Читать книгу "Крымская весна. 2014–2024"

Некоторые наши работники ошибочно расценивают мероприятия по ознакомлению с украинским языком и изучением его в школах, как украинизацию. Таким товарищам необходимо разъяснить, что эти меры ничего общего с украинизацией не имеют»[36]36
  ЦДАГОУ. Ф. 1. Оп. 52. Спр. 5813. Арк. 21.


[Закрыть].

При таких условиях, естественно, в то время и не стоял вопрос о введении украинского языка в делопроизводство областных учреждений. Впервые эта идея прозвучала на областном уровне только 12 марта 1957 г. в выступлении секретаря Джанкойского райкома партии Куца.

В заключительном слове первый секретарь обкома Комяхов также высказался об украинском языке: «Ряд товарищей – Куц, Чирва, Кулик, Лысый[37]37
  Чирва – секретарь обкома партии, Кулик – секретарь Сакского райкома: Лысый – секретарь Кировского райкома.


[Закрыть] – выступили на украинском языке. Впервые на собрании областного партийного актива. Мы считаем, что это вполне правильно и закономерно. И думаем, что было бы также правильно, если бы товарищи, которые владеют украинским языком, выступали в районах, колхозах, совхозах, машинно-тракторных станциях, на предприятиях, в творческих организациях, научных учреждениях, в школах и вузах. Это потому, что в Крыму более 250 тысяч человек украинского населения. Украинский язык любит и уважает народ».

Сам же Комяхов долго не решался произносить доклады на украинском языке. Впервые он это сделал только 28 апреля 1959 г.

Между тем в крымских школах украинский язык с каждым годом всё больше распространялся. Если в первый год его изучали в 38 классах 24‑х школ 619 учеников, то через два года по учебному плану Министерства народного образования Украины работало уже 115 классов в 70 школах, в которых училось 2383 детей[38]38
  ЦДАВОВУ. Ф. 166. Оп. 15. Спр. 2358. Арк. 97.


[Закрыть].

Украинский язык постепенно прокладывал себе дорогу на полуостров. В 1958–1959 учебном году его уже изучали в III–V классах 19 766 учащихся.

Этот процесс шёл до принятия нового союзного закона об образовании, которым предусматривалось право родителей выбирать язык обучения своих детей. Отныне украинский можно было изучать добровольно, что и привело к ожидаемым последствиям его использования на полуострове.

А толчком к свертыванию изучения украинского языка стало письмо нескольких родителей, которые обратились в ЦК КПСС и ЦК КП Украины с жалобой на якобы принуждение их детей учиться на украинском языке. Этого было достаточно, чтобы немедленно собралось бюро обкома партии для рассмотрения вопроса «О фактах нарушения принципа добровольности в изучении украинского языка в средней школе № 15 г. Симферополя».

Первый секретарь обкома Василий Комяхов, секретарь по идеологии Иван Чирва, другие члены этого органа, которые ещё вчера ратовали за использование украинского языка, теперь с гневом отмечали, что «в отдельных школах г. Симферополя имели место факты нарушений статьи 9‑й Закона «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в Украинской ССР»[39]39
  ЦДАГОУ. Ф. 1. Оп. 53. Спр. 1440. Арк. 241.


[Закрыть].

После заседания бюро обкома у многих руководителей отпало желание пропагандировать внедрение украинского языка на полуострове. Теперь мова начинает вытесняться различными методами. Например, мотивируя убыточностью, то же бюро обкома 15 декабря 1959 г. ликвидировало газету «Советский Крым», прекратило дубляж на украинский язык журнала «Блокнот агитатора», бюллетеня «Виноградарство и садоводство Крыма»[40]40
  ЦДАГОУ. Ф. 1. Оп. 53. Спр. 1442. Арк. 26–29.


[Закрыть].

В итоге число школьников, изучавших украинский язык, начало уменьшаться. Если в 1960–1961 учебном году им овладевало 24 075 пятиклассников, то из них в 6‑м классе в следующем году продолжило учить украинский язык уже 22 868.

Вне школы на официальном уровне украинский язык использовался в Крыму только во время приезда зарубежных делегаций.

На украинском языке попытался выступить на одном из правительственных приёмов в Ялте 21 августа 1960 г. тогдашний первый секретарь ЦК КП Украины Николай Подгорный. Но поскольку он путал украинские слова с русскими, то Хрущёв оборвал: «Николай Викторович, ты забыл украинский язык, давай дуй по-русски, так будет всем понятно»[41]41
  Крымская правда. 1998. 21 апреля.


