Читать книгу "Ее домашняя нечисть"

Глава 4

Айлин Тарри

Игры моего замученного разума, видимо, были всего лишь сном. Странным, но завораживающим. Гигантский змей, явившийся мне на грани засыпания и обратившийся человеком, больше был не один. Их стало уже пятеро.

А я будто бы сидела в открытом летнем театре и смотрела удивительное представление. И вот вместо актеров там играли ламиры. Такие красивые, все разноцветные… Тот, что приснился первым, будто сошедший с витража в Хармарской академии, исполнял главную роль. Точнее, танцевал в центре выложенной камнем сцены, изгибая сине-серебряное тело, превращаясь в человека и обратно. Остальные четверо танцевали вокруг него, тоже становясь людьми и снова перевоплощаясь в змей. Потрясающее зрелище, глаз не оторвать!

Я бы, может, и дальше спала, наблюдая этот прекрасный сон, но мешал запах. Он становился все сильнее и сильнее – запах старой ткани, пролежавшей в шкафу, кажется, столетие! Затхлый такой. Повернув голову, я уткнулась носом прямиком в его источник, а танцующие ламиры потускнели и расплылись, оставив вместо себя действительно какую-то тряпку. Кстати, сине-серую – бледное подобие цвета главного ламира из сна.

Воняла она довольно мерзко. Я потерла нос, чтобы не чихнуть, попыталась отодвинуться и поняла, что замотана в тряпку чуть ли не с головой. Эм-м… одеяло?

Я заворочалась, выбираясь из кучи гадких одеял, и замерла.

Временами нашему взору предстают зрелища, к которым психика явно не готова.

Иногда они ужасны, и хочется, чтобы они исчезли.

А иногда они прекрасны, и тоже хочется, чтобы они исчезли, но только для того, чтобы потом спокойно спать по ночам.

Временами эти зрелища представляют собой нечто среднее и вызывают множество вопросов!

Именно таким был вид профессора Эйдана, который сидел у костра совершенно голый и держал в руках только носок.

Носок, впрочем, был красивый. Темно-синий, с тонкой серебристой вышивкой и каким-то тусклым мерцанием по краю. Я смотрела на него просто с огромнейшим интересом и уже даже успела озадачиться тем, что это за артефакт такой интересный и почему один?

Но, к сожалению, носок отложили в сторону, и пялиться на него стало сложновато. Зато профессор достал откуда-то брюки и начал без лишней суеты их натягивать, к счастью повернувшись ко мне спиной.

Рядом висела Пусинда и таращилась на меня янтарными глазищами, явно ожидая реакции.

Профессор тем временем натянул штаны и, не заботясь остальной одеждой, повернулся ко мне.

– Доброго утра, дорогая Айлин, – поздоровался он, растягивая слова. – Прости за мой не совсем одетый вид, но соблюсти приличия я не успел. Честно сказать, не ожидал, что ты проснешься так быстро…

– Усыпишь назад? – раздался откуда-то из-за моей спины голос Пусинды.

– Оденусь полностью, – фыркнул Кайшер. И полез в стоявший рядом с ним рюкзак.

Кажется, меня пришли спасать! Можно выдохнуть, правда же? Почему-то казалось, что если здесь профессор Эйдан, то мне больше ничего не угрожает! Легко так стало, спокойно… И я выдохнула.

Кажется, я удачно выберусь из этого жуткого приключения!

Наверное, все же стоит как следует поблагодарить спасителя, да и вообще обсудить, что мы собираемся делать дальше?

По совести еще бы кокетливо спросить, а как он меня нашел и сильно ли геройствовал по пути к прекрасной даме, но я не задам ни одного из этого списка вопросов, пока не окажусь в безопасности. Вдруг или мне его ответы не понравятся, или ему моя реакция? Спасайся потом в неловкой обстановке!

Я смерила профессора взглядом, быстро поняла, что взгляд у меня очень бесстыжий, и сосредоточилась на его лице. Точнее, на носу. Нос – самая безопасная часть! Почти глаза, но в глаза, если честно, стыдно смотреть.

