Текст книги "Генеральская дочка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/generalskaya-dochka-273441.jpg)
Автор книги: Александр Святецкий
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 5
Далекая поездкаМотор автобуса ревел, приглушая сопения курсантов. После летней сессии, согласно плану, курсанты, закончившие первый курс обучения, должны были пройти практику в качестве младшего инспектора по надзору и часового в охране. На этот раз курсантам дали возможность пройти ее в поселке Центральный в исправительной колонии №35.
Колония находилась в Пермском крае недалеко от города Часовой. И за время нахождения в дороге курсанты успевали выспаться. Конечно, в поездке был один неприятный момент. Не хватало в автобусе сидячих мест.
Автобус был похож на банку с килькой. Все курсанты друг на друге. Кому не хватило места, те кидали сумки и вещевые мешки между сиденьями на пол, располагаясь на них.
Константин и Лиза успели занять место в автобусе. Емельянова лежала на плече Кости и робко сопела. Константин сидел у окна, смотрел на пейзажи, которые были видны с автобуса. Поля, леса, незнакомые города, в которых он никогда не бывал. Солнце своими теплыми и яркими лучами согревало тело Константина. Из-за этих лучей ему казалось, что в автобусе жарко и душно. Смотря на эту красоту за окном автобуса, Константин планировал свой очередной отпуск. Решив, что не скажет о своем приезде тете и сделает сюрприз, приедет и купит ей ее любимые цветы.
Водитель добавлял газу, как будто забывал о том, что везет пассажиров, обгонял все фуры и тихо идущий транспорт. Вдруг резкий поворот, и вместо ровной асфальтированной дороги, автобус заезжает на грунт. Автобус начало трясти, качать из стороны в сторону. Курсанты начали просыпаться.
За окном мелькнула табличка «поселок Центральный». Это означало, что скоро они будут на месте. Проехав еще пару километров, автобус остановился у шлагбаума. Сотрудник в синей форме, подойдя к окну водителя, начал о чем-то с ним говорить. После чего он открыл шлагбаум и пропустил автобус.
Поселок с грунтовой дорогой, деревянными сутулыми домами виделись из окон автобуса. Проехав еще пару метров, буханка остановилась. Курсанты, которые спали, проснулись от резкого торможения.
– Ну, все, мы на месте! Выходим? – крикнул водитель, повернувшись лицом в салон, где находились курсанты. – Надеюсь, вам поездка понравилась! Спасибо, что выбрали нашу автобусную компанию, – c иронией сказал водитель.
– Ну, да, а можно в следующий раз поаккуратней поедем? Не дрова везете! – сказала Ирина Мельник, которая не сомкнула глаз за всю дорогу. Она сидела, сжав ноги, и большими глазами от страха следила за ездой водителя.
Тот, посмотрев на нее, серьезным голосом спросил:
– Девочка, тебе стало плохо?
– Нет! – ответила Мельник.
– Значит, не учи меня! Твое дело жуликов охранять. А мое – возить! Понятно?
– Хамло! – ответила Ирина Мельник, нахмурив брови, показывая свое недовольство.
– Да ладно, я думаю, классно прокатились, с ветерком! – встав на ноги, как будто только проснувшись, сказал Сергей Чуклинов.
– Выходим! Хватит галдеть! – сказал Куразовский, и все курсанты начали собирать свои вещи.
Выйдя из автобуса, ребята увидели, что командиры взводов и начальник курса были уже на месте. Они стояли перед автобусом с высоко поднятыми головами и смотрели на курсантов, которые выходили из транспорта.
– Строимся у автобуса! – приказал командир взвода Бабошин.
Был уже глубокий вечер, солнце практически село. Вокруг было тихо и спокойно, только периодический лай собак убивал эту тишину. Вдали виднелась та сама колония со своими большими вышками и высоким забором.
Бабошин провел инструктаж, после чего курсантов повели в здание, которое находилось рядом. Там уже стояли койки для всех. Девушкам предоставили место в другом здании.
После ужина на улице стало темно и тихо. Наступал глубокий вечер. Курсантам разрешили ложится спать.