[Закрыть].

Конечно, после этих слов Хрущёва присутствовавшие при этом местные руководители старались не затрагивать проблемы украинского языка, если не было указания сверху. Ибо только через год, когда ЦК КП Украины и Совет министров УССР приняли постановление «О мерах по обеспечению приёма советских и иностранных туристов в городе Севастополе», в Крыму вернулись к использованию украинского языка, правда, в оригинальном виде: своим постановлением бюро обкома повелело «установить на шоссе Ялта – Севастополь указатели на русском, украинском и латинском языках»[42]42
  ЦДАГОУ. Ф. 1. Оп. 53. Спр. 2303. Арк. 158.


[Закрыть].

Такое отношение к украинскому языку (кто хотел – учил, кто не хотел – небольшой грех) привело к тому, что резко сократилось количество школ, где обучение велось на украинском языке. В 1966–1967 учебном году и было всего три школы-интерната – Джанкойская 8‑летняя на 210 учащихся, Симферопольская средняя – на 308 и Гвардейская 8‑летняя на 175.

Через год украинскую школу в Джанкое ликвидировали, а в 1970–1971 учебном году осталась только одна такая в Симферополе, в которой обучалось 412 учащихся. В следующем году в ней уже не набирался первый класс, не планировался и IX–X.

Подчинение крымских гражданских организаций Украине шло медленно и так и не прошло до конца. Вот несколько примеров:

«В 1954 г. передача полуострова другой республике стала возможной. Крым переходил в подчинение Киеву так же относительно, как подчинялась киевскому субцентру власти вся Украина. Это можно проиллюстрировать на примере крымских научных учреждений. Когда АН УССР в 1954 г. поинтересовалась в президиуме АН СССР, какие учреждения переходят в её распоряжение, то оказалось, что почти вся материальная база науки оставалась в ведении Москвы. Лишь в 1961 г. АН УССР получила Севастопольскую биологическую станцию, впоследствии преобразованную в Институт южных морей им. В. Ковалевского, а также Морской гидрофизический институт. Научные объекты мирового значения, в частности, Никитский ботанический сад и Крымская астрономическая обсерватория, оставались в распоряжении Москвы до 1991 г.»[43]43
  Материалы сайта: http://www.ukrrudprom.ua/digest/Ukrainskiy_Krim.html


[Закрыть].

Десятки, если не сотни малых и средних промышленных предприятий Крыма получили новых хозяев. Но все заводы-гиганты (по крымским меркам) – Севморзавод, судоремонтный завод № 13 в Севастополе, феодосийский завод «Море», Керченский судостроительный завод (с 1966 г. «Залив), завод «Гидроприбор» в Орджоникидзе и др. – остались в союзном подчинении. Большая китобойная флотилия, базировавшаяся в Севастополе и далее по списку, также остались в ведении Союза.

Статистики нет, но, по моим подсчётам, в Крыму УССР имела не более 25 % санаториев и домов отдыха. Все остальные курортные и туристические объекты, включая «Артек», остались в ведении союзных министерств и ведомств, а то и просто российских предприятий.

Пишу не понаслышке. Я сам с 8‑го класса и до сих пор как минимум один раз в год бываю в Крыму, и в 1960–1980‑х гг. раз пять отдыхал на турбазе «Кулон» в посёлке Рыбачьем под Алуштой. Турбазу за свой счёт построили три московских п/я. Какое отношение имели украинские власти к «Кулону»? Не представляю!

Весь персонал турбазы был из Москвы. Причём поварихи, официантки, шоферы, разнорабочие и т. д. числились сотрудниками московских НИИ – инженерами, техниками, рабочими и т. д. В мае они уезжали в командировку в Крым, а в октябре возвращались в Москву. Даже весь автотранспорт турбазы – дюжина грузовиков, легковушек и автобусов – был с московскими номерами.

И в Москве, и особенно на отдыхе в других городах у меня слабость – люблю ходить по книжным магазинам. А, между прочим, книжный рынок лучше любых опросов и референдумов безошибочно показывает, какой народ обитает в данной местности.

В 1960–1980‑х гг. советская власть пусть вяло, но непрерывно вела украинизацию Крыма. Так, на государственную дотацию издавались книги на украинском языке. Ситуация была трагикомической. Книги Сименона, Дюма и т. д. на русском языке в книжных магазинах нельзя было найти днем с огнём, а на «чёрном рынке» за них платили четырёх-пятикратную стоимость. Зато те же издания на украинском или, скажем, на молдавском языках пылились на книжных полках магазинов по сильно сниженным ценам. Я сам видел, как бабуля с рынка покупала их, чтобы заворачивать кулечки с семечками.

