нише какая-то гадость. Ползает, копошится.
Пока Лилиан бранила профессоров и насекомых, пол пришел уже в вертикальное положение, сделался пятой стеной. Джонс с Клопиком просто висели, уцепившись за ее верхний край.
Мальчик хныкал, мужчина из последних сил подыскивал психологически верные слова.
– Ты можешь, Лили. Это же элементарно. Представь себе, что там копошатся заводные цыплята и зайчики.
Внушение сработало, потому что женщина все-таки просунула руку и нажала на рычаг. После чего коварный пол стал возвращаться в более подходящее для него горизонтальное положение.
Вскоре через открывшийся вход вбежала Лилиан с ревом:
– Снимите с меня это!– подразумевая, конечно, насекомых, ползающих по ней с ознакомительными целями.
Однако прежде чем доктор Джонс подоспел к мисс Кэмден, она успела наклониться, чтобы стряхнуть с себя страшных и назойливых тварей. При этом надавила симпатичным – особенно в индийском одеянии – задним местом на стену и попала на тот самый рычаг, который уже был опробован Клопиком несколько жутких минут назад. Мальчонка вскинулся:
– Это все она! Она!
Но Индиане было не до оправданий, потому что колесо моментально перекрыло вход. Плита закрывала выход более плавно. Спастись мог лишь тот, кто не страдал сомнениями и всякими рефлексиями, поэтому археолог вытолкнул компаньонов в быстро сужающуюся щель, затем бросился туда же сам.
Назад дороги не было, оставался только путь вдаль. Коридор полого шел вниз, сужался и довольно скоро превратился в пещерный ход. Тоннель несколько раз становился лестницей. Высеченные из камня стены были украшены фресками, пестрящими сценами из индийского пандемониума.
Демоны-ракшасы, насылающие бурю, пожирающие плоть и пьющие кровь, рвущие на части различные живые существа, которым и удрать никак. У одного здоровяка демона было огромное разверстое в районе пупа брюхо, в которое он просто загребал животных, урожай и крестьян.
Демоны преты, дурманящие людей, посылающие пехоту и кавалерию на вечный бой, заставляющие толстяка жрать еще больше, ростовщика повышать ставку кредита, властолюбца резать и отравлять действительных и мнимых соперников, а сладострастника забирать к себе в гарем все, что движется.
Танцует на трупах черная богиня Кали, однако нет радости на ее лице, она питается энергией зла, но не в восторге от происходящего. Это еще не ее. Танец продолжается, гдето появляется маленький и невзрачный Шива, не вечный супруг, а подкаблучник. Танцуют все, действие идет от периферии к центру. Зарядившись энергией разрушения и распада, кружатся развоплощенные души, лишь изредка подкрепляясь свежей кровью. Наконец материальный мир стирается, отдав свою энергию черной богине, и начинается ее царство. Только ее…
Хоровод простых энергий, показанных одноцветными красками, а посредине одинокая Кали… Кали-юга* становится Кали-локой*…
Примерно через час блужданий по подземельям, которые были, собственно, выработанными изумрудными копями, Индиана Джонс и его спутники оказались на балконе пещерного храма.
Тот представлял собой гигантскую полость, ярко освещенную факелами. Свод поддерживали колонны из тесаного камня, имелась площадка для молящихся с одной стороны, и алтарь в виде внушительного изваяния Кали – с другой. Обе части храма разделялись ямой, в которой полыхал огонь. И еще на алтарной стене выделялся барельеф свастики, повернутой, как отметил Индиана, в ту же сторону, что и у нацистов.
Кали, как и положено, была украшена множеством человеческих черепов, словно генералиссимус орденами. У ее подножия стояла большая каменная голова, в глазницах и ноздрях которой мерцали огни, придавая ей весьма заинтересованный вид.
– Я ничего подобного в жизни не видела, – прошептала ошеломленная Лилиан.
Доктор Джонс еле скрывал восхищение.
– Никто этого не видел уже сто лет. Это культ Фаги.
Под барабанный бой творился ритуал. Какой именно – пока непонятно, но явно нехороший. Заправилой был жрец в рогатой тиаре, которую венчала сморщенная человеческая голова. Последняя принадлежала белому человеку, судя по расчесанным рыжим волосам. Еще одна голова висела у жреца на шее в виде медальона. Служителя культа, как можно было понять из возгласов и здравиц, звали Калидаса.
