Читать книгу "Захватчик. Часть 1"

Глава 3

Коттедж оказался совсем крошечным. Я даже успела подзабыть, что на свете бывают такие жилища: не комнаты – три тесные клетушки, каждая размером с кладовку в моём особняке.

Первая была кухней и столовой одновременно. Одно название – двум людям не разминуться даже при большом желании. Во второй стояла узкая кровать, похожая на лавку: жёсткая, простая, застеленная тонким пледом. Он, кажется, и грел-то больше из вежливости – чисто символически. Третью отвели под святилище.

Миниатюрный, карманный храм – стены расписаны сценами из легенд: боги в сияющих одеждах, их колесница, запряжённая огненными лошадьми, люди на коленях встречают небесных существ, спускающихся с горы. Статуй, хвала богам, не было – они бы сюда просто не поместились, да и смотрелись бы нелепо в такой тесноте.

Дальше, по стене тянулись сцены о первых ариях, детях богов. Я легонько касалась завитков имён на божественном языке... Умары зажигают свет в пещере, Фархи подзывают из леса животных, огромный очаг, полыхающий от силы Вертов, продукты, хранящиеся во льду, созданном Шанком.

Да, когда-то арии были многочисленны и сильны. А сейчас от той силы осталась тень от тени – одни воспоминания о могуществе.

Хотя, даже у тех ариев, чья магия давно угасла, всё равно оставалось нечто вроде эха – слабые, но узнаваемые остаточные способности. Они уже не творили чудес и не размахивали заклинаниями, однако родовая природа всё равно проступала в мелочах: в привычках, в талантах, в том, как человек держится и что выбирает делом жизни.

Так, Берги из поколения в поколение шли в лекари и держали лучшую в королевстве лечебницу. Верты удивляют выносливостью к холоду: зимой они могли ходить в одной рубашке, словно внутри у них тлел невидимый жар. А Нурвы, веками исполнявшие обязанности королевских шутов, и вовсе оставались верны своему предназначению до смешного неизменно: вели себя вызывающе, шутками сыпали без остановки, обожали пышные наряды и с наслаждением увешивались драгоценностями.

Скорее всего, эти росписи сделали сами смотрители, служившие здесь: то ли от усердия, то ли от религиозного жара. А что ещё остаётся делать долгими зимними вечерами, когда вокруг только снег, тишина и пустота?

Я, впрочем, никогда не была религиозной. Да, допускала, что боги в теориимогут существовать – бессмертные, непостижимые, милосердные, как их принято описывать. В конце концов, кто-то ведь должен был однажды вдохнуть жизнь в нашу планету. Но те, кто прилетал к нам тысячу лет назад, богами не были.

Иначе как объяснить, что в союзе с людьми у них появлялись дети? И откуда тогда все эти машины – та огромная, скрытая в Первом Храме, и те, поменьше, что лежат в сокровищнице дворца? Устройства, способные прожигать тончайшие отверстия в металле и камне, зажигать огонь на расстоянии или замораживать воду… Зачем всемогущим богам нужны приспособления, если они реально всемогущи?

Но Эдвард говорил, что религия полезна. Людям необходимо во что-то верить, кому-то молиться, на кого-то опираться, когда одиноко и страшно. Пусть лучше молятся нашим многочисленным богам – так безопаснее и привычнее. Да и доверия к ариям, стоящим во главе королевства, больше, если считать, что они – потомки богов.

Вышла из мини-святилища и повторно зашла в спальню. Болезненно скривилась. И во дворце, и в столичном особняке у меня шикарные спальни: окна выходят в парк, свежий воздух, тишина, простор, огромная по размерам кровать, простыни – шёлк и тончайший лён. И то, не всегда получалось уснуть. А стоя перед этой узкой жёсткой кушеткой, я заранее боялась, что всю ночь буду крутиться до ломоты в боках, а утро встречу с открытыми глазами и тяжёлой головой.

Слуги, конечно, позаботились обо всём: предусмотрительно упаковали постельное бельё, мою любимую подушку, пушистые полотенца – все те мелочи, без которых я не могла представить себе и дня. Но сейчас, в этом маленьком коттедже, я с тоской понимала: одних привычных удобств будет недостаточно.