Но вот появился капитализм, и всю украинскую литературу сдуло с полок магазинов и уличных ларьков Ялты, Алушты, Алупки, Севастополя и других крымских городов. Только в больших книжных магазинах оставались маленькие отделы с учебной, краеведческой и политической литературой на украинском языке.

Да что Ялта! Я в 1995–2013 гг. ежегодно бывал в магазине «Академкнига» в Киеве, и там число посетителей уменьшалось пропорционально увеличению числа книг на украинском языке.

Ах, москали притесняют «мову»! На Старом Арбате – самой престижной московской улице, в доме № 9 находился шикарно оформленный большой магазин «Украинская книга», да только посетителей там было… нэма! За 15 лет моих регулярных посещений я лишь с десяток раз столкнулся там с другим покупателем.

Глава 6
Как Крым и Севастополь проголосовали за незалежность

Да почти так же, как и вся Украина. Вот результаты референдума 1 декабря 1991 г. о независимости Украины: явка в целом – 84,18 %; «За» – 90,32 %; «Против» – 9,68 %. Как видим, подавляющее большинство избирателей проголосовали за «незалежность». Ну ладно, западэнцы, а вот в Севастополе «За» проголосовали 57,07 %, в Донецкой области – 83,9 %, в Запорожской области – 90,66 %, в Луганской области – 83,85 %, в Одесской области – 85,38 %.

На самом деле это было не свободное волеизъявление, а величайшее надувательство народа со времён Владимира Красное Солнышко. На самом деле население голосовало не за разрыв с Россией, а лишь за увеличение суверенитета и экономической независимости Украины в союзе с Россией.

Националистическая пропаганда нагло обманула население УССР. Якобы на протяжении многих лет центр выделял Украине не более 13 % капиталовложений, забирая из неё вдвое больше в виде разной продукции. «Нашей электроэнергией, нашим сырьём, изделиями торговали за границей, а Украина от этого ничего не имела… Покончить с подобной практикой, исправить положение может только независимая Украина.

И это в интересах всех граждан, всех наций на Украине… Только в независимой Украине получим реальную возможность уменьшить техногенную нагрузку на природу, которая ныне в 6–7 раз превышает среднюю в бывшем СССР, что наиболее ярко указывает на безответственную эксплуатацию Украины ведомствами бывшего центра», – и всё сие из обращения Президиума Верховного совета Украины с призывом голосовать за «незалежность».

Во время своей избирательной кампании 1991 г. всё тот же Кравчук в обращении «К русским соотечественникам» заверял: «Украина твёрдо встала на путь независимости. На её земле наряду с украинским и другими народами полноправными хозяевами являются двенадцать миллионов русских.

Я буду делать всё от меня зависящее для полного удовлетворения политических, экономических, социальных и духовных запросов русского населения, для государственной защиты его законных интересов. Ни в коем случае не будет допускаться насильственная украинизация русских. Любые попытки дискриминации по национальному признаку будут решительно пресекаться. Гарантирую вам сохранение полнокровных, беспрепятственных связей с Россией и другими суверенными государствами бывшего Союза, возможность поддержания свободных контактов с родственниками и друзьями за пределами Украины».

Ну а с отдельными регионами Киев действовал методом кнута и пряника. К примеру, Киев обещал суверенитет Республике Крым, а потом свёл свои обещания к нулю.

Севастополю пообещали ещё больше: создать «свободную экономическую зону» и вообще сделать город новой Одессой XIX века – Порто Франко.

В октябре 1991 г. на сессии Верховного совета Крымской АССР президент Кравчук официально объявил о наличии на полуострове одного из самых крупнейших в мире месторождений золота. Мол, Москва это скрывала, а теперь Украина поможет Крыму стать новым Клондайком. Да, самородное золото в Крыму имеется, как, например, у подножия Карадага, на берегах реки Чёрной, а также в районе Евпатории. Однако на начало 2024 г. ни промышленной, ни старательской добычи золота не ведётся.

И, наконец, уже перед референдумом Кравчук начал шантаж населения Крыма. В частности, он грозил перекрыть Крымский канал и оставить полуостров без днепровской воды, или заставить крымчан платить за воду огромные суммы в долларах, если они проголосуют на референдуме против. Тут стоит отметить два момента. Во-первых, Крымский канал был общесоюзной стройкой и построен на союзные деньги. Но на это «кравчукам», естественно, плевать.

