Текст книги "Троллейбус без номеров"
![](/books_files/covers/thumbs_240/trolleybus-bez-nomerov-215038.jpg)
Автор книги: Александра Чацкая
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Саша знала, что про нее говорят остальные, ведь Аня заботливо делилась с ней этим все пять лет их дружбы. Странная. Поехавшая. Шизофреничка. Слушает своих стариков и хочет за них замуж выйти. У нее никогда не будет парня. Будущая кошатница. Жирная. Я не хочу сидеть с Мамонтовой, от нее воняет жиром. Мамонтова, а как ты в дверь пролезаешь?
А самое смешное, что Саша уже знает сценарий дальнейшего действия. Как очень плохая пьеса в театре, только вот никто не спрашивал, хочет ли она участвовать. Вечером Саша ей напишет, она начнет расписывать, какая Саша отвратительная, мерзкая дрянь, припомнит ей все прегрешения и в итоге, когда руки уже начнут трястись, согласится помириться.
И Саша, конечно же, согласится. Ведь общаться-то ей больше не с кем.
Дома будет все то же, что и всегда. Сначала мать придет с работы, а потом они будут сидеть и пить чай, и мать, захлебываясь словами, будет рассказывать о том, какие уроды ей попались в этот раз и как она ненавидит эту работу. Потом начнется ругань, ведь Саша сволочь, Саша не помыла пол, точнее, помыла его плохо, а мать так устает, что, разве это сложно?
* * *
Получив уже вторую пощечину за день, Саша сидела в своей комнате и кусала губы, пытаясь не разреветься. Кажется, что она так часто кусает губы, что они в скором времени перестанут заживать. Ручка, дешевый «Бик» за рубль из магазина рядом, мать никогда особо на нее не тратилась, движется по бумаге, зажатая в дрожащей кисти.
«Я не хочу просыпаться.»
Глава 3
Государство Снов
1. При малейшем нарушении законов Государства предполагается немедленное лишение гражданства и высылка за пределы территории Государства.
2. Тёмные твари на территорию Государства не допускаются ни в каком случае.
3. Каждый имеет право на жизнь и на любое внедрение осознанного сна, за исключением случаев, указанных в Договоре.
Конституция Государства Снов, глава 2
Доппельгангер (лат. vitam duxisse) – паранормальное существо, одна из сильнейших тёмных тварей. Представляет собой тёмную сущность человека, сотканную из его подавленных желаний и потаенных кошмаров. Встречается в основном в Снах, хотя может оказываться и в Метрополитене. Существовали случаи, когда доппельгангеры, притворившись людьми, попадали непосредственно в Государство (именно после этого ужесточилась политика принятия гражданства).
Доппельгангер выглядит как полное зеркальное отражение человека, чью сущность и жизнь он намерен «позаимствовать», за исключением того, что сердце у него находится с правой стороны. В отличие от шишиг, доппельгангеры, очевидно, обладают интеллектом, что позволяет им устраивать Ловушки (как известно, Ловушки рождаются именно за счет людской невнимательности, которой и пользуются доппельгангеры) и манипулировать людьми, выдавая себя за братев-близнецов и ангелов-хранителей.
В отличие от проглотов, шишиг и прочих темных тварей низшего класса, этим существам мало питаться страхом жертвы. Доппельгангер хочет захватить место человека, которого он приметил, и жить его жизнью, выпив до капли и полностью лишив какого-либо рассудка. Из-за внушающей страх концепции доппельгангера (людям, которые не являются гражданами Государства, он часто снится в кошмарах) мало кому удалось выжить после встречи с ним.
Тёмные твари пограничного мира для детей, глава 13
[написано рукой, красной ручкой, очень криво] Единственный способ убить доппельгангера – посмотреть своим страхам в глаза. Необходимо найти оружие, оно может быть любым, от зубочистки до ятагана, главное – это наличие веры в то, что оружие убивает. Ударять нужно в максимально незащищенное место доппельгангера, желательно в глаз или в мозговую ткань: это создаст у доппельгангера защитный инстинкт, и он будет пытаться адаптироваться к окружающему миру (т. н. «глюк»).
