Текст книги "Белая кровь Тавриды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/belaya-krov-tavridy-270798.jpg)
Автор книги: Александр Тамоников
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 2
Как Крикунов и предполагал, прикомандированным шофером оказался тот самый нервный контуженый солдат. Сопровождавший Крикунова лейтенант объявил:
– Вот вам – машина, а это – шофер. Принимайте хозяйство, товарищ майор.
Крикунов мрачно взглянул на видавшую виды полуторку и на шофера. По лицу шофера то и дело пробегали нервные судороги – последствие контузии. А может, дело тут было вовсе не в контузии, а всего лишь в характере солдата – как знать? Но как бы там ни было, настроение Крикунова испортилось еще больше.
– А вот – обещанная вам легковушка, – сказал лейтенант. – Боевой трофей! Называется «хорьх».
Майор мрачно взглянул на легковушку.
– Она на ходу? – спросил он.
– Вот чего не знаю, того не знаю! – развел руками лейтенант. – Да вы, товарищ майор, испробуйте ее сами. Или прикажите водителю.
– Попробуй завести, – мрачно сказал Крикунов шоферу. – И сделай на ней круг…
Водитель дернул лицом и, не торопясь, направился к легковушке. Хоть и не сразу, но машина все же завелась. Не разбирая дороги, водитель сделал на ней большой круг и, затормозив напротив Крикунова, выжидательно взглянул на него.
– Полковник обещал мне солдат, – с неудовольствием произнес Крикунов. – Целых десять бравых гвардейцев. Где же они?
– А вот, – указал лейтенант.
Прислонившись к стене здания, в котором располагался штаб, сидели солдаты – ровно десять человек. С кислым выражением лица Крикунов подошел к ним. Солдаты нехотя поднялись.
– Так, – безнадежным тоном произнес майор. – Кто из вас тут главный?
– Сержант Лапоть, – представился один из бойцов.
Майор по очереди оглядел приданное ему воинство. Восемь человек были вооружены винтовками, лишь двое – Лапоть и еще один боец – автоматами.
– Патроны-то у вас имеются? – мрачно спросил майор.
– Так точно, – за всех ответил сержант Лапоть.
– А гранаты? – спросил Крикунов.
Бойцы недоуменно переглянулись.
– А зачем нам гранаты? – спросил сержант. – В кого ими тут швыряться?
Крикунов промолчал. Он и сам не знал, в кого тут можно швырнуть гранату. Враг отступил. Вот даже отдаленного грохота канонады и то не слыхать. Здесь – глубокий тыл. Отсюда не дошвырнешь до врага никакой гранатой.
– Значит, все вы после госпиталей? – спросил майор у всех бойцов сразу.
– Так точно, – нехотя ответили ему несколько голосов.
– И после окончательной поправки снова отправитесь на фронт? – спросил майор.
Солдаты вновь переглянулись.
– Кончились наши фронты, – за всех ответил сержант Лапоть.
– Это как так? – не понял Крикунов.
– Списаны все мы подчистую в связи с серьезными ранениями, – мрачно пояснил Лапоть. – Только и того, что руки-ноги целы. А так – непригодные мы к дальнейшей службе. Так нам и сказали… И документы у нас на то соответствующие имеются. Показать?
Крикунов лишь махнул рукой. Для чего ему были какие-то документы? Полная безнадега овладела им, она была как тягучее болото, из которого выбираться не было ни сил, ни желания.
– Значит, все вы вроде как инвалиды? – уточнил он.
– Вроде того, – мрачно ответил Лапоть и сплюнул.
– Ну а здесь-то как вы очутились? – поинтересовался майор.
– А война, – просто пояснил сержант Лапоть. – Оттого и очутились. Не пожелали мы отправляться по домам. Сказали начальству: пристраивайте нас на какую-нибудь должность, и все тут! Руки-ноги, говорим, у нас целы, голова тоже при нас, соображать и стрелять в случае чего у нас получится. Желаем, говорим, воевать дальше. Где угодно – хоть кашеварить, хоть даже прачками. Потому как – война. А мы – живые. Вот нас и пристроили… Будете, говорят, охранять соль. Хотя где здесь та соль, мы и не знаем. А вы, товарищ майор, вроде как будете нашим начальником?
