![](/books_files/covers/thumbs_240/kaspiy-russkoe-ozero-velikiy-volzhskiy-put-bolshaya-neft-i-bolshaya-politika-61211.jpg)
Автор книги: Александр Широкорад
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
5 октября суда Волжско-Каспийской флотилии снова вышли к 12-футовому рейду. Навстречу им вышли «Надежда» и «Опыт». На широте Лагани «Надежда» попала на минное заграждение, взорвалась и затонула. Вся команда была спасена шлюпками с «Опыта». Раненых было двое, оба тяжело – капитан 1 ранга Марков, прибывший незадолго до похода на канонерку для изучения театра войны и знакомства с отрядом, и командир лейтенант Вирен.
«Надежде» не повезло, так как в тот же день «Америка» захватила парусник красных, где среди прочих документов была и карта минных заграждений. «Америка» вышла в крейсерство к Форт-Александровскому и на рассвете в районе 12-футового рейда обнаружила на горизонте парусник, который старший лейтенант Ваксмут решил осмотреть. Когда «Америка» подошла к борту парусника, вся команда еще спала. Поначалу обыск ничего не дал, только вид одного из рыбаков показался подозрительным. При повторном и более тщательном осмотре под килем был обнаружен торпедный аппарат с торпедой, готовой к выстрелу. Рыбаки, за исключением одного, были расстреляны. Это и была уже известная нам «торпедная» рыбница.
В ночь на 28 сентября у выхода из морского канала мелкосидящий винтовой пароход белых выставил минное заграждение. Однако вскоре выяснилось, что минный унтер-офицер, участвовавший в минной постановке, успел обезвредить мины. Унтер угодил в контрразведку и был расстрелян.
Любопытно, что штаб Деникина занялся посылкой на Каспийское море в виде наказания воинских чинов и мобилизованных граждан. Первая партия прибывших, состоявшая преимущественно из господ в офицерских погонах, была по настоянию командиров судов почти полностью отправлена начальником флотилии обратно в Севастополь. Тем не менее типам, подобным этому унтеру, все же удавалось просочиться на флотилию.
Весь октябрь 1919 г. Волжско-Каспийская флотилия по-прежнему была заперта в дельте Волги. В первых числах ноября на 12-футовый рейд белые прибуксировали свою первую плавбатарею «Которость» (длина 86,8 м, ширина 11,1 м, осадка 1,8 м), вооруженную в Петровске двумя 130/55-мм орудиями. Однако жилье для команды на плавбатарее было в совершенно неудовлетворительном состоянии. А тут наступили холода, и уже в ноябре половина личного состава плавбатареи была тяжело больна, вскоре от воспаления легких умер ее командир, бывший командир «Арага» мичман Г.А. Сукин.
Механизмы крейсера «Азия» уже в начале октября 1919 г. вышли из строя, и он ушел на ремонт в Петровск. Начали барахлить дизели «Дмитрия Донского», и он стал давать не более 6 узлов.
Возможно, внимательный читатель обратил внимание на отсутствие на 12-футовом рейде белого флагмана крейсера «Президент Крюгер». Куда же он делся? А он выполнял весьма деликатную миссию. Сергеев, к тому времени произведенный Деникиным в контр-адмиралы, периодически ездил на «Крюгере» в Баку для переговоров с мусаватистским правительством. Любопытно, что и туда, и обратно флагман ходил перегруженный товарами, не предназначавшимися для Добровольческой армии или Каспийской флотилии.
В октябре к 12-футовому рейду прибыл гидрокрейсер «Волга». После нескольких вылетов моторы гидросамолетов вышли из строя, и, проведя всего неделю на 12-футовом рейде, гидрокрейсер ушел обратно в Петровск.
В ноябре на 12-футовом рейде находилась плавбаза торпедных катеров «Кама». 14 ноября командир «Камы» лейтенант Страутинг на двух торпедных катерах вышел на поиск столь досаждавших белым плавбатарей. Пройдя 12 миль по Волжскому каналу, всего примерно в сорока милях от 12-футового рейда, в 14 часов Страутинг обнаружил три баржи и шесть паровых судов красных, стоявшие на якоре напротив деревни Вахрамеева. Военморы, заметив мчавшиеся на них торпедные катера, открыли сильный огонь. Примерно в 16 кабельтовых от красных судов у одного из катеров заглох мотор. Другой катер с дистанции 4,5 кабельтовых выпустил торпеду, которая попала в корму плавбатареи. Команда плавбатареи немедленно стала прыгать в воду. Позже советские историки Кузьмин и K° будут писать, что «экипаж принял энергичные меры по сохранению плавучести» и т. д. На самом деле плавбатарея № 4 (бывшая баржа «Гермоген») села на грунт, благо она стояла на мелком месте.