Первый день– Курс, подъем! – крикнул командир взвода в шесть утра. Курсанты, как натренированное войско, встали со своих кроватей и сбежались в центр помещения.
Бабошин, который присутствовал на подъеме, скорчив важное и серьезное лицо, ходил перед построенными курсантами, держа руки в замке за спиной.
– Итак, товарищи курсанты! – начал говорить он. – Вы находитесь на режимной территории. Без моего разрешения не уходить, не шляться, где попало. Чтобы мы вас потом не искали. Это касается особенно тех, кто родом из этих мест. Все ясно?
Секундное молчание. После чего Бабошин продолжил:
– Вас четыре группы. Одна заступает в охрану днем, вторая – ночью, третья заступает в надзор днем, четвертая – ночью. Таким образом вы узнаете, как работает в дневное и в ночное время дежурная смена. К каждой группе будет закрепленный сотрудник, которого надо слушать и выполнять все, что он скажет. Всем все ясно?
– Так точно! – хором ответили курсанты.
– Отлично. Не забывайте. Вы находитесь в колонии особого режима, будьте внимательны. Здесь отбывают наказание опасные преступники с большими сроками, рецидивисты, которым терять нечего. Не забывайте об этом.
После чего Бабошин распределил группы согласно расписанию.
Поселок Центральный по численности населения был небольшим. Образовательная школа, клуб, пара магазинов. Практически все население работало в колонии, потому что другой работы как таковой здесь не было. Колония была для них хлебом.
После завтрака группа направилась в учебный класс, где просидела целый день за чтением приказов и указаний по охране и надзору.
– Блин, в училище учим, тут учим, в автобусе учим. Сколько можно? – говорил недовольным голосом один из курсантов, сидя в учебном классе и повторяя приказы, которые ему дали.
– Да ладно, успеешь еще колонию посетить… – ответил Куразовский.
– Да лучше там ходить, чем тут тухнуть. Зато время быстро пройдет.
Все хотели домой, а практика – последний рубеж. И все понимали, что время пройдет быстрее, если чем-то заняться, а не читать и сидеть в жару в помещении.
От духоты хотелось спать. Глаза автоматически закрывались, голова падала на парту. Даже окна, которые были настежь открыты, не помогали. Старший группы боролся как мог:
– Хватит спать! Повторяем и учим…
Но вскоре уснул. И даже иногда слышалось мерное посапывание с его парты.
Командир взвода Бабошин зашел в класс. От грохота двери курсанты проснулись. Кроме одного, Куразовского. От жары он заснул так, что храп был слышен на весь класс.
Бабошин, посмотрев по сторонам, с улыбкой сделал жест рукой – прислонил палец ко рту и сказал:
– Тихо.
Потом легким шагом, на цыпочках подошел к Куразовскому и громко, как он любит, крикнул:
– Встать, кто спит…
Куразовский от неожиданности резко встал. Командир взвода стоял перед ним и с усмешкой смотрел на него:
– Ну, с добрым обедом! Наверное, выспался! – сказал командир взвода.
Некоторые курсанты засмеялись от увиденного. Куразовский, поняв, что это очередной розыгрыш командира взвода, взял себя в руки и, вытерев сонные глаза, промолвил:
– Задремал, товарищ старший лейтенант, виноват!
– «Виноват», я тебе сказал, что с ними делать! Следить, чтобы они не спали, а ты сам дрых так, что храп всех птиц распугал…
Ответа не поступало. Немного успокоившись, командир взвода продолжил говорить: – Ладно. Выходим сейчас строиться на обед. После чего едем готовиться к караулам. Сегодня в ночь заступаете…
Ночь в охранеСиноптики пообещали жаркий солнечный день. И действительно, в небе не было ни облачка. Солнце пекло, согревая своими лучами все в округе.
Осужденный забежал в дежурную часть. Смена сидела, спокойно занимаясь своими делами. Кто-то сидел и листал журнал «Преступление и наказание», кто-то курил, разговаривая о делах и проблемах друг с другом. Дежурный сидел на своем рабочем вместе с чашкой горячего кофе, наблюдая за тем, что происходит в дежурной части.