– Вроде того, – буркнул вконец расстроенный Крикунов.
А и было от чего расстроиться, в самом деле! Вот перед ним десять солдат. Десять, можно так сказать, калек, списанных в связи с тяжелыми ранениями. И казалось бы – ступайте с чистой совестью по домам, коль уж оно такое дело! Кто вас в чем упрекнет? Вы свое отвоевали. Так нет же, не пошли они по домам! Желаем, говорят, воевать дальше несмотря на то, что, можно сказать, калеки. Вот ведь какое получается дело! А что же он, майор Степан Крикунов? Он-то не ранен, он молодой и здоровый мужик, ему воевать да воевать! Пускай даже и не на самой линии фронта, а чуть сзади, но какая, по сути, разница? Кто-то должен воевать и в ближних тылах. Так-то – в ближних! А здесь-то какие ближние тылы? Здесь, можно сказать, установилась мирная жизнь. Вот даже канонады и то не слышно. Канонады, стало быть, не слыхать, а он все равно здесь. Живой, здоровый, ни разу не получивший ранения! Но приказ, его не ослушаешься… Только кому она нужна, та соль? Кто на нее может покуситься? Хотел бы майор взглянуть на таких покусителей…
– Вы где-нибудь уже пристроились? – спросил Крикунов у солдат. – Какие-никакие харчи у вас имеются?
– Пока что имеются, – ответил Лапоть. – А ночуем мы вот здесь, – указал сержант на небольшой, слепленный из самана домишко. – Хатенка бесхозная, вот мы в ней и поселились. А только…
– Что? – спросил Крикунов.
– Хотелось бы нам знать нашу боевую задачу, – сказал Лапоть. – А то ведь сидим, спим, варим кашу, курим махорку, и больше ничего. Ладно – соль. Но где она, та соль?
– Да я и сам покамест знаю не больше вашего, – угрюмо произнес Крикунов. – Я ведь только что назначен на должность, буквально сегодня утром. Стало быть, будем вникать и разбираться вместе. А покамест ждите моей команды. Но чтобы мне никакого баловства. Никаких вольностей! Никаких неудобств от вас для местного населения! Понятно?
– Так точно, – нестройным хором ответило войско, и в этом хоре Крикунову почудилась почти нескрываемая ирония.
Он хотел сказать солдатам еще что-то, возможно, в ответ на их иронию, но ничего не надумал и лишь махнул рукой.
– Заводи мотор! – приказал он шоферу. – Легковушку заводи – и поедем!
– Куда? – спросил шофер, лениво поднимаясь с земли.
– А вот я тебе скажу куда! – ответил Крикунов.
* * *
Дел у Крикунова было много. Во-первых, сдать дела по прежнему месту службы. Во-вторых, наладить деловые и служебные отношения с комендантом и гражданскими службами – если таковые, конечно, уже были назначены. В-третьих, выяснить расположение тех мест, где добывается соль. В-четвертых, хотя бы в общих чертах уяснить, как именно она добывается. В-пятых, разузнать, когда соль начнут добывать. В-шестых, определиться, каким таким образом добытую соль можно будет отправлять на фронт. В-седьмых, подыскать местечко, где можно было бы обосноваться ему самому и его бойцам. Понятно, что такое местечко должно быть поближе к соляным приискам – или как они там называются на самом деле, – чтобы можно было наблюдать за процессом добычи соли и ее отправки на фронт собственными глазами.
Было, наверно, еще и в-восьмых, и в-десятых, и даже, может статься, в-тридцать третьих – как знать? Все могло быть, потому что враг только-только ушел с этой земли. И просто так, по-хорошему, он никогда не уходил. А всегда оставлял после себя сплошь развалины и разруху. Изучил майор его подлые привычки и повадки, очень даже замечательно изучил!