Зато московские власти могли легко парировать этот шантаж, формально оставаясь в стороне. Например, возмущенные шантажом Кравчука работники очистных сооружений в Российской Федерации на реках Десна, Сейм, Псёл, Ворскла и других притоках Днепра могли пригрозить забастовкой в случае перекрытия Крымского канала. Вот тогда крымчане кое-как обошлись бы без чистой днепровской водички, а жителям Приднепровья мало не показалось бы.

А что происходило в Москве? Никакого ответа на ложь украинских националистов не было. В Москве шла борьба за власть, за приватизацию предприятий и т. д.

В 1991 г. я неоднократно на экране телевизора видел важные физиономии либералов, успокаивающих население: мол, республики разойдутся, чтобы ликвидировать административно-командную систему СССР, а потом опять объединятся. Сейчас, мол, во всём мире происходит интеграция и глобализация. В пример приводили ЕС, поскольку весь кругозор либералов ограничен Европой и США.

О том же говорил профессор Сергей Николаевич Бабурин:

«Когда мне довелось выступить против ратификации Беловежских соглашений в Парламенте, и меня поддержало при голосовании только шесть человек, остальные депутаты стоя рукоплескали разрушению Советского Союза. И на мой вопрос своему близкому товарищу, старшему, более мудрому, более опытному: «Как вы, дважды Горой Советского Союза, лётчик-космонавт СССР, можете от имени коммунистов призывать ратифицировать Беловежские соглашения?» Ответ был простой: «Мы избавимся от Горбачёва, потом опять соберёмся»[44]44
  Во славу и на пользу России. Соловьёвский сборник. Первый выпуск. Материалы научно-практических мероприятий, проведённых в Севастополе, доклады, выступления, статьи 2021–2023 гг. Севастополь: Институт стран СНГ в г. Севастополе, 2023. С. 125.


[Закрыть].

То, что украинцы в 1991 г. подверглись чудовищному обману, в июле 2021 г. признал бывший президент Украины Леонид Кучма. «Самую большую сумму платят простые люди. Потому что они верят обещаниям… Мы в какой-то мере этих людей обманывали, когда говорили, что Украина кормит всю Россию, считали всё, что в Украине производится, по мировым ценам, а не то, что Россия, которая должна и так поставлять», – заявил экс-президент.

Он рассказал, что примерно за два года до референдума украинский Институт экономики провёл расчёт платежного баланса России и Украины, который в итоге оказался серьёзно отрицательным. «Действительно, ведь мы раньше нефть и газ получали по ценам, которые меньше чая, меньше простой воды. Поэтому расплата поступила практически сразу, когда Россия перешла на торговлю по мировым ценам», – подчеркнул Кучма, добавив, что именно это спровоцировало небывалую гиперинфляцию на Украине.

Уже в первые недели незалежности украинские националисты предприняли попытку запугать русское население Крыма и Новороссии.

Так, в марте 1992 г. они организовали так называемый «Поезд дружбы», составленный из 10 вагонов. В них находились несколько десятков ветеранов-бандеровцев, попов-раскольников и 500 штурмовиков в форме УНСО.

Первой остановкой «Поезда дружбы» была Одесса. Там штурмовики провели «воспитательную работу» с работниками прокуратуры. Сделали «замечание» местной власти, что в городе нет украинской церкви. Затем подобные рейды последовали в Херсоне и Николаеве.

При подъезде к Севастополю на станции Верхне-Садовая поезд был остановлен. Тогда бандеровцы вылезли из вагонов и на три часа перекрыли железнодорожное сообщение, после чего украинские власти доставили их на двух больших катерах из Инкермана на Графскую пристань.

Бандеровцы строем прошли от площади Нахимова до музея Черноморского флота, по пути скандируя: «Севастополь, покорись матери Украине!» Колонну сопровождали сотни милиционеров и сотрудников СБУ.

Бабурин рассказал и о своей встрече с Ельциным в конце января 1992 г.:

«Ельцин был даже трезв, очень обаятельно принял, посадил за маленький столик. Присутствовал ещё один человек с его стороны. Он выслушал наши предложения, а предложения были простые – немедленно забрать Севастополь, потому что он никогда не передавался Украине. И достаточно указа Президента – России нужен закон о подтверждении Российского статуса Севастополя. Ничего не надо делать, там не было ни одного руховца. Всё – выставить моряков на границе города, и можно было дальше работать.