Сюда бы повариху Анну или Полин, мою любимую горничную: они бы за полчаса превратили коттедж в уютное местечко. Но я ведь дала себе слово – никаких людей. Так что придётся справляться в одиночку.

Заранее предусмотрела важную вещь: по дороге заехала в Итарку. Проехалась по центральной улице, выбрала самый вычурный и дорогой ресторан – тот самый, где в витринах больше позолоты, чем здравого смысла, – и потребовала встречи с управляющим.

Даже до озвучивания имени он оценил и мой наряд, и «скромные» серьги в ушах, и часики на руке, и дорогущий мобиль, припаркованный у входа. Так что разговор вышел скорым и безболезненным. Я чётко объяснила условия: каждое утро, без опозданий, ко мне должны привозить готовую еду на день – аккуратно упакованную в одноразовую посуду, чтобы мне не пришлось ни готовить, ни мыть, ни вообще думать о быте.

А когда я выложила перед ним горку золотых монет, стало окончательно ясно: ради таких денег ресторатор мог бы объявить одноразовым даже парьенский фарфор – просто чтобы мне было удобно.

Деньгами я была обеспечена в избытке. Могла хоть каждый день покупать по мобилю последней модели, не обеднела бы. И отец, и мама были неприлично богатыми и в средствах любимую дочь никогда не ограничивали. Плюс у меня было личное состояние. Его завещал мне дедушка по отцовской линии, бывший Верховный судья, арий Велир Хорн. Он был так рад и горд, что в его внучке проснулась магия Хорнов, что объявил меня единственной наследницей.

Первая ночь и правда прошла в тревожном полусне. Я почти не сомкнула глаз: мне мерещились шорохи за стенами, скрипы старого дерева, невесомые шаги на чердаке. Следующая была лучше, а третья так и вовсе стала прекрасной – я проспала даже приезд курьера из ресторана.

Неужели одиночество повлияло? Так может мне каждый месяц устраивать подобную реабилитацию – выгонять всех слуг из особняка и жить там пару дней в полной изоляции?

Настоящим шоком оказались местные удобства – если их вообще можно было назвать удобствами: всё находилось снаружи, отдельно от дома. Туалет представлял собой дыру в деревянном настиле над неглубокой ямой, а вместо душа – обычная бочка с водой, которую пока ещё щедро прогревало летнее солнце. Что делает смотритель зимой и как вообще умудряется мыться в холод – мне даже представлять не хотелось.

Днями напролёт я гуляла: шла куда глаза глядят, собирала букеты из луговых трав, бродила по лесу, наблюдала за птицами, небом, облаками.

Свобода пьянила – никто не звал меня в суд, на бал, на допрос, на свидание. Но очень скоро вместе с тишиной пришло другое чувство – тревога. Страх, что внезапно все перестали во мне нуждаться. А без этой нужды я и сама не вполне понимала, кто я такая.

Поразительно жалкое открытие для взрослой женщины.

Я поймала себя на том, что мысленно перебираю дела, к которым уже не имела никакого отношения: прошлый суд, оставленные документы на столе, серые коридоры тюрьмы, даже недочитанную статью Ките в «Познании». Будто внутри меня продолжал крутиться механизм, который забыли выключить.

С трудом, но подавила в себе желание сесть в мобиль и отправиться обратно в столицу. Решила хоть выспаться нормально за две недели.

В один из дней добралась до Первого Храма. Он почти утонул в земле: вход находился ниже уровня почвы. Внутри, как я помнила, стояли тридцать две статуи со стёртыми от времени лицами – грубо обработанный камень тысячелетней давности.

Наши боги: Анкр, Берг, Верт, Горн, Зорг и так далее.

Полюбовавшись на едва уловимые черты, я двинулась дальше по длинному тёмному коридору, уходящему вглубь горы. Вскоре я увидела её – ту самую странную чужеродную машину, оставленную богами. Сейчас она тихо гудела. Луча видно не было, но я точно знала, что он есть.

Именно тут, в пещере, в самом сердце святилища, чуть больше года назад король с королевой собрали вокруг неё представителей всех тридцати двух семейств ариев. Машина походила на огромный плоский гриб на ножке – гладкий, холодный и неподвижный – с тридцатью двумя пятипалыми углублениями по краю.

