Текст книги "Ярость отцов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yarost-otcov-74706.jpg)
Автор книги: Александр Шакилов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Зауру даже не пришлось уточнять имя и координаты второго участника сделки – Андрюшка сам всё рассказал. Причём так быстро языком шевелил, что некоторые слова глотал – старался помочь следствию вообще и конкретно пану палачу лично. Некоторые умнеют на глазах, если им что-нибудь сломать. Может, сделать Андрюшку гением? Подумав чуть, Заур решил, что тот не достоин лишнего греха на душе палача.
И ошибся.
Потому как отвлёкся на рабов, задумавших под шумок сбежать, – и тут же сутенёр Андрюшка набросился, вцепился Зауру в глотку своими холёными, но удивительно сильными пальцами. Целое мгновение отставному палачу казалось, что он лишился кадыка, и что спасать Киев будет некому. А потом его колено состыковалось с пахом напавшего, что чудесным образом избавило горло от чужих фаланг с ровно подпиленными ногтями.
– Эй, парень, ты бы аккуратней! – попросил Заур.
Держась за ушибленное место, Андрюшка попятился и ткнулся задницей в стеклянную витрину, в которой на стеклянных же полочках стояли такие и сякие бензиновые зажигалки и аксессуары к ним. Протараненная витрина треснула, не осмелившись противостоять напору хозяина, и сутенёр плюхнулся на пол, после чего его накрыло водопадом осколков. И всё бы ничего, – мелкие порезы не в счёт – но один осколок угодил в бедро, пробив плоть там, где проходит одна очень важная артерия…
Плеснуло алым.
Заур повернулся к блудницам. Широко открытыми зарёванными глазами те наблюдали за действом.
– Эй, барби, – окликнул он давешнюю знакомую, – как я уйду, сразу вызывай труповозку и пожарных.
– Я не барби, – мгновенно окрысилась блондинка и тут же, умерив пыл, поинтересовалась: – А пожарных зачем?
Заур молча шагнул к Андрюшке, возлежащему среди окровавленных осколков, и вытащил из-под него пяток ёмкостей с чистейшим бензином для заправки зажигалок. Зажигалку он тоже прихватил. Осенив крестным знамением сутенёра, бензин он вылил в ящик с часами, горящую зажигалку уронил туда же. Сверху, чтобы получше занялось, бросил парочку итальянских сорочек, а потом ещё добавил шмоток, и ещё.
Да, это поджог.
И да, это противозаконно.
Но пламя это – очистительное. Ведьм сжигали. Чумные трупы сжигали. Побрякушки путников тоже надобно предать реакции окисления. Горелая крокодилья кожа и расплавленное золото вряд ли сохранит способность воздействовать на разум людей в угоду чужакам-завоевателям…
Убедившись, что даже пытаться избавиться от огня огнетушителем бессмысленно, – отчаянно дымя, горела уже треть помещения, – Заур наконец покинул бутик. Его не поблагодарили за покупку и приходить ещё не попросили, но его это не расстроило.
Скорее наоборот.
Ведь теперь он знал, с чего начать поиски.
Видно сам Господь отправил Заура не куда-нибудь, а именно в магазин дорогих и шикарных вещей, куда рядовому палачу вообще-то несвойственно заглядывать. Да и менее всего ему следовало тратить время на шмотки, когда весь мир летел в тартарары. Причём летел стремительно, не намереваясь не то что останавливаться, но хоть чуточку притормозить.
Заур был в больнице – спасал сестрёнку от опасного маньяка, убившего их родителей, – когда позвонил Край. Он рассказал о том, что путники намерены совершить в Киеве самый страшный теракт в истории человечества. Они спрятали в столице специального бионоида, который, активировавшись, взорвётся подобно ядерной бомбе. И случится это очень скоро. И где именно спрятан бионоид – неизвестно.