С другой стороны ямы находилось человек сто молящихся, которые то послушно простирались ниц, то энергично вскакивали.
Присутствовали и две совершенно неожиданные персоны. Вопервых, раджа Зелим Сингх Рана – хоть и малолетка, однако вполне сложившийся брехун. И…
Нацист Хорхер. Он вырядился в узкие штаны чуридар, потешно смотревшиеся на его тощих ножках, и брахманскую куртку со стоячим воротником. Впрочем, немецкого визитера легко можно было опознать по поблескивающим очкам. Только зачем ему понадобились белые перчатки? Может быть, для замены черной лайки, которую он привык натягивать во время работы у себя на родине?
Меж тем мероприятие текло своим чередом. Два ражих молодца со смоляными усами ввели человечка, украшенного цветочными гирляндами. В течение нескольких секунд тот был прикован за руки за ноги к вертикально стоящей раме, похожей на кровать. К нему, пританцовывая, подобрался рогатый жрец и довольно ласково погладил по щекам.
Калидаса обратился к Кали с молитвой на ломаном санскрите, пересыпанном выражениями на майтхили, так что Индиана смог разобрать лишь несколько слов. Богиню просили принять благодарственную жертву и исполнить свой танец, разрушающий оковы материального мира-пракрити, возвращающий души-атман к их источнику, детородному органу-йони* богини.
Затем человечек сыграл свою незавидную роль. Рука жреца легла на его грудную клетку. И вошла в нее, как в масло… Ошибки быть не могло, это видели не только накрученные ночным бдением молящиеся, не только Индиана, но и вполне трезвая Лилиан, взметнувшаяся от ужаса, и Клопик, который присвистнул от удивления: «Эх, и мне так надо было по карманам лазать». Филиппинские врачеватели умеют это делать, мелькнуло в голове Индианы, однако онито врачуют.
Рука жреца поработала в грудной клетке и выбралась оттуда с приобретением. Человеческое сердце, еще дрожащее, было сразу продемонстрировано публике. Вероятно, рогатым фокусником применялся незаурядный трюк. Во всяком случае, рана на груди у жертвы в глаза не бросалась, сам человечек пока был живехонек и отнюдь не находился в предсмертной агонии.
Тем временем рама, висевшая на железных цепях, была переведена из вертикального в горизонтальное положение. Затем поблизости открылся колодец; туда и стали опускать жертву с помощью ручной лебедки, состоящей из штанги и вертящегося барабана. Не простой был колодец, в нем булькал расплавленный металл, похожий на свинец. И с каждым поворотом барабана, стравливающего цепь, вырванное сердце дымилось все больше, оно уже горело, и копоть от него втягивалась прямо в нос каменной Кали. (Опять трюкачество? Или коллективный гипноз?)
Индиана Джонс был ученым, следовательно, не мог давать антинаучных объяснений, однако и не позволял себе игнорировать факты. Когда он говорил студентам, что не верит в колдовство, то немного лукавил. Действительно, он не верил, но знал, что некоторые вещи происходят по иным законам – законам резонанса и взаимодействия скрытых пока от науки сил.
Жертва вспыхнула от сильного жара, еще не достигнув поверхности жидкого металла, и в тот же момент языки пламени вырвались из сердца, лежащего в правой руке жреца Калидасы. Что было хорошо заметно с балкона. Молящиеся немедленно пали ниц и застыли. А когда раму подняли наверх, она была красна и пуста.
Помощники главжреца внесли три камня, которыми оснастили глазницы и нос каменной головы Кали – той, что лежала у ног изваяния. Камни вдруг засочились светом.
– Это то, что мы ищем, – Индиана подмигнул сотоварищам. – Камни Шанкары.
– В них лампочки, что ли, вставлены? – задал резонный вопрос Клопик.
– По преданию, когда камни Шанкары соединяются вместе, они начинают изливать Шакти – энергию Шивы. Потому-то их и сперли из окрестных деревень.
– Может, всетаки там брильянтики светятся? – помечтала Лилиан.
Тем временем поклонники Кали, получив необходимую дозу ритуала, а также заряд бодрости и хорошего настроения, стали поспешно расходиться.