Когда-то с её помощью скрепляли браки ариев. Позже машину стали использовать для проверки: стоило вложить ладонь отпрыска ария в углубление, как оно начинало светиться, а механизм издавал едва слышное гудение, будто узнавая своего.

Нас всех буквально распирало от любопытства: что за чудо оставили нам боги и на что оно способно? По приказу Его величества мы выстроились вдоль гладких плит. Каждый положил ладонь напротив своего имени, выведенного на священной вязи богов, и одновременно произнесли на божественном «скуз» – пуск.

Это было феерическое зрелище. Конечно, у пяти действующих магов сияние было ярче и насыщенней, но и у обычных ариев ладони засветились. Огромный механизм задрожал на низких нотах. По его поверхности побежали искры, россыпью посыпались короткие всполохи, а из центра вышла вверх тончайшая нить света – узкая, как лезвие. Через пару секунд она стала невидимой.

Храм содрогнулся от густого тяжёлого гула, от которого заныли зубы. Звук не унимался, даже когда мы отняли руки от углублений.

– Включилась, – выдохнул Эдвард, он был ответственный за имя Рем.

Только вот «разум» на божественном было не «рем», а «ре́мо». Мама и прежде говорила: первые Ремы ради солидности просто убрали одну букву, укоротили имя – чтобы выделиться перед остальными ариями. Магию они потеряли давным-давно, ещё на заре королевства. Видимо, к трону шли по головам. А то, что их до сих пор не сместили… возможно, кое-какие способности влиять на людей у них всё же остались – пусть и не такие, как раньше.

– И что теперь?.. – тоненько пискнула Лия, стоявшая за спиной мужа. Её дело было сделано. Оставалось лишь собирать плоды. Вот только никто не знал, какими они окажутся.

– Ждём, – коротко ответил король.

И мы ждём уже год. Но пока – ничего, машина никак себя не проявила.

Если честно, я даже рада. Королевству не нужны лишние потрясения. Как говорится, не буди зло, пока оно спит. Потому что, если проснётся – неизвестно, кто и как сумеет уложить его обратно.

Я ещё немного побродила вокруг входа, рассматривая древние фрески на стенах, углубления в камне степеней крыльца, стёртые бесчисленными шагами паломников прошлого. Тяжело вздохнув, затворила тяжёлую дверь Храма и повернула назад, к коттеджу.

Нужно было съездить в городок и пройтись по магазинам. Купить ещё несколько комплектов постельного белья, полотенец, да и новую одежду не мешало бы. Как стирать всё привезённое сюда добро, я не представляла – проще было выкинуть.

В городе меня уже знали – и, похоже, ждали. На улице кланялись мобилю, провожали взглядами, пока я медленно катила вдоль витрин. Я совсем не успела соскучиться по людям и предпочла бы не сталкиваться с ними вовсе, но пока не понимала, как покупать, не заходя внутрь. Раньше всем этим занималась Полин – верная, незаменимая, безупречно понимающая, что и в каком количестве мне нужно.

Остановилась возле самого помпезного ателье, со швейцаром на входе. Странно, для кого его вообще строили? Для ариев-туристов, приезжающих в эти края ради Первого Храма раз в год? Впрочем, мне же лучше. Внутри было пусто: ни покупателей, ни праздных зевак – ни одной живой души. Видимо, цены здесь были такими, что даже любопытство не задерживалось.

Я не стала бродить вдоль манекенов и придирчиво щупать ткань. Просто попросила девушку собрать мне полный гардероб – от белья и ночных рубашек до верхней одежды. Примерки, подгонка по размеру – всё это показалось лишним. Даже если ошибусь, ничего страшного: через неделю всё равно выброшу. Неосознанно проверила девушку (это давно вошло в привычку) – она была искренна в своём желании услужить.

Забрав пакеты, я закинула их в багажник и сразу же помчалась обратно.

А ночью произошло нечто странное.

Я проснулась от короткого резкого звука – то ли свиста, то ли воя. Или это была гроза? На мгновение комнату залило светом, будто кто-то включил солнце прямо над крышей. Я замерла, прислушиваясь, прижимая ладонь к колотящемуся сердцу. Но больше ничего не услышала – вокруг коттеджа стояла привычная темнота и тишина. Лишь птицы возбуждённо кричали, словно тоже чего-то испугались. Но потом затихли и они.