Дежурный повернулся к осужденному:
– Чего тебе? – спросил дежурный у осужденного.
Осужденный, запыхавшись, с красным лицом, как будто пробежал стометровую полосу на стадионе, начал показывать указательным пальцем на дверь.
– Граждане начальники! Там это, вашему плохо, наверное, – начал говорить осужденный, глубоко дыша.
– В смысле? Кому плохо? Где? Кто? – начал расспрашивать дежурный, пристав со своего стула.
– На вышке! В промышленной зоне! Лежит!
Дежурный побледнел. Взяв радиостанцию, согласно позывным, начал звонить в караул.
– Начальник караула на связи! – ответили с радиостанции.
– Слушай, созвонись с седьмым постом! Нам дошла информация, что одному из часовых плохо стало, лежит на вышке!
– Принял! Сейчас проверим! – сказал начальник караула.
В карауле, услышав такое, начали пожимать плечами. Что случилось? Недавно производили развод часовых! Все было без происшествий.
Начальник караула начал звонить по внутреннему телефону на седьмой пост, но никто не отвечал. Положив трубку, сделав глубокий вдох, начальник караула крикнул:
– Внимание! Караул в ружье! – сказал он и нажал тревожную кнопку. Сирена закричала. Кто был в карауле на смене, зарядив на пирамиде свое оружие, выдвинулся по полосе с начальником караула к нужному посту. Добегая до вышки, было видно, что кто-то лежит на смотровой площадке. Начальник караула, ускорив шаг и забежав по лесенке, был шокирован тем, что увидел.
Мужик-часовой лежал практически голый в трусах. На глаза были надеты солнцезащитные очки, руки, сложенные в замок, были за головой, а в ушах – наушники, из которых была слышна музыка даже на большом расстоянии. Автомат лежал рядом. Часовой с закрытыми глазами, улыбаясь и дергая ногами в такт Инфинити «Я не боюсь», не заметил, что кто-то прибежал на его пост и смотрит на него.
Начальник караула пнул его по ноге, глаза часового открылись, выражение лица изменилось. Он резко встал и начал одеваться:
– Николаевич, я тут немного… Это… Лето все-таки. Сам понимаешь! – начал перебирать слова часовой, чтобы найти оправдание своему поступку.
– Какой я тебе «Николаевич»! Ты чего? Перегрелся!? – Да я тебя… – начал кричать начальник караула так громко, что осужденные, которые находились рядом, остановили свою работу и перевели взгляд на них, чтобы увидеть, чем все это закончится.
***
Охрана обеспечивает изоляцию, недопущение побегов и других правонарушений осужденными. Часовым называется вооруженный караульный, выполняющий поставленную задачу по охране и обороне порученного ему поста. Все это прописано в нормативных документах. И часовой нарушил пункт. Если бы был действительно побег? И осужденный воспользовался бы этим моментом и совершил побег из-под охраны. Что тогда? В больших городах, где население побольше, после такого отношения к служебным обязанностям, вопрос решается просто:
– Увольнение часового!
Но когда колония находится в поселке вдали от большого города, где не хватает сотрудников и кадры минимальны, такие происшествия не предают огласке. Или ты получишь выговор, или просто поругает начальник и отпустит со словами:
– Ты так больше не делай…
Ведь каждый руководитель знает, что в это далекое место никто не поедет. До ближайшего города шестьдесят километров. Жить далеко от большого города не каждый захочет. Пытаются решить такие вопросы простым путем, чтобы сотрудники оставались служить дальше.
В особо отдаленных колониях, осужденных охраняют большую часть женщины. Считается, что они легче переносят монотонность дежурств. Они более внимательны и хладнокровны. Их основная задача – не допустить побег. А если понадобится, они будут стрелять. Целясь в три полоски, которые нашиты у каждого осужденного.
После обеда вторая группа курсантов отправилась в казарму для подготовки к ночному дежурству. Так называемое свободное время для отдыха, чтобы поспать и подготовиться к ночному дежурству.