– Сидите здесь, – распорядился доктор Джонс. – Причем, тихо. Клопик, приглядывай за Лилиан, она у нас баламутка.
– А вы куда? – всполошился мистер Лопсанг.
– Я – вниз. Я не уйду отсюда без камушков.
– Ах ты, засранец! – взвилась «баламутка» Лилиан. – Да эти фанаты мгновенно почуют тебя! Поймают, дадут по шее саблей, и башка укатится. Вот тебе будет и слава, и богатство.
– Я не привык уходить с пустыми руками, – Индиана поцеловал Лилиан, вспомнив, что иногда это помогает от страха.
Он пополз по балкону, который вскоре преобразовался в скальный выступ, по направлению к алтарю. Затем поработал «Пацифистом»: закинул конец кнутовища на какой-то каменный зуб, торчащий из стены, и, как на качелях, спустился вниз. К нижней голове Кали, той, что с камнями Шанкары. Голова вскоре осталась с носом, а камни перекочевали в сумку археолога. И ничего существенного, как отметил доктор Джонс, не произошло. Сверхъестественная сила не швырнула молнии из ноздрей, не испепелила огнем, брызнувшим из глаз. Теперь предстояло осмотреться и подумать о том, что собственно дальше. Здесь был еще один проход, не тот, через который удалились идолопоклонники. Даже не проход, а вентиляционный тоннель, который начинался во рту страшненького каменного ракшаса, подпирающего стену.
Тоннель, протыкающий скальную толщу, закончился в другой пещере, более объемной, чем первая. Голова Индианы показалась в отверстии, расположенном ближе к ее своду, чем к полу.
В этом подземелье явно находилось горнодобывающее производство. Правда, весьма примитивное. Да вот только работали здесь одни худосочные детишки. А здоровенные мужики «трудились» надсмотрщиками. Нечто схожее можно было увидеть в Англии времен промышленной революции. Точно под окошком, из которого выглядывал профессор, какойто паренек с тяжеленной корзиной на голове запнулся от изнеможения и рухнул, рассыпав щебенку. Тут же плеть надсмотрщика припечатала его. Казалось, она рассекла мальчонку пополам, тот даже и кричать не смог для облегчения. Но надзирателю показалось мало. И он снова стал заносить свой инструмент, столь непохожий на справедливый кнут Индианы.
Археолог, как ни крепился, все-таки сдержать себя не смог и удачно брошенным камнем угостил верзиле по темечку. Мальчик поднял глаза на неожиданного союзника, впрочем, и ушибленный надсмотрщик вперился взглядом в нежданного-негаданного врага. С надзирателем, увы, ничего особенного не случилось, просто усатый рот раскрылся и испустил вой, распространившийся по всему подземелью. Непрошенный гость спешно отступил, но что-то насторожило его в вентиляционном тоннеле. Что-то, похожее на порывистое дыхание и клацание невтянутых когтей.
Внушительный багаж знаний и скорость реакции нередко позволяли Индиане делать очень правильные выводы. Сейчас вывод был таков – путь отрезан, потому что в тоннеле какието твари. То ли шакалы, то ли собаки. Едва он заметил мерцание глаз, как окончательно все понял. Декханские псы. Наверное, полуприрученные, уважающие человечинку. Сейчас источником мясной пищи станет он сам.
Археолог, высунувшись из окошка, попытался нащупать носками хоть какуюнибудь щербинку в скальной стене. Может, и нашел бы. Но на уровне его лица возникли две морды, выдувающие слюну, и первым делом атаковали нос и пальцы. За миг до того как звериные клыки оторвали бы столь важные детали, Индиана упал вниз.
Он неоднократно падал в последнее время, поэтому пролететь пятнадцать футов не представляло особого труда. Тем более, он рухнул сразу на трех надсмотрщиков. Правда, остальные молодцы накинули на него сеть, и потащили как зверя. К тому же пара гурков, свирепо раздувающих усы, готовы были искрошить его вместе с сетью своими саблями. В результате археолог не столь брыкался, пока его несли куда-то, сколько разглядывал производственный процесс.
