Текст книги "Белая кровь Тавриды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/belaya-krov-tavridy-270798.jpg)
Автор книги: Александр Тамоников
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 6
Ивана Гадюкина зачислили в отряд диверсантов. Теперь он был уже не пленным, а курсантом. Его одели в форму немецкого солдата – разумеется, без каких-то знаков отличия. Вместе с ним курсантами стали и другие пленные. Правда, не все, а чуть больше половины из числа тех, кого привезли из лагеря. Куда подевались остальные, Гадюкин не знал, да его это и не интересовало.
Жили все курсанты в том же самом помещении с нарами, куда их поместили в первую ночь. Вернее сказать, ночевали, да и то не всякую ночь. Потому что все дни и большая часть ночей были заняты учебой. Курсантов обучали взрывному делу, учили обращаться с рацией, действовать ножом, стрелять в любых условиях и из любого положения и многим другим шпионским премудростям. Конечно, большую часть всех этих наук курсанты, так или иначе, знали и без того. Как-никак все они в недалеком прошлом были солдатами, воевали. Но тут их готовили не к атакам и не к окопным сражениям, а натаскивали на совсем другие дела. Ну а где другое дело – там и своя особая специфика.
Отдельным пунктом учебной программы было обучение умению обращаться с различными ядами. Здесь, конечно, также были свои хитрости, тонкости и премудрости. Учили и другим хитрым наукам – всего вот так запросто и не перечислишь.
Диверсантская школа находилась в румынском городе Констанца. Можно сказать, что Иван Гадюкин с самого начала правильно определил место своего пребывания. Тут тебе и теплый климат, и море, и прочие условные радости курортного морского побережья.
Впрочем, никаких конкретных удовольствий от своего пребывания в Констанце курсанты не испытывали. Что с того, что здесь – море и курорты? Все равно их не выпускали за пределы учебного центра. Хотя многие курсанты о том и намекали, и просили у начальства открытым текстом. Но получали неизменный ответ: диверсантские курсы – ускоренные, впереди предстоит сложная работа, а потому не время разгуливать по пляжам и прочим увеселительным местам.
Единственное удовольствие, которое изредка позволялось курсантам, – это выпивка. Да и то нечасто и не сказать чтобы в больших количествах. А так – лишь от случая к случаю и в умеренных дозах. А потому от такой выпивки и радости-то особой не было. Но от нее не отказывались, потому что – чем еще можно было скрасить однообразное существование и унять постоянные тревожные думы?
А думы были. Тяжкие, гнетущие, выматывающие душу, не дающие по ночам спать, вызывающие озлобление непонятно к кому и по какому поводу… Никто не говорил курсантам конкретно, что их ожидает в недалеком будущем. Намекали лишь, что они должны быть готовы к выполнению задания в любой час и миг. А вот какого именно задания, в какой стороне и местности – того им никто не говорил.
И это угнетало пуще всего. Неизвестность – она всегда угнетает.
* * *
В один из таких вечеров, когда курсанты сидели в своей казарме и, разбившись на мелкие компании, пили спиртное или просто лежали на нарах и курили, уставившись в потолок, к Ивану Гадюкину подошел один из курсантов по прозвищу Петля.
В диверсантской школе никто не называл друг друга по именам, а лишь по прозвищам. Таков был приказ – накрепко забыть не только настоящие имена друг друга, но и, если удастся, даже свое собственное имя. Большинство и позабыли или старательно делали вид, что позабыли. Все называли друг друга только по прозвищам: и курсанты – друг друга и начальство – курсантов. У самого Ивана Гадюкина прозвище было Змея. Как говорится, по существу.
– Лежишь? – спросил Петля у Гадюкина.
Гадюкин покосился на Петлю и ничего не ответил, потому что вопрос был риторическим. Да, он лежал, поместив на спинку нар ноги, обутые в немецкие солдатские сапоги, курил и думал. А можно сказать, что и не думал. Потому что все думы уже были передуманы, а возвращаться к ним раз за разом было тошно и маетно.
