Текст книги "Отец Смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otec-smerti-44450.jpg)
Автор книги: Александр Шохов
Жанр: Ужасы и Мистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Анфиса. Четыре камня
Пятая зона, как рассказывали мне другие путники, и как сообщили врата, была местом, где пересекаются все пути. Я долго пыталась выведать, что это означает, однако, внятно никто сказать не мог. Правда, Гелоний, мудрец из четвертой зоны, начертил палочкой на песке линзу, через которую с двух сторон проходят лучи, и сказал, что роль именно такой линзы и исполняет «Икс-5» по отношению ко всему этому берегу.
Говорить об этом можно было только пользуясь сравнениями и абстрактными схемами, потому что для каждого путника реальность пятой зоны выглядела иначе.
Когда я проснулась и оглянулась вокруг, моим глазам предстал довольно милый пейзаж. Я ночевала у ручья, который вытекал из небольшой рощи, дно его было каменистым, а вода прозрачной и вкусной. Вокруг было еще несколько таких рощиц, разделенных широкими участками, поросшими травой и низким кустарником. Безлюдье этой зоны сильно отличало ее от предыдущей. Зато зверей и рыбы было вдоволь. И голодать в эти дни мне не приходилось.
Я уже давно вела походную жизнь и научилась получать удовольствие от простых вещей, вроде сна, воды и еды. Когда я жила с этим седым придурком на том берегу, такая жизнь казалась мне адом. Удивляюсь, как я вообще решилась отправиться в путь. Ведь я и впрямь была всего лишь собственностью этого демона.
Умывшись в ручье, я поймала руками нескольких рыб и поджарила их на углях. Как вкусна была эта рыба! Я бросала кости маленьким грызунам, которые бегали вокруг и с любопытством поглядывали на меня. Тут было так хорошо, что захотелось провести у ручья весь день. Отдохнуть, набраться сил, а завтра выступить в путь…
Но какая-то сила побуждала двигаться дальше. Что-то говорило мне, что один день остановки может слишком дорого стоить. Кроме того, небо на горизонте начало менять свой цвет, а это означало, что приближается порыв Ветра, который может изменить пейзаж прямо на моих глазах. Может быть, мне показалось, но с той стороны, откуда он дул, явно стали прорисовываться на фоне неба горные вершины. Я собрала свое нехитрое имущество и двинулась вдоль ручья вниз по течению. Именно это направление почему-то показалось мне правильным. А когда нет других ориентиров, приходится полагаться только на свою интуицию.
К середине дня я уже была на берегу довольно крупной реки, которая текла на Юг, в сторону Шестой Зоны. Это было именно то, что мне нужно. Пообедав, я соорудила небольшой плот из пяти легких бревен, скрепив их поперечными шестами, и, оттолкнувшись от берега, двинулась по течению.
Река не была слишком быстрой. Я сидела, иногда корректируя движение плота, и смотрела на окрестности. Небесное светило клонилось к закату. Пора было выбирать место для ночлега. И в этот момент я увидела посреди реки небольшой, поросший камышами остров. Я подумала, что лучшего места для ночлега не найти. Направив свой плот к острову, я провела его сквозь небольшие заросли густых камышей и вытащила на пологий песчаный бережок. Здесь в избытке валялось топливо для костров, а плоские камни были покрыты толстым слоем сухого мха. Очень славное местечко.
На ужин я подстрелила себе птицу, которая вылетела из камышей. У меня еще оставалось немного красного вина, которое дал мне Гелоний. Я вырыла яму в земле, положила туда птицу, завернутую в большие листья лунного цветка, и развела сверху костер.
Сумерки сгустились в вечернюю синеву, закат догорал алым цветом, обещая на завтра легкий ветер и ясную погоду. Я сидела лицом на запад и смотрела в костер. И вдруг услышала сзади шаги.
Я вскочила и отбежала от огня. Вовсе не хотелось служить легкой мишенью для стрел. В круг света вошел молодой человек. Он был высок и крепок, а светлые кудрявые волосы красиво ниспадали на плечи.
– Эй! – крикнул он. – Кто-нибудь тут есть?