Приснилось? Показалось? Нервы?

Выйдя утром на крыльцо за контейнером с едой, я внимательно осмотрелась. Мир вокруг не изменился: всё то же безлюдье, далёкая птичья трель, терпкий запах трав и прелой листвы.

Я уже собиралась вернуться в дом, но что-то заставило меня замереть и прищуриться. На Горе Богов появилась нечто чужеродное – яркое, блестящее пятно со странными угловатыми очертаниями. Присмотревшись, я поняла, что оно напоминает закрытый мобиль.

Как он вообще туда попал?

Гора Богов и без того была странной – настоящая аномалия. Огромная у основания и с идеально ровным срезом где-то на высоте пары сотен ярдов от земли, будто её не раскололи, а аккуратно отсекли. Раньше, до того, как территорию закрыли, туда каждый год водили экскурсии для студентов академии. Наверх вела узкая крутая лестница, вырубленная в камне. Желающих подняться было немного. Я, помню, отказалась – лезть почти по отвесной скале под палящим солнцем несколько сотен ярдов было слишком героическим поступком для изнеженной аристократки, привыкшей к комфорту. И с чистой совестью осталась ждать остальных в тени Храма у подножия.

Удивительно – как по ней могли затащить на вершину тяжёлый мобиль – и, главное, зачем?

Легенды утверждали, что когда-то колесница богов опустилась на гору и разрушила её. Раньше под ней тянулась сеть пещер, но после строительства Первого Храма в более-менее сносном состоянии поддерживали лишь одну – ту самую, где находилась оставленная богами машина.

После завтрака я решила всё-таки дойти до Храма и проверить, что за «мобиль» появился наверху. Может быть, вблизи всё станет понятнее.

Чем ближе я подходила к горе, тем сильнее мне становилось не по себе. Пятно на вершине не было мобилем. Устройство оказалось странной формы и намного больше – раз этак в пять. Некоторые его детали ослепительно блестели на солнце, так, что на них было больно смотреть, края смазывались, словно текли по контуру. Агрегат стоял на нескольких опорах – коротких, толстых; сзади и снизу темнели круглые отверстия, закопчённые, будто их сильно обжёг огонь.

Дверь Храма была приоткрыта. Я не помнила – закрыла я её на замок или нет в своё прошлое посещение, но инстинктивно напряглась. Толкнула и, пригнувшись, шагнула внутрь

В полумраке, напротив статуй богов, стоял… наверное, человек. Но выглядел он настолько чуждо и неправильно для этого места, что в первый миг я решила, будто передо мной нечто потустороннее.

– Ты бог? – вырвалось само собой на божественном языке, прежде чем я успела подумать.

Человек обернулся. Растянул губы – не сказала бы, что это было похоже на улыбку, – слегка поднял подбородок и негромко рассмеялся.

– Нет. Но, если хочешь, можешь называть меня богом, – произнёс он, глядя свысока и немного насмешливо.

Я поняла его не сразу: речь была чуть искажённой, непривычной на слух. Впрочем, неудивительно – тысяча лет всё-таки прошла. Наши историки могли многое переврать, а язык – измениться. Все арии учили божественный алфавит в академии, но действующим магам он был нужен назубок: заклинания произносились только на нём.

Когда глаза немного привыкли к полумраку, я уже отчётливо видела: это всё-таки человек. Голова, две руки, две ноги. Обычный – если не считать одежды. На нём был цельный серебристый комбинезон, весь утыканный карманами, крючками и липучками, на поясе и запястье висели странные приспособления – похожие на те, что я видела в сокровищнице; на ногах – цельные полусапоги стального цвета, без шнурков и застёжек, будто их отлили по форме.

Лицо оказалось не слишком красивым и при этом странно знакомым. Длинный крючковатый нос, узкие скулы, тонкие жёсткие губы, искривлённые насмешливым, почти высокомерным выражением. Он стоял прямо напротив статуи Рема – и меня словно ударило внезапным узнаванием.

– Рем!

– Ремо, – спокойно поправил он.

Мужчина, а на вид ему было где-то около тридцати, медленно подошёл ближе, остановился на небольшом расстоянии и приподнял угольно-чёрную бровь.