Услышав такое, любой здравомыслящий человек впал бы в панику и приложил максимум усилий, чтобы вместе с близкими побыстрее покинуть обречённый город. Но только не Заур. Господь устами Макса Края, грешника из грешников, доверил слуге своему миссию по спасению. Киев – не Содом, не Гоморра, его население должно жить и процветать. К тому же сестру – в её-то состоянии – Заур попросту не мог эвакуировать. Ему ничего не оставалось, кроме как спасти город и заодно уберечь мир от тотальной войны…
Размышляя о случившемся, палач не забывал мониторить обстановку, замечая всё, что попадало в поле зрения и что было вне. На глаза попался парнишка лет двадцати, вряд ли старше. Взгляд отрешённый, лоб и щёки цвета его песчаного камуфляжа. Проблемы с печенью, что называется, налицо. И точно – подносит по рту бумажный пакет, из которого торчит стеклянное горлышко. Будучи в заграничной командировке, – судя по амулету на шее, где-то в Африке, – он вдоволь покатался на раскаленной броне, а по возвращении обзавелся инвалидной коляской. Ранение в позвоночник – и будешь колесить до конца жизни.
– Африка ужасна, да-да-да…[4]4
Из стихотворения «Бармалей» Корнея Чуковского.
[Закрыть] – пробормотал Заур, привычно сунув руки в карманы плаща, – и поморщился, не обнаружив там сладкую парочку.
Ругань рикш, не поделивших клиента, достигла апогея. Ей вторили резкие выкрики зазывал, приглашающих отдохнуть и утолить голод в их прекрасном кафе. Запах жареного на мангале мяса заставил Заура сглотнуть слюну. Он долго мог оставаться без пищи, но у каждого «долго» есть свой предел. Блудливо покачивая бёдрами, мимо продефилировала сочногрудая дама. Её голову уставшей коброй обвивала толстая коса.
Вскоре всего этого не станет – всё сожжёт адское пламя.
Быть может, сожжёт.
«Быть может» – потому что появился шанс на спасение.
Ещё несколько минут назад у Заура не было ни малейшего представления о том, с чего начать поиски. Ни единой зацепки. А когда не помогают обычные методы, надо поступать не так, как ведёшь себя в подобных ситуациях. Вот почему палач оказался в магазине, в который при иных обстоятельствах не зашёл бы. Решил напоследок приодеться поприличней. Если не удастся предотвратить взрыв, не хотелось предстать перед апостолом Петром в рванине. Хоть в раю, хоть в аду, а выглядеть надо по-человечески…
Из состояния задумчивости Заура, топающего к спуску в метро, вывел рёв клаксона – не выдержали нервы у одного из сотен бедолаг, что вместе со своими консервными банками на колёсах намертво впаялись в пробку без конца и края. Над пробкой висело жаркое марево, провонявшее выхлопными газами. Потратить последний час жизни на это? Заур пожелал автолюбителям более приятной смерти.
И прозевал атаку.
* * *
Город встретил её ароматами гниющего мусора.
Драные кошки, императрицы помойки, не соизволили заметить её гибкую фигурку, как и здоровенные – вровень кошкам – крысы. Зато двое безногих бомжей проводили светловолосую красотку хищными взглядами, после чего вновь зарылись в отвалы мусора из перевёрнутого набок контейнера. На груди у бродяг звякали боевые ордена. Рядом, в квартале всего, стреляли – нет, не разборка, у африканского землячества очередной праздник. А какой праздник без АК?! И чтобы каскадом на асфальт гильзы падали, задорно звеня?! Только бар-мицва какая-нибудь…
Ведь это Вавилон, детка.
Милена – это она вышла на променад – остро почувствовала, что любит Вавилон всей душой. Она – часть его, плоть от плоти. И её, как и город, просто распирает от бесконечной свободы. Свободы от всего – от закона, от морали, от любых ограничений. Всё вокруг есть свобода жизни и смерти.
Когда Милена была маленькой, Вавилон назывался иначе. Как давно это было…
Поправив сумочку на плече, она процокала каблучками на проспект.
Здесь было шумно, светло и в меру, как обычно, грязно: под ногами ветер играл обёртками от мороженого и обугленными сигаретными фильтрами. Гудел никогда не иссякающий поток машин. На обочине возле своих «карет» сидели рикши и попивали из пластиковых стаканов американо с молоком. От рикш пахло застарелым потом, на их скудных одеждах проступили вычурные соляные узоры.
– Эй, красотка, вижу, ты не прочь порезвиться с настоящим чёрным мужчиной? – окликнули Милену.
Значит, она не зря надела это платье – снежно-белое, с вырезом на спине до середины ягодиц, а на груди – почти до пупка. И ярко-алые ногти – не зря. И полкило штукатурки на лице.