Я вышла из-за большого валуна и посмотрела в его глаза. Рыжие, как огонь.
– А ты кто такой?
– Путник. Один из многих.
– Как ты оказался на острове?
– Я прошел по перешейку. Вон там. Я не знал, что тут кто-то есть. Извини, если потревожил.
– В мире случая случайностей не бывает, – улыбнулась я, припомнив слова Гелония. – Располагайся у огня. Как твое имя?
– Алан. А твое?
– Анфиса. Разделишь со мной ужин?
– С удовольствием. У меня к ужину тоже кое-что найдется.
Он извлек из объемистой заплечной сумки сверток с едой и мех с вином.
– Тогда помоги мне.
Я разожгла еще один костер, а первый загасила и извлекла из земли запеченную птицу.
За едой мы разговорились. Алан пересек пятые врата сорок дней назад, и, по его словам, шел сейчас по лабиринту времени.
– Как это? – не поняла я.
– Я оказываюсь то в прошлом, то в будущем, и иногда вижу самого себя, делающего что-то. Например, встречу с тобой я видел несколько дней назад. Тогда я сидел вон в тех кустах и наблюдал, как мы с тобой беседуем. И я почти уверен, что я нахожусь сейчас там.
– Хочешь, я посмотрю? – спросила я.
– Не надо. Это лишнее. Я знаю, что будет сейчас. Ты разольешь вино, а потом над нами пролетит большая птица и крикнет так, что эхо раскатится по всей реке.
Я, повернулась, чтобы еще раз посмотреть на кусты, в которых, по словам Алана, прятался он сам, и задела локтем свою кружку. Вино разлилось, и тотчас над нашими головами пролетела птица, издав жутковатый крик. Это меня озадачило.
– А что будет теперь? – спросила я.
– Сейчас ты сможешь увидеть меня, убегающего из тех самых кустов.
И точно. Спина убегающего Алана была хорошо видна в лучах луны. Я ощутила, как мое сердце начинает биться чаще. Да и с моим вниманием происходили странные вещи. Я как будто бы одной частью сознания следила за убегающим Аланом, а другой вела с ним беседу.
– А почему ты убежал?
– Я видел как двое у костра смотрят в мою сторону, а потом узнал в одном из них себя самого. Это было вскоре после попадания в лабиринт. Как ты полагаешь, было мне от чего убегать?
В этот миг второй, убегающий Алан как будто исчез. И мое внимание снова стало единым.
– Ну что ж, ты меня убедил. Но раз уж ты попал в лабиринт времени, как ты думаешь, в какое именно время тебе надо попасть? Как ты определишь, что выход из лабиринта уже найден?
– Не знаю, в каком времени я должен оказаться. Но выход из лабиринта будет означать, что прекратились все эти странные события…
– Ты имеешь в виду встречи с самим собой?
– Не только. Сейчас покажу.
Алан вытер руки о штаны и принялся что-то искать в своем мешке. Наконец, он извлек оттуда четыре камня, на которых были небрежно вырезаны какие-то знаки.
Я взяла их в руки и ощутила тепло.
– Они теплые!
– И они изменяют время. Именно они создают лабиринт, в который я попал.
– Так избавься от них!
– Я пробовал много раз. Но постоянно находил их снова. Камни не выпускали меня из того промежутка времени, в котором я их оставлял. Только снова взяв их с собой, я мог переместиться куда-то в другое время.
– Все это вызывает у меня странное ощущение, – сказала я, возвращая камни.
В руках осталась неприятная тяжесть после них. Я встала и сделала несколько шагов к реке, где тщательно вымыла руки и вытерла их о сухой мох.
– Это еще не все, – сказал Алан. – Иногда я оказываюсь в таких местах, что даже рассказать трудно. Там все смешано: верх и низ, земля и воздух. Звери, которые обитают там, совсем другие.
Я кивнула. Встречи в Пути случайно не происходят. Это я уже усвоила. Если Алан пришел к моему костру, значит сила Пути вела его именно ко мне.