– Здравствуйте, профессор Эйдан, – сказала я, отбрасывая одеяло и с трудом поднимаясь на ноги. Голова все еще кружилась, а ступни ныли – видимо, мох мягкий, конечно, но не перинка, и кожу я поранила.

– Эм-м… – протянул Кайшер, успевший за это время надеть на себя серую рубашку. Его пальцы замерли, перестав застегивать пуговицы. – Я, конечно, успел вдоволь полюбоваться, пока устраивал тебя поудобнее, и, что скрывать, не прочь продолжить это занятие. Но мне кажется, что лучше это сделать в более подходящей обстановке.

Эм, что?..

– Я не совсем поняла, о чем вы говорите, но очень рада, что вы здесь, – выпалила я, наконец обретя дар речи. – Простите, но перейду сразу к делу, потому что считаю, что ситуация критическая. Вы умеете снимать осадные замки? Иначе мы застрянем тут! Видите ли, я…

Я замолчала, потому что рядом начала громко ржать Пусинда. Так громко, что меня точно стало не слышно.

– Ты смотри, как у нее нервишки-то сдали! – заявила она сквозь смех. – Ну же, Кайшер, не будь таким бестолковым! Отдай девушке рубашку, что ли? Она ж явно ничего не соображает.

Мой научный руководитель хмыкнул, вытащил из своего рюкзака кусок белой ткани и, шагнув вперед, протянул ее мне.

– Наденьте, Айлин.

Тут до меня дошло сразу два ужасных факта. Во-первых, я же голая! Совершенно голая стою перед мужиком и что-то там ему объясняю, размахивая руками, вместо того чтобы прикрыть хотя бы стратегические части тела.

А во-вторых, что еще ужаснее первого, у меня светлые волосы! И наверняка золотые глаза!

Да шусы все побери!!!

Я рывком нагнулась, схватила одеяло и закуталась в него с головой. Тут же осознав, что Кайшер уже все видел… И неизвестно, сколько времени он это видел! Когда он сюда пришел? И почему он-то был голый?!

Столько вопросов, однако!

Никакая больная фантазия не могла придумать, на кой демон декану раздеваться посреди леса сразу же после того, как он меня в нем нашел… тоже голую, кстати!

И ладно бы рядом прилег, так костер развел и совместно с Пусиндой носок рассматривал…

Разве что одна мысль появилась: клаузуры все же относятся к древней магии и даже, скорее, к ритуальному ее разделу. Кто знает, как их снимать надо? Может, как раз сплясать голым при луне? В носках. В одном!

– Ну что ж, – сказал Кайшер, опуская руку с рубашкой. – Можно и так. Но, уверяю, моя рубашка гораздо чище, чем эти одеяла, которые я отыскал на местном складе. – Он задумчиво покрутил в руках рубашку и добавил: – Пожалуй, стоило одеть тебя, пока ты спала… Но я не осмелился.

– Не додумался, скорее, – хихикнула ухмара.

Мы единодушно ее проигнорировали! А после Кайшер все же повторно предложил мне одежду и в этот раз я благодарно (и более разумно, конечно) ее приняла.

– Кстати, чтобы ты не волновалась, – поворачиваясь ко мне спиной, продолжил декан. – Замок Clausura Obsidionalis я вполне способен открыть.

– Тогда не помешает поторопиться. – Я подняла голову к небу. – Вынуждена признаться, что за мной, скорее всего, есть погоня.

– И, скорее всего, это связано с прекрасным цветом волос, глаз и наконец-то живой, подвижной аурой? А я гадал все это время, в чем же дело…

И какой реакции он от меня ожидает? Похвалы, что ли? Так мне не жалко, в общем-то!

– Вы очень проницательный человек, так как раньше никто данными вопросами не озадачивался.

– Сова, полагаю? – светским тоном уточнил он.

То, что ты не можешь изменить, следует принять как должное. И надеяться, что после того, как профессор Эйдан вернет меня в Хармар, он не побежит делиться новыми знаниями обо мне. Ни с кем. И никогда!

– Сова, – нервно ответила я и не удержалась от некоторой откровенности: – И очень сожалею, что вам это известно.

– Он никому не скажет! – утешила Пусинда.

– Чистая правда, – кивнул декан нечистеведов. – Никому, можешь быть спокойна.