Что такое сны? Нет, не пустое определение из словаря Даля. Что такое сны, если описывать их словами? Что это за чувство? Как понять границу между сном и бодрствованием? Как понять, если ты оказался во сне? И если ты не помнишь, как ты засыпал и как просыпался, можно ли быть во сне, оставаясь в сознании?
Саша редко помнила моменты засыпания и моменты бодрствования. Единственное, что она запоминала хорошо, так это свои сны. Наверное, это логично, ведь если твоя реальная жизнь серая и одинаковая, полная лишь обид и разочарований, запоминается лишь то, что создает твоя фантазия.
Очередная обида. Очередная несправедливость. Острые и тонкие, жирные от масла губы русички зашевелились, проговаривая ее фамилию, распахиваясь на гласных и приоткрывая белый от налета язык.
– Необходимо остаться после уроков и оформить актовый зал для ежегодного театрального фестиваля. Мамонтова, останешься?
– Елена Федоровна, я, правда, занята…
– Опять булки будет по ночам жрать, – громко шепнул кто-то, и весь класс зашелся хохотом. Губы русички изогнулись в быстрой, практически незаметной ухмылке.
– Мамонтова, я не прошу, я говорю тебе это сделать. Родная школа обеспечила тебя образованием – бесплатным, прошу заметить! Родная школа столько для тебя делает, кормит тебя, поит, обучает, а ты! Вот оно, ваше поколение, поколение неблагодарных, неуемных потребителей, дело которых – потреблять! Разве ты задумывалась, что для всего того, чем ты пользуешься, что ты ешь на завтрак, необходим труд? Разве ты об этом думала? Ты позор для школы, Мамонтова, и если ты не оформишь все к завтрашнему дню, мы тебя отчислим!
Саша угрюмо вздохнула, ковыряя ногтем большого пальца обложку учебника по русскому языку, обводя огромную цифру «семь». На обложке осталась вмятина, которая через мгновение рассосалась. Саше нравилось ковырять этот пластик, полиэластан, или из чего была сделана эта обложка: успокаивало.
– Знаешь, почему тебя заставили делать плакаты до девяти вечера? – шепнула Аня. Она опять села с Машей Мироновой, заставив Сашу сидеть в одиночестве за последней партой. – Потому что тебя не жалко. Ты все равно ничем не занимаешься после учебы, даже в секции не ходишь.
– А почему ты спортом не занимаешься? – Маша, в принципе, относилась к Саше довольно хорошо, и иногда она думала о том, что, не будь Ани поблизости, они вполне могли бы стать подругами. Маша, в отличие от остальных, никогда не задевала ее, никогда не шутила над ее весом – в лицо, по крайней мере – никогда не доводила ее до слез. Максимум, что от нее можно было услышать, это легкое подтрунивание. – Тебе было бы полезно… ну… для фигуры.
– Так ей мать не разрешает, – Аня басовито хохотнула, опершись локтем на парту. Сейчас она прямо-таки светилась какой-то небрежной красотой. – Типа, постоянно боится, что ее драгоценную кровиночку кто-то убьет или изнасилует. Хотя, будь я парнем, я бы на такую, как Саша, даже не взглянула бы – побоялась быть раздавленной.
Аня расхохоталась, и Маша вслед, и Саша тоже принялась смеяться деланным, искусственно громким, визгливым смехом, ведь если она смеется, значит, ей смешно, значит, ее не задели. Значит, ей не обидно. В груди что-то как будто полоснуло ножом, в горле появился этот чертов комок, и Саша опять сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу, чтобы не расплакаться. Почему она такая нежная…
– Да расслабься, это я шучу, – Аня перегнулась через парту и хлопнула ее по плечу. Хлопок получился настолько ощутимым, что больше был похож на удар. – Как говорится, если друзья обижаются на подколы, то друзья твои долдоны. Ну, мы с Машей пошли, нам в одну сторону… Удачи с плакатом!