– Что ж, давай попробуем вместе разобраться, что к чему, – сказала я. – Утром составим план. А пока – спать!
Мы выпили еще вина и устроились на ночь. Я, по обыкновению, развела огни с четырех сторон и улеглась на покрытом мхом камне. А Алан предпочел использовать для сна мой плот.
Анфиса. Город напрасно умерших
Утро выдалось прохладным, небо закрыли облака и, похоже, собирался пойти дождь. Тем не менее, вода казалась теплой, намного теплее, чем воздух. Я разделась и вошла в нее. Проплыв несколько метров, набрала воздух и нырнула в глубину. Там, в сумраке, на речном дне, угадывалось легкое серебристое движение. Должно быть, стая рыб завтракала среди водорослей. Вынырнув на поверхность, я направилась к берегу.
Алан уже проснулся, но утреннее купание, видимо, не входило в его расписание. Я немного поколебалась, раздумывая, выходить ли мне из воды или все-таки крикнуть ему, чтобы отвернулся. Но потом рассмеялась своим мыслям. Что за женские предрассудки! Я полагала, что забыла их на том берегу! Выйдя на песок, я широко улыбнулась Алану. Затем быстро оделась. Алан, не отрываясь, смотрел на меня, но, как я полагаю, сталь моих мышц и отсутствие женской томности в движениях, ясно говорили, что сексуальные забавы давно перестали занимать мои мысли. Я женщина-воин, и скорее выгляжу опасной, чем соблазнительной. Почти все женщины, вступившие на путь, вынуждены были расстаться со своими слабостями. А те, кто надеялись на женское обаяние, уже погибли.
– И что, ты каждое утро так купаешься? – спросил Алан, поднимаясь с плота.
– Когда есть возможность, – ответила я. – Если ты нарвешь вон те листочки с кустов, у нас на завтрак будет вкусный чай.
Вскоре мы пили чай, то и дело поглядывая на небо, по которому носились гонимые сильным ветром облака.
– Куда мы двинемся? – спросил Алан.
Этот вопрос мне понравился. Значит, он и правда нуждается в помощи и готов признать мое лидерство.
– Ты слышишь? – спросила я.
Вибрация, которую почувствовали наши тела, стала превращаться в далекий, мощный гул.
– Это Ветер, – сказал Алан. – Сейчас все здесь изменится.
Волна сухого жара прокатилась над нами, снося верхушки деревьев. Вода в реке поднялась огромной волной и двинулась на нас. Но до берега она дойти не успела, потому что вдруг вся местность вокруг изменилась. Теперь мы находились посреди равнины, покрытой зелено-желтым ковром травы и полевых цветов. На севере в туманной дымке угадывались горы. На Юге, куда раньше текла река, и где располагались Шестые Врата, слышался тяжелый гул, а вернее рев, похожий на звук водопада.
– Это сделали твои камни? Или Ветер изменил зону? – спросила я.
– Если бы я знал все ответы! – вздохнул он, поднимаясь и отряхивая свой заплечный мешок. – Похоже, что это все-таки Ветер. Когда камни переносят меня, я редко оказываюсь в том же времени суток.
Облака бесследно исчезли. Светило уже отрывало свой нижний край от восточного горизонта. Плот остался на прежнем месте и среди этой равнины выглядел чуждым элементом, нарушал гармонию.
– Впервые вижу, чтобы изменения были такими существенными, – сказала я.
– Мне приходилось наблюдать такое в четвертой зоне, – сказал Алан. – Там внезапно возникли новые острова, и на них уже росли деревья, жили животные, люди и демоны.
– Ну что же, будем двигаться на Юг, к Вратам, – сказала я.
– Ничего другого не остается.
По траве было идти легко и приятно. Гул все нарастал. Скоро нам уже трудно было разговаривать.
Водопад открылся нашим взорам неожиданно. Оказывается, равнина шла вперед с небольшим возвышением, и, на самом деле, была плоскогорьем. Вниз падала горная река, по размеру не уступавшая той, по которой я вчера путешествовала и которая бесследно исчезла на наших глазах.