– Пока меня не было, первобытные люди заметно продвинулись в развитии, – сказал он и демонстративно, пристально оглядел меня с макушки до пяток.

В голове шумело. Я была настолько ошеломлена появлением пришельца – настоящего, живого, стоящего напротив, – что не могла ухватиться ни за одну здравую мысль. Да их и не было.

Наверное, я должна была что-то сказать. Поздороваться. Спросить, как он здесь оказался. Но слова не находились – язык словно одеревенел.

– Значит, вы нам до сих пор поклоняетесь? – он медленно двинулся вокруг меня, рассматривая как музейный экспонат. Оценивающе прошёлся по одежде – шёлковой блузке, распахнутой на две верхние пуговицы, узким брюкам, изящным кожаным ботиночкам. Задержался взглядом на золотых часах и браслете из переплетённых виноградных листьев, подаренном мамой на восемнадцатилетие. – А ведь совсем недавно вы ходили в шкурах на голое тело и босиком.

Наконец мои мысли начали выстраиваться хоть в какую-то линию.

– Когда… «совсем недавно»? – спросила я сипло.

Мужчина усмехнулся.

– Ну, для меня прошло всего несколько месяцев. А вот для вас… – он чуть замолчал, будто прикидывал в уме, – около семисот оборотов вокруг солнца? – и вопросительно уставился мне в глаза, словно проверяя мою реакцию.

У меня резко закружилась голова.

– Наши легенды говорят тысячу, – выдавила из себя хрипло.

«Бог» прищурился, провёл пальцем по левой руке. Над запястьем вспыхнуло объёмное переплетение – то ли нитей, то ли букв, то ли крошечных символов; я так и не разобрала. Он щёлкнул по полупрозрачному экрану – будто сам воздух перед ним вдруг превратился в прибор. И, усмехнувшись, бросил:

– Если точно – семьсот сорок три ваших года с момента, когда мы покинули Ка-пять-один-семь.

По спине пробежал холодок, и я невольно поёжилась. Цифры не укладывались в голове. Для него прошло всего несколько месяцев, а для нас – целая вечность, сотни лет. Как такое вообще возможно? Он бессмертный? Он видел, как зарождалась древняя Альтея? Как родились арии? Он сам – отец первого Рема?

Впрочем, сейчас это было не главным.

Бог вернулся.

В груди тугим узлом скрутилось дурное предчувствие. Машина в Храме... Она его позвала. Я обречённо прикрыла глаза. Так и знала, что включать её было нельзя.

– А где остальные… – я судорожно подбирала слова, – «боги»? Почему ты один?

Ремо резко перестал улыбаться. Лицо стало жёстким, пустым. Он нахмурился и сухо произнёс:

– Проводи меня к вашим правителям. Или кто у вас за них. Мне нужно с ними поговорить… Для начала.

Я заставила себя вдохнуть. Кивнула и направилась к двери, молча приглашая его за собой.

Похоже, мой отпуск закончился раньше, чем я рассчитывала. Прилёт одного из «богов» – событие не просто великое, а оглушительное, выбивающее из привычной реальности. Это шок. Начало новой эпохи. Взрыв, который разнесёт наш прежний мир в щепки.

Если бы я только знала, насколько близка была к истине…

Переодеваться было некогда. Я лишь заскочила в коттедж, накинула поверх рубашки лёгкий пиджак, схватила запал для мобиля и вышла наружу. Ремо стоял ровно там, где я его оставила, и с интересом рассматривал окрестности – будто сверял воспоминания с тем, что видел сейчас. Да, для него прошли месяцы. А здесь успели смениться сотни поколений.

Вид моего мобиля заставил его скептически хмыкнуть. Он послушно сел на переднее сиденье рядом со мной и сразу же окинул взглядом лицевую панель.

– Механическое управление? – спросил он вскользь, так, словно уточнял мелочь.

– Да, – кивнула я и завела мотор.

А какое ещё бывает? Если честно, в устройстве машин я разбиралась не слишком. Вот мой брат Тимур – тот мог бы говорить о мобилях, яхтах, паровозах и прочих агрегатах часами. Я же была просто пользователем. Впрочем, пользователем умелым – и, если нужно, очень ловким.