Все началось в 18:45. Группу привели в караул, где их уже ждали. Построившись в караульном дворике, они услышали из помещения крик:
– Становись, мазуты береговые! – крикнул офицер. Это был начальник караула. Он вышел из помещения легкой и спокойной походкой к построенной группе.
Он был худощавый, спортивного телосложения, в звании капитана, говоривший с акцентом. Его форма была грязноватая, а под ней виднелась тельняшка, намекая всем о том, что он из морского флота и с ним шутки плохи. Его все звали «не русский». Говорил он непонятно порой, что слова его было не разобрать.
– А, так-с… Товарищи курсанты. Вы сегодня заступаете на ночь в караул. Запрещаю спать, хамить! Обязательно слушаться своего старшего, которого я вам закреплю, – продолжил говорить он. – Такс-с. Знаете обязанности часового?
Секундная тишина. Курсанты стояли, как вкопанные. Начальник караула, оглядев каждого и сделав глубокий вдох, продолжал.
– Ну-с… сейчас мы об этом узнаем! Как ваши преподаватели вас-с… подготовили.
Начальник караула ответственно подходил к делу. Он знал не только свои обязанности наизусть, но и часового. Он стал спрашивать каждого о правилах и обязанностях. Кто не отвечал, отправлялся учить или повторять, кто проходил отбор, ждал смены часовых.
– Ой, лоботрясы. И это будущие офицеры? Я бы за вас взялся, если бы мне дали больше времени! В мое время службы таких как вы кидали за борт… – говорил начальник караула, хвастаясь и преувеличивая в своих рассказах службу на море, отправляя одного за другим курсанта учить обязанности.
Николай с Лизой тоже не прошли этот отбор. Прошло где-то человек шесть. В этой группе был и Константин. Курсанты, поняв, что надо было учить, когда давали время, начали учить сейчас. Ведь за практику тоже оценки ставят. Эти оценки могли повлиять на диплом.
Прошло минут пятнадцать, а затем в караульный дворик вошли четыре человека, три девушки один мужчина. Они все были с автоматами. Происходила смена часовых.
– А, так-с. Это ваши часовые, с которыми пойдете! – говорил начальник караула курсантам, которые прошли отбор. – Все делать так, как они скажут. Всем все ясно?
– Так точно!
После чего началось распределение по часовым. Константина поставили с молодой, очень красивой и стройной брюнеткой. Ее звали Анастасия. Костя не понимал, как такая хрупкая девушка оказалась здесь с автоматом.
Кроме того, Костю мучили догадки. Ее лицо было до боли знакомо, но вспомнить ее не получалось.
После смены часовых, Константин и Анастасия остались одни на вышке.
Константин, не стесняясь, задавал вопросы по охране. Как они тут работают? Что делать при побеге? Она же терпеливо и спокойно отвечала.
Аромат приятных духов чувствовался по всему помещению вышки. Этот аромат дурманил голову. Было понятно, что у человека есть вкус. Парню очень хотелось задать один вопрос.
Время шло, начинало темнеть. Фонари по периметру начали зажигаться, из окон зданий также видны были зажигавшиеся лампочки.
– Вы могли бы выстрелить в осужденного, если бы он побежал через запретную зону? – спросил Константин. И она ответила, не задумываясь:
– Да, смогла бы.
Секундная тишина.
– А можно личный вопрос? Вы как сюда попали? Вы очень красивая девушка, а сейчас стоите с автоматом и охраняете осужденных. Неужели вы получаете от этого какое-то удовольствие?
– Красивая. Спасибо за комплимент! – сказала она, Константин немного покраснел от стеснения.
– Мне часто задают этот вопрос. Все просто: работала в детском саде в городе, а его закрыли. Предложили перейти сюда, я не отказалась! Я к работе отношусь просто. Вот и все.
Константин поверил, но не до конца. В этой простой истории она что-то не договаривала. Но он понимал, что для нее он малознакомый курсант, было бы странно, если бы получился в такой обстановке задушевный разговор.