Река текла с северо-востока, должно быть беря начало где-то в северных горах. Высота водопада была больше сотни моих ростов. Над ним клубилась густая и очень вкусная водяная пыль.
Алан подошел к краю и, нелепо взмахнув руками, заскользил в пропасть. Он вынужден был опуститься на четвереньки, чтобы удержаться. Коварный наклон скользкой глинистой почвы к пропасти, почти незаметный для глаз, служил превосходной ловушкой для неосторожных зрителей.
Я подбежала и бросила Алану веревку как раз вовремя. Он был уже в двух шагах от края и продолжал медленно скатываться вниз.
Он уцепился за веревку руками, и я вытащила его на безопасное место.
– Так ты можешь расстаться с жизнью, не желая этого, – крикнула я, подтягивая к себе измазанного в грязи спутника.
– Да, по глупости можно сделать все, что угодно. – крикнул он в ответ, садясь на траву.
Я села с ним рядом. Иначе было не услышать друг друга.
– Единственный путь лежит вдоль обрыва на юго-запад, – сказала я.
– Однажды в детстве я забрался на крышу дома и заглянул в печную трубу, когда внизу горел огонь. Сжег волосы, брови и лоб, – отдышавшись, сказал он. – Мать лечила меня у местной колдуньи. И колдунья сказала, что меня ждет жизнь, полная самых невероятных приключений.
– Должно быть, она была права. А твое любопытство с тех пор не уменьшилось, – усмехнулась я. – Пойдем!
Мы двинулись вдоль обрыва, но уже не подходили к его краю. Шум водопада стал стихать, и скоро идти стало совсем легко: плоскогорье опускалось в том же направлении, в котором текла река.
Мы шли весь день. И у меня, и у Алана было чувство, что надо спешить. К вечеру мы проголодались и устали. Река, все еще бурная, текла справа от нас на глубине десяти моих ростов. Скоро мы нашли спуск к воде, и остановились на ночлег. Деревьев вокруг не было. Но берег был усеян бревнами и сучьями, которые выбросила река. Некоторые из них были достаточно сухими, чтобы развести костер. Мы с Аланом зашли в воду, держа поперек течения небольшую сеть, и через недолгое время с трудом выволокли ее обратно: река обеспечила нас сытным ужином. Выбрав наиболее крупную рыбу, мы отправили остальной улов путешествовать дальше по реке и уже через час наслаждались вкусной едой, которую приготовил Алан, тишиной и покоем. Небо было ярко-розовым на западе, а свет звезд на Востоке приобрел фиолетовый оттенок. Противоположный берег реки был более пологим. И у меня возникла идея переправиться через реку, соорудив из лежащих тут и там бревен некое подобие плота. Но я решила отложить решение на утро. Что-то должно подсказать, надо ли нам переправляться на другой берег, или нет.
Алан был в прекрасном настроении. Он все время напевал что-то себе под нос и смаковал приготовленное кушанье. Рыба, испеченная на углях, и впрямь получилась славная.
Мы наелись до отвала и теперь лежали, потягивая вино из походных кружек.
– Чему ты так радуешься? – спросила его я.
– Я целый день находился в одном и том же времени, – улыбнулся он. – Для меня это в новинку. Может быть, ты каким-то образом вывела меня из лабиринта.
– Дай-ка посмотреть на твои камни еще разок, – попросила я.
Он развернул их, и я углубилась в изучение рисунков. Это были кривые линии, грубо процарапанные в камнях каким-то твердым инструментом. Странные это были линии. Одна из них напоминала лабиринт из множества спиралей, которые переплетаясь друг с другом, покрывали всю поверхность камня. По форме он напоминал тетраэдр со сглаженными углами. В свете костра эти линии словно пританцовывали на поверхности. А потом мне показалось, что я слышу далекую музыку…
Путешественник быстро учится доверять случайно услышанным голосам, увиденным знакам и прочей ерунде. Когда я жила с Лаэрцием, я бы и не подумала придать значение тому, что мне почудилось. Скорее я начала бы сомневаться в собственной психической нормальности, и назвала бы это галлюцинацией. Но теперь, пройдя через все эти испытания, я была совершенно уверена, что мое тело не может мне лгать. Если я что-либо чувствую, то это реально. И точка. А если это реально, надо разобраться в том, что воспринимаешь, и постараться извлечь пользу из знания.