Сидя на последней парте – рядом стояли комнатные растения, какой-то фиолетовый цветок, от которого шел резкий, удушливый запах, из-за которого Саше становилось плохо и она не могла сосредоточиться: кружилась голова, буквы плыли перед глазами, а горло перехватывало комом – Саша смотрела, как уходит ее единственная подруга.
Вроде бы им было весело вместе, вроде они прекрасно дружат, но почему тогда Саше так обидно? Почему Саше постоянно хочется плакать? Наверное, она какая-то неправильная.
* * *
Снег падал на асфальт крупными хлопьями, отражаясь в свете фонарей. В классе пахло пылью, мелом и красками, а колени Саши болели так, будто она участвовала в забеге по ползанию на длинные дистанции. Облизав кончик кисти, она поставила ярко-красную жирную точку, формируя восклицательный знак. Пот лил с нее градом, и Саша, тяжело выдохнув, поднялась с коленей и оперлась о парту.
– Вот, Мамонтова, какая же ты молодец, – русичка улыбалась, стоя в проходе. – Не пожалела времени для родной школы.
– Завтра у меня контрольная по физике, – Саша тяжело вздохнула. – Теперь я точно не успею к ней подготовиться.
– Не мои проблемы. Я, конечно, попробую поговорить с Алексеем Юрьевичем, но если он откажется принять во внимание, то что поделать, что поделать… Эх, молодежь, не цените вы школьные годы.
Плюнув, Саша убрала краски обратно в коробку, поставила в шкаф и пошла к гардеробу. На улице уже давно стемнело, снег падал прямо в лицо, и Саше было хорошо-хорошо, несмотря на то, что ноги буквально отваливались.
– Влюбленный дурак, сумасшедшая ситуация, – Роберт Плант в наушниках будто подводил итог дня. Нет, не про влюбленного дурака, конечно. Про ситуацию.
Ветер дул Саше прямо в лицо вместе с острыми снежинками, делая больно щекам. От железных очков неприятно заныл кончик носа. Холодно. Наверное, мама уже волнуется за нее, ну, конечно, ведь Саша никогда не возвращалась домой настолько поздно.
– Ты видела новый «Крепкий орешек»?
– Да, ходила на премьеру с парнем, я, правда, не люблю все эти махачи, но парню понравилось. Ты знаешь, мы с ним уже…
Саша резко затормозила. О, черт. Полина с Настей. Те самые Полина с Настей, что вечно шутили над ней. Полина, которая только вчера талдычила, что от Саши воняет жареным жиром, мило шла с подругой под руку.
Боже, если ты существуешь, вот бы они ее не заметили. Пожалуйста, Боже.
– Почему я не могу стать неприметной и невидимой, хотя бы раз, Господи, – пробормотала Саша и двинулась вперед.
На удивление, они ее не заметили. Насте с Полиной оставалось жить буквально шесть минут, и они продолжали идти вперед, обсуждая парней, новый фильм с Брюсом Уиллисом и эту «дуру-новенькую, которая даже стрелки делает неправильно».
Черная многорукая тварь возникла внезапно, скалясь своими зеленоватыми клыками. На волосатой обсидианово-черной шерсти топорщилось синее пальто, и, в принципе, тварь могла бы сойти за нормального, обычного человека – не будь у нее шесть рук.
– Полин, что это за… – она так и не договорила, осев с перерезанным горлом. На белоснежный, только-только выпавший снег хлынула бурая, грязная кровь бордовым фонтаном, будто кто-то только что откупорил бутылку вина.
Застыв в ужасе, Саша отбежала к дереву. Ноги отказались идти дальше, словно воздух вокруг загустел. К горлу начали предательски подкатывать рвотные массы.
– Ыхгн! Ыхгн! – Настя хрипела, и с каждым хрипом из ее горла вылетал очередной бордовый комок. Прижав руки ко рту, Полина закричала и тотчас же упала на землю. Глаза ее навечно выпучились, рот раскрылся в предсмертном крике, а из распоротого живота на белый, девственно-белоснежный снег выпал ее кишечник. Оказывается, органы вовсе не того цвета, как в учебнике по биологии.