Любопытно, что в оперативной сводке Волжско-Каспийской флотилии от 17 ноября 1919 г. говорится: «Морской отряд. 14 ноября днем суда отряда были атакованы двумя истребителями противника, которые, подойдя в тумане на расстояние 6 кабельтовых, под обстрелом судовой артиллерии, выпустили мины в батарею № 4 и в „Альтфатера“. Две мины прошли мимо „Альтфатера“, причем одна из них попала под руль плавучей батареи № 4 и взорвалась».[125]125
ЦГАВМФ. Ф. р-1. Оп. 3. Д. 27.
[Закрыть]
Выпустив торпеду, лейтенант Страутинг под пулеметным и артиллерийским огнем красных судов подошел к застопорившемуся торпедному катеру, взял его на буксир и привел на 12-футовый рейд.
В первой половине ноября 1919 г. красная 9-я армия начала наступление на отряды Уральской армии генерала В.С. Толстова. Волжско-Каспийская флотилия получила приказ поддержать огнем наступление и высадить десант моряков у села Ганюшкино, примерно в 100 км восточнее Астрахани.
9 ноября с наступлением темноты в море вышли три группы судов. Говоря «море», я формально прав, но глубина там (на 1913 г.) составляла всего 1,25 сажени, то есть 2,67 м, и лишь кое-где 1,5 сажени – 3,2 м. Понятно, что красные использовали только мелкосидящие суда, зато не приходилось опасаться белых крейсеров.
В первую группу вошли плавбатарея «Сережа» (четыре 102/60-мм и одна 75/50-мм пушки) и пароход «Сыновья», буксировавший ее. Плавбатарея была отбуксирована к деревне Сафоновке. 9—10 ноября плавбатарея вела огонь по Сафоновке, которую 11 ноября заняли части 9-й армии.
Вторая группа – дозорные суда «Екатерина» и «Татарин», вооруженные пулеметами, – под командованием Шурышкина двинулась на село Утеры (Синее Морцо) с целью перерезать белым путь отступления, если они попытаются отступить из Сафоновки в Ганюшкино водой.
Третья группа – две плавбатареи (по одному 76-мм орудию на каждой) и пароход «Смотритель» (2 пулемета) – под командой начдива сторожевых судов Ткаченко двинулась для бомбардировки Сафоновки и левого фланга белых.
Любопытно, что Раскольников 6 ноября приказал командовать третьим отрядом товарищу Рейснер (Лариса Рейснер – сожительница Раскольникова), но военморы Ляльку послали довольно далеко, и в донесении от 11 ноября в этой должности фигурирует уже «т. Ткаченко». Суда третьего отряда приблизились к Ганюшкино на дистанцию 4–5 кабельтовых и начали обстрел села. Однако высадить десант из 380 военморов под командованием товарища Коптева не удалось. Подул сильный северный ветер, и начался спад воды, десантные суда не смогли близко подойти к берегу, а военморы отказались лезть в холодную воду. Пришлось идти обратно.
Больше суда Волжско-Каспийской флотилии в районе села Ганюшкино не показывались. Само же село было занято сухопутными частями 9-й армии лишь 29 ноября.
В декабре 1919 г. части Уральской армии, отступавшие к Гурьеву, с трудом отбивались от красных. Пароход «Слава», посланный вывезти из Гурьева войска, застрял во льдах. Только через четверо суток команде, подрывая и рубя перед собой лед, удалось вывести «Славу» на чистую воду.
Поскольку после ледостава белая флотилия не сможет больше поддерживать огнем и доставлять боеприпасы и продовольствие защитникам Лагани, 18 ноября остров был эвакуирован белыми.
На этом и закончилась кампания 1919 года на Каспийском море.
Глава 18
Баку вновь становится красным
После разгрома Деникина в Центральной России Кавказский фронт в составе 8-й, 9-й, 10-й, 11-й армий и Первой конной армии произвел перегруппировку и 18 января 1920 г. перешел в наступление на Северном Кавказе.