Поэтому я начала вслушиваться в мелодию. Она была, если так можно сказать, извилистой. Как будто бы ею управляли не законы гармонии, а совершенно иной замысел. Это была не музыка. Это было сообщение. Но о чем? Мое сердце забилось, и я ощутила жгучую тоску и безнадежность. Слезы полились из моих глаз. Алан начал стучать меня по спине, пытаясь вывести из состояния погруженности в переживание. Но мне было крайне важно понять, что же еще содержится в этой мелодии. Потому я пока сохраняла сосредоточенность на музыке. Своим эмоциям я не придавала особенного значения. Они были не больше, чем инструментом, с помощью которого я могла читать информацию, заключенную в этом странном камне. Алан не понимал этого. Наверное, потому, что мало общался с женщинами, вставшими на Путь.
Я проникла в самую сердцевину мелодии и увидела несколько странных созданий, которые играли на больших струнных инструментах, напоминающих длинные полые трубки с натянутыми на них струнами. Они водили по струнам тетивами луков (впрочем, не знаю, были ли это боевые луки или специальные инструменты). Увидев их, я каким-то образом знала, что они ждут нас обоих. И встреча произойдет независимо от того, переправимся мы на другой берег или нет.
Теперь я позволила себе спокойно выйти из транса.
Алан уже метался в панике. Он зачерпнул котелком воду из реки и бежал ко мне, чтобы окатить. Я вскочила на ноги и жестом остановила его. В одной моей руке был камень. Рукав другой был мокрым, наверное, от слез.
– Со мной все в порядке.
– Но ты плакала и не отвечала на вопросы… – сказал он растерянно.
– Это не был припадок. Успокойся. Я женщина-воин. И я полностью контролирую любую ситуацию, в которой оказываюсь. Я всего лишь попыталась проникнуть в тайну этого камня.
Кажется, он поверил и расслабился. Но прошло еще немало времени, прежде чем он успокоился окончательно. Тогда я попыталась ввести его в то самое состояние сосредоточенности на узорах, которое привело меня к странным музыкантам.
Музыку он услышал. Но пройти до конца не смог. Мы предприняли еще одну попытку, но она тоже не увенчалась успехом. Во всяком случае, мой спутник поверил, что некоторые вещи могут содержать сведения, прочесть которые можно только через созерцание, погружение и переживание.
Я знала (по горькому опыту), что доверие между попутчиками играет решающую роль. Поэтому для меня было так важно научить его получать знания из вещей. Только пережив это сам, он доверился бы полученным мною сведениям.
– Я знаю, что они ждут нас, – сказала я ему. – Но не знаю зачем. Их послание вполне может содержать призыв о помощи, в котором уже нет надежды.
Мы уснули только ближе к полуночи. И проснулись довольно поздно. Меня разбудили солнечные лучи. Алан еще спал, когда я, вволю поныряв в реке, стала думать о завтраке. Еще вчера вечером я приметила, что на равнине, чуть выше, растут спелые ягоды. Я насобирала их довольно много и вернулась к костру. Алан все еще спал. Я подошла к нему и растолкала.
– Ну ты и соня, – сказала я.
– Анфиса! – он глубоко и облегченно вздохнул, словно не веря, что снова оказался в реальности. – Я видел этих музыкантов. Я смотрел на них всю ночь. Они играли на своих длинных трубках со струнами. А потом я почувствовал себя одной из этих трубок. И… – он вздрогнул. – Я был уверен, что это происходит на самом деле, в реальности. Я видел в начале сна, как мы проснулись, и я видел, как ты…
Тут его взгляд остановился на котелке, в который я сложила ягоды.
– Что такое, Алан?
– Я видел, как ты насобирала ягоды, мы позавтракали и отправились дальше вдоль берега. Потом мы вошли в город… И я ничего не помню до того момента, как меня превратили в музыкальный инструмент. Мне кажется, это был вещий сон.