– Может, выпьем? – спросил Петля. – У меня при себе имеется… Вот, видал! – Он вытащил из кармана причудливой формы бутылку из темного стекла. – Видал? Должно быть, какая-нибудь заморская гадость, но куда деваться? Настоящей русской водки здесь не сыщешь. Приходится привыкать ко всякой дряни. Ну так тебе налить?
– Наливай, – подумав, сказал Гадюкин, садясь на нарах. – В принципе, мне все равно – пить или не пить…
– Маешься? – прищурился Петля. – Вот и я тоже маюсь. Да что поделаешь? Впряглись в ярмо – значит, надо тянуть. А то ведь спровадят на живодерню. У них это быстро…
Гадюкин на это ничего не сказал. Выпили.
– А закусывать это безобразие полагается шоколадом, – сказал Петля. – Вот он, шоколад. С немецкими буквами на обертке. Ну, не паскудство ли – вся эта европейская культура? То ли дело наша родимая горькая! Да квашеная капустка к ней в придачу! Эх!
Выпили еще по одной. Гадюкин раздраженно повертел в руках шоколадку и отшвырнул ее в сторону.
– Вот и я такого же мнения обо всем этом деле, – смутно выразился Петля. – А как подумаю, что, может, нынешней же ночью предстоит отправляться на какое-то задание – будь оно неладно, – так и вообще… Хоть пулю себе в лоб пускай!
– Ну, так и не отправляйся, – равнодушно произнес Гадюкин. – Откажись. И получишь свою пулю, коль уж ты ее так желаешь.
– Ну да, ну да… – с прежней, подспудно раздражающей Гадюкина неопределенностью произнес Петля. – Откажись… Сказать-то оно легко, да вот сделать – трудно. Тут, знаешь ли, надо действовать похитрее… Половчее тут надо быть – вот как я считаю…
Гадюкин лишь покосился на Петлю, но промолчал. Не нравился Гадюкину этот разговор и сам Петля ему тоже не нравился. Какой прок был в таком разговоре? А между тем Петля для чего-то его начал. Может, с каким-то умыслом и дальним прицелом? Или Петля затеял разговор лишь затем, чтобы облегчить собственную душевную маету? Могло быть и такое. А могло быть еще и что-то третье, о чем Гадюкин даже не догадывался. Оттого-то разговор, затеянный Петлей, ему и не нравился.
– И зачем ты мне это говоришь? – спросил Гадюкин. – Хочешь быть хитрым и ловким – ну, так и будь. Это дело твое. Я-то тут при чем?
– А вот при чем… – Петля приблизился к Гадюкину почти вплотную да еще и воровато оглянулся по сторонам – не подслушивает ли их кто-то из посторонних. Но поблизости никого не наблюдалось, никто на них не обращал никакого внимания. – Вижу, мужик ты правильный и надежный. И маешься точно так же, как и я. Вот мне и подумалось… Не завтра, так послезавтра нас начнут отправлять на задания. Кого – подальше, кого – поближе… Тебя как бывшего командира назначат старшим группы. Ты сам слышал: наши начальники так и говорят. Кто в Красной армии был в командирах – тому быть старшим группы.
Гадюкин вновь улегся на нары.
– Так и что с того?
– А вот что! – зашептал Петля. – Ты возьми меня в свою группу! Скажи: так, мол, и так, мне надобен Петля. С ним у меня полное взаимопонимание. Понятно, что тебя послушают и включат меня в твою группу. И мы вместе отправимся туда…
– И что же? – Гадюкин повернулся на бок. Кажется, он начинал догадываться, что ему дальше скажет Петля.