Муж – бывший! – и сын в отъезде, так что можно пошалить, верно?
– Красотка, давай. Не пожалеешь! Подо мной все кончают!
Недавно Край предложил ей поселиться в дешёвом мотеле со шлюхами. Мол, там она сойдёт за свою…. Ты хотел, чтобы я стала шлюхой, да, Макс? Ну вот и получай!
Она обернулась.
Сначала взгляд её скользнул по тачке – громадному армейскому «хаммеру», с которого содрали камуфляж, чтобы нанести краску цвета ванильного пломбира. Сразу видно, что машина после тюнинга: бронеплиты на дверцах, надменно торчит из башенки над крышей «Корд»[5]5
«Корд» – крупнокалиберный пулемёт.
[Закрыть] – точно оттопыренный средний палец, показанный не только Вавилону и его обитателям, но самому мирозданию. Лишь вдоволь налюбовавшись «пальцем», Милена соизволила заметить высоко чёрнокожего парня лет двадцати пяти. Мальчишка ещё. Широкие плечи и мускулистые руки в сплошной вязи татуировок. Ритуальные шрамы на щеках. Самодовольная пьяная улыбка обнажает чернёные зубы. На чёрной футболке крупная светлая надпись: «АФРИКА», а чуть ниже – «РЕЖЬ БЕЛЫХ!»
– Эй, мачо, а в твоей тачке телевизор есть? – Слегка качнув головой, Милена забросила непослушные пряди волос за спину. Провела кончиком языка по губам – и почувствовала, как напрягся африканец. Вот-вот слюной исходить начнёт. Оскорблённое мироздание Милена ему простила бы…
– Обижаешь, красотка! У меня даже граната в бардачке есть!
…но не Вавилон.
Распускаясь яркими соцветьями, в небе громко захлопали фейерверки. Из-за их грохота никто не услышал, как, схватившись за отбитый пах и рухнув на асфальт, выругался бывший хозяин «хаммера». Бывший – потому что его тачка понравилась Милене. Хорошая тачка, в тон её платью. Исключительно для того, чтобы добыть авто наподобие, она и разоделась как шлюха.
Для чего ж ещё? Что вы вообще подумали?..
Усаживаясь поудобнее на сиденье водителя, Милена подмигнула африканцу:
– Это Вавилон, детка. Здесь клювом не щёлкают.
Стирая протектор, тюнингованный джип сорвался с места.
Шалить так шалить.
* * *
На пустых глазницах Петровича чёрные очки.
Он не снимает их даже в постели. Давно перестал их чувствовать, они стали его частью. И потому Петрович ни за что не поменял бы эти очки на другие, пусть даже отлитые из платины и инкрустированные изумрудами.
– Слышишь, милочка? Ни за что! – говорит Петрович официантке, принёсшей ему чашку ароматного кофе.
Он не видит, но знает, что она вежливо улыбается в ответ, решив, что слепой старик помешался. А ещё она думает, хватит ли у него денег расплатиться. Но она вежливая девочка, воспитание не позволяет ей задавать бестактные вопросы инвалиду, пусть даже одетому в черкеску, на которой среди дыр иногда встречаются лоскуты ткани.
Пятая чашка на блюдечке опускается на столешницу перед стариком. К столу прислонена трость. Слепцу никак без опоры в мире зрячих.
– И ничего, что одна дужка отломана. – Петрович безошибочно перехватывает руку девушки за тонкое запястье. – Всё, что примотано скотчем, считается новым.
Не уловив юмора, девушка пугается. Петрович чувствует резкий запах её адреналина, перебивающий даже аромат только что сваренного кофе. А ещё ей противно прикосновение его пальцев, покрытых пигментными пятнами и поросших седыми волосками. Она слишком много внимания уделяет слепому старцу и потому не слышит жужжания у собственного уха.
Метровое лезвие сверкает молнией, выскочив из трости с секретом, и устремляется к голове официантки, которая даже не успевает дёрнуться. Меч рассекает пополам здоровенного шершня, намеревавшегося сесть девушке на шею.
Мастер не обязан видеть врага. У мастера обязательства иного рода.