Войска советского Закаспийского фронта, двигаясь вдоль железной дороги, 9 июля 1919 г. взяли Ашхабад, а затем достигли побережья Каспия и 6 февраля 1920 г. захватили порт Красноводск. Белые частично эвакуировались на судах, а частично сдались.
К началу марта 1920 г. почти все суда белой флотилии находились в порту Петровск. Город с суши был блокирован бандами горцев, сдерживаемыми остатками войск генерала Драценко.
Из всей белой флотилии сохранили боеспособность крейсера «Америка» и «Орленок», канонерки «Князь Пожарский» (бывший колесный пароход «Ленкоранец», водоизмещением 505 т, скорость 10 узлов, две 102/60-мм пушки) и «Меркурий» (895 т, 8 узлов, три 76-мм пушки), а также база торпедных катеров «Кама». У остальных судов были неисправны машины. В Петровске находился и эсминец «Москвитянин», поднятый 10 января 1920 г. у Форт-Александровского. Однако до марта 1920 г. его ввести в строй не удалось.
По опыту кампании 1919 г. и белые, и красные знали, что господствовать в Каспийском море будет тот, кто первым захватит 12-футовый рейд у Астрахани. У красных было подавляющее преимущество в числе судов и их вооружении, а тактическое преимущество было у белых, поскольку Каспийское море раньше освобождалось ото льда, чем дельта Волги.
Однако белые упустили время, и 22 марта корабли «Каспий» и «Рошаль», упредив противника, в условиях подвижного льда заняли 12-футовый рейд. Для обороны рейда предусматривалось создание минно-артиллерийской позиции. Было поставлено минное заграждение, которое прикрывалось плавбатареями. 26 марта оборудование позиции на рейде закончилось. Для обороны рейда был сформирован отряд в составе двух плавбатарей, шести канонерских лодок, нескольких заградителей, двух катеров-истребителей, пяти тральщиков и четырех гидросамолетов.
Белые только в середине марта закончили ремонт крейсера «Дмитрий Донской», после чего он вышел к 12-футовому рейду вместе с минным заградителем «Горчаков» (1500 т, 8 узлов, одна 76-мм пушка). Вслед за ними вышла и канонерка «Князь Пожарский». 29 марта «Дмитрий Донской» встретился с «Князем Пожарским» у Тюленьего острова. 30 марта они подошли к 12-футовому рейду, где должны были встретить «Горчакова». Но вместо него увидели большую эскадру красных.
В ночь на 31 марта «Князь Пожарский» задел колесом мину. Взрывом колесо было уничтожено и разбит борт. На виду у всего красного флота командир отряда капитан 2 ранга Бушен снял всю команду с «Пожарского» и расстрелял его артиллерийским огнем. По совершенно непонятным причинам суда Волжско-Каспийской флотилии не погнались за «Дмитрием Донским», что же касается «Горчакова», то он тоже по неясным причинам мин не выставил, а в начале апреля оказался в Баку.
Между тем в Петровске генерал Драценко объявил о самороспуске возглавляемой им войсковой группы. Кавказцы из Апшеронского и Ширвонского полков отправились по домам.
Команды белых судов в значительной степени были укомплектованы астраханскими рыбаками, которые не хотели уходить ни к Черному морю, ни в Персию. Большая часть их села на рыбницы и отправилась в сторону Астрахани, в надежде укрыться от красных на острове Чечень или в дельте Волги.
А.П. Ваксмут, командир крейсера «Америка», позже писал: «Чтобы корабли могли двигаться, генерал Драценко дал нам какой-то кавалерийский полк, который и был распределен по кораблям – без лошадей, конечно, но зачем-то со своими седлами. Солдаты первое время нас, моряков, не признавали, не слушались, и была масса недоразумений».[126]126
Ваксмут А.П. Конец Каспийской флотилии времени Гражданской войны под командой генерала Деникина // Флот в белой борьбе. С. 398.
[Закрыть]
С вечера 28 марта корабли флотилии начали втягиваться на внешний рейд Петровска. Все чувствовали, что это последний выход из города. На кораблях продолжались ремонтные работы, так, на «Европе» чинили котлы, трубы которых сильно текли. На рассвете 29 марта все суда флотилии, кроме «Президента Крюгера» и двух транспортов, стояли на рейде для посадки последних частей с фронта. Транспорты под угрозой расстрела боевыми судами не отпускались и стояли на якорях. Но все же личному составу порта удалось ночью уйти в Баку на транспорте-мастерской «Киргиз».