– Слышь, Змея! – зашептал Петля. – Да ты не отворачивайся, ты вникни в мои слова! Я говорю дело! Итак, мы с тобой отправимся туда… И вместе придумаем, как нам быть дальше! Ведь мы никого покамест не убили, ничего не взорвали и не подожгли! А потому мы пока что чистые перед советскими законами! Чистые! Вот мы и явимся с повинной, да еще и с ценными сведениями. Расскажем там об этой диверсантской школе… Неужто нас не простят? А я так думаю, что простят!
– А СМЕРШ? – нарочито ленивым голосом спросил Гадюкин. – Неужто ты не слышал о СМЕРШе?
– А что СМЕРШ? – спросил Петля. – Может, и нет никакого СМЕРШа. Может, нам сказали неправду.
– А если СМЕРШ все же есть?
– А и что с того? Разве там не люди? А коль так, то поймут и простят. Ну, так как же?
– Что как? – глянул на Петлю Гадюкин. – Ты о чем?
– Берешь меня в свою группу? А уж там мы что-нибудь придумаем… Выпросим, так сказать, прощение у матери-Родины.
Гадюкин не стал отвечать на этот вопрос. Да и что тут было отвечать, коль и без того все было ясно-понятно? Не зря и не случайно затеял Петля этот скользкий, двусмысленный разговор. Это не просто сам по себе разговор, это провокация. А коль провокация, то и сам Петля – провокатор. Подосланный, допустим, тем же обер-лейтенантом Манном или, может статься и такое, Кулаком и Локтем. Для чего – тоже понятно. Чтобы проверить Гадюкина и уразуметь, чем он дышит, что думает, что намеревается делать, насколько он надежен для своих хозяев…
– Вали-ка ты отсюда! – Гадюкин рывком сел на нарах. – Ты меня слышал? И чем быстрее, тем лучше! А то ведь…
– Ты это чего? – уставился на него Петля. – Что так резко-то?..
– Сказано – вали! – свистящим полушепотом повторил Гадюкин. – А то ведь свистну сейчас на всю казарму!.. Вот скажу, провокатор! И знаешь, что будет потом? До утра не доживешь!
– Не надо шуметь, – скривился в усмешке Петля. – Провокатор… Ну, провокатор. А что мне оставалось делать? Что, меня кто-то спрашивал, хочу или не хочу я быть провокатором? Вызвали, приказали… Так, мол, и так, прощупай того, которого кличут Змеей. Задай ему пару вопросиков. Ты сам посуди – мог ли я отказаться? Слова «нет» здесь не понимают и не принимают. Сам знаешь… Так что не надо шуметь. А то ведь и вправду удавят ночью.
– И кто же тебе приказал? – спросил Гадюкин.
– Кулак с Локтем, кто же еще? А им, я думаю, еще кто-то. Например, тот же Манн. А насчет провокатора… Завтра прикажут тебе – и ты тоже станешь таким же провокатором. А может, уже и приказали, откуда мне знать? Мы здесь все провокаторы. Я копаю под тебя, ты – под меня… Ну, так я пойду?
Гадюкин ничего не ответил, лишь махнул рукой. Петля, грустно хмыкнув, удалился.
Глава 7
Задание Гадюкин получил на следующий день после разговора с провокатором Петлей. Сразу же после завтрака к нему подошел Кулак и сказал:
– Что, попил хозяйского кофе? Вот и хорошо. А теперь пошли со мной.
– Куда? – не понял Гадюкин.
– Куда надо, – лениво произнес Кулак и сплюнул.
– Так ведь сейчас развод на занятия, – пожал плечами Гадюкин.
– Сказано: пошли со мной, значит, пошли, – все так же лениво проговорил Кулак. – Велено доставить тебя немедленно.
Гадюкин пошел за Кулаком. Тот привел его в незнакомое помещение, где Иван никогда до этого не был. В помещении находились обер-лейтенант Манн и еще какой-то незнакомый Гадюкину офицер с погонами майора.
– Вот, – сказал Кулак, обращаясь к Манну и майору одновременно. – Это и есть курсант Змея…
– Хорошо, – сказал Манн.