– У вас, милочка, аллергия на укусы пчёл, верно? – Петрович вытаскивает из кармана смятую в комочек купюру и, не потрудившись развернуть её, кладёт рядом с чашкой, из которой он не сделал ни глотка. После чего, опёршись на трость (лезвие уже внутри), встаёт из-за столика уличной кафешки.
Жарко. На ходу он снимает тюбетейку, позволяя солнцу высушить седой пушок, слипшийся от пота.
Петровичу пора на очень важную встречу.
Эта встреча определит всю его дальнейшую жизнь. И не только его, к сожалению.
Девушка-официантка кивает ему вслед:
– Да, у меня есть аллергия. А как вы…
Но слепому старцу уже нет дела до её болячек.
Лёгкий ветерок шевелит листья каштанов, растущих вдоль дороги.
Глава 2
Мумии атакуют
Забыл сказать: у меня бронепанели на брюках.
Даже икры и заднюю сторону бедра они прикрывают, а где их нет – на коленном сгибе, к примеру, – демпферные элементы из эластичной, но прочной ткани. Я за арматурину зацепился, когда мы ускорились от столба, с которого я выстрелом сшиб видеокамеру. Зацепился – и дальше потопал, а ткань тянуться начала. Спасибо Патрику, он вовремя заметил, а то… У любого предмета, даже сделанного на другой Земле, есть предел прочности… И шея моя тоже прикрыта демпфером, который регулировать можно, подтягивая или ослабляя шнуровку. Ну вот зачем, а? Если перестараться с натяжкой, то… Ну да кто их, чужаков, поймёт?..
Вообще-то я слежу за модой и покупаю самые крутые прикиды в военторге неподалёку от «Янтаря». Пятнистые штанишки, куртка цвета хаки и ботинки с высокими берцами – самое оно для моих не единожды сломанных костей и тренированных мышц. Но то, что нынче на мне, – это нечто!
А тут ещё и Патрик принялся расхваливать защиту:
– Комплект этот сгодится, если авария какая, к примеру, на нефтяном месторождении, и даже пожар. Честно-честно – от пламени спасёт, от гари и копоти ядовитой, от инфракрасного излучения…
– А тут что, есть нефтяные месторождения? – спросил я, глядя по сторонам.
Пейзаж не изменился. Развалины небоскрёбов и относительно уцелевшие здания. Всё в пыли. Из-за неё наши шаги бесшумны. Мы не идём – мы крадёмся по уничтоженному городу. Точно так же и враг, если он тут есть, – а он есть, я не сомневаюсь в этом – может незаметно подобраться к нам. Вот почему я постоянно верчу головой, полагаясь не на слух, но на органы зрения. А ещё я хочу найти нечто, что может оказаться порталом, ведущим в следующий сектор, поближе к Цитадели.
Мой вопрос про добычу нефти Патрика озадачил. Он обиженно засопел, пробурчал, что этот сектор самый безопасный, что не зря он сюда Лоно направил… В общем – ничего по существу так и не выдал.
Пятнистый комплект защиты, который мне вручил Патрик, прежде чем мы отправились в исходник, на «отлично» с плюсом – с десятью плюсами! – спасал мою кожу, лёгкие и глазки с ушками, не говоря уже о заднице, от токсичной хрени – аэрозолей всяких – и радиоактивной пыли, которой тут особенно много. Иначе я уже откинул бы ботинки. Хорошие, кстати, скороходы – ни липучек, ни шнурков, сами обулись, плотно обхватив брюки, став с ними единым целым. Сплавившись, что ли…
Всё это я, конечно, понимал.
Но ничего с собой поделать не мог!
Хорошо сделано, герметично, а душа не принимает!
Материал на ощупь напоминал прорезиненную ткань. Но в том-то и беда, что лишь напоминал. И не прорезинка тут должна быть, а специальная многослойка.
К тому же мне не давала покоя та надпись в отделении управления РСЗО. Ладно, сработал механизм самоуничтожения, это понятно, это мы с сыном просто не учли, но надпись… «ПРИВЕТ КРАЙ»… Кто мог её сделать? Зачем? Чтобы показать, что он, побывавший на нашей Земле, может предугадывать наши поступки?
И видеокамера…
По пути я заметил ещё пяток подобных, и ни одной не оставил целой.