К Петровску подходили части красных, поэтому генерал Драценко выделил зоны огня для кораблей на подступах к городу. Рано утром 29 марта загрохотали пушки «Америки», «Европы», «Африки» и «Славы». Огонь судовой артиллерии позволил сухопутным частям спокойно погрузиться на транспорты. Затем караван транспортных и боевых судов во главе с «Президентом Крюгером» вышел в море. Ваксмут писал: «В порту начались сильные взрывы – это рвались вагоны со снарядами, подожженные при уходе. Этими вагонами были забиты все железнодорожные пути. Взрывы были настолько сильные, что корабли, бывшие милях в трех от порта, вздрагивали всем корпусом. В непосредственной близости к порту необходимо было затопить один пароход во входном канале, что и было сделано несколькими офицерами и матросами с моего корабля, при страшных взрывах и стрельбе красных».[127]127
Там же. С. 399.
[Закрыть]
В конце марта Волжско-Каспийская флотилия получила приказ идти в Петровск. Еще до отправления флотилии любопытный инцидент произошел с Л.М. Рейснер. Ляля по своему обычаю занимала лучший купеческий дом в Астрахани. Рейснер, согласно плану, должна была идти в Петровск на транспорте «Курск» вместе с подведомственным ей политсоветом Волжско-Каспийской флотилии. Но Ляля любила экзотику и решила идти на эсминце «Деятельный». В особняк Рейснер был вызван командир эсминца Исаков, которому Ляля капризно заявила:
«– Вот что, кэптен! Я решила идти в Петровск с вами на миноносце!..
После взгляда на мою недвусмысленную мину холодно и с издевкой:
– Или вы боитесь «бабы» на корабле?.. Может быть, вы по понедельникам в море не рискуете выходить?..
– Ни понедельника, ни тринадцатых чисел и прочих примет не боюсь. Но, во-первых, я не имею разрешения командующего, а во-вторых, скажу откровенно, у нас в гальюне офицерского отсека – одно очко».[128]128
Исаков И.С. Каспий, год 1920. М.: Советский писатель, 1973. С. 119.
[Закрыть]
Так и пришлось Ляле идти в Петровск на «Курске».
2 апреля основные силы Волжско-Каспийской флотилии покинули 12-футовый рейд и двинулись к Петровску, в который уже вступили части красной 11-й армии. Теперь Петровск стал главной базой Волжско-Каспийской флотилии.
4 апреля в 4 ч. 46 мин. утра эсминец «Карл Либкнехт» (до февраля 1919 г. «Финн») и катер-истребитель «Зоркий» вышли из Петровска. Командовал отрядом сам Федор Раскольников. Позже он напишет в донесении: «„Карл Либкнехт“ под моим флагом вышел из Петровска и в 17 часов подошел к Форт-Александровскому, где вступил в бой с двумя крейсерами противника „Милютин“ и „Опыт“. После упорного двухчасового боя на „Милютине“ была подбита корма и оба крейсера были обращены в бегство. Вследствие наступившей темноты преследовать было невозможно».[129]129
Директивы командования фронтов Красной Армии (1917–1922). М.: Воениздат, 1974. С. 307.
[Закрыть]
Это хвастливое донесение стало кочевать из одного советского издания в другое, разве что с 1938 г. из него выкинули фамилию комфлота.
Бывший мичман И.С. Исаков, командир эсминца «Деятельный», впоследствии адмирал флота Советского Союза, Герой Советского Союза и член-корреспондент Академии наук СССР, несколько иначе описывает этот бой со слов «главарта» Б.П. Гаврилова, бывшего в бою на «Либкнехте»: «Почему-то решено было предварительно, „на всякий случай“, осмотреть Красноводск, хотя для этого было мало угля и теряли время.
В середине перехода налетела «моряна». Начался шторм. Гаврилову приходилось на эсминцах этого типа ходить в дозор в Балтийское море, но таких кренов он никогда не испытывал. Почти пустые угольные ямы и крутая волна приводили к тому, что эсминец ложился на борт и долго не вставал.