Словно очнувшись от долгого и беспробудного сна, Саша понеслась к дому. Прямая улица, Господи, вот бы ноги бежали быстрее, пожалуйста, почему она так мало занималась физкультурой, пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы…
С громким ревом тварь опустилась на все свои восемь конечностей. Треснуло пальто, освобождая место для дополнительной пары рук. Тварь бежала за ней, высунув метровый, гнилостно-сизый язык, и слюна, летевшая от нее, превращала снег в воду.
«Если я сейчас забегу в подъезд и закрою дверь, она меня не съест».
«Ведь не съест же, правда».
Тварь нагоняла ее, и Саша уже слышала ее потное, полное ожидания дыхания. Рот Саши раскрылся в беззвучном крике – Господи, хоть кто-нибудь! – но на улице было пусто. Никто не поможет. Никто не отгонит ее. Будто Саше снова пять лет, и за ней погналась бродячая собака.
Кусок снега пришелся совсем некстати, и, поскользнувшись, Саша растянулась на мокром асфальте.
– Ры-а-у! – победно взревела тварь и схватила ее.
Огромные, метровые клыки, вылезающие из ее морды, будто клинки богини Кали, с капающей зеленой ядовитой слюной, коснулись…
… ясплюясплюясплюясплюясплюясплю
Саша заметалась по кровати в собственной комнате, то вдыхая, то выдыхая. Грудь ее в ночной рубашке вздымалась вверх от тяжелого дыхания, по лицу струился пот, лицо было перекошено в гримасе ужаса. Глаза ее медленно открылись.
нет я все еще сплю ясплюясплюясплюясплюясплюсплю…
Тварь исчезла. Растворилась в воздухе.
Не веря собственным глазам, Саша, тяжело дыша, опустилась на колени. Сердце будто решило выскочить из Сашиного организма. Устало выдохнув, она повалилась на грязный снег, ловя ртом воздух.
– Значит, это все мне снится, правильно?
Молчание и чей-то недовольный крик в окне темной, резко опустевшей панельной душной многоэтажки.
– Значит, я могу пожелать все, что угодно, так? И никто не может мне помешать? Что же, тогда я хочу…
И Саша исчезла с огромным чизбургером в руках, будто растворившись в воздухе. Минута, вторая – и только снег шел мерзкими, серыми, промозглыми хлопьями, будто надеясь занести все эти одинаковые многоэтажки и похоронить серость в ее серой могиле.
Где-то тоскливо завыла на Луну собака.
* * *
В Парке было шумно от огромной толпы людей. Это естественно, решила Мэри и улыбнулась. В конце концов, в Государство люди прибывают практически ежедневно: кто-то впервые вызывает осознанный сон, еще будучи маленьким ребенком – такие ребята на вес золота и часто остаются в Государстве на месяца, на года, и, в конце концов, начинают помогать осваиваться другим путешественникам. Кто-то попадает в осознанные сны, уже будучи взрослым и сформировавшимся человеком с полностью атрофировавшейся верой в чудеса, и помогать таким людям не особо-то и хочется: в конце концов, не очень приятно работать, когда постоянно раздаются крики «Это все не взаправду!», «Вы заманиваете меня в какую-то секту!», «Я просто хочу проснуться!».
Сама Мэри, студентка Массачусетского Технологического двадцати одного года от роду, осознанные сны любила. В том числе из-за того, что, пока ее соседки по комнате в университетском кампусе спали по пять часов, чтобы успеть выучить весь неподъемный курс квантовой физики, Мэри спала свои полные восемь и прекрасно успевала, ведь училась даже во сне.
В очередной раз оказавшись в Парке – работа, в конце концов – Мэри натянула через горло фиолетовую плотную футболку и поморщилась, когда ткань скользнула по груди. За эти двадцать дней экзаменов она слегка поднабрала и теперь носила уже тридцатый размер. Надо бы похудеть, подумала Мэри и наскоро перехватила волосы в хвост. Пора было принимать гостей. Работенка у нее была, конечно, не сахар, но что еще делать студентке, которой необходимо оплачивать кредит на чертово обучение? Денег платили немного, но то, что она получала, с лихвой хватало на еду и на сигареты.