– Насколько он вещий, мы еще посмотрим. Ведь мы оба хотим дойти до Матери Ветров. Любая слабость может помешать этому. Даже слишком серьезное отношение к снам. Вставай, завтрак уже ждет.
Хотя мои слова были бодры, я испытывала беспокойство. Когда мне снились сны о том, что я буду делать на следующий день, это всегда кончалось плохо. Не настолько плохо, как это описал Алан, но достаточно, чтобы быть начеку. Он, кажется, немного размазня, этот мой попутчик. Видимо, путешествие по предыдущим зонам было для него слишком быстрым и легким. Таким ребятам трудно бывает в середине или в конце пути. Так говорили те, кто возвращался обратно.
Я в «Икс-2» встретила четырех путников, идущих назад: от третьих врат ко вторым. Они ни слова не сказали о Матери Ветров. Только переглядывались друг с другом вместо того, чтобы отвечать на мои вопросы. Зато подробно делились тем, какие именно приключения им довелось пережить в разных зонах по пути туда, и как эти зоны изменились, когда они двигались обратно. Так и не ответив на большую часть моих вопросов, они извинились и ушли своей дорогой. При этом они едва касались ногами трясины, в которой я буквально тонула, и, непринужденно болтали. Я уже упоминала, что во второй зоне не могла повернуть назад: меня сразу начинало засасывать.
Помнится, я очень разозлилась. Я тогда с трудом продвигалась через болота второй зоны, и все еще думала, что раз я женщина, то все должны помогать мне двигаться вперед. Через несколько дней, вступив в сражение с болотным драконом, я на собственной шкуре поняла, что мне не на кого надеяться, кроме самой себя.
Ночные кошмары Алана отступили на задний план после ягод и ароматного чая. Нам надо было двигаться вперед.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что собрать прочный плот из кусков дерева, валяющихся на берегу, можно было только за день-два: слишком далеко пригодные бревна лежали друг от друга. Мы отказались от этой мысли и двинулись пешком. Идти было легко. Ночью мы хорошо отдохнули.
Ближе к полудню холодный туман поднялся от реки и укрыл окружающий пейзаж. Мы примолкли, хотя до этого оживленно болтали о всяких пустяках.
– Не нравится мне это, – сказал Алан.
– Держи оружие наготове, – посоветовала я.
Мой арбалет и короткий меч могли оказаться в руках мгновенно. А Алан остановился и достал из сумки длинный кинжал в красивых ножнах.
– Это оружие уже помогло тебе в бою? – спросила я.
– Еще ни разу мне не пришлось сражаться, – сказал Алан. – Честно сказать, я не очень умею это делать.
– А лук или арбалет у тебя есть?
– Был лук, но он сломался несколько дней назад. Вернее, мне сломал его какой-то ужасный зверь, с которым я встретился в лабиринте времени.
Я старалась скрыть улыбку. Оказывается, мне придется оберегать моего спутника и защищать его жизнь. Такого еще никогда не случалось. Ну что ж, буду иметь это в виду.
Туман между тем продолжал сгущаться. Скоро мы уже едва различали друг друга, и я попросила Алана держаться ко мне поближе. Вероятно, он понял, что я сказала это не для того, чтобы продемонстрировать свои женские страхи.
Впереди в тумане стали угадываться какие-то темные предметы. В два моих роста высотой. И даже больше. Мы осторожно, стараясь не шуметь, подошли поближе. Это были разрушенные стены, сложенные из огромных валунов. Почти во всех зонах, да и на том берегу, такие сооружения встречались. Их называли циклопическими. Кто и когда их построил, никому известно не было. Но, похоже, в отличие от построек, которые мне приходилось видеть раньше, тут был целый город. Рядом со стенами стояли мощные сторожевые башни, когда-то охранявшие ворота. Дальше возвышалась еще одна линия укреплений. Даже в тумане было очевидно, что все здания находились в жутком запустении. Под ногами хрустел гравий и мусор.
– Камни поют! – громко шепнул Алан.
И я услышала музыку.