Вероятно, комфлот из-за недостатка опыта просто недооценивал положения, однако удалось его уговорить отказаться от осмотра Красноводска и идти на норд, к форту… «Милютин» и «Опыт» открылись внезапно в темной части горизонта, уже на дистанции возможной стрельбы. Но на такой стремительной и сильной качке никакой сколько-нибудь приличной стрельбы невозможно было провести. Поэтому-то они и ускользнули!..
…При этом выяснилось, что так как начштаба В.А. Кукель был артиллеристом, командиру «К. Либкнехта» также и, наконец, комфлоту не меньше хотелось блеснуть искусством ведения огня, то на мостике флагмана все оценки падения снарядов (по всплескам) делались хором. К сожалению, не все оценивали знаки падения одинаково, одни кричали «недолет!», в то время как другие – «перелет!».
Огонь «Милютина» был тоже беспорядочным, очевидно из-за качки.
Громкие команды Гаврилова об изменении прицела и целика не обсуждались, но все же рекомендации (под руку) делались…
В довершение всего после одного из удачных залпов сам комфлот громко воскликнул: «Накрытие!» – а так как через секунду на силуэте «Милютина» обозначился клубок белого дыма, то вслед за комфлотом несколько командиров воскликнули: «Попадание!»
Комфлот, очевидно предполагая взять противника, что называется, живьем, скомандовал: «Дробь!» – хотя даже в этом случае не должен был сам ввязываться в управление огнем. Так и скрылись во мгле два вражеских корабля, причем один окутался белым дымом или паром.
Этот своеобразный бой длился более часа (с 17 часов до 18 часов 45 минут), темп стрельбы был очень медленным из-за сильного волнения. О преследовании не могло быть и речи хотя бы только из-за отсутствия угля.
Альбокринов, лично наблюдавший весь этот бой, совершенно категорично заверил членов клуба, что никакого попадания в «Милютина» не было, а клубок пара, выпущенного нарочито или случайно, был принят за результат накрытия залпом «К. Либкнехта»».[130]130
Исаков И.С. Каспий, 1920 год. С. 99—101.
[Закрыть]
Согласно же белому источнику (Р.Э. фон Вирен[131]131
Бизертский морской сборник. 1921–1923. Избранные страницы / Сост. В. В. Лобыцын. М.: Согласие, 2003. С. 344.
[Закрыть]), эвакуацию Форт-Александровского производили «Орленок» и «Опыт», ни один из этих судов не был крейсером. Оба судна шли порознь. «Орленок» проследовал в Баку на большой дистанции от «Карла Либкнехта», а вот «Опыт», которым командовал мичман военного времени М.И. Никифоров, действительно имел бой с «Карлом Либкнехтом» и «Зорким».
Канонерка «Опыт», по данным Вирена, была вооружена двумя 76-мм пушками, по другим данным – одной 102-мм и двумя 75-мм пушками. Скорость ее хода 8 узлов. Эсминец «Карл Либкнехт» был вооружен двумя 102/60-мм и одной 37-мм пушками и имел скорость 25 узлов. Вооружение «Зоркого» состояло из одной 47-мм и одной 37-мм пушек, скорость 20 узлов.
Так что разделаться с «Опытом» два советских корабля могли запросто. Догнать восьмиузловую посудину им было легко даже на крейсерском ходу. Насчет отсутствия угля Гаврилов явно врал, тем более что Раскольников в донесении об этом молчит, а жалуется на наступившую темноту.
Далее Раскольников в донесении пишет: «Успешный исход боя одного миноносца с двумя крейсерами противника решил судьбу Форт-Александровского, и он на рассвете 5 апреля занят нашими моряками. Взяты в плен генерал Толстов и генерал Бородин, 77 офицеров и 1088 казаков. Ликвидированы последние остатки Уральской армии, отступившие из Гурьева в Форт-Александровский и приготовленные для эвакуации в Энзели. Захвачены большие трофеи, в том числе 24 ящика серебра и около 100 млн. разных денежных знаков, винтовки, пулеметы и большое количество медикаментов. Генералы Толстов и Бородин, а также все ценности высылаются мною в Москву».[132]132
Директивы командования фронтов Красной Армии (1917–1922). С. 307.