Путаясь в рукавах, я натянула его рубашку, застегнула все пуговицы и облегченно вздохнула, поняв, что рубашка оказалась длиной до середины моих бедер и весь разврат стратегически прикрывает.

Кайшер повернулся, смерил меня долгим взглядом, и я, поддавшись порыву, перекинула волосы вперед, в какой-то древней, исконно-женской тяге прикрыться всем, что у меня есть. Тем более что цвет шевелюры скрывать уже нет ни смысла, ни возможности.

По красивым мужским губам расплылась какая-то очень роковая усмешка, от которой мое сердце пропустило удар. А вот разум, наоборот, взвыл и даже мысленно отвесил размякшему либидо парочку оплеух.

– У тебя очень красивые глаза, Айлин, – медленно проговорил этот искуситель, не отрывая от меня взгляда. – Особенно когда они настоящие.

И тут бы мне перевести все в шутку или, наоборот, сосредоточиться на нашей текущей невеселой ситуации и поспрашивать его… да о чем угодно поспрашивать! Например, обменяться впечатлениями о местной нечисти, благо этих самых впечатлений у меня полные штаны. Если бы они были…

Но у меня словно язык к небу примерз. Я лишь стояла и даже ног своих не чуяла, словно загипнотизированная им. Из чувств лишь ощущение того, как щеки с каждой секундой все сильнее затапливает горячей краской смущения.

Неловкую паузу прервал сам декан, когда наклонился к рюкзаку и выудил оттуда ботинки. Критически покрутил их в руках и проговорил:

– Хм… боюсь, моя обувь будет тебе слишком велика.

Я с готовностью ухватилась за предложенную нейтральную тему.

– Да и не надо, сразу же, как вы снимете замок и мы сможем двинуться в путь, я обернусь. Это пока удобнее так, в птичьем виде я не очень хорошо разговариваю – отсутствие практики сказывается. И про погоню я не шутила, господин декан, так что стоит поторопиться.

– Айлин… – Он едва заметно усмехнулся. – Снять Clausura Obsidionalis движением пальцев невозможно. Я запустил процесс, но нам придется провести здесь еще несколько часов. Так что приглашаю тебя на завтрак.

Мой живот немедленно отозвался на последнюю фразу тихим урчанием. Да! На сытый желудок я точно буду думать быстрее и лучше! Тем более если торчать тут еще несколько часов.

* * *

Завтрак оказался так себе. Печально вспоминая жареного зайца, я грызла сухие полоски абсолютно безвкусного мяса, запивая их водичкой из фляги. Фляга была из рюкзака Кайшера.

Интересно как там в Хармаре моя нечисть? И ладно Хильда, она достаточно хорошая охотница, но сумеет ли она как следует покормить Финика?

Из-за тревоги за домашних вкусовые качества доставшегося мяса окончательно отошли на второй план. Оно же у меня есть, в конце концов!

– На складе еще крупа, – сказал мой добытчик, догрызая очередную полоску. – Но я как-то в ней не уверен.

– Там же все под стазисом, – напомнила Пусинда. – Так и скажи, что поленился искать тут котелок и призывать магией воду.

– Я не ленив, – ответил Кайшер. – Просто привык рассчитывать силы и движения. Вода же глубоко.

– Одно слово… – Ухмара вдруг замолчала и, кажется, прикусила язык.

Мой спаситель только покосился на нее. Хотя, может, еще и не спаситель. Сейчас вот налетят сюда совы… Много сов. А защитник у меня один.

Мясо мы грызли уже целых полчаса и практически молча. Так что время подумать у меня было.

А также вспомнить простую истину: проблемы следует решать по мере их поступления. Если сейчас сюда явится мой шусов папенька с потенциальными женихами, то случиться может и худшее. Например, быстрое и насильственное замужество. Оно мне надо? Нет. А рассчитывать на то, что господин декан раскидает всю ораву… ну такое себе. Не то что я умаляю силы Кайшера, вовсе нет. Я просто их не знаю. Как и того, на что способны совы. Да и вдруг декан просто кабинетный ученый и его навыки давать по зубам используются только на нечисти, а не на совиных ближних и дальних?

Вывод?