Из шахт по хилым лесенкам карабкались ребята с корзинами, наполненными кусками скальной породы. Малолетние трудяги махали кирками и в углах пещеры, еще более расширяя ее. Водяной поток, спешащий по лотку, вращал большое колесо, которое приводило в действие бегущую дорожку-транспортер и несколько дробильных катков. Под ними располагались трясущиеся сеточные фильтры и центрифуга. Пройдя через эти механизмы, порода становилась мелкой щебенкой, затем сбрасывалась в вагонетки. Доверху груженные составы под управлением кондуктора следовали куда-то за пределы пещеры…
Перетаскивание доктора Джонса закончилось тщательным обыском и сбрасыванием в колодец.
8. Царство торжествующей смерти
Колодец, вернее трещина в скале, использовался на подземном заводе в качестве отстойника для вредных людей – пока решалось, что с ними делать дальше. Вездесущий Клопик, разумеется, был уже там и сделал вполне справедливое замечание:
– Вы так все устроили так, доктор Джонс, чтобы здесь оказаться.
И взрослый, умудренный жизнью человек не мог не согласиться с истиной, изрекаемой младенцем.
В сущности, все последнее время приходилось заниматься импровизацией на чужую тему. В его мозгах не осталось места для логики и заблаговременного обдумывания. Он был так заморочен затейником-брахманом из деревни, что запросто втравил женщину и ребенка в эту сомнительную историю.
Клопик рассказал огорченному профессору, чем кончилось сидение на балконе. Они с Лилиан тихо шушукались, никому не мешали, ничего не трогали. Вдруг из тоннеля возникли три головы в черных тюрбанах, весело скалящиеся и подмигивающие. Когда надо было закричать, крепкие пальцы схватили за руки, шею, рот, не дали даже пикнуть. Так что право голоса осталось лишь на бумаге.
– Слушайтесь меня, доктор Джонс, и жить вы станете много лучше, чем сейчас, – подытожил Клопик торопливый обмен печальными сведениями. – Майор Питерс вам же советовал никуда без меня не шляться.
Мальчик по-прежнему не унывал. Судя по всему, не существовало в этом мире вещи, способной опечалить гималайского сироту.
Куда отвели Лилиан, Клопик не знал, потому что на него сразу после задержания накинули мешок. Неизвестно было также, каким образом враги их обнаружили.
– Вот если бы нам сразу отрезали головы, тогда стоило бы расстраиваться, – тщетно утешал юный агент старшего товарища.
Доктору Джонсу было ясно, что случилось. Покои Лилиан во дворце посетил очередной душитель, и обнаружил, что она, как и другие непрошенные гости, отправилась в подземелье на поиски приключений. Поднялась тревога, и по следу беглецов двинулась стая преследователей.
Чтобы как-то унять волну переживаний, Индиана переключился на другую тему.
– Давно хотел тебя спросить, Клопик. Где твои родители? Ты, что, удрал из дому?
Мальчик охотно ознакомил доктора Джонса с началом своей биографии. Группка тибетских монахов-тантристов напала на дом его родителей, где занялась своими гнусными ритуалами. У этих людей были знаки свастики на халатах. Они вытянули всю жизненную силу из матери, после чего опустошенная женщина заползла в овин и там встретилась с Чистым Светом, то есть умерла. Отец Клопика, примчавшийся с пастбища, бился с монахом-предводителем на берегу горной реки. Оба они упали в поток. Через полчаса два тела вынесло к берегу. Только предводитель остался жив-здоров, а отец разбился о камни. Монахи съели его печень и не отпускали его сознание к милосердному Авалокитешваре. Они заставляли труп бродить по ночам еще целую неделю.
Содрогнулся даже такой испытанный слушатель, как Индиана.
– Прости, малыш, мне и в голову не приходило…
Впрочем, мальчик не выглядел грустным.
– Я все равно ничего такого не видел, мистер Джонс, сразу к соседке удрал. Потом ко мне дух отца приходил, рассказал, как было. Он меня попросил, чтобы я уронил на предводителя камень покрупнее. Я папину просьбу выполнил. Когда монахи шли по тропе, забрался повыше и устроил обвал… А в соседку потом злой демон вселился, она меня выгнала взашей. Пришлось заняться воровством. Это у меня в общем-то неплохо получалось…
В отстойник спихнули нового арестанта – подростка из местных. Лопотание дрожащего зверька трудно было разобрать. Выяснилось только, что паренек молил Шиву о смерти, но тот не взял его к себе. Теперь придется испить черную кровь Кали, и душа тогда достанется гневной богине. Жизнь станет кошмаром по имени Калимайя.