[Закрыть]
Белый крейсер «Австралия» в феврале – марте 1920 г. занимал позицию у острова Ашур-Аде. В первых числах апреля «Австралия» подошла близко к Петровску, и с крейсера увидели, что там находятся красные войска. В Петровске при виде крейсера началась паника. Однако команда «Австралии» в бой вступать не захотела. И.С. Исаков писал: «Сперва ощущение облегчения: „пронесло“!
Потом ощущение неловкости или даже позора! Ушел безнаказанно!
Но он (командир крейсера) дурак. Знай наше положение, мог бы расстрелять нас в гавани, а он удрал».[133]133
Исаков И.С. Каспий, 1920 год. С. 84.
[Закрыть]
В море «Австралия» встретилась с посыльным судном «Часовой». Большинство членов команды обоих судов были астраханскими рыбаками, и они решили идти к большевикам и сдаваться. Офицерам дали возможность уйти на парусной лайбе. На «Австралии» остались лишь прапорщик по механической части Вильгельм Гольц, а на «Часовом» – мичман Селезнев. Они-то и привели оба судна 4 апреля[134]134
По другим данным это было 5 или 6 мая.
[Закрыть] в Красноводск. На берегу суда ждала толпа с оркестром, игравшим «Интернационал».
«Австралия» была для большевиков ценным призом. Помимо трех 102-мм английских орудий и 1200 снарядов к ним на ее борту имелась трехкиловаттная радиостанция и 15 тыс. пудов нефти (246 кг). Большевики включили крейсер в состав Волжско-Каспийской флотилии, а 20 апреля 1920 г. переименовали в «Бела Кун».
После занятия Форт-Александровского командование Волжско-Каспийской флотилии решило овладеть операционной базой белых на острове Чечень и выделило для этого отряд кораблей в составе вспомогательных крейсеров «Каспий» и «Пролетарий» и рейдового парохода «Константин Кауфман». Командиром отряда был назначен В.А. Арский (бывший офицер-артиллерист царского флота), комиссаром – И.П. Раквич.
Замечу, что «Каспий» после боя у Форт-Александровского 25 мая 1919 г. был передан Районному управлению водного транспорта (Райводу). Однако к началу кампании 1920 г. его вновь вооружили, теперь он нес три (по другим данным – две) 102/60-мм и две 75/50-мм пушки.
Приняв на борт десантников, корабли отряда в 22 часа 8 апреля вышли в море. Вскоре погода испортилась, ветер крепчал с каждым часом, море покрылось седыми гребнями. Наутро, в 8 ч. 30 мин., 9 апреля пароход «Кауфман» не выдержал напора волн и направился к берегу к «мелякам». В течение ночи оба крейсера сильно заливало водой, через люки вода попала и в трюм. Около 8 часов утра на «Каспии» в носовой части разошлись листы наружной обшивки, и хлынувшая вода затопила носовой трюм. Постепенно начали сдавать переборки, и через 1 ч. 45 мин. «Каспий», погрузившись носом, лег на левый борт и перевернулся.
«Пролетарий» поначалу пытался взять «Каспий» на буксир, но, увы, пришлось спасать людей. Подобрать удалось только 13 человек. Утонули командир отряда В.А. Арский и командир крейсера Е.И. Перетерский (кстати, тоже офицер царского флота), а также 52 человека команды.
Первая попытка поднять «Каспий» была предпринята уже в 1921 г. астраханским военным портом. Экспедиция под начальством штурмана Годилова нашла ледокол и обследовала его. Он оказался лежащим на 6-саженной глубине почти вверх килем. Эта экспедиция потерпела неудачу. С тех пор никем не отмеченное место гибели корабля было потеряно. Вновь затонувший корабль нашли только в мае 1934 г. Он лежал на дне на расстоянии 130 миль от Астрахани, 86 миль от Махачкалы и 26 миль от острова Чечень. «Каспий» был поднят ЭПРОНом[135]135
ЭПРОН – Экспедиция подводных работ особого назначения.
[Закрыть] в 1935 г. и отбуксирован в Астрахань к причалу завода имени Карла Маркса для ремонта. «Каспий» прослужил еще долго, его сняли с грузовых перевозок и в 1960 г. передали Астраханской школе мореходного обучения как учебное судно.
Подобрав людей, «Пролетарий» вернулся в Астрахань, а пароход «Кауфман» 13 апреля высадил десант на остров Чечень, но белых там не оказалось.