Надо сделать так, чтобы отдать меня замуж было невозможно. Например, если я уже чья-то невеста. Правда, вообще не факт, что Чар Арран примет этот факт во внимание, вздохнет и оставит меня в покое. Но ничего лучше я сейчас не придумаю.

А у меня очень удачно завалялось совсем свеженькое предложение руки и сердца от моего спасителя. Вряд ли у него кончился срок годности, не так ли? Еще даже не вышли положенные дни, за которые я должна подумать и решить, пойду я замуж за типа с мутными целями или нет.

С другой стороны – я вот сейчас приму предложение профессора Эйдана, а замок, наложенный на развалины, откроется раньше, чем явятся совы и мы благополучно доберемся до Хармара. И тогда придется говорить, что спасибо вам, конечно, господин декан, но теперь мне уже неактуально. Печалька…

С третьей стороны – ну к чему меня обяжет помолвка? Да ни к чему. Ее же можно расторгнуть в любой момент. Правда, тогда Кайшер наверняка откажется быть моим научным руководителем… Но это будет потом.

Есть и четвертая сторона. Может, сойти с ума и действительно сходить замуж? Ну а что – красивая свадьба в храме, белое платье с золотым кружевом на корсаже… и неотразимый мужчина рядом. Навсегда рядом. А если вспомнить, что скрывать от него мне уже нечего, то мысль о свадьбе превращается из глупой мечты в ничего так себе реальность.

Пятая сторона…

Словом, все эти стороны я не то чтобы успела прямо всерьез обдумать. Скорее лихорадочно перебрала и поняла, что, по сути, времени капризничать у меня нет и нужно быть эгоисткой и думать о себе. Тем более вариантов-то других нет!

– Пусинда!

– Да? – тотчас вскинулась нечисть.

– Проверь, насколько хорошо поддается клаузура. Вроде бы я все сделал правильно, но нужно понять, начала ли она ослабевать.

– Вроде бы? – насмешливо фыркнула туманная девица. – Так бы и сказал, что пообщаться без меня хочешь.

– Хорошо, – на удивление покладисто согласился декан, а после рявкнул: – Погуляй! Будь любезна…

Не знаю, как Пусе, но тут и мне захотелось стать любезной и свалить куда подальше… я даже не представляла, что он может ТАК разговаривать.

Туманную наглую нечисть снесло куда-то в сторону опушки леса.

– Итак, – с самой светской улыбкой повернулся ко мне Кайшер. – Я тебя слушаю. Ты явно хотела поговорить.

Вот тут я почти передумала.

Потому что одно дело – мысленно строить планы, грызя сухое мясо и героически рассуждая о том, как хорошо было бы быть эгоисткой. И совсем другое – смотреть в лицо мужчине, которому сейчас собираешься сказать: «Помните, вы недавно предлагали мне выйти за вас замуж? Так вот, кажется, я созрела. Не от большой любви, а потому что папенька хуже виверны».

Формулировка, конечно, честная, но не очень изящная.

А хотелось изящную.

Ну или хотя бы для него не очень обидную…

Глава 5

– Видите ли, господин декан… – начала я.

Кайшер чуть приподнял бровь.

– Айлин.

– Что?

– Если разговор будет касаться того, о чем я думаю, то «господин декан» нам несколько помешает.

– А если я пока не готова к страшной близости в виде имени?

– Айлин, вспомни, о чем ты планируешь со мной говорить… неужели я не заслуживаю хотя бы такого шага навстречу? – вкрадчиво спросил он, прищурив зеленые глаза.

Разумеется, сразу же стало очень стыдно.

– Да, конечно, простите. То есть прости…

Он ничего не ответил. Только смотрел спокойно и внимательно, так что отступать становилось все труднее. Хоть бы перебил меня! Или съязвил… Или начал объяснять, что я сейчас устала, не в себе и вообще женщина после таких приключений должна сначала нормально поесть и поспать, а не принимать решения на голодный желудок!

– Твое предложение, – наконец сказала я. – Оно все еще в силе?

– О женитьбе? Ассортимент предложений не широк, но вдруг ты про научное руководство?

Угу, именно о нем.