Оказалось, что, пока Крикунов знакомился со своим инвалидным войском и боролся с собственными душевными терзаниями и неудовольствиями, на освобожденную территорию были назначены комендант и, кроме того, исполнительные органы гражданской власти. Располагалась вся власть – как военная, так и гражданская – в селе Ишунь, единственном более-менее крупном населенном пункте в здешних местах.
Добравшись до Ишуни, Крикунов первым делом разыскал коменданта. Им оказался армейский майор с несгибающейся ногой и с костылем в руках, на который он опирался при ходьбе. Это обстоятельство внесло в душу Крикунова дополнительную порцию смуты, раздрая и неудовольствия. Даже комендант – и тот был после ранения! Все здесь, похоже, были после ранения, все несли, как могли, свою службу, один лишь Крикунов был здоров просто-таки до полного неприличия! Как, понимаешь ли, какая-нибудь поганая белая ворона среди стаи добрых серых ворон!
Усилием воли Крикунов все же отогнал от себя душевную смуту. Вернее будет сказать, загнал ее в самый дальний уголок души. Пускай она там находится, не до смуты сейчас. Сейчас надо выполнять приказ. и ничего тут не попишешь. На то он и солдат, чтобы выполнять приказы. И на то она и война.
– Да, мне о вас говорили, – сказал комендант, пожимая руку Крикунову. – И о соли тоже говорили. Что она стратегический товар, победное оружие и все такое… Может, так оно и есть. А только я не понимаю, чем могу быть вам полезен. Вообще-то это дело не мое, а гражданских властей.
– Ну, так где они, те гражданские власти? – уныло спросил Крикунов.
– А – здесь они, – махнул рукой куда-то в сторону комендант. – В другом крыле этого же помещения.
Крикунов раздраженно пожал плечами и отправился знакомиться с гражданскими властями. Такими властями оказались два человека – мужчина и женщина. Мужчина был одет в военную форму без знаков различия. Крикунов невольно присмотрелся к мужчине – цел ли он, не хромает ли, нет ли при нем костыля. Собственные целые руки и ноги исподволь начинали казаться Крикунову сущим безобразием. Даже, может статься, преступлением.
– Из фронтовиков? – спросил Крикунов у мужчины.
– И да и нет, – улыбнулся в ответ мужчина.
– Это как так понимать? – невольно удивился майор.
– Из партизан, – ответил мужчина.
– Вот как! – еще больше удивился Крикунов. – Что же, здесь были партизаны?
– Как не быть. Были, – просто ответил мужчина.
– Так ведь здесь голые места! – сказал майор. – Все как на блюдечке. Здесь и спрятаться-то негде!
– Да вот прятались, – вновь улыбнулся мужчина. – В камышах, в ямах, по селам… Воевали как могли. Теперь вот поставили поднимать разрушенное хозяйство.
– Стало быть, вы – местный? – спросил Крикунов.
– Здешний, – ответил мужчина. – И я, и вот она, – указал он на женщину.
– А тогда все, что касаемо добычи соли, вам тоже ведомо? – спросил майор.
– Знаем мы и такое дело, – кивнул мужчина.
– Ну, так это уже хорошо! – с облегчением вымолвил Крикунов. – А то куда ни кинься и у кого ни спроси – никто ничего сказать не может! А мне надо знать.
– А в чем, собственно, дело? – спокойно поинтересовался мужчина.
Крикунов кратко представился и рассказал о своей миссии. Вернее сказать, о приказе, который он обязан был выполнять.
– Ах, вот в чем дело! – сказал мужчина. – Теперь все понятно. А то мы тут сидим да гадаем: для чего майору Красной армии знать о соли? Что ж, коли такое дело, то и ладно. Будем работать вместе. Соль – это самое первое дело, добычу которого мы должны наладить. Потому что соль – это…
– Знаю. – Крикунов тоже улыбнулся. – Премного наслышан. Соль – это и политика, и стратегия, и оружие… В общем, каша в солдатском котелке должна быть соленой – и никаких других вариантов здесь не допускается.
– Именно так, – уже серьезно сказал мужчина. – Что ж, давайте знакомиться ближе. Меня зовут Василий Авдеевич. Ее – Анна Карповна.