А вот не люблю, когда за мной наблюдают!
– Сынок, ещё раз тебе говорю: в комплектах такого уровня защиты должно быть два комбеза: теплоотражательный и теплоизолирующий. Каждый заодно защищает от химии и радиации. Кто был в Чернобыле, тот знает. Ты был? А я вот был!
В животе у меня громко заурчало, настроив мои мысли на иной лад.
Так и не отведав фастфуда, из забегаловки в Нью-Йорке мы отправились…
Нет, вовсе не крушить мерзких путников.
Использовав Лоно, мы заскочили в хранилище Патрика. В какой части света или в каком мире это хранилище располагалось, я не уточнил, чтобы потом крепче спать. Заодно не спросил, когда и где Патрик собирал свою коллекцию – до уроков за тридевять земель или после, когда делал вид, что ходит в секцию филателистов? Мелькнула у меня мыслишка, что накопить добро он мог ещё до встречи со мной и Миленой, но я тут же её старательно забыл…
Патрик настоял на экскурсии по его хранилищу. Он показал мне стеллажи, заваленные ящиками, коробками, баулами, ещё бог знает чем, пёстрым и тусклым, с надписями на неизвестных мне языках, без надписей, с рисунками – странного вида рогатыми людьми и ещё какими-то тварями, – вообще без рисунков, дурно пахнущим и пыльным. Были там ножи и копья, пистолеты и нечто вроде ракетной установки, с полсотни пулеметов и ещё больше автоматов. А ещё почему-то горшки с цветами, банки с жуками и скромного вида хомячок, которого я хотел погладить, но Патрик, сделав большие глаза, запретил, если мне жизнь дорога. Сын протянул мне свёрток, себе со стеллажа взял такой же и велел переодеваться. Мол, это спецодежда, без неё дальше никак, потом объясню как этим управлять.
То, что спецодежда в тему, я понял очень скоро.
С первой секунды в исходнике.
Но я до сих пор не понял, кто в хранилище цветы поливает и хомяка кормит? Неужто Патрик, стервец, из дому регулярно туда шастает без спросу?..
– Батя, ты посмотри какой шлем хороший, пулестойкий. – Сын постучал кулаком по своему шлему. – Из пулемёта крупнокалиберного попадут – и хоть бы что.
– Согласен, сынок. Пулемёту – хоть бы что. А шлем разворотит, конечно.
Если мой аргумент и убедил Патрика, виду он не подал:
– Зато забрало прозрачное, не запотевает…
К шлему у меня особые претензии, которые я уже озвучил сыну. В нём нет вывода УОВП – узла очистки и подачи воздуха с блоком питания, который можно подзарядить от любой розетки. И не то что вывода, вообще нет УОВП! А раз так – откуда берётся воздух, которым я дышу?! Хотя, хрен с ним, с узлом этим, потому как розеток вокруг аж ни одной…
Но это всё фигня.
Особо в защитном комплекте меня поразили перчатки.
Нечасто доводится примерять такие – шестипалые.
– У них, ну, у иномирцев, которые эти костюмчики сделали, что – по шесть пальцев было? – хрипло поинтересовался я у Патрика.
– Только на руках, – кивнул шлемом сын. – На ногах – по семь.
– А зачем им столько?
– Не знаю, батя. Я когда в их мир попал, они давно Землю покинули. К звёздам улетели. Чем больше пальцев – тем более развитая цивилизация. – Заметив моё удивление, Патрик намекнул: – Шутка. Не в пальцах дело…
В тысячный раз уже взглянув на перчатки с излишествами, я подумал, что нескоро мы, сапиенсы, попадём на Альфу Центавра… Кстати, материал, из которого были сделаны перчатки, совершенно не мешал получать тактильные ощущения. Я чувствовал структуру предметов, к которым прикасался, тепло, холод… Интересно, если сунуть руку в огонь, получу ли я ожог? Проверять на практике не хотелось.
Со слов Патрика я уже знал, что мы попали в один из самых старых секторов исходника. С него всё началось. Это огромный полигон, на котором испытывались различные кибертанки, умные мины, системы залпового огня, химическое оружие… Тут много железа. Лязгающего, противного и смертельного опасного. Часто – ржавого.