– О ней самой, – кивнула я. – Я внезапно осознала, что разлука длиной в два дня открыла мне глаза! Жизнь без тебя, дорогой Кайшер, потеряла смысл, сердце трепещет, душа рвется навстречу, и вообще давай отношаться… ой, то есть встречаться! Но так как я девушка приличная, то лучше сразу обручиться.

– Отношаться? – повторил Кайшер, явно с трудом удерживая улыбку.

– Не цепляйся к терминологии, – досадливо поморщилась я. – Учитывая обстоятельства, на высокий стиль рассчитывать не приходится.

– Я не цепляюсь. – Он вытянул ноги поближе к уже догоравшему костру. – Просто уточняю степень серьезности.

Он сейчас пакетное предложение с описанием комплекса услуг от меня ожидает? Так это брачный договор называется и следует позже, а потому я ограничилась лишь кратким ответом:

– Очень серьезная степень.

– Настолько, что еще два дня назад и слышать о близости со мной не хотела, а сейчас мечтаешь об этом?

Слово «близость», произнесенное этим мужчиной и с такими интонациями, прозвучало очень лично, я бы даже сказала – почти интимно.

– Ох уж это мужское кокетство! – не выдержала я. – Что вы конкретно от меня хотите услышать? Что вы красивый и мне сложно иногда перестать на вас смотреть? У всей женской части Хармара такие же проблемы! Что вы умный и я восхищаюсь вами как личностью? Тоже несомненно!

– Ты. Что «ты» умный, – совершенно спокойно, даже педантично поправил профессор Эйдан.

– А еще ты настырный. – Меня уже несло, и я озвучивала совершенно все, что приходило на ум. – И наглый! А еще целеустремленный. А еще я о тебе часто думаю… о разном тебе. – Я не удержалась и допустила в устную речь часть своих предположений на тему того, что у блистательного декана может быть скромное альтер-эго по имени Кай. – А еще я думаю о том, что у меня нарисовался непрошеный папенька с амбициями. Какая из этих причин должна стать решающей?

Кайшер перевел взгляд на костер, потом снова посмотрел на меня.

– Айлин, ты же понимаешь, что предлагаешь мне воспользоваться твоим безвыходным положением?

– А я и не предлагаю.

– Предлагаешь.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потому что возразить с ходу не получилось.

– Ладно, – признала я. – Возможно, немного предлагаю. Но исключительно в оборонительных целях.

– Оборонительных?

– Да. Вот крепость. – Для наглядности я даже обвела все вокруг рукой. – На нее надвигается противник. А у крепости нет нормальной армии, стен, кипящего масла и… да что там, даже приличного платья нет! Зато внезапно появился мужчина, который уже предложил стать чем-то вроде союзного гарнизона. Разве разумная крепость откажется?

– Разумная крепость сначала уточнит условия союза.

– Вот я и уточняю.

Он задумчиво провел большим пальцем по краю фляги.

– Тогда уточняю и я. Ты хочешь, чтобы я назвал тебя своей невестой перед твоим отцом?

– Да.

– Чтобы я говорил от твоего имени, если ты сама попросишь?

– Да.

– Чтобы вмешался, если тебя попытаются увезти, принудить или выдать замуж без твоего согласия?

– Очень да.

– И при этом ты понимаешь, что такая помолвка может осложнить ситуацию, а не решить ее сразу? И тогда мы отсюда выберемся, но обязательства у тебя останутся.

– Кайшер, моя ситуация уже осложнена. Так что да, я на все согласна, – несколько устало ответила я. – Разве что… я ощущаю себя немного неуютно оттого, что не понимаю, что же именно привлекает ТЕБЯ. И что ты получишь от нашего соглашения.

Потому что по мне-то мы все выяснили…

А что нужно тебе, красивейший мужик?

– Мне тоже надо перечислить, чем я в тебе восхищаюсь? – Он иронично приподнял серебристую бровь.

– Не обязательно. Я не сомневаюсь в твоем красноречии и словарном запасе.

– Хорошо, тогда оставим это на более романтичный момент и перейдем к языку выгод и прибылей, которыми ты так любишь оперировать. В этой ситуации я получу возможность быть с тобой рядом. И вынужден признать, что я не настолько благороден, чтобы сразу отказаться от шанса тебя завоевать. А у жениха возможностей будет точно больше, чем просто у научрука.