ВнутриВ российской иерархии исполнения наказания есть три вида режима – общий, строгий и особый. Особый для самых опасных. На тюремном сленге их зовут «особисты» – убийцы, насильники, рецидивисты. Внутри каждого режима есть две крайности. Облегченные для тех, кто подчиняется администрации и добросовестно трудится, строгие условия для отказников и неисправимых. В этой колонии разница между ними бросается в глаза. Одни всегда закрыты, всегда бегом, всегда к стене. Другим же, у которых есть свой срок, живется чуть легче. Они, выходя на работу, смотрят телевизор, им разрешается курить и ходить по изолированному участку.
![](image3_649eaed85dfc51a6bfe62d7f_jpg.jpeg)
Работа в исправительном учреждении – обыскивать, подглядывать, вербовать информаторов, читать чужие письма, конвоировать. Но такая работа здесь не считается чем-то зазорным. Каждый знает, что здесь сидят преступники, и некоторые остаются опасными даже за решеткой.
После отдыха от ночного караула, группу повели в дежурную часть учреждения. Группу разделили на две части. Одна находилась в дежурной части, ребята читали документацию, изучали наглядную агитацию, а другая же группа ходила по колонии, проводила обыск, знакомилась с бытом и условием содержания осужденных.
В этой колонии все устроено, как в юношеском лагере. На пути в жилую зону большие плакаты, баннеры со словами: Помни, тебя ждут домой, Работа – это первый шаг к условно-досрочному освобождению.
Осужденные при встрече здороваются. Выглядят, как простые вежливые гражданские люди, которые приехали на подработку или заработки. Но посмотришь в их глаза хитрые и на жестокие лица и понимаешь, что они не такие ручные, как кажется.
И во всем виноваты правила внутреннего распорядка дня. Осужденные обязаны здороваться при встрече с администрацией, соблюдать режим, курить нужно в отведенном для этого месте, запрещается употреблять нецензурные и жаргонные слова, а также выходить без разрешения администрации за пределы изолированного участка. Нарушение ведет к дисциплинарным взысканиям. А где взыскание, там под угрозой условно-досрочное освобождение. Ведь для осужденного самое главное – скорое освобождение.
Хорошее поведение, добросовестный труд – рычаг давления на осужденного.
– О-о, курсантики пришли! Вовремя! – сказал дежурный. – Итак! Скоро развод осужденных с работы! Увидите, как это делается! Проведем личный обыск!
Курсанты переглянулись.
– Вы хоть знаете, что такое обыск? Что осужденным запрещается? Какие предметы? – спросил строгим голосом дежурный.
– Да, конечно! Изучали! – сказал Куразовский. Дежурный усмехнулся.
– Изучали они! Ну-ну! Сейчас проверим! Все за мной пошли! – сказал дежурный и группа устремилась вперед.
Осужденные возвращались из производственной зоны в жилую. Проверялись по карточкам, с проведением личного обыска каждого осужденного на запрещенные предметы.
Проверяющий произносил фамилию, а осужденный обязан был назвать свое имя, отчество. Дальше происходила сверка по фотографии, проверяли его форму одежды, после чего проводился личный обыск.
В этот раз при личном обыске запрещенных предметов найдено не было. Но младший инспектор, который был с группой, рассказывал очень много различных историй.
Осужденный очень хитер и умен. Запрещенные предметы он может пронести за бушлатом или за курткой, за спиной, в обуви, во рту, между ног и даже между ягодиц.
Сотрудник должен быть еще умнее осужденного, и это в колонии закон.
Ночной обходОт вольной жизни колония отделена шестью заборами. Система охраны – это колючие заграждения, сигнализация и контрольно-следовая полоса. Вход и выход только один. Кажется, бежать из зоны невозможно. Но осужденные отдавали многое за любою информацию для составления плана побега или налаживания связи с волей. Об этом в колонии мечтают многие. И осужденным не обязательно штурмовать высокие здания. Достаточно найти слабое звено. Чаще всего этим слабым звеном оказывается не слабая решетка, а человек.