Будто обслуживаешь посетителей общепита. А Мэри приходилось работать в МакДональдсе – стоишь за кассой, улыбаешься и проговариваешь одни и те же слова: разбуди ее кто среди ночи, она и тогда протарабанит их, как молитву.
– Доброй ночи, вы, наверное, не знаете, что происходит и как здесь оказались? Поздравляем с вашим первым осознанным сном, меня зовут Мэри Браун, и я ваш куратор по получению гражданства. Для того, чтобы получить полную, полнейшую свободу от предрассудков реальности и вступить в нашу огромную семью, вам всего лишь необходимо несколько формальностей.
– Осознанный… что? – девочка, стоящая перед ней, была блеклой настолько, насколько это вообще было возможно. Она была из тех людей, при взгляде на которых внутри сама собой поднимается брезгливая, сморщенная жалость.
Тусклые рыжие волосы, небрежной копной лежащие на узких плечах. Испуганный, отсутствующий взгляд из-под идиотских очков в круглой оправе. Через клетчатое детское пальто отчетливо проглядывается неумело скрытое пузо. Колченогие ноги в обтягивающих черных джинсах, которые делали девчонку похожей на огородное пугало где-то в глубинке Канзаса, которое вдруг слезло с палки и начало мыслить и разговаривать.
– Осознанный сон. Ты сейчас спишь, но при этом твое сознание работает, ты мыслишь, создаешь образы, возможно, какие-то потаенные желания… Наше Государство нужно для того, чтобы собирать вместе людей с сеансами осознанных снов и ограждать их от опасностей. Недавно как раз поймали очередного доппельгангера, который пытался спрятаться за личиной мужчины среднего возраста. Пришлось отправить его в Пограничный мир, хоть это было и сложно. Сама понимаешь, доппельгангеры, могут весьма удачно притворяться людьми до последнего – даром, что сердце у них справа. Ну так, что, хочешь стать гражданкой нашего Государства?
– Э-э… – да, девчонка явно была немногословна. В свое время Мэри отходила на курсы ораторов, которые щедро оплатил папа, и такие люди – косноязыкие, заплетающиеся и плывущие в словах, были ей противны. Так, как противен мужчине среднего класса опустившийся, пьющий бездомный, сидящий с протянутой рукой.
– А… а можно?
– Ну, конечно, можно, – Мэри только усилием воли не возвела глаза к небу. Господи, ну за что ей такие испытания? – Тебе просто нужно подписать договор. Процедура стандартная.
Договор Мэри читала так часто, что помнила его практически наизусть. – некоторые люди не понимали по-английски, некоторые люди не умели читать, – да, бывали и такие, хотя она лично не пускала бы это отребье никуда дальше Пограничного мира.
ДОГОВОР О ГРАЖДАНСТВЕ № 846 1776 444
Государство, Парк Развлечений 42 дектября 1598 г.
Государство, именуемое в дальнейшем «власть» и Мамонтова Александра Олеговна (девчонка, пыхтя от усердия, заполняла строки округлым детским почерком, нещадно заезжая за поля, и Мэри поморщилась: почерк был абсолютно нечитаем, боже, как курица лапой), именуемая в дальнейшем «гражданин», заключили настоящий договор.
Государство обязуется:
1) Обеспечивать Гражданину защиту от тёмных тварей Пограничного мира, охранять его физическое и психическое здоровье.
2) Обеспечивать Гражданину полную конфиденциальность личной информации, в пределах пространства сна, и полную защиту от кражи информации людьми из Реального мира.
3) Обеспечить Гражданина жильем и, по желанию, работой, помочь ему ассимилироваться в Государстве.
4) Разъяснить гражданское и процессуальное права Гражданина с помощью Вавилонской библиотеки.
5) Действовать по отношению к Гражданину согласно Конституции Государства и не нарушать ее неприкосновенность.
Гражданин обязуется:
1) Не выходить за границы Государства во избежание сумасшествия или смертельного исхода в Реальном мире. Напоминаем, что смерть в Государстве повлечет за собой смерть в Реальном мире.