То есть он по-прежнему давит на тот аргумент, что воспылал невиданными чувствами? Вот видит бог, если бы знаки его внимания не начались ДО того, как стало ясно, что я дочь Голоса Многоликого, я бы подумала, что ноги интереса профессора растут именно оттуда!

Но нет, там же буквально сразу в академии начались намекающие намеки на свидания и прочее. Что несколько странно, учитывая, что на первой-то встрече он меня корректно отшил.

Может, что-то изменилось, он ведь еще тогда упомянул, что ему нужна жена. Вернее, «не помешает жена»!

– Так что, Айлин… если ты точно уверена, то предлагаю заключить магическую помолвку. Потому что просто данное слово, как мне кажется, твоего отца не устроит.

Я озадаченно нахмурилась, потому что магические помолвки были не самой распространенной формой фиксации обязательств. Хотя бы потому, что разорвать их, разумеется, гораздо сложнее, чем просто юридически заверенные.

Да и кроме непосредственно обещания выйти замуж там еще фиксировался воз и маленькая тележка дополнительных обязательств! Так как изначально такая помолвка заключалась между древними магическими родами, а особо часто – если отношения между этими самыми родами были не очень хорошими.

Но Кайшер прав: данным где-то в лесу словом, да еще и без свидетелей, мой отец, как бы грубо это ни звучало, – подотрется.

А потому…

– Я согласна.

– Знаешь, у тебя очень выразительные… глаза, – вдруг внезапно сказал декан.

– Что? – Я даже недоуменно моргнула, растерявшись от такого резкого перехода.

– Очевидно, что лицом ты владеть научилась просто отлично, потому что какие бы думы тобой ни владели, на нем практически ничего не отражается, – хмыкнул он. – А вот взгляд… во взгляде буря и напряжение. Ты, очевидно, перебрала мысленно все возможные варианты и последствия, взвесила и озвучила мне вывод. Я в восхищении.

Вот же.

Сидит напротив, весь такой спокойный, безупречно собранный, красивый до раздражения, и говорит вещи, после которых очень сложно продолжать считать его просто типом с мутными целями.

Хотя мутные цели у него, безусловно, есть.

– На здоровье, – несколько мрачно ответила я, так как вовсе не считала это за комплимент. – Давай проговорим текст клятв, список обязательств и наконец приступим к ритуалу.

Декан лишь кивнул и быстро ввел меня в курс дела.

К счастью, фиксировали мы действительно взаимные обязательства на тему бракосочетания и ничего больше. Так что, покончив со всеми формальностями, Кайшер встал и, подав мне руку, жестом предложил пройти в сторону сохранившейся площадки с мозаикой.

Я поднялась, одернула рубашку и последовала за деканом.

Мы остановились в центре двора, прямо на изображении короны между драконом и ламиром. Кайшер повернулся ко мне, ободряюще улыбнулся и сказал:

– Встань напротив меня и положи руки на мои ладони.

Я послушалась. Его пальцы были почти горячими, но от их прикосновения по коже пробежала волна мурашек..

– Я, Кайшер Эйдан, последний из Аршавейнов, – начал он, и голос его стал глубже, звучнее, – даю клятву Айлин Тарри. Я обязуюсь защищать ее от любого принуждения и не вступать в иной брак, пока жива эта клятва. Я буду хранить ее тайны и не позволю никому использовать ее против воли.

Я смотрела на него и чувствовала, как по телу разливается тепло. Ровное такое, как от горячих источников, до которых ты наконец-то добрался после долгой дороги на ледяном ветру.

Последний из Аршавейнов.

Вот только… кто такие Аршавейны?!

И почему от этой фразы у меня возникло ощущение, что передо мной на мгновение предстал не просто декан Хармарской академии, а кто-то гораздо более древний, страшный и одинокий?

Кто-то, кто стоял на этих камнях задолго до того, как я научилась летать…

– А ты, Айлин, – он слегка сжал мои ладони, возвращая меня к ритуалу, – повторяй за мной.

Я кивнула и на несколько минут превратилась в эхо, лишь повторяя его слова. Но делать это было на удивление легко, так как он говорил лишь то, что я с радостью примеряла на себя.