15 апреля эсминец «Карл Либкнехт» под флагом комфлота, эсминец «Дельный», крейсер «Пролетарий» и катер-истребитель «Дерзкий» вышли из Астрахани, конвоируя транспорты с частями и штабом 11-й армии. Все транспорты благополучно пришли в Петровск.
В тот же день посыльное судно «Крейсер» (построено в 1884 г. в Або; 31,4 м х 4,7 м х 2,0 м; 180 л. с.; 11 узлов; одна 37-мм пушка и один пулемет) отправилось из Астрахани по «особому назначению» перевозить диверсантов в Баку.
А теперь вернемся к белой флотилии, покинувшей Петровск. На следующий день она пришла в Баку. Суда стали на внешнем рейде недалеко от острова Нарген.
Адмирал Сергеев созвал всех командиров и объявил, что по его сигналу все суда должны спустить Андреевские флаги и вслед за ним войти в гавань, где азербайджанские власти примут корабли и поставят свою охрану. Все орудия, запасы и имущество будут проданы Азербайджану, а личный состав может остаться на службе у Азербайджана, а кто не хочет, тому будут выданы деньги, и он может уехать куда угодно. Почти все командиры заявили, что такой приказ они исполнять отказываются, что Андреевский флаг ни перед кем не спустят и оружия своего никому не продадут, а уж тем более Азербайджану, который всячески противодействовал Добровольческой армии, а теперь, после ее поражения, сносится с красными, предлагая им добрососедские отношения. Адмирал Сергеев пытался грозить капитанам, но, видя напрасность своих угроз, приказал спустить свой адмиральский флаг и ушел к себе в каюту.
На следующий день капитаны передали Сергееву перечень условий, при выполнении которых они согласятся войти в Баку. Все укрепления и средства обороны города должны быть переданы белой флотилии, личный состав которой будет продолжать действовать под Андреевским флагом. Однако Сергеев, давно спевшийся с мусаватистами, отклонил предложения капитанов и в помощь себе позвал генерала Драценко, бежавшего из Петровска в Баку. Драценко начал обвинять капитанов в бунте, но его никто не хотел слушать. Тогда Сергеев заявил, что передает командование флотилией капитану 2 ранга Бушену, а сам убывает в Батум и далее жаловаться Врангелю на «бунтовщиков».
Затем на корабли прибыл какой-то господин, заявивший, что он председатель азербайджанского правительства и согласен на все условия белой флотилии. Капитан 2 ранга Бушен приказал сниматься с якорей. И вот белая флотилия вошла в Баку под Андреевскими флагами. Затем Бушен отправился к премьер-министру, но тот потребовал сдать корабли и оружие и добавил, что адмирал Сергеев стал морским министром Азербайджана. Бушен заявил, что флотилия уйдет в море, на что ему было заявлено, что в этом случае пушки острова Нарген откроют огонь по русским судам. Бушен резонно возразил, что на флотилии пушек тоже хватает.
Надо заметить, что мусаватистская клика была в довольно сложном положении. С 22 марта в Нагорном Карабахе шли ожесточенные бои с армянскими войсками. Большая часть войск Бакинского правительства действовала в Карабахе. Поэтому мусаватистское правительство нуждалось в белой флотилии, а, с другой стороны, азербайджанское население Баку враждебно относилось к русским, русская же часть жителей города в основном была настроена пробольшевистски. И наконец, Бакинское правительство как огня боялось Красной Армии.
Во время кратковременной стоянки флотилии в Баку начался массовый уход с кораблей нижних чинов. Кстати, генерал Драценко приказал всем сухопутным частям покинуть корабли и разоружиться в Баку. В такой ситуации командующий флотилией Бушен приказал идти в Энзели.
Корабли уходили под Андреевскими флагами, в полной боевой готовности (разумеется, с учетом состояния кораблей). В случае встречи с красными судами предполагалось вступить в бой.
В Энзели белая флотилия встала на внешнем рейде. На корабли прибыли представители английского командования, среди которых лейтенант Крислей, прекрасно говоривший по-русски. Бушен передал, что он хочет интернироваться на следующих условиях: все корабли и вооружение сдаются англичанам, офицерам оставляется их оружие, англичане же должны дать письменное обещание, что они ни в каком случае не выдадут их большевикам. Кроме того, Бушен потребовал, чтобы англичане переправили личный состав флотилии в Крым к Врангелю. Английское командование согласилось на все условия, кроме последнего, пообещав снестись с надлежащими властями, и если будет возможность, то отправить команды в Крым.