Жужжа пропеллерами, в небе над нами пронёсся беспилотник. Пришлось укрыться в груде металлолома, бывшей когда-то то ли автобусом, то ли троллейбусом, то ли бог знает чем вообще. В салоне имелись сидушки для пассажиров, и они не пустовали – рядами на них сидели обильно присыпанные пылью мумии в обветшавших одеждах. Строением тел они вовсе не походили на тех путников, – в их настоящем обличье – что мне доводилось видеть. Мумии выглядели как обычные люди, которых хорошенько провялили, точно воблу к пиву. Патрик, помнится, говорил, что в начале путники таковыми и были – почти что сапиенсами…
Я представил себе, как мумии вдруг оживают и, вытянув перед собой костлявые лапки-руки, атакуют нас…
Ну и бред!
А вот что реально: вслед за беспилотником с крыши небоскрёба стартовала ракета. Догнала, разукрасила серое небо яркой вспышкой. Вторя эхом среди небоскрёбов, грохнул взрыв.
Вдалеке застрекотали пулемётные очереди.
Над зданиями примерно в квартале от нас взвились звёздки сигнальной мины…
Сектор-полигон жил своей собственной жизнью, и каждое кибернетическое существо, его населявшее подчинялось единственному желанию – убивать.
Мы выбрались из «троллейбуса» и двинули дальше по улице, обходя проволочные растяжки, потому как мин тут было как грибов в сентябрьском лесу после ливня. Слева – разрушенная наполовину «свечка», подступы к которой перегораживала груда обломков с кустарником из торчащей арматуры. Может, там спрятан портал? Да запросто. Как и в любом из строений в городе. Как и в подземелье. Чёрт! И ещё раз чёрт! Мне не давало покоя стойкое ощущение, что мы поступаем неверно. Мы что-то упустили. Что-то важное.
Но – что?!
– Сынок, мне здесь не нравится. – Я так и не вернул Патрику его ствол, по пути же нам не попалось стрелкового оружия, достойного внимания, – только поломанное и ржавое валялось в пыли, хотя сын утверждал, что тут чуть ли не на каждом шагу должны валяться наикрутейшие пистолеты и даже гаубицы. Но пока что нам попадались только мумии и видеокамеры.
Патрик виновато развёл руками:
– Извини, батя, ближе к Цитадели никак было. Чем ближе к ней, тем больше энергии она всасывает. Лоно не выдержало бы, распалось за пару секторов до. А вместе с ним исчезли бы и мы. Я взял на себя смелость, принял решение…
– Молодец, сынок, – я хлопнул его по плечу. – Одобряю, дружище. Но…
Ухнуло рядом совсем.
Ещё самую малость – и нас накрыло бы по полной, в куски. А так только осколки засвистели, да защиту едва не посекло. На этом, кстати, могло закончиться наше победное шествие к Цитадели.
Мы вмиг распластались, вжавшись в горизонталь, насколько это возможно. Что за хрень?! Я чуть приподнял голову. Патрик тоже сканировал окружающее пространство на предмет выявления огневой точки. Забрало в этом помогало на «отлично», вмиг, без подсказки, врубившись в режим бинокля – увеличивая картинку, как только я делал «большие глаза», и уменьшая, стоило мне прищуриться. Жаль, тогда, у корабля, я не знал об этой опции.
Есть!
– Триста двадцать метров по проспекту, у перекрёстка слева, – навёл я Патрика.
Теперь и сын мог увидеть, что там притаился миномёт, ну или нечто наподобие. Очень наподобие: ствол, двунога-лафет, опора и прицел. Ни дыма, ни огня, ни облачка пыли, а звук выстрела – точно из АКМ с накрученным ПБС. Хорошо хоть миномёты сами перемещаться не могут – где установили их, там и ждут свою цель, получая боепитание, судя по всему, из склада, врытого в грунт рядом с лафетом…
В условиях города обзор у прицела невелик, надо пробраться в мёртвую зону, где система потеряет нас из виду, и куда миномёт плюху свою осколочную уронить не сможет – у него есть минимальная дальность стрельбы. Вот только мёртвая зона – это метров сто…
Значит, двести надо преодолеть под огнём.
Я обернулся. Отходить назад – себе дороже. Миномёт – оружие с мозгом-компом – специально подпустил нас поближе, чтобы в случае нашего спешного отступления успеть накрыть нас трижды минимум, хотя нам и одного раза хватит.