Что я выбираю эту защиту по своей воле.

Что я не отдам свою свободу ни отцу, ни клану, ни кому-либо еще… даже жениху.

Что мужчина напротив не получает меня во владение, но получает право быть рядом.

В общем, если честно, на первый взгляд у Кайшера Эйдана, последнего из Аршавейнов (что бы это ни значило), обязательств было гораздо больше, чем у меня!

– Принимаю клятву и обещаю ей следовать, – сказал он, сжимая мои ладони.

– А я принимаю твою клятву и обещаю ей следовать, – сказала я, завершая ритуал.

Магия отозвалась почти сразу.

Между нашими ладонями вспыхнула серебристая нить, тонкая, как лунный луч на воде. Она скользнула по моим пальцам, поднялась выше, обвила запястье.

Я опустила глаза и даже с каким-то трепетом наблюдала, как на коже, чуть выше кисти, разгорается тонкий серебристый узор – изящная вязь, похожая на змеиный след, сворачивающийся в кольцо.

Я подняла взгляд на Кайшера.

На его запястье горел похожий узор, только более глубокий и яркий. Змеиная вязь обвивала кожу почти как родовой браслет, а в центре вспыхнул тонкий символ двух распахнутых крыльев.

Видимо, знак того, кто я такая на самом деле.

– Теперь ты моя невеста, – сказал он. – Осталось лишь скрепить это обещание.

Он шагнул ближе и коснулся моих губ.

Поцелуй был почти невесомым.

Наверное, даже не поцелуй, а прикосновение. Теплое, короткое, бережное – такое, от которого не должно было кружиться в голове, не должны были подкашиваться колени. И уж точно не следовало забывать, что день в самом разгаре, я босиком стою посреди древнего ламирийского форпоста, одетая в мужскую рубашку, а где-то поблизости мой свежеобретенный отец, скорее всего, прочесывает лес.

Но сердце почему-то решило, что вся эта информация второстепенна.

И забилось так глупо, громко и предательски, будто мы не защитный ритуал заключили, а только что сделали что-то совершенно неприличное.

И, если честно, хотелось и повторить, и продолжить! И узнать, а что еще очень неприличное умеет делать мужчина с такой внешностью и наверняка очень внушительной практикой.

Я отвернулась, чтобы рассмотреть мозаичную корону у себя под ногами. Очень сейчас я ценила всякие архитектурные излишества, на которые можно отвлечься!

Корона, надо признать, вела себя получше нас обоих: просто лежала между драконом и ламиром, поблескивала золотом и помалкивала.

Зато проклятый узор на запястье продолжал светиться.

Я осторожно коснулась его пальцами. Серебристая вязь не ощущалась выпуклой, не жгла, не давила.

Красивая, изящная.

Очень красивая.

– Она останется видимой? – немного нервно спросила я, чтобы что-то спросить и наконец-то нарушить эту странную атмосферу между нами.

– Нет, уже должна была погаснуть. Будет проявляться, если призвать или если кто-то попытается магически оспорить помолвку.

И ничего из этого в данный момент, разумеется, не происходит, вот такие дела, да-да. Неловко.

– А если я просто нервничаю? – осторожно предположила я. – Я слышала, что некоторые символы реагируют и на это.

– Тогда, наверное, тоже.

Я снова посмотрела на запястье, и оно меня конечно не порадовало.

Проклятье!

– То есть она еще и ябеда, – вздохнула я.

– Не переживай, все очень взаимно. – И Кайшер, подняв руку, продемонстрировал такой же сверкающий узор на коже. – Я бы очень хотел быть сейчас с тобой в другом месте… более безопасном, более уединенном…

Голос мужчины стал низким, каким-то мурлыкающим, от чего улегшийся было стук сердца стал снова отдаваться в ушах.

В этот момент на опушке сгустился туман, и из него вынырнула Пусинда. Она бесшумно приземлилась на край колонны, перевела взгляд с моего запястья на запястье Кайшера и расплылась в широченной улыбке.

– А ты даром времени не терял! Поздравляю, что уж…

– А меня? – усмехнулась я, глядя на нечисть и потирая запястье с постепенно затухающими символами.