Кулак вышел, а Гадюкин остался. На него молча и в упор смотрели обер-лейтенант Манн и незнакомый майор. Молчал и Гадюкин. Курсанты не имели права первыми задавать вопросы – таково здесь было правило.
– Мы вами вполне довольны, – наконец произнес Манн, обращаясь к Гадюкину. – Вы проявляете усердие, неплохо усваиваете программу. Кроме того, вы сообразительны и находчивы. Вот разоблачили курсанта Петлю… И разговор с ним построили вполне грамотно.
– Почему вы не донесли на курсанта Петлю? – неожиданно спросил майор. Он спрашивал по-русски, с едва уловимым акцентом. При этом он говорил, почти не разжимая тонких губ, так что поневоле казалось, будто голос звучит у него откуда-то изнутри, как у балаганного чревовещателя. – Вы должны были донести…
– А зачем доносить на подсадную утку? – пожал плечами Гадюкин. – Вот если бы он не был провокатором, а в самом деле хотел сделать то, что мне предлагал, то я, конечно же, донес бы. А так… Доносить на провокатора, что он провокатор? Вы и без того это знаете.
– А что, его и вправду могли придушить ночью? – спросил майор.
– Могли бы, – спокойно ответил Гадюкин.
– Почему? – коротко спросил майор.
– Потому что он провокатор, – так же спокойно ответил Гадюкин. – Что же еще делать с провокатором? Своих предавать нельзя. Это нехорошо…
Майор и Манн переглянулись.
– Что ж, – после короткого молчания сказал майор. – Теперь к делу. Мы хотим поручить вам ответственное задание. Что вы на это скажете?
Гадюкин понимал: все, что сейчас ему говорили Манн и незнакомый майор, – это тоже проверка. Можно сказать, решающий и завершающий этап проверки. Иначе кто бы у него стал спрашивать, желает он или не желает отправиться на какое-то там задание? Просто приказали бы, и все тут. Нет же, спрашивают… Ну а коль спрашивают, то, значит, проверяют. И потому тут многое зависит от того, что Гадюкин скажет в ответ и как себя поведет. От этого зависит многое – возможно даже, вся дальнейшая его судьба.
– Я готов, – спокойно ответил Гадюкин.
Майор и Манн вновь переглянулись, а затем майор сказал:
– Мы хотим назначить вас старшим группы. Дело очень серьезное. В случае успеха вы вправе будете рассчитывать на нашу благодарность. В случае провала основная тяжесть ответственности также ляжет на вас. Хочу, чтобы вы осознали это в полной мере.
– Я понимаю, – сказал Гадюкин.
– Хорошо, – все так же не разжимая губ, произнес майор и вновь обменялся взглядом с обер-лейтенантом Манном.
Манн тотчас же вышел из помещения и вскоре вернулся, но не один, а с пятью курсантами. Одним из вошедших курсантов был Петля, и это Гадюкину не понравилось. Но что он мог поделать и что сказать?
– Итак, вы – старший группы, – сказал майор. – А эти пятеро – члены группы. Ваши подчиненные. Повторюсь: задание – ответственное, поэтому мы постарались отобрать лучших курсантов. Кстати, вы ничего не имеете против того, что в состав группы входит курсант Петля?
– Ничего, – ответил Гадюкин.
Он понимал, что такой вопрос майора также был частью проверки. Может быть, последним штрихом проверки, завершающей ее частью.
* * *
Обер-лейтенант Манн, выполнив свою задачу, вышел. В помещении остались майор, Гадюкин и четверо курсантов, входивших в диверсионную группу, которую должен был возглавить Гадюкин. Разумеется, все они Ивану были знакомы. Имен их он не знал, а вот прозвища знал. Крот, Хитрый, Серьга и Жених. Ну и, понятно, Петля. Четверо были русскими, Жених был то ли узбеком, то ли татарином – этого Гадюкин в точности не знал.