2) Не нарушать УК ГС. Незнание закона не освобождает от ответственности, поэтому Гражданину перед вступлением в гражданство необходимо изучить уголовный кодекс и Конституцию Государства.
3) Не создавать в сессии осознанных снов сюжеты, не предусмотренные УК ГС, в частности, насилие, изнасилование, убийство, зоофилию, некрофилию.
Следующий пункт был особо важен, недаром Мэри провела часы за письменным столом и пишущей машинкой «Ремингтон», подчеркивая отдельной строкой и нещадно вымарывая красным выделением.
4) Не создавать в сессии осознанных снов людей, проекции лиц, умерших в Реальном мире.
– П-простите, – девчонка подняла на нее свои идиотские голубые наивные глаза-стеклышки. За стеклами очков они казались на пол-лица. – А почему нельзя создавать мертвых? Разве это неправильно?
– Ну, конечно, – Мэри округлила глаза. – Девочка, ты где жила все это время? Тебя в школе не учили основам логики? У каждого живого человека существует душа, которая взмывает в небо после смерти – если она все еще принадлежит человеку, конечно. Есть же люди, которые продали душу – поаккуратнее надо быть с выражениями, между прочим – за, например, новую юбку или хорошую оценку за экзамен. У мертвых людей душ нет. И если ты создаешь образ мертвого уже давно человека, его тело, ты, конечно, получишь, а вот душу… Тело его отныне сможет занять любой полтергейст или доппельгангер. Разве ты не знаешь, сколько раз мы с этим боролись?
– Понимаю, – девчонка тяжело вздохнула. – Скажите, пожалуйста… А мне обязательно подписывать этот договор? Тут написано, что так нельзя делать только на территории Государства, и…
– Государство никого не заставляет становиться Гражданами, – честно говоря, Мэри уже ненавидела эту девчонку. Она вроде бы не говорила ничего плохого, вроде даже вела себя вежливо, но отчего-то Мэри страстно захотелось схватить ее за волосы и как следует повозить лицом по полу. – Но мы прекрасно понимаем, что те, кто не с Государством – его враги. Может, ты туристка?
– Ну, я хотела пару раз сходить в поход с классом по реке, но они…
– Не те туристы, идиотка, – простонала Мэри. – Запрещенная в Государстве организация. Если ты не с нами – ты против нас. Хоть это ты понимаешь, глупая малолетка? Никто, никто кроме Государстване защитит тебя ни от доппельгангеров, ни от проглотов, ни от Зайцев, ни от Оконцев… Ясно тебе? Понимаешь, дура набитая? Господи, ребенку тринадцать лет, а столько гонору… Подписывай сейчас же, не задерживай, у меня таких, как ты, сотни ежедневно проходят…
– Я не буду, – все-таки голос у этой девчонки настолько тихий, что его можно принять за шелест ветра.
– Что, прости?
– Не буду, – девчонка стояла, выпрямившись – при ее маленьком росте это выглядело весьма забавно. – Вы ни за что накричали на меня. Ни за что оскорбили. Я не собираюсь подписывать договор при таком отношении! Если на меня и в обычной жизни кричат, зачем тут сны? И, вообще, это сон, поэтому я могу делать все, что захочу!
– Нет, подожди…
Поздно. Красная от ярости, девчонка тотчас же порвала Договор – драгоценный Договор – на мелкие кусочки и тотчас же исчезла.
Первой мыслью Мэри было доложить об этом Президенту – в конце концов, имена и фамилии всех маргинальных личностей, отказавшихся подписывать Договор, должны быть записаны в случае поимки, например, туристов. Но затем она отмахнулась от этой идиотской идеи.
Это же не взрослый мужчина и не отчаявшаяся женщина. Это маленькая глупая девчонка, которая из-за своего упрямства потеряла сейчас многое и многое.
Мэри наскоро перекусила воком из креветок в сингапурском соусе – это стоило ей чертовых пять с половиной долларов – в ближайшей забегаловке, натянула улыбку на лицо и приступила к дальнейшей работе. О странной девчонке с копной рыжих волос она больше и не вспоминала.
В конце концов, если ее сожрут жалкие шишиги, это будет даже забавно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?