Значит – только вперёд.
Обо всём этом я успел подумать менее чем за секунду до того, как очередная мина опустилась в канал ствола. Вот сейчас провернётся рычаг стреляющего механизма, и…
– Быстро, Патрик!!! Быстро!!!
Вскочили мы одновременно. Я раньше должен был, но всё-таки возраст сказывается, не молодею. Я рванул вперёд, а Патрик почему-то в сторону, вправо – решил разделиться? Мол, миномёту придётся решать, по кому вести огонь, по мне или по моему любимому сыночку? И хрен с ним, если по мне, а если по Патрику?.. С шага я не сбился. Единственная возможность спасти сына и – по возможности – спастись самому, это прорваться в мёртвую зону и нейтрализовать миномёт.
Сейчас!
Выстрела я не слышал, но внутренний таймер подсказал, что пора – резко изменив направление, я дёрнулся влево, пробежал пяток метров и, распластавшись в прыжке, рухнул в пыль. Повезло, под животом у меня не оказалось ничего острого. Слева и чуть впереди бахнуло, подняв пылевую завесу. «Хреново», – подумал я, вскакивая. У миномёта наверняка прицел работает в куче разных режимов, в том числе – в инфракрасном, а я вижу только своими глазками, и в пыли – вижу плохо. Может, есть опция в шлеме соответствующая, но я не в курсе, как её активировать… На ощупь я рванул по направлению к миномёту. И, конечно, зацепился за что-то, вроде за стальной прут, торчащий из пыли, после чего вспахал забралом местный грунт. Это спасло меня от смерти, ибо следующая мина, конкретно опередив мой личный таймер, бахнула там, где я оказался бы пару секунд спустя.
Едва не погиб Максимка Краевой.
Но едва – не считается. Спаситель человечества всё ещё в строю! Поэтому встать, на ходу стереть шестипалой перчаткой с забрала пыль и бежать дальше!..
Облако пыли внезапно закончилось – видимость отличная, будто кто-то вдруг включил свет в тёмной комнате.
Лучше бы не включал.
Тогда я не увидел бы, как мина взорвалась рядом с Патриком, как его подбросило в воздух. Беспорядочно взмахнув руками и ногами, он упал на горизонталь – и будто сквозь землю провалился. В следующий миг всё закрыло новой тучей пыли.
– Сын!!! – Я уже не думал о мёртвой зоне, о проклятом миномёте, которого проклятые путники наделили проклятыми электронными мозгами, я просто бежал к сыну, в пыль, в полную невидимость.
И был взрыв, и я почувствовал, что падаю.
И вокруг только пыль, ничего кроме пыли, я – на коленях. Ствола, что взял у Патрика, нет, потерялся. Где Патрик? Где я? Надо выбраться отсюда и найти Патрика!.. И я ползу куда-то, лишь бы не зависать на месте – и упираюсь шлемом во что-то твёрдое. Где-то наверху слышится ещё один взрыв. Что-то твёрдое, в которое я уткнулся, подаётся, ворочается. Оно живое! Или хотя бы способно передвигаться! А значит – представляет опасность! Тело сработывает быстрее, чем мозг. Я только подумал о том, чтобы разобраться с неизвестным врагом, не дав ему шанса напасть первым, а уже бью левой со всего размаха. И попадаю. Враг ойкает. Второй удар – хук правой – уходит уже в «молоко».
– Батя, ты чего дерёшься? – услышал я, и на глаза навернулись слёзы.
Не пытайтесь рыдать от счастья в шлеме, который не можете снять. То есть можете, но сдохнете в корчах. А то ещё влагой закоротит важный блок, о свойствах и назначении которого вы даже не знаете. Именно поэтому я мгновенно взял контроль над слёзными железами.
– Сынок, ты жив! – только этим я выказал свою радость и сразу перешёл к делу: – Сынок, я ничего не вижу!
– Ты что, до сих пор не переключил режим видения? Ну ты даёшь! Тут есть очень интересные режимы, и я бы рекомендовал…
– Сын! – мне очень захотелось отвесить Патрику подзатыльник.
От избытка чувств и чтобы не корчил из себя умника.