Уже после прибытия в Энзели Бушен получил пакет от генерала Деникина, где было указание после эвакуации из Петровска идти в Энзели и интернироваться у англичан.
После подписания условий интернирования корабли флотилии вошли во внутреннюю гавань Энзели. Замки орудий были сняты и складированы на берегу. То же проделано и с боеприпасами. Несколько пушек было снято, и англичане установили их на берегу.
Большинство членов команд остались жить на судах, питаясь запасами, вывезенными из Петровска. Во внутреннюю жизнь флотилии англичане не вмешивались, жизнь на ней текла согласно составленным расписаниям. Производились строевые и шлюпочные учения и военные прогулки.
Мусаватистское правительство, вступив в союз с Деникиным, имело реальные шансы отстоять Баку и даже получить контроль над Каспием. Однако русофобия, бахвальство и самоуверенность погубили мусаватистов.
А большевики не дремали. В январе 1920 г. командующим Кавказским фронтом был назначен М.Н. Тухачевский. 17 марта 1920 г. Ленин телеграфировал Реввоенсовету Кавказского фронта: «Взять Баку нам крайне, крайне необходимо. Все усилия направьте на это, причем обязательно в заявлениях быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твердой местной Советской власти. То же относится и к Грузии, хотя к ней относиться советую еще более осторожно».
Для подготовки операции по захвату Баку в Петровск прибыли командующий фронтом Тухачевский и член Реввоенсовета Орджоникидзе. В ночь на 21 апреля Тухачевский выпустил директиву командованию 11-й армии и Волжско-Каспийской флотилии о наступлении на Баку: «Главные силы Азербайджана заняты на западной границе своего государства. В районе ст. Ялама – Баку, по данным разведки, имеются лишь незначительные азербайджанские силы. В развитие полученных мною директив приказываю:
1. Командарму 11-й армии 27 апреля сего года перейти границу Азербайджана и стремительным наступлением овладеть территорией Бакинской губернии. Операцию Ялама – Баку закончить в 5-дневный срок. Выслать кавалерийские отряды для захвата Закавказской железной дороги в районе Кюрдамир.
2. Комфлота Раскольникову ко времени подхода частей 11-й армии к Апшеронскому полуострову произвести в районе ст. Алят десант небольшого отряда, который должен быть выделен распоряжением командарма 11-й армии. Быстрым налетом овладеть в Баку всем наливным флотом, не допустить порчи нефтяных промыслов».[136]136
Директивы командования фронтов Красной Армии (1917–1922). Т. III.
[Закрыть]
Вторжение советских войск в Азербайджан производилось по стандартному «большевистскому» сценарию: местный ревком поднимает настоящее или «виртуальное» восстание рабочих и сразу же обращается за помощью к Красной Армии. По этой схеме действовали свыше 50 лет: вторжение в 1956 г. в Венгрию, в 1968 г. в Чехословакию и т. д.
28 апреля Бакинский ревком обратился за помощью к Совнаркому РСФСР. Однако «помощь» начала оказываться на день раньше (!) – 11-я армия в составе 26-й, 28-й, 32-й стрелковых дивизий и 2-го конного корпуса (всего свыше 30 тыс. человек) вторглась на территорию Азербайджана.[137]137
С правовой точки зрения вторжение Красной Армии в Азербайджан имеет много нюансов. С одной стороны, Азербайджан не воевал с РСФСР, а с другой стороны, границы этого государственного образования не были признаны ни одним государством мира, включая Англию. Советская Россия была единственной правопреемницей Российской империи и обладала соответствующими правами по всей территории бывшей империи.
[Закрыть]
Однако 11-й армии и Волжско-Каспийской флотилии практически не пришлось воевать, ибо войну выиграли… четыре бронепоезда.
26 апреля отряд в составе легких бронепоездов № 61 «III Интернационал», № 209 «Красная Астрахань» и тяжелых (с корабельными пушками) № 55 «Красный Дагестан»[138]138
По другим источникам бронепоезд № 55 назывался «Дагестанец».
[Закрыть] и № 65 «Тимофей Ульянцев» собрался у разъезда Самур (район Белиджи) на границе Азербайджанской республики.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?