– Доктор Джонс, а что это за «черная кровь Кали»? – поинтересовался Клопик. – Может вино такое?
– Скорее наркотик. Впрочем, из соображений экономии им вряд ли угощают того, кого приносят в жертву. Будем надеяться, что месячный план по жертвоприношениям на этом заводе уже выполнен. – Профессор вдруг внушительно зевнул, все-таки наверху была ночь. – Теперь я хочу заснуть и увидеть не сон-кошмар «калимайя», а чтонибудь более веселое. И тебе желаю того же, пользуйся возможностью.
Пробуждение было резким – археологу накинули петлю на руки, выдернули из трещины и потащили куда-то так быстро, что несколько минут его башмаки только чертили две полосы на пыльном полу. Конечной точкой оказался пещерный храм, точнее, место возле алтаря. Присутствующая в подземелье публика томилась в нетерпении, ожидая большого праздника. Казалось, сама каменная Кали находится в зловеще-возбужденном состоянии, как следователь перед допросом.
– Тебя поймали, когда ты пытался украсть камни Шанкары.
Это произнес на вполне приличном английском, хотя и с акцентом, жрец Калидаса – тот самый, командовавший жертвоприношением и вырвавший у человечка отнюдь не лишнее сердце.
– Если быть точным, то поймали несколько позже, – вежливо отозвался Индиана Джонс. – И применять термин «украсть» к уже украденному, наверное, не очень правильно.
Здесь же находились юный подлец Зелим Сингх Рана с представителем далекой европейской страны Хорхером. Вся компания была в сборе, и Клопика не забыли привести.
– Здравствуйте, герр доктор, – Хорхер радостно поприветствовал профессора, даже помахал ручкой. – Должен заметить, что вы особенный человек по части везения. Однако же мы повстречались снова, там, где никто и ничто не помешает нам спокойно общаться. Куда вы спрятали «кулон»?
– Меня ведь обыскали, – подмигнул Джонс оппоненту. – Часы забрали, наверное и «кулон» тоже. Признайтесь, что вы сами его потеряли. Поищите у себя в чемоданах, что ли…
Хорхер в свою очередь совсем не огорчился.
– Приятно, что у вас хорошее настроение. Надеюсь, вы и нас порадуете, доктор Джонс.
– Не знаю, чем я смогу вас развеселить. Вряд ли беседой на тему сакральных предметов древних инков.
– И этим тоже. Нам еще предстоит насладиться вашими рассказами. Даже вашу подружку было приятно послушать. Как вы понимаете, она успела дать нам показания.
– Надеюсь, вы ее покормили, – вспомнил о бедной женщине Индиана.
– О ней можете не беспокоиться. Ей предстоит много интересного…
Слова немца встревожили Индиану, но он не имел права нервничать.
– Вы, надо полагать, здесь на стажировке, Хорхер.
– Вы знаете мое имя? – мигом встрепенулся очкарик. – Откуда?
– К сожалению, мне вообще приходится очень много знать… – Индиана уклонился от ответа, да и немец не стал настаивать, отложив на потом. – Итак, вы здесь перенимаете опыт?
– Арийская общность, доктор Джонс. Наши предки тоже пришли с этих гор. Мы поклонялись тем же богам, что и Калидаса, пока нас не испортили иудейские проповедники. Вы, доктор Джонс, надеюсь, ариец?
– Безусловно. Если не считать якутскую бабушку, на которой пришлось жениться моему русскому дедушке-казаку, но он, что говорится, сам того хотел. Вы уверены, что наши предки спустились с этих гор? Почему тогда я так не люблю гористые местности? – парировал Индиана.