Он почувствовал моё недовольство, поэтому оставил демагогию и просто объяснил, что войти в меня режимов очень просто – надо всего лишь быстро обоими глазами моргнуть дважды. А потом листать менюху, моргая левым или же правым глазом, смотря, куда листаешь. Подтверждение – кивок, отмена – покачать головой, то есть шлемом.
– Андестенд, а, батя? – завершил свою проповедь Патрик.
– Я-я, киндер, я-я, – кивнул я сыну, заодно подтверждая очередной режим видения – на пробу. Не стал говорить сыну, что открывшая на внутренней стороне забрала менюха порадовала меня текстом на языке, которого я не знаю. Не не до лингвистики сейчас. Тем более что со второй попытки я обнаружил режим, позволяющий отлично видеть в пылевой завесе – забрало просто отфильтровывало мелкие частицы в воздухе.
Теперь можно осмотреться. Патрик и я находились в помещении с непривычно закруглёнными стенами и потолком метров восемь высотой, от которого вверх уходила вертикальная цилиндрическая шахта и который соединялся стальной лестницей с полом, слегка выпуклом в центре. Диаметром пол был метров двенадцать или чуть больше и почти весь заставлен пластиковыми ящиками. Я чудом не зацепил ни один из них, пролетев через шахту и рухнув на свободный пятачок внизу, а потом совершив вояж на коленках. Хорошими костюмчиками нас обеспечил Патрик, раз я даже не почувствовал удара от падения… Или это из-за адреналина? Без разницы. Главное, что Патрик жив, и мы вместе.
Наверху раздался взрыв.
Я поймал себя на том, что непроизвольно выискиваю тут надпись кириллицей – очередное обращение неведомого врага ко мне, любимому.
– Миномёт сканирует округу, батя, делает запросы на камеры слежения, беспилотникам, датчикам, которых везде понатыкано… Мозг у него слабенький, поэтому так долго обменивается данными. Но всё равно у нас мало времени, скоро он вычислит, где мы. – Патрик споро вскрыл очередной пластиковый ящик резаком, кончик которого светился голубоватым пламенем. Стоило только этот кончик поднести к ящику, как пластик подавался, точно масло под раскалённым ножом. Сбив срезанную крышку, можно осмотреть содержимое. – Так-с, что тут у нас… – Сын извлёк типичную штурмовую винтовку и разочарованно уронил её обратно, после чего занялся следующим ящиком.
Ясно. Это склад оружия. Небольшой и секретный. Вход в него был замаскирован, но Патрик умудрился его увидеть, потому и помчал не со мной, а сюда. Мог бы и намекнуть старику… Я заметил на стене полочку с резаками. Пока я осматривался, Патрик уже вскрыл с десяток ящиков, содержимое которых его не обрадовало. В одном из них я обнаружил приличного вида автомат с подствольником. То, что надо, чтобы нейтрализовать миномёт. И почему Патрик отверг этот вариант?..
А вот почему.
В следующем ящике он нашёл набор типа «сделай сам» и принялся собирать нечто несуразное и столь же внушительное, как любое оружие, сделанное из пластиковых деталей детского конструктора. При этом он что-то бурчал себе под нос, я разобрал только то, что сын недоволен малым количеством выстрелов для своей игрушки.
Он бы ещё с рогаткой воевать вышел!
– Сын, смотри! – Я указал на стену у него за спиной.
Продолжая баловаться конструктором, он обернулся – и лицо его окаменело. Мне тоже не понравилось, что на стене появилась пульсирующая световая окружность, составленная из коротких чёрточек. При каждом затухании окружность становилась на одну чёрточку тусклее. Обратный отсчёт? Нас не приглашали сюда, поэтому подземная заначка оружия должна быть ликвидирована вместе с теми, кто в неё проник.
– Патрик, надо уходить! – Я повесил себе на одно плечо автомат с подствольником, напихал в карманы скафа гранат и магазинов и прихватил штурмовую винтовку с запасом боекомплекта.
Сделав вид, что не услышал меня, Патрик усердно играл конструктором.
Окружность обратного отсчёта светилась уже на три четверти. И тут, моргнув в который раз, она вовсе потухла. Почему?! Ведь ещё не конец?!.. Я замер, ожидая взрыва и всепожирающего огня.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?