Все же присутствие страшной древней хтони почему-то действовало успокаивающе!

– А тебя пока рано. Вот как окажешься в Хармаре, так поздравлю. Наверное…

– Расскажи, как там клаузура? – прервал ее болтовню декан.

– Да, собственно, снята и можем идти, – поскучнела Пусинда, которая явно хотела бы разговаривать о чем-то более интересном. – Так что пора перекидываться, птичка.

– Да, – ответил Кайшер. – Все же очень хорошо, что у тебя есть второй облик и не придется идти босиком.

– И без штанов, – заботливо добавила Пусинда.

– Спасибо, что акцентируешь внимание на главном, – саркастично ответила я.

– У меня талант.

Отойдя в сторонку, я стянула рубашку и быстро перекинулась в пернатый облик. Подхватив любезно одолженную мне одежду в клюв, вылетела к жениху и его нечисти.

– Какая ты красивая! – Кайшер с огромным интересом меня рассматривал. – Очень похожа на полярных сов из академии.

– Как хорошо, что этот вид еще не редкий, правда? – несколько нервно ответила я, вспомнив, как мы мило, правда в одностороннем порядке, болтали как-то на крыше в академии.

– Очень хорошо, – кивнул декан и, сложив рубашку, быстро сунул ее в рюкзак и закинул на плечи. – Ну что, вперед?

* * *

Солнечный свет пятнами ложился на мох. Где-то звенела мелкая мошкара, по камню полз крошечный жук, ветер колыхал траву у обломков стены. Все выглядело почти мирно, и не скажешь, что местечко опасное и не далее как вчера меня тут едва не схарчили.

Мы вышли из руин.

После замкнутого купола воздух казался огромным, почти неприлично свободным, и я невольно дышала чаще, чем нужно.

Потом мелкие птицы замолчали, и Кайшер сначала замедлил шаг, а после и вовсе остановился.

А с ближайшей ветки бесшумно сорвалась крупная серая сова.

Потом еще одна.

И еще.

Тени отделялись от стволов, спускались с ветвей, проступали между деревьями. Люди и птицы. Перья, плащи, желтые глаза, неподвижные лица.

Нас окружили.

* * *

Где-то между Хармаром и городом сов

Пропавшую хозяйку необходимо искать. И для фамильяра это не составляет особой трудности: он всегда чувствует нужное направление. Но вот добираться до цели приходится своим ходом.

Но!

Сова – это не ездовое животное! И потому всадник, вцепившийся в перья на ее загривке, был не просто лишним. Он был ненужной, бессмысленной обузой! Пусть маленький, легкий… если бы он сидел тихо и неподвижно, то Хильда просто абстрагировалась бы от его присутствия.

Так ведь нет!

– Ты точно меня удержишь?! – орал сидевший на спине шуршик.

– Точно.

– А тебе совсем не тяжело? Совсем-совсем?!

– Абсолютно!

– А если я упаду, ты же сможешь меня поймать?

– Да!

– А ты уверена, что мы правильно летим?

– Да, Финик! Фамильяры не ошибаются.

– А вдруг тебе чутье отказало? Хильда, но ты точно не устала? А то вдруг ты меня не удержишь?

– Заткнись!!! – не выдержала сова.

Шуршик смолк, но продолжил ерзать, бить по спине хвостом, дергать за перья и даже подскакивать. Именно потому, что он подскакивал, видимо оглядывая окрестности, Хильда сильно подозревала, что боится Финик гораздо меньше, чем хочет показать.

Не нужно было тащить его с собой! Какая польза от мелкого зверька? Да нулевая. Но… Хильду настолько потряс сам факт того, что трусливый шуршик решительно потребовал взять его с собой! Он орал, бился в истерике, тыкал в то, что один умрет с голоду и от нервов… И наконец пригрозил отправиться на поиски самостоятельно – и, соответственно, сгинуть в этом огромном злом мире, полном смертельных опасностей.

Глазищи Финика при этом горели таким яростным огнем, что Хильда ему поверила. При всех своих недостатках шуршик очень любил Айлин.

И если найти хозяйку фамильяра могла где угодно, то вот отыскать потом ее питомца…