Я вела мобиль, крепко сжимая руль и не отрывая взгляда от дороги. Руки сами машинально переключали рычаги, а в голове всё ещё звенело – тревожно, жутко, будто эхо взрыва, прогремевшего совсем рядом, под самыми ногами.

Кто он такой, этот пришелец? Бог? Обычный человек? Враг? Друг? Нужно ли его бояться? И что мне с ним делать?

Оставить в Итарке, поселить в одной из гостиниц, телеграфировать в столицу и ждать ответа Эдварда? Или не тянуть и самой везти его в Шалир? Не опасен ли он? Есть ли у этого «бога» при себе оружие, способное причинить нам вред? И что он вообще может?

На первый взгляд Ремо казался безоружным. Пустым. Но я слишком хорошо помнила крошечные устройства из дворцовой сокровищницы: не длиннее мизинца, они резали камень, как масло. А значит, оружие вполне спокойно могло находиться у него в кармане.

Наконец, после лихорадочного потока мыслей, у меня всё же начал складываться хоть какой-то план. Как раз в этот момент мы подъехали к окраинам городка.

– В столицу поедем на поезде, так будет удобнее и быстрее, – решилась я. Всё-таки, бросать пришельца в Итарке – плохая идея. Если он опасен, оставлять его одного никак нельзя. – Есть хочешь? Или… переодеться во что-то другое?

– Есть не хочу, а вот переодеться не мешало бы. Чтобы не выглядеть пришельцем из другого мира, – ответил он с насмешкой.

«А кто же ты тогда?» – подумала я, но вслух, разумеется, не сказала.

Мы ехали быстро, Ремо с любопытством крутил головой. Его брови взлетали вверх, а и без того некрасивое лицо то и дело перекашивалось – стоило на дороге появиться хоть какому-нибудь зданию или, не дай боги, телеге с лошадьми. Было немного стыдно, словно это я была виновата в то, что крестьяне одеты в грязную потрёпанную одежду, а у телеги разваливаются борта.

Мне всё время казалось, что Ремо внутри потешается.

– Глубокое неравенство – это результат бездарного управления страной… – произнёс он снисходительным тоном.

Я молча проглотила возмущение. Сама вижу, как отличается одежда фермера от моей. Да что говорить, мои часы на руке стоят дороже, чем всё хозяйство этого земледельца.

Это ты ещё не видел того, что было в Альтее всего тридцать лет назад до того, как Эдвард взошёл на престол, – мысленно парировала я.

– Потрясающе: вы изобрели машины, но так и не изобрели нормальные туалеты…

Мы проехали мимо покосившегося уличного нужника, из которого выходил мужик, на ходу застёгивая штаны. У меня порозовели щёки.

Голос Ремо сочился ядом. Его взгляд – холодный, беспристрастный – скользил по мне и этому миру с неприятным чувством превосходства, словно он уже вынес нам обоим приговор.

Порой его глаза застывали на моём лице, буквально впиваясь в кожу. Я делала вид, что ничего не замечаю: смотрела на дорогу, ровно держала руки, следила за дыханием, старалась не дёрнуться и не выдать себя ни жестом, ни лишним движением. Но тело предавало: между лопаток катился ледяной пот, а в горле вибрировала тонкая, готовая вот-вот лопнуть струна.

– Хорн? – поинтересовался он вдруг.

– Откуда ты…? – Я как начала с перепугу называть его на ты, так и продолжила. А он то ли делает вид, что не заметил, то ли ему было всё равно, что вернее.

– Похожа, – ответил коротко.

Значит, я была права, рассматривая в детстве себя в зеркале и выискивая тайные отличия. По наследству не только передаётся магия, но и внешность. И если Ремо, сидящий рядом, так поразительно похож на нашего короля, то и я – Марта Хорн – наверняка похожа на тех Хорнов, что прилетали сюда… как он сказал?.. семьсот сорок три года назад.

Ремо…

Проклятье! Он ведь умеет воздействовать на разум! Как я вообще могла об этом забыть?

Я вздрогнула всем телом и прислушалась к себе – к мыслям, к желаниям, к внутреннему голосу. Ничего чужого. Всё на месте. Либо его вмешательство было таким тонким, что не оставляло следов, либо он пока ещё не пользовался своими способностями.

По тому, что я об этом подумала, стало ясно: голова понемногу проясняется. Паника ушла, остался лишь простой животный страх и детское желание спрятаться.