– Можно просто Анна, – поправила женщина. – Молода я еще, чтобы меня по отчеству…
– Это – да, – простодушно согласился Крикунов, помолчал и сказал: – Посмотреть бы мне на место, где соль добывают.
– Посмотреть, конечно, не мешало бы, – согласился Василий Авдеевич. – Да вот только как туда добраться? Далековато… А у нас даже подводы пока нет.
– Ну, так у меня – машина, – сказал Крикунов. – Вмиг домчимся. Вы только дорогу покажите!
– Вот оно как! – с радостным удивлением произнес Василий Авдеевич. – Тогда поехали.
Сели и поехали. Ехать оказалось не так и долго. Вскоре вдали показалась полоска воды. Уж такая синяя, что и смотреть на нее было больно.
– Вот он, Сиваш, – сказал Василий Авдеевич. – А то, что вода такая синяя, – так это от соли.
Остановились. Ровная гладкая степь стелилась на все три стороны, а с четвертой стороны была вода. Растительности не было почти никакой, лишь изредка виднелись какие-то приземистые кусты. Не было видно даже птиц, которых обычно всегда много там, где вода. А тут вода была, а птиц – не было.
– Да какие тут птицы? – поняв, о чем думает Крикунов, сказал Василий Авдеевич. – Живности-то в здешних водах – никакой. Потому что уж слишком соленая в Сиваше водичка. Не вода, а, можно сказать, раствор соли. Какая рыбина выживет в такой воде? А птица – она там, где рыба.
Невдалеке виднелись какие-то полуразрушенные строения из камня-ракушечника. Подошли к ним.
– Остатки соляного склада, – сказал Василий Авдеевич. – Когда-то здесь хранилась соль. Много соли… А вообще-то обычно соль хранили в буртах, под открытым небом.
– Так ведь если дождь… – почесал в затылке майор Крикунов.
– А на этот случай имелись свои хитрости, – сказал Василий Авдеевич. – Сверху бурты укрывали тростником или обмазывали глиной, а то и навозом.
– Ну да? – не поверил Крикунов.
– Было дело, – вздохнул Василий Авдеевич. – До войны здесь было много чего: и соляные прииски, и овечьи отары, и навоз… Теперь-то нужно все начинать сызнова.
– Так хоть как ее добывали, соль-то? – спросил Крикунов.
– Как добывали? – переспросил Василий Авдеевич. – А вот смотрите… Видите это большое квадратное углубление?
– Ну…
– Это бассейн. В него из озера пускали воду. Бассейн мелкий, и вода быстро испарялась. А соль на дне бассейна оставалась. Ее сгружали на тележки и свозили в бурты. Вот и все.
– Так просто? – с удивлением спросил Крикунов.
– Да, так просто, – задумчиво подтвердил Василий Авдеевич. – Хотя как сказать. Солнце, ветер, жара; соль въедается в кожу, лезет в глаза и в рот… А пресной воды – самая малость. Только чтобы попить. Умыться и то нечем… Вот я сказал – добытую соль складывали в тележки. Ну, так в те тележки надо было кого-то запрягать, не так ли? Спрашивается кого? Никакая скотина долго не выдерживала. Только – верблюды. Так на верблюдах и возили.
– Вот оно как! – с искренним удивлением произнес Крикунов.
– Да, вот так… А только где их сейчас взять, тех верблюдов? И верблюдов, и людей…
Помолчали, глядя на мертвую, нестерпимо синюю воду Сиваша. Отчего-то, несмотря на то что вода была неживая, на нее хотелось смотреть и смотреть. А затем Крикунов спросил:
– А вот говорят, немцы всю соль вывезли. А что же вы, партизаны? Отчего не воспрепятствовали?
– Препятствовали как могли, – сказал Василий Авдеевич. – И грузовики взрывали, и бурты соляркой обливали… В общем, это отдельная история. Видите остатки этого склада?
– Ну…
– Обратили внимание на то, что он взорван?
– А ведь оно так! – с некоторым удивлением произнес Крикунов. – В самом деле – взорван…
– Ну, вот видите. Мы и взорвали. Воевали как могли.