– Вы все поймете, доктор Джонс, вы способный, – продолжал объяснять Хорхер, весело щурясь. – Мы находимся в центре сил, Скрытых Сил, подвластных мощному сознанию великих и пока неизвестных нам Сущностей. Эти Силы могут нас всех, имеющих здоровые арийские корни, сделать другими людьми – откровенно говоря, сверхлюдьми. Сейчас срабатывает шарнир времени и наступает новая эра. Чтобы войти в нее, надо отказаться от мелкого, суетного и незначительного… – Хорхер светло улыбнулся. – Я знаю, это трудно. И потому передаю вас в руки своего коллеги, благочестивого Калидасы. Уверен, мне предстоит занимательное зрелище.
– Вначале у нас имелись все пять камней Шанкары, – пророкотал «коллега». – Три из них похитили такие воры, как ты, доктор Джонс. Оставшиеся были утрачены в те времена, когда англичане завоевывали Индию. Сто лет назад наемники англичан взяли приступом эту крепость, и жрец кинул последние два камня в катакомбы.
Пленник не мог не высказать свое отвращение.
– Спасибо за «вора», мистер Калидаса. Любое слово из ваших уст звучит как комплимент. Теперь ясно, почему вам нужны рабы. Похищенные детишки из окрестных деревень ищут для вас камушки. Это удобно, им не нужно платить, толстомясые дяди выжимают из них последние силенки.
Обвинения в использовании труда несовершеннолетних нисколько не задели жреца.
– Дети скорее взрослых могут отыскать камни Шанкары, – бестрепетно объяснил он. – Их карма чище, не отягощена еще удовольствиями и страстями этой жизни. Кроме того, они добывают изумруды, которые с большой выгодой перепродаются британскими компаниями на европейском рынке. Поэтому за последние восемьдесят лет к нам не было никогда никаких вопросов со стороны англичан. Когда дети найдут недостающие камни, мы, слуги великой черной богини, сделаемся всемогущими.
Он пробубнил какую-то молитвенную формулу, взгляд его сделался светлым, как недавно у Хорхера.
«Натуральные фанаты, без каких-либо примесей разумности», – сплюнул профессор, вслух же издевательски похвалил:
– Люблю людей с богатым воображением. Мне всегда нравились раскованность и непринужденность тех, кто хочет покрутить земной шарик.
– Мне не верят? – оскорбился жрец. Он поскреб присутствующих шершавым взглядом, от которого даже «коллега» Хорхер поежился. – Наверное, наш ученый гость просто стесняется поверить. Или университетское образование мешает? Придется ему помочь.
Калидаса засмеялся густым театральным смехом. Индиана поддержал его, хотя понимал, что мяч перехватила команда врагов.
После сеанса общего смеха к археологу приблизился тот самый надсмотрщик с окрашенной бородой, который получил булыжником по темечку и остался невредим.
– Привет, – сказал Индиана. – Если вы на меня не сердитесь, тогда присоединяйтесь к нашей содержательной беседе.
Когда связаны руки, иной линии поведения, кроме максимально дружелюбной, не остается. Однако верзила не вступил в беседу, а сжал здоровенной пятерней лицо доктора Джонса, причем челюсти профессора от бокового сдавливания разжались. Едва рот раскрылся, в игру вступила засохшая скукоженная физиономия трупа, то есть попросту отрубленная голова. Ее поднес помощник жреца, собираясь по-своему порадовать археолога. Впрочем, мертвая голова вела себя несамостоятельно – использовалась в качестве сосуда. Из него полилась прямо в рот доктора Джонса тошнотворная, с какими-то сгустками жидкость, откровенно напоминающая рвоту.
– Немедленно выплюньте эту дрянь! – донесся предостерегающий вопль Клопика.
Доктор Джонс тоже знал, что надо выплюнуть, иначе его просто вырвет. И он вернул жидкость прямо на роскошную бороду надсмотрщика.
В дело вмешался малый, но вредный Зелим. Раджа подошел к столбу, где висел смокинг, в котором археолог присутствовал на банкете – доктор Джонс узнал свою парадно-выходную одежду по желтой гвоздике в петлице. После чего ребенок взял маленький молоточек и заколотил гвоздик в этот самый смокинг.
Новое необычное ощущение внезапно пронзило доктора Джонса. Будто бы клинок невесть откуда взялся и проколол его грудь. Дьяволенок в розовой чалме, мило улыбаясь, продолжал забивать в одежду гвоздики. Боль, соответственно, пропорола Индиану еще в нескольких местах, вызвав судорожные сокращения мышц.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?