Ночная смена – самое тяжкое время на службе. Постоянные обходы по периметру, а также жилой, производственной зоне. Организм человека очень сильно устает, сбивается с рабочего ритма. После такой смены сотруднику не хочется ничего, кроме как лечь поспать и отдохнуть. В таких отдаленных колониях сотрудников может не хватать, и смена начинает ходить на сутки через двое, а в худшем случае и через сутки.
В колонии младших инспекторов со стажем было предостаточно. Кто-то работал недавно, другие уже были с большой выслугой. Эти люди знали все о колонии, знали, как тут себя вести. Куда не стоит ходить, а куда не стоит водить гостей.
Ночная смена курсантов началась с семи часов вечера. Зайдя в дежурную часть, помощник дежурного, разместил курсантов по комнате. Каждый инспектор, который заходил в дежурную часть, отдавал четырех курсантов в распоряжение на ночные обходы. Младшие инспектора один за одним приходили и забирали курсантов.
Кто оставался, читал приказы, которые давал дежурный, смотрели на стенды, табеля, изучали инструкции.
– Не надо сидеть без дела! Учим, читаем. Эта информация вам в дальнейшем понадобится! – повторял мужчина.
Всех курсантов разобрали, в дежурной части остались Константин Ткачев и Александр Дворцов.
К ним зашел смуглый, с большим пузом и длинными усами мужик. В старой и грязной, неухоженной форме, с потертыми засаленными штанами, хромая на одну ногу.
– Иваныч! – крикнул дежурный, обратившись к мужику.
– Чего тебе? – недовольным голосом ответил тот.
– Забери курсантов? Покажи, как обходы производятся и патрулирование. А то они одни остались. Всех уже разобрали.
Мужик посмотрел на курсантов хитро и с усмешкой.
– Ну куда я их поведу? Я вам что, экскурсовод? Устроили из колонии балаган! – возмущенно, громко высказывался мужик.
– Иваныч, ты чего горланишь? Начальник приказал – мы делаем, ребята приехали на практику… – уговаривал дежурный.
– Ну, ладно-ладно! Пройдемся! Давайте, вставайте, будущие вертухаи! Родина зовет! – хриплым голосом сказал он курсантам. Ткачев и Дворцов переглянулись, затем встали и пошли за ним.
Василий Иванович Попов, все в колонии звали его просто Иванычем. Из уважения к нему. Он отработал в колонии всю сознательную жизнь. Ушел на пенсию, после чего вернулся обратно. Стал начальником гаража.
– А почему вертухаи? – спросил Дворцов у Василия Ивановича. Он усмехнулся, посмотрев на него.
– Ты не знаешь, кто такой вертухай? – Они спускались по лестничному маршу, который выходил с дежурной части. – Вы где собираетесь дальше работать? В охране или в надзоре.
– Я хочу пройти практику в оперативном отделе и, наверное, остаться там! – недолго думая ответил Дворцов.
– А ты?
– Ну, я пока не выбрал! Конечно, хотелось, наверное, в охране… —отвечал Константин.
Выйдя из дежурной части на плац, Василий Иванович, хрипя и медленно шагая, хромая на одну ногу, повел курсантов вглубь колонии. Фонари ночной колонии жужжали, освещая дорогу, по которой вел мужик молодых курсантов, периодически запинаясь об деревянные доски и бревна, которые лежали на земле вместо асфальта.
– А вы думаете, что вас будут спрашивать? Скажут идти в начальники отряда – и пойдешь туда, скажут в безопасность – пойдешь туда. Но если, конечно, у вас есть связи или отец генерал… – с усмешкой сказал Иваныч.
Они дошли до ворот, на которых сокращенно большими белыми буквами было написано «ПромЗона». Ворота открылись, и они зашли. Во всех производственных цехах горел свет и громко гудели машины.
Константин понимал, они пошли точно не на обход. Мужик вел их в другое место.
– Слышите работу машин? Это работают зеки на своих станках! Всю ночь! – добавил Василий Иванович.
Константин и Александр ничего не ответили.
Пройдя до одного цеха, они зашли в него. В большом помещении горел свет, стояли трактора и большие машины, похожие на КАМАЗы.