На что Борис Николаевич сказал: «Я сейчас был в Ленинграде… ой, в Санкт-Петербурге (несколько раз вспоминал), был в Кронштадте, видел свободные пирсы. Мы выведем Черноморский флот, и там поставим – какие проблемы-то?» А я на него смотрю и говорю: «Борис Николаевич, Севастополь мы с собой заберём? Вы понимаете, иногда корабли приходилось топить, но сохранять Севастополь, сохранять флот»[45]45
  Во славу и на пользу России. Соловьёвский сборник. Первый выпуск. С. 125.


[Закрыть].

С распадом СССР подавляющее большинство севастопольцев потребовали присоединения города к РФ. По результатам проведенного 26 июня 1994 г. опроса жителей Севастополя Севастопольский горсовет народных депутатов 23 августа 1994 г. обратился к президентам Б.Н. Ельцину и Л.Д. Кучме, руководителям парламентов В.Ф. Шумейко, И.П. Рыбкину и А.А. Морозу с предложением принять «государственно выверенное решение о Российском Федеральном статусе Севастополя и окончательно решить проблемы Черноморского флота». В подписанном руководителями Совета В. Семеновым, К. Павленко, В. Романенко и И. Куликовым обращении были указаны и основания для рассмотрения указанных поблеем:

1. Воля жителей Севастополя и моряков-черноморцев, 89 % которых положительно ответили на вопрос о российском его статусе.

2. Отсутствие конкретных решений по статусу города и флота.

3. Продолжающаяся финансово-экономическая блокада города.

4. Принципиально невозможное совместное базирование сил Черноморского флота и ВМС Украины.

5. Введение в город подразделений национальной гвардии Украины без согласования с городским Советом народных депутатов.

Однако просьба эта так и осталась без ответа. Правительство РФ было не в состоянии или же просто не пожелало защитить своих сограждан и государственные интересы России. Вовсю шла подготовка «широкомасштабного» двустороннего договора России и Украины.

Но позже правительство РФ все-таки предприняло некоторые шаги для подтверждения российского статуса Севастополя. Так, в декабре 1992 г. VII Съезд народных депутатов РФ принял постановление о поручении Верховному совету РФ рассмотреть вопрос о статусе Севастополя.

9 июля 1993 г. Верховный совет РФ принял постановление «О статусе города Севастополя», в котором подтверждался российский федеральный статус Севастополя в административно-территориальных границах городского округа по состоянию на декабрь 1991 г. Во 2‑м пункте этого постановления правительству РФ предписывалось в кратчайшие сроки разработать государственную программу обеспечения статуса Севастополя и провести переговоры с правительством Украины о городе Севастополе как главной базе единого Черноморского флота.

Центральному банку РФ постановлением предписывалось предусмотреть финансирование соответствующих статей бюджета города через свои отделения, а Комитету Верховного совета РФ по конституционному законодательству – подготовить проект закона Российской Федерации о закреплении в Конституции РФ федерального статуса города Севастополя.

Пункт 5 постановления гласил: «В целях недопущения политической напряженности просить Правительство Украины отозвать передислоцированные в район г. Севастополя подразделения спецчастей».

В ответ на это постановление Российский МИД 11 июля 1993 г. заявил: «Принятое 9 июля 1993 г. Постановление Верховного совета РФ «О статусе г. Севастополя» расходится с линией Президента и Правительства РФ на реализацию интересов России в вопросах Черноморского флота, базирования ВМФ Российской Федерации на территории Украины, в Крыму и в Севастополе. Будучи эмоционально-декларативной, эта акция отнюдь не указывает перспективу реальных решений, лишь затрудняет их и без того сложный поиск».

Тогда же, 16 июля 1993 г., Украина обратилась в Совет Безопасности ООН с просьбой осудить попытку Верховного совета РФ заявить о несостоятельности украинских претензий на Севастополь и принять меры к укреплению его российского статуса.

Немедленно, 20 июня 1993 г., то есть через три дня после украинской кляузы, был созван Совет Безопасности ООН под председательством Давида Ханнея (Англия). Представитель Украины Тараснюк разразился гневной эмоциональной речью, в которой единственным аргументом для претензии на Севастополь были Конституция УССР и РСФСР 1978 г. Он заявил: «Вопрос о статусе города Севастополя является исключительной компетенцией Украины».

В своем выступлении представитель России в ООН Ю.М. Воронцов обратился с нападками на собственный парламент и его решение от 9 июня 1993 г., и процитировал заявление Б.Н. Ельцина от 10 июля: «Мне стыдно за это решение».

В итоге Совет Безопасности осудил решение Верховного совета РФ и объявил его «не имеющим силы». Что, кстати говоря, юридически незаконно.