– Теперь я расскажу вам о задании, – сказал майор.
…Задание было таково. Диверсионная группа должна была в ближайшее время проникнуть на территорию Крыма. Проникнуть через море. Это самый короткий и самый безопасный путь. Констанца – на одном берегу моря, а Крым – на противоположном. За одну ночь, конечно, это сделать не удастся, поэтому план высадки на крымский берег таков. В первую ночь группа, замаскировавшись под рыбаков, на рыболовецкой шхуне подплывает как можно ближе к крымскому берегу, но не слишком близко, а оставаясь в нейтральных водах. Во вторую ночь шхуна подплывает к берегу Крыма и группа высаживается на берег. Причем операцию по высадке нужно провести быстро, так как сейчас июнь, а июньские ночи коротки.
Понятно, что высадится группа на берег не с пустыми руками, а с оружием, взрывчаткой, рацией и прочим снаряжением. Все это нужно для выполнения задания.
Задание же заключается в следующем. На севере Крыма расположено озеро Сиваш: оно отделяет полуостров от материка. На берегу озера находятся соляные промыслы. Иначе говоря, там добывают и хранят соль. Задача группы – любыми путями помешать добыче соли. Все, что можно, уничтожить и вывести из строя. Запасы готовой соли – также уничтожить. Или сделать соль непригодной к употреблению. Для этого у группы будет все необходимое. Для уничтожения соляных промыслов – взрывчатка, для порчи соли – специальный яд. И со взрывчаткой, и с ядом курсанты работать обучены, а потому главная задача – удачно употребить взрывчатое вещество и яд в дело.
Сказав все это, майор умолк, дожидаясь реакции диверсантов на его слова. И реакция тут же последовала. Курсанты зашушукались. Майор внимательно за ними наблюдал и ждал вопросов, которые вскоре последовали.
– Соль… – с некоторым недоумением произнес Гадюкин. – Вы сказали, что это важное задание…
– Да, – ответил майор. – Вам нужны дополнительные пояснения?
Все диверсанты разом кивнули.
– Здесь все просто и понятно, – сказал майор. – Соляные промыслы в Крыму – единственные на огромной территории. Отсюда солью снабжается армия, а также гражданское население. Соль в сложившейся обстановке является стратегическим товаром. Если не будет соли… Кажется, в вашей истории уже было такое явление – соляные бунты. – Майор усмехнулся. – Народ поднял кровавое восстание, когда его лишили соли. Пускай он поднимет еще одно восстание. Вы понимаете, что означает массовое недовольство во вражеском тылу? Вижу, понимаете. В этом и есть важность вашего задания.
Майор умолк. Молчали и диверсанты. Помолчав, майор продолжил. Разумеется, в первую очередь диверсанты должны рассчитывать на самих себя. Но будут у них и помощники на местах. Немецкая разведка, уходя под натиском советских войск из Крыма, оставила на полуострове множество замаскированных шпионов и диверсантов, которые в данный момент ждут соответствующей команды. Поступит такая команда – и они начнут действовать во благо немецкой армии. Такие шпионы и диверсанты таятся по всему Крыму – в том числе и в тех местах, где добывается соль. Задача диверсантской группы – найти их и в случае надобности подключить к выполнению задания. Кто именно эти люди, как лучше их найти, а также пароли, группа узнает чуть позже.
А пока нужно запомнить главное. Оказавшись в Крыму, действовать нужно разумно и осторожно. Необходимо как можно ближе подобраться к соляным промыслам, а дальше – все будет зависеть от обстановки и ситуации. Маскировка, осмотрительность, целеустремленность – все это должно быть на самом высшем уровне. У каждого должна быть тщательно продуманная, правдоподобная легенда. И, разумеется, соответствующие документы, подтверждающие такую легенду.
Здесь майор опять умолк, вновь ожидая, что диверсанты станут задавать вопросы. Вопросы, конечно же, последовали, и касались они в первую очередь легенд и документов.