Существо рядом было настолько чужим и непостижимым, что все мои привычные ориентиры разлетелись в пыль. Моя спесь, безоговорочная вера в собственное превосходство над простыми людьми и даже ариями испарились без следа – я вдруг ощутила себя крошечной и беспомощной. Потерянной до смешного. Ещё секунда – и я бы начала звать маму или бросилась искать убежище под креслом или за ближайшим кустом, лишь бы скрыться от этого ледяного, оценивающего взгляда.

Мы въехали в Итарку. Я, не раздумывая, подрулила к тому самому пафосному ателье с готовой одеждой, где закупалась вчера, завела пришельца внутрь и подозвала девушку-консультанта.

– Оденьте герра по современной моде, – холодно распорядилась я. – И побыстрее. Мы спешим.

Оставила золото на стойке, а сама сразу же развернулась к железнодорожному вокзалу: времени на вежливости не оставалось – только на дело. Начальника я поймала на месте и надавила с порога, блеснув гонором, фамилией и авторитетом.

– Мне нужен ближайший скорый до Шалира. Отдельный вагон со всеми удобствами, – нагло присела за стол начальника, взяла бумагу, ручку и принялась писать сообщение королю, – послание отправить сейчас же телеграфом во дворец в секретариат его величества с пометкой «срочно». Не вздумайте болтать о том, что здесь написано и связного предупредите. Дело королевской важности. Если узнаю, что кому-то рассказали – будете доживать с семьёй в ссылке на севере, до конца жизни убирая снег.

Начальник вокзала кланялся без перерыва, обещая сделать всё, как я сказала, заверяя в своём абсолютном молчании.

Телеграмма была короткой: «Через сутки буду во дворце. Со мной едет настоящий Ремо. Машина сработала. Марта».

Надеюсь, Эдвард поймёт сразу. Непосвящённый либо вообще не разберётся, либо до него дойдёт слишком поздно. А королю нужно хотя бы мгновение форы – чтобы встретить пришельца не с открытым ртом, а с готовым планом...

Родителям не писала. Незачем их беспокоить.

Пришелец уже поджидал меня у входа – одетый с иголочки: тонкошёрстные брюки, кожаные туфли, рубашка стального цвета и что-то вроде мягкого трикотажного пиджака. Всё сидело на его худощавой фигуре так идеально, будто эту одежду шили именно под него. Со стороны – обычный человек. Не скажешь, что пришелец. Выдавало лишь выражение лица и блестящая штуковина на левом запястье: одежда ей не мешала, экран всё так же плавал над рукавом, и Ремо невозмутимо нажимал на «воздушные» кнопки.

Увидев меня, он одним движением свернул экран, подхватил небольшую сумку, лежавшую рядом (наверное, там был его старый комбинезон), и недовольно бросил:

– Я жду уже три с половиной минуты.

И только сейчас до меня дошло, что он разговаривал на нашем, земном языке, а не на божественном. Когда только выучить успел? Я не стала расспрашивать, всех его способностей я не знаю, и, если честно, не стремлюсь узнавать. Потому что… страшно.

До отправления поезда в Шалир оставалось около получаса – вполне достаточно времени, чтобы устроиться без лишней суеты. Наш вагон, который позже должны были подцепить к основному составу, уже ждал на запасном пути. Начальник станции проявил неожиданную щедрость, выделив нам нескольких охранников и горничную для обслуживания в дороге.

Очень полезный жест: в пути же надо было что-то есть и пить.

– У вас даже паровозы есть! – присвистнул пришелец, заметив стальные рельсы и вагон, замерший на путях. – Неплохо… цивилизация продвинулась.

Я не поняла, что это было – похвала или очередная насмешка, – поэтому промолчала.

Мы разошлись по купе и решили отдохнуть. Я мысленно уговаривала себя успокоиться и не трястись. Кое-как, через время у меня получилось. Ведь ничего же страшного не произошло? Я и раньше знала: тысячу лет назад к нам кто-то прилетал– не боги, а высокоразвитые чужие, – и именно они подтолкнули нашу цивилизацию вперёд. Так что такого в том, что один из них решил вернуться и посмотреть на плоды своих усилий? Просто прилетел в гости… обычное любопытство… ведь так?