– Это значит, чтоб у немцев каша тоже была несоленая, – невесело пошутил майор. – Тут у меня имеется просьбочка… Помещеньице нам надобно какое-никакое. Где-нибудь поближе к соляным местам. Чтобы, значит, нам там разместиться. При мне – две машины и десяток солдат. Здесь и будет наше место. Так сказать, наша линия фронта.
– В двух километрах отсюда есть село, – сказал Василий Авдеевич. – Даже несколько небольших сел. Съездим и что-нибудь подберем, коль такое дело. Не в одном, так в другом.
Глава 3
К началу лета, несмотря на всевозможные трудности, на Сиваше и других окрестных озерах началась добыча соли. Нашлись и люди, и даже верблюды. На берегах озер стали появляться первые соляные бурты, похожие на белые скирды обмолоченного хлеба.
Прибавилось хлопот и у майора Крикунова вместе с его инвалидной командой. Стараниями коменданта и, видимо, каких-то других инстанций к буртам стали одна за другой подходить военные грузовики и гражданские подводы. Груженные солью автомашины уезжали на запад, в сторону далеко отодвинувшейся от полуострова линии фронта, а подводы развозили соль по ближним городам и весям. За всем надо было уследить, все пересчитать. Военный порядок – он требует учета, это известно каждому.
Однако же здесь не было войны. Здесь не стреляли, не шли в атаки, да и людей в военной форме, помимо самого майора Крикунова и его бойцов, видно не было. По сути, здесь была мирная жизнь со всеми ее такими же мирными проблемами и маленькими радостями. И это обстоятельство тяготило и самого Крикунова, и его подчиненных.
По вечерам, расположившись прямо на земле у старой кошары, наспех переоборудованной под жилье, бойцы, глядя в южное черное небо с бесчисленными на нем звездами и покуривая махорку, грустили.
– А ведь где-то идет война! – говорил какой-нибудь солдатик, и все остальные, соглашаясь, кивали в ответ. – Ребята ходят в атаки… А что мы? Торчим у этого озера, считаем подводы с солью… Видеть уже не могу эту соль! Соль, конечно, нужна, а только – сколько же можно? Да и для чего?
– Вот именно, – вступал в разговор другой солдат. – Считается, что мы ее охраняем – соль-то. Да только кому она нужна, чтобы ее красть? Ее здесь вон сколько! Под ногами валяется! Бери сколько пожелаешь, задаром бери! Для чего ее караулить, от кого? От себя самих, что ли? Так ведь и нам она без надобности!
– Это точно! – мрачно говорил третий солдат. – Много здесь ее, соли-то! Целые горы! А человеку ее только и надобно что щепотку. Стало быть, и караулить ее незачем.
– Коль нас сюда приставили, значит, оно так нужно! – пытался возражать сержант Лапоть. – Если бы не было нужно, то и не приставили бы. Там, наверху, знают, что к чему. И коль мы здесь, то, стало быть, на то есть свой резон.
– Ну, так назови нам этот резон, коль ты такой умный и сознательный! – возражали сержанту сразу несколько голосов. – Вот видишь, ты молчишь… Стало быть, и сам ничего не знаешь. Нет уж, на фронт! Вот напишем рапорта с просьбой отправить нас в действующую армию – завтра же! И отправимся!..
– А в родимый колхоз сторожем по причине инвалидности отправиться не желаешь? – возражал на это сержант Лапоть, и в его голосе ощущалась горькая злость и такая же безысходность. – Отвоевались мы подчистую… Или вы позабыли, что нам говорили доктора перед выпиской из госпиталя?
– Помним, – угрюмо соглашались бойцы. – Как не помнить. А только все равно обидно до крайности! Братушки ходят в атаки, а мы, получается, будто на курорте.