– Достань их, – сказала я. – Положи на землю и подойди ко мне.
Его не пришлось просить дважды. Мы стояли и смотрели на лежащие на земле четыре булыжника, покрытые неизвестными никому знаками. Музыка стала намного громче. А потом камни, под влиянием внутренних вибраций, повернулись вокруг своих осей и придвинулись друг к другу. Теперь они образовывали стрелку, указывающую на вход в следующие ворота.
– Пойдем, – сказала я. – Нас приглашают.
Когда мы подошли ко второй линии укреплений, первая почти скрылась из виду в густом тумане. Я с удивлением обнаружила, что ворота целы, и следы запустения уже не так очевидны, как при входе в город. Возможно, внешняя стена была такой старой, что горожане решили вовсе не ремонтировать ее.
Я постучала в ворота рукоятью меча. Из тумана вышел охранник, одетый в блестящую кольчугу и высокие сапоги.
– Кто вы? – осведомился он.
– Путники. Путь привел нас к вашему городу, – произнесла я стандартную формулу.
– Ну что ж, входите. Мне приказано пускать всех, кто прошел внешние врата.
– Как называется это место? – спросил Алан, входя в ворота.
– Город Напрасно Умерших, – ответил страж. – Разве вам не сказали у внешних врат?
Ворота со скрипом захлопнулись, и туман сгустился еще сильнее. Я бы сказала, что он приобрел серовато-пыльный оттенок.
– Пройдите к начальнику стражи. Он даст вам кров и еду. У вас, наверное, много вопросов, – посоветовал страж.
– Спасибо за помощь, – поблагодарила я.
Мы двинулись в указанном направлении. По улицам маршировали солдаты. Ими командовали бравые молодые командиры. То и дело мимо нас пробегали с деловым видом курьеры, неся под мышками папки с пакетами. Из папок смешно свешивались вниз большие сургучные печати. В городе кипела суета, как будто жители готовились к какому-то празднику. И, кроме странного тумана, ничто не согласовывалось с его названием. То и дело до нас долетали громкие команды:
– Восьмой отряд! Переместиться к мосту!
– Шестой отряд! Занять позиции на набережной!
– Если повезет, мы сегодня же переправимся на другой берег, – сказала я. – Здесь есть мост.
– Возможно, камни снова перенесли нас в другое время, – сказал Алан.
Я кивнула, соглашаясь с ним. Но главным для нас было не время, а место. Шестые врата – вот куда мы должны были прийти. А какое время это будет – несущественно. Во всяком случае, для меня.
Начальник стражи был бородатым, плотно сбитым человеком. Я затруднилась бы определенно указать его возраст. Блеск глаз был молодым. А в бороде угадывалась седина.
– Добрый день, – сказала я. – Мы путники. Пришли в ваш город, узнав, что здесь есть мост через реку. Хотим по нему переправиться на противоположный берег.
Я сказала это, чтобы не объяснять, что на самом деле привело нас в этот город со странным названием.
– Перейти по мосту на другой берег непросто, – ответил он, внимательно вглядываясь в мои глаза.
– Почему непросто? – спросил Алан.
– Мост есть. И в то же время его нет. Трудно объяснить это. В общем, если вы перейдете по нашему мосту реку, это еще не означает, что вы окажетесь на другом берегу. Вы можете оказаться в любом другом месте.
– Похоже, тут быстро не разберешься, – сказала я. – Кто мог бы рассказать нам обо всем этом?
– Я с удовольствием расскажу все, что знаю. Тем более, что это моя обязанность, – ответил начальник стражи. – Мое имя Алгавир.
Мы назвали свои имена и пожали ему руку.
Алгавир повел нас в кабачок, расположенный через дорогу, где сказал, что город бесплатно кормит тех, кто вступил на Путь, поэтому мы можем ни в чем себе не отказывать. Мы заняли столик в углу, у двух окон. Я всегда стараюсь занять позицию поближе к запасным выходам.
В кабачке было чисто, уютно и немноголюдно. Только в центре зала сидели стражники, сложив рядом алебарды, и дружно пили за здоровье друг друга.
Мы не стали скромничать. Дружелюбные официантки принесли нам шипящего пива и пообещали в самом скором времени угостить фирменным блюдом: поросенком в сметане.
Алгавир посматривал на нас своими блестящими глазками и улыбался в бороду. Он очень мне нравился, этот начальник стражи из города с пугающим названием.
Он так и не начал своего рассказа, пока мы не поели. И только потом, когда мы заказали по еще одной кружке пива, Алгавир сказал.
– Теперь можно начинать. Вы уже в достаточной степени благодушны, чтобы воспринять все, что я скажу, и не упасть в обморок.
Я почувствовала, как Алан толкает меня коленом и заметила, что сзади к нам подошли двое стражников и сели, как будто бы просто поболтать за соседним столом. Я поняла, что не следует слишком расслабляться.
– Дело в том, – продолжал Алгавир, – что все жители нашего города мертвы. В самом прямом смысле этого слова. Каждый из нас погиб здесь, в зоне «Икс-5», насильственной смертью. Причем эта смерть была напрасной. Или самоубийство, или участие в бессмысленной войне, или казнь за несовершенные преступления. Мне неизвестно, почему это происходит. Но после смерти все мы оказались перед внутренними городскими воротами. Каждый из нас начинает помнить свою жизнь после смерти с этого момента: мы стоим перед внутренними воротами в город. А первые, внешние ворота, находятся у нас за спиной.
– Мы прошли двое ворот, – сказал Алан. – Первые совсем разрушены. А вторые оказались невредимы.
– Живые проходят через двое ворот. Мертвые – через одни. Но разве перед первыми воротами вас никто не предупредил об этом? Подождите, вы говорите, первые ворота были разрушены? Этого просто не может быть!
– Это так, Алгавир, – подтвердила я. – Мы прошли через то место, где когда-то были ворота. И нас никто ни о чем не предупредил, потому что там никого не было.
– Это очень странно, – нахмурился начальник стражи и, повернувшись к одному из сидящих сзади нас стражников, приказал: – Эй, Гокехорен, пойди-ка к внешним воротам, посмотри, все ли там в порядке? И еще задай стражникам вопрос, проходили ли недавно двое этих путников.
Гокехорен вскочил, оставив на столе пиво, и резво побежал исполнять приказание. Я поняла, что стражники беспрекословно подчиняются Алгавиру.
– Мы предупреждаем всех живых перед первыми городскими воротами о том, что только мертвые могут беспрепятственно выйти из нашего города, а живые остаются здесь навсегда, – сказал начальник стражи.
– А почему существует такая закономерность? – спросил Алан.
Я улыбнулась. Мой спутник был забавен, задавая в этой ситуации вопрос в академической манере.
– Если бы я знал все ответы! – воскликнул Алгавир, ударяя по краю стола пальцами. – Мертвый, который, входя в город, прошел одни ворота, уходит свободно. Но каждый живой человек или демон, который преодолел двое ворот, не может отсюда уйти.
– Но ты сказал, Алгавир, что перешедший по мосту может оказаться где угодно, – напомнил Алан.
– Живой, перейдя по мосту, может оказаться где угодно в пределах нашего города, то есть он останется на этом берегу. А вот мертвый может оказаться где угодно в пределах зоны «Икс-5».
– Разве на другом берегу ваш город не продолжается? – спросила я.
– Это всегда создает путаницу. Да, город есть и на другом берегу. Но мы не называем его нашим. Тебе он бы не понравился. Там ты сразу увидишь, что жители мертвы. Они похожи на ожившие трупы. Я был там. И они бывают здесь. Скажу честно: зрелище не из приятных. Мы называем ту часть городом трупов, а эту – городом мертвых. Именно в нашей половине города живут гости-путники. Если путник попадает сначала в город трупов, там его не оставляют в живых. И на следующий день он стоит перед нашими внутренними воротами.
Мы помолчали. Все, что сказал Алгавир, выглядело странным. Я чувствовала, что за всей этой историей о двух половинах города скрывается какая-то простая истина, имеющая отношение ко мне и Алану. Но что это за истина?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?