– Решка? – крикнул Василий Иванович. В этом помещении, напротив выхода, была маленькая комната, в которую они зашли.
Комната была небольшая, там стоял старый стол, покрытый прибитой пленкой, рядом стоял мягкий уголок, пару стульев. На дверях висели занавески. Стены были обшарпанные, со старыми обоями. Запах стоял едкий. Пахло дымом от сигарет и машинным маслом.
– Ну, что, садитесь! Решетка, ты где, скотина? Где тебя черти носят? – крикнул еще раз Василий Иванович, присев на свой стул, который стоял в углу. Константин и Александр не особо понимали, почему они пришли сюда, но решили приземлиться на соседние стулья.
Вдруг в комнату забежал осужденный. Маленького роста, худощавый, постриженный налысо, в черном костюме. На груди была бирка, выкрашенная в желтый цвет. На все лицо у него была татуировка в виде решетки.
– Почему я должен тебя так долго ждать, Решетка? – крикнул Василий Иванович строгим недовольным голосом. Осужденный оцепенел, его испуганные глаза смотрели на мужика. Василий Иванович, немного успокоившись, продолжил говорить: – Ладно! Мне и нашим гостям чего-нибудь горячего и бодрящего сваргань…
Решетка взял несколько стаканов с полки и убежал.
– Скажите, пожалуйста, – начал Дворцов спрашивать у Василия Ивановича, – а что с ним?
– С кем? С зеком? – переспросил Иваныч с удивлением.
– Что у него с лицом?
– А это! Не обращай внимания. Говорит, на малолетке набил. А для чего – сам не знает! – спокойно ответил Василий Иванович, вытащив из кармана сигареты, и закурил.
– Мы ведь должны идти на обход? – спросил Константин, набравшись смелости. Василий Иванович посмотрел на парня и спокойно заговорил:
– Послушай меня, вы еще за всю свою службу находитесь по обходам, так что будете мечтать о пенсии. Так что сидите и…
В этот момент зашел осужденный с тремя кружками горячего чая. Василий Иванович замолчал. Осужденный поставил кружки на стол, а из кармана вытащил и положил горсть карамельных конфет под названием «Мечта». Все это выгрузив, он убежал из помещения.
– Угощайтесь! – сказал Василий Иванович, взяв свою кружку и сделав глоток. Дворцов тоже взял кружку и отхлебнул. В этот момент его лицо побледнело, глаза стали большими. Он выплюнул то, что не успел проглотить, обратно в кружку.
– Это что такое? – спросил Дворцов недовольным голосом, скорчив лицо. Василий Иванович засмеялся.
– Это чифир. Ты чего, ни разу не пробовал! – И засмеялся еще сильнее. – Да-а, вы оказывается еще зеленые!
– Вы долго уже работаете тут? – спросил Костя.
– Я тут работаю! С тех пор, когда тебя еще на свете не было!
– А есть тут авторитеты, воры в законе? – начал расспрашивать Дворцов.
– Нет! Но были…
– А кто? Если не секрет… – парень откашлялся.
Мужик начал чесать затылок.
– Сидел тут один осужденный. Хасанов, по кличке «Профессор». Слышали о таком?
Константин, услышав знакомую фамилию и кличку, вздрогнул. Он слышал ее ранее, но не мог вспомнить: где и когда.
– Нет! – с удивление ответил Дворцов. – А за что он отбывал наказание?
– Наркотики! Хасанов был очень грамотным и начитанным осужденным. Знал очень много. Два высших образования, одно из которых докторское. Много читал научной и исторической литературы.
– И он был наркоманом? -Впервые слышу про начитанных наркоманов, – сказал Дворцов с усмешкой.
Секундное молчание прервало беседу.
Задумчивый взгляд мужика прошелся по лицам курсантов. По его взгляду было видно, что воспоминания об этом были не из приятных. Сделав глубокий вдох, Иваныч спросил:
– Что ты хочешь знать? – спросил Василий Иванович, потушив сигарету.
– Все, что знаете вы! – сказал Дворцов. Его глаза горели от большого интереса. Он любил истории о ворах в законе, лидерах, да и Константин тоже заинтересовался, он все не мог вспомнить, где он слышал эту фамилию.
– Ну, хорошо! Это было девять лет назад! Однажды в нашу колонию прибыл специальный этап с опасным преступником, который направлялся в сторону Екатеринбурга. Осужденный – вор в законе.
– А Профессор здесь при чем? – перебил рассказ Василия Ивановича Ткачев.
– Профессор и был вором в законе. Даже и не скажешь, ведь с виду обычный осужденный, невысокого роста, культурный, грамотно говорил, вечно ходил в больших круглых очках. Но все это была маска. Он поставил на уши всю Россию своим криминальным прошлым. Его называли доктор Зло, доктор убийца.
– А почему?
– Так как он был по профессии доктор. Он искал жертву на безлюдных улицах. Все эти похищения были хитро обдуманы и спланированы до мелочей.
– А для чего похищал?
– Для своих опытов. Он искал новый наркотик. Новые ощущения. От опытов похищенные люди сходили с ума и умирали один за одним…
– И сколько погибло?
– 8 человек, может и больше!
У Константина от услышанного пошли мурашки по коже, а Дворцов сидел и не шевелился от ужаса. Поглотив их глубоким страхом, Василий Иванович продолжал рассказывать:
– Я не понял, почему его привезли сюда! Ведь это пожизненное, а у нас особый. До сих пор мне непонятно. Но побег он продумал грамотно…
– Побег? Он хотел убежать? – спросил Дворцов.
– Да! Он убежал бы, если бы я его не остановил вовремя. Это произошло через полгода после того, как он прибыл в нашу колонию. Начальник учреждения разрешил ему жить на общих условиях. Что он наговорил начальнику колонии, я не знаю. Но он находился в отряде, общаясь со всеми. Постоянные записи в его тетради, планы, схемы. Они для меня не были понятны. Вроде все хорошо шло. Он работал добросовестно, в драки и конфликты не лез. Принимал участие во всех мероприятиях. Но произошло ужасное. Он как-то зашел к начальнику отряда, прямо к нему в кабинет, и уколол его снотворным. Раздев догола, надел его форму одежды.
– А что было дальше? – с интересом спросил Дворцов.
– Что было дальше? Он все продумал. Изучив походку, мимику, темп речи, его было не отличить. Даже рост был схож, лицо замаскировал так, что мало отличишь от настоящего начальника отряда. Так он и прошел через КПП. Я помню это момент. Я как раз заходил на КПП, когда часовой отдавал ему удостоверение. Профессору оставалась буквально одна железная дверь. Часовой не заметил разницы. Но профессор забыл учесть одно. На правой руке, на пальце, у него была татуировка: крест, перевернутый, с точкой! Это была единственная особая примета и единственная татуировка на его теле, таких на сотрудниках нет. Увидев эту татуировку в момент, когда он получал удостоверение у часового, я понял: здесь что-то не то! Я схватил его и повалил на пол. Он не успел выйти. Но наша борьба мне запомнилась на всю жизнь, и я ее не могу забыть. Он был сильнее меня! Я помню его красные от злобы глаза, как он меня душил. Я помню последние слова, которые он мне сказал… – Василий Иванович замолчал. Его выражение лица изменилось. – Ну, все хватит вам этих историй! Надо идти. Пошлите обратно в дежурную часть.
Он встал и направился к выходу.
– Извините, вы так и не договорили! А что он вам тогда сказал? – спросил Константин. Василий Иванович остановился, повернулся обратно к ним и ответил:
– Сказал, что вернется за мной.
После чего улыбнулся и продолжил:
– Ну, конечно! Это уже не имеет значения, его нет в живых. После этого случая его отправили в колонию №3, в поселок Ярхап, где его убили в драке.
В дежурной части остальные курсанты в полудреме сидели, уткнувшись в приказы, а младшие инспектора периодически будили их. На часах уже было 4:30, а Константин сидел и вспоминал, откуда же он знает эту фамилию осужденного.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?