– Наша разведка сообщает, – сказал майор, – что в настоящее время на соляные промыслы прибывает множество уполномоченных из числа гражданских лиц, чтобы договориться о поставках соли. Соль, как видите, нужна многим… Так вот: лучшая легенда – если вы будете выдавать себя за таких уполномоченных. По-советски они, кажется, именуются снабженцами или толкачами. Не забыли еще такие слова? – Майор вновь усмехнулся. – Документы мы вам приготовим. Таким образом, у вас будет законное основание в любое время появляться на соляных промыслах, не вызывая при этом подозрения. Кстати, операция, которую вам поручено выполнить, называется «Соленый шторм».
– Какая разница, как она называется! – впервые за все время беседы с майором решился возразить Гадюкин.
– Название операции – очень важный момент! – назидательно произнес майор. – Это означает, что операция серьезная. А за серьезной операцией следит множество глаз. И ответственность за ее невыполнение тоже серьезная. Вы все должны иметь это в виду.
– У меня вопрос, – отозвался один из диверсантов по прозвищу Крот. – После того как мы выполним задание, что нам делать дальше?
– Вы докладываете о выполнении задачи по рации, мы назначаем вам место и время, откуда вас заберут, и вы возвращаетесь на базу за получением заслуженных наград. – Майор в третий раз позволил себе усмехнуться.
А дальше началась подготовка к операции – тщательная, дотошная, выматывающая нервы и душу. Длилась она двое суток. За это время Петля неоднократно пытался заговорить с Гадюкиным.
– Ты не держишь на меня зла? – в очередной раз спросил он.
– Это за что же? – ответил вопросом на вопрос Гадюкин.
– За мою провокацию – за что же еще?
– Не ты, так кто-нибудь другой, – равнодушно ответил Гадюкин.
– Значит, никаких недоразумений между нами нет? – спросил Петля. – И ты не выстрелишь мне в спину на той стороне?
– Сдался ты мне, чтобы стрелять в тебя! – отмахнулся Гадюкин.
Разговор этот был никчемным и муторным, тем не менее он оставил в душе Гадюкина тяжкий след. Дело тут было вот в чем. Имена фашистских шпионов в Крыму, к которым диверсанты в случае надобности должны были обратиться за помощью, все пароли и адреса знал один лишь Гадюкин. Никто из остальной пятерки ничего такого не знал. Майор, инструктирующий группу, так Гадюкину и сказал: дескать, только ты как старший группы и будешь знать все эти сведения. И ни с кем больше ими делиться ты не имеешь права. Потому что чем больше людей будут их знать, тем большая опасность, что кто-нибудь возьмет да и выдаст информацию врагу. Случайно ли, будучи арестованным – это уже не так и важно. А когда секретную информацию знает кто-то один, то тут, разумеется, гораздо меньше вероятностей, что она попадет к врагу.
Это было и логично, и разумно. Но Гадюкина терзали сомнения. А что, если существует какой-нибудь секретный приказ – ликвидировать носителя всей этой информации после завершения операции? То есть ликвидировать Гадюкина? Почему бы и нет? Одним диверсантом больше, одним – меньше… А зато тот же майор или, скажем, обер-лейтенант Манн будут спокойны, что важная секретная информация не достанется врагу. Так что такой приказ вполне мог быть. А кто же его должен выполнить? То есть кому поручено ликвидировать Гадюкина? Ответ напрашивался сам собой – ликвидатором мог быть Петля. Да-да, Петля! Самый подходящий для такого дела человек… Потому он и пытается затеять с Гадюкиным всякие разговоры, чтобы, значит, отвлечь от себя внимание…
И что же делать Гадюкину? Ответ также напрашивался сам собой. Быть внимательным, следить за Петлей в оба и выбирать подходящий момент. То есть постараться самому убрать Петлю, пока Петля не убрал самого Гадюкина…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?