Майор Крикунов, конечно, слышал все эти разговоры, тем более что они велись, можно сказать, каждый вечер. По логике, он должен был их пресекать, вести среди бойцов разъяснительную работу, всячески их убеждать, что не зря они приставлены к соляным приискам и буртам соли, что есть во всем этом какой-то высокий смысл и какая-то полезность. Но он слушал солдатские разговоры и молчал. Молчал, потому что и ему самому хотелось того же самого, что и бойцам. Бросить к чертовой матери и эти прииски, и бурты соли, забыть о вереницах автомашин и подвод, уйти куда подальше от нестерпимо синей мертвой воды, нескончаемого соленого ветра, разъедающего кожу и глаза, – и немедля отправиться на запад, догнать наступающую Красную армию, а там будь что будет. Хоть рядовым в штрафную роту – майор Крикунов был согласен даже на это. Потому что коль война, то, значит, надо воевать, а не считать подводы с солью.
Горько было Крикунову, и всю свою горечь Крикунов изливал на коменданта. Раз в неделю он приезжал в Ишунь, где располагалась комендатура, и начиналось…
– Вот ты мне скажи! – приставал Крикунов к коменданту. – Я, конечно, понимаю – соль. Без нее невозможно ни на фронте, ни в мирной жизни. Все это так. Но при чем тут я? Вот и мои бойцы тоже нудятся и спрашивают о том же. Ведь ты рассуди: то, что мы делаем, могут делать и гражданские люди! Какие-нибудь учетчики, или как там они именуются… Так нет же, приставили к делу меня! Но ведь я военный, я – майор Красной армии, а не какая-то там учетчица! Как же так? Почему?
– Так ведь соль ты отправляешь не в какую-то рыбацкую артель, а на фронт! – терпеливо возражал Крикунову комендант. – А коль на фронт, то, стало быть, это дело военное. А коль оно военное, то ты к нему и приставлен как военный человек! Как майор интендантской службы! Чем должен заниматься интендант? Снабжением армии. Хоть, предположим, портянками, хоть солью. Вот ты этим и занимаешься по долгу своей службы. И что же тебе тут непонятно?
– Да все мне понятно! – страдальчески кривился Крикунов. – А только все равно обидно! Обидно мне, понимаешь? На фронт бы мне. Без разницы куда, хоть в штрафную роту.
– Ну-ну, – утешал Крикунова комендант. – В штрафную роту ему захотелось, видишь ли! Тут, на Сиваше, тебе и фронт, и штрафная рота. Тем и утешайся. И вообще – для чего ты пошел в интенданты, коль уж так маешься? Шел бы в артиллеристы. Или, скажем, в пулеметчики.
– Это да! – горестно соглашался Крикунов. – Огромную ошибку я допустил в свое время! Да ведь время-то в обратную сторону не повернешь.
– Вот и не страдай, – улыбался усталой улыбкой комендант. – А лучше расскажи в подробностях, как обстоят дела на соляных приисках.
– А! – в отчаянье махал рукой Крикунов.
И выкладывал перед комендантом всю опостылевшую соляную бухгалтерию и арифметику. С этим делом у него все было в порядке – службу Крикунов знал.
– Ну, вот видишь! – ободряюще говорил комендант. – Все у тебя в порядке. Так продолжай и дальше. А бойцов своих приободри. Найди, понимаешь ли, подходящие слова… Потому что это не дело – разводить в армии унылость. Как ни крути и что ни говори, а все едино – здесь тоже фронт. А значит, что и мы с тобой тоже на фронте. И твои солдатики – тоже. Вот так им и скажи.
Если такие разговоры происходили вечером, то, закончив дела, комендант и Крикунов выходили на крылечко. У коменданта при себе имелась фляжка с водкой. Где он ее добывал, комендант не рассказывал, да Крикунов об этом и не спрашивал. А просто комендант разливал водку в мятые довоенные алюминиевые кружки и начиналась неторопливая беседа. Комендант рассказывал о том, как он воевал в понтонном полку, Крикунов – в какие передряги попадал он. И что с того, что один из них постоянно находился на передовой, а другой – в ближних тылах? Фронт есть фронт: там и передовая, и тылы – понятия относительные. Условные понятия, зыбкие и ненадежные. Сейчас – тыл, а через полчаса – самая что ни есть передовая.
Ну а потом Крикунов прощался с комендантом, садился в дребезжащую легковушку или в кабину грузовика, и нервный шофер вез его обратно – на озеро Сиваш